Часть 6
***
Лэйн погрузилась в воду по самую грудь, омывая лицо ладонями, часто задышав, стоило лишь влаге попасть в рот. Праздник подходил к концу, большая часть народа разошлась по своим домам, заметно охмелев и набуянив, а сама девушка не хотела находиться в подобном окружение. И не только потому, что ей не была приятна компания празднующих жителей, нет.
Её день только начинается.
Обняв себя руками, Лэйн вздохнула, обратив взгляд к ярко светящей на неё луне. Одежда, аккуратно сложенная на берегу, больше сегодня ей не понадобится. Она прислушалась к шагам, что нарушили тишину, и сразу успокоилась, понимая, кто к ней идёт.
- Уже?
- Да, собирайся.
Девушка кивнула, разворачиваясь к брату. Она прикрыла волосами грудь, тихо подплывая к берегу, где встретил её Ян, подавая тонкое льняное платье, белый цвет которого буквально сверкал под луной. Отвернувшись, он и сам отошёл в сторону, скидывая и свои вещи, одеваясь в такой же по цвету наряд, как и платье Лэйн, но состоящий из туники и широких брюки.
Они взялись за руки, босиком проходя вдоль густой чащи. Сквозь деревья слабо пробивался лунный свет, но дорогу они знали так хорошо, что могли дойти до места назначения с закрытыми глазами. Ян мягко приобнимал сестру, прислушиваясь к тишине, которую нарушали пение сверчков и шорох гнущейся под их стопами высокой травы.
Вдали показался слабый язычок света, к которому они и направлялись. Откидывая руками ветки, тихо прошли вперёд, к нужному месту.
Это скрытая от чужих глаз поляна, окруженная сотнями толстых стволов пышных деревьев. Сюда не добраться, если не знаешь нужной дороги, а иначе, заплутаешь так, что вряд ли сможешь найти дорогу обратно. В центре поляны возвышались три высоких камня, с выбитыми на них кельтскими символами, закрученные в хаотичном порядке. Посреди них и горел тот самый факел, на который ориентировались Лэйн и Ян, шагая сюда.
Из под сбитой травы росла свежая, в несколько раз ниже той, через которые они переступали, совершая путь. Ближе к камням растений не было вообще – лишь влажная земля и несколько вырытых от каждого идола дорожка, стекающаяся в одну целую, на четвёртый камень, плоский, низкий.
Людей было немного, не считая Лэйн и Яна. Чета Бирн, что испугала Каина, мать Таты, что его успокоила, старик Донал, на празднике играющий на гитаре, и ещё пара взрослых женщин, с которыми мало кто пересекался даже в городе. И все в таких же белых одеждах.
- Где остальные? – нахмурился Ян, заговорив на родном языке, ведь здесь все были местные.
- Они не нужны, – выплюнул Донал, скривившись. – Толку от этих ишаков напившихся.
- Донал, - одна из женщин с укором сверкнула глазами. – Не выражайся в святом месте.
Старик вместо ответа опустил голову, громко хлопнув ладонями перед лицом, на одной из которой был шрам, протягивающийся до локтя.
Все люди встали в круг перед камнями, опустившись на колени, сцепляя пальцы в замок. Стоять осталась одна женщина – мать Таты, Имур.
- Ян, это правда?
Парень кивнул, опуская голову.
- Не меньше десяти, Имур. Сестра до сих пор их находит. – Лэйн поняла, что они говорят о мешках из дома Мэллори.
- Дрянь, опять эта дрянь, - выругалась женщина, но затем повторила те же движения, что и Донал, тем самым, извиняясь. – И ты говоришь мне это только сейчас!? Скажи мне, что они старые.
- Выглядели именно такими.
- Нас предупредили об опасности. – фыркнула Имур, дернув шеей, на которой прослеживался отчетливый тонкий шрам. – Это не может быть совпадением. Ты уверен, что кто-то из поместья не связан с этим?
- Брат и сестра приехали совсем недавно. Они оба прежде не бывали здесь и не похоже, чтобы кто-то из них вообще знал о том, что находится в их доме.
- Каин был с нами на празднике, - Лэйн подала голос. – А его сестра не выходит из особняка.
- Всё же это мало похоже на совпадение. С их приездом погода ухудшилась, скот плохо плодится, урожай поредел, электричество барахлит, словно нас накрыли куполом.
- Наше сусло, курицы... Я видел выпотрошенного оленя недалеко от опушки фермы, - признался Ян. – Это тоже мало похоже на совпадение.
Имур нахмурилась, глотая возмущение, что Делани рассказали об этом только сейчас, её взгляд обратился к Лэйн, а та поджала губы, кивнув. Подняв глаза, она только сейчас заметила, что вырытые дорожки влажные, должно быть, именно сюда пустили кровь мёртвых животных. Поморщившись, девушка склонила голову, до боли сжала зубы.
Ей, как и брату никогда не нравилось здесь находится. Но эта участь передаётся через поколение тех семей, что основали это поселение ещё пару веков назад. И теперь, спустя десятилетия на праздник каждого времени года они неизменно собираются здесь, отдавая дань за помощь, что когда-то оказал им один из тёмных божеств. Он, по их вере, продолжает помогать и сейчас, оставляя почву плодородной, не пускает сюда чужих, оставляя в этом месте мир и спокойствие.
- Сначала попытки забрать землю Мэллори, затем приезд наследников, погода, смерти, скот... - устало перечислила Имур. – Тот мальчик из поместья, Каин. Ниа, если продолжишь его пугать, я вырву у тебя и второй глаз.
Старуха отчаянно закивала, скрючиваясь перед ногами женщины. Та выдохнула, смахнув пот со лба, подняла взгляд к небу.
- Дитя мерзости.
Лэйн вздрогнула, вибрация прошла по коже от тона Имур, что с отвращением выплюнула эти слова.
- Это было меньшее из двух зол, Имур, - вмешался Ян. – Либо наследники, либо потеря земли. Ты сама настояла об этом.
- Лэйн, - девушка вздрогнула, услышав своё имя ледяным голосом. – Раз ты часто у них бываешь, приносишь эту гнусть и общаешься с этим юнцом, то тебе и придется заняться осквернением.
- Ч-Что?
- Имур! – Ян сдержался, чтобы не встать с колен. – Это уже слишком!
- Мне нужны глаза и уши, Ян, - тон женщины не изменился. – Я хочу, чтобы кто-то из них носил наши следы.
- Как ты себя это представляешь?
- Лэйн, ты меня услышала.
- Я сам, - настоял Ян. – Сам.
Имур нахмурилась, обдумывая что-то в голове. Лэйн чувствовала кожей её цепкий взгляд, но не сдавалась, твердо стоя на коленях, ни выдавая ни каплю эмоций. Внутри неё поднималась злоба, смешиваясь с несправедливостью, но она мысленно благодарила Яна за то, что он вмешался, вступившись за неё.
- Хорошо, как пожелаешь. Сам так сам.
Ян выдохнул, взглянув на сестру и приподнял уголок губ, украшенный шрамом. Хотя, скорее, это было клеймо, ведь у каждых из присутствующих он имелся, доказывая причастность к этому месту. У Лэйн же был свой на левой ладони, которую она отчаянно сжимала.
- Меня окружи, Владыка, - начала Имур, запевая, её голос сразу же подхватили остальные. - Рядом ты щит свой держи.
- А угрозы - вдали. – тихо произнесла Лэйн.
- Меня окружи, Владыка, надежду ты рядом храни, а опасенья - вдали.
- Меня окружи, Владыка, свет ты зажги предо мною, а темноту оставь позади. – Имур прошлась по каждому человеку, делая надрез на запястье. Все синхронно поддались к вырытой яме, проливая туда свою кровь.
- Меня окружи, Владыка, пусть в круге мир воцарится, а все дурное – вовне. – закончил Ян.
Брат и сестра даже не поморщились, ведь не в первый раз проводят подобный ритуал. Имур подняла глаза к небу, протяжно зашипев, оставляя смоченной в крови отпечатки ладони на каждом из камней.
- Во имя тебя, Абхартах.
Все присутствующие кивнули, постепенно расходясь по разным сторонам. Лэйн и Ян вернулись обратно к побережью, переодеваясь в свои одежды, а белые ткани скинули в озеро, обмотав ими тяжёлые булыжники.
- Я устала от этого, - выдохнула Лэйн. – Чертовски устала.
- Спасибо, дедушка, за славно бремя, - Ян фыркнул, обуваясь. – Имур сходит с ума. Она болеет, ей немного осталось, вот и пытается сделать хоть что-то, пока Тата не родит ей наследника этого чертового культа.
- Что ты собираешься делать? – девушка склонила голову, зашнуровывая платье. – Она хочет наблюдать за Мэллори.
- Не думай, Лэйн, - Ян ободряюще взлохматил ей волосы, натягивая улыбку. – А то поумнеешь ещё.
***
Ноа уснул прямо за столом, резко распахнув глаза. Он не помнил то, что заставило его проснуться так резко, но самого факта пробуждения уже было достаточно. Он поправил скосившиеся очки, взглянув в окно – ночь всё ещё продолжается.
Выдыхая, Ноа оглядел бумаги, но сами строки расплывались перед ним, он не был в силах даже разобрать хотя бы пару слов. Огонь в камине еле горел, даже не освещая пространство, с этим справлялись лучи лунного света, линиями падая на каменный пол.
Парень встряхнул головой, попытался кочергой разжечь угли, но вместо этого искры затухли окончательно. Фыркнув на эту ситуацию, Ноа покачал головой, приняв это как знак вернутся в кровать.
Этот кабинет находился в другой стороне поместья, и чтобы добраться в спальню, нужно было вернуться в гостиную и подняться на второй этаж, так как ремонт смежного коридора ещё не был окончен. От кабинета до лестницы он передвигался буквально на ощупь, ладонями ощупывая то стену, то висящие на ней гобелены.
Проходя мимо тех дверей, в которые он прежде не заходил, Ноа остановился – из-под одной из них пробивалась тонкая линия света. Кто-то не спал. Парень решил не обращать на это никакого внимания, но, пытаясь её пройти, замер на месте, услышав характерные стоны.
Дверь не плотно примыкала к сдерживающей её арке, даже боковым зрением с такого ракурса можно было оглядеть часть комнаты. Свет падал как раз на ту сторону, что была видна сквозь щель. Первое, что заметил Ноа, протоптанный ковёр с неизвестными ему символами, ровно рядом с ещё одним камином, что горел пламенем необычного цвета. Не золотой или оранжевый, а тёмно-алый, словно спекшаяся кровь.
Но то, что происходило на ковре, сразу привлекло внимание сильнее, чем другие детали незнакомого помещения. Чьи-то руки протянулись по ковру, к огню, останавливаясь совсем рядом. Сбитое дыхание двух человек стало громче, а когда первый из них оперся на локти, то получилось увидеть все целиком.
На ковре лежал Ник, Ноа узнал его по комплекции тела и волосам, что даже в красном свете отдавали оттенками шоколада. Он прогибал спину, опуская к полу грудь, а другая пара чужих рук крепко держали его за бедра, скользя по спине.
Ландау не понимал, почему не может двинуться или хотя бы закрыть глаза, он не желал быть невольным зрителем этого процесса. Тело отказывалось слушаться, всё, что он мог, это моргать и тихо дышать, глядя на то, как комнату поглощает красное пламя.
Второго человека Ноа узнал, как только тот подался ближе, их бедра соприкоснулись и из горла Ника вырвался протяжный стон. Над ним нависал Ян, крепко удерживая своего партнера, совершая медленные, размеренные толчки. Помещение окутало сбивчивым дыхание двух парней, сливаясь со стонами и алыми линиями, что струились по коже того, кто находится снизу.
Ноа нашёл в себе силы отвернуться и уйти, но не смог, как только в ладони Яна что-то блеснуло. Он напрягся, рефлекторно сжимая ладонь в кулак, но, кажется, оба участника процесса были не против того, что происходит.
Ян подтянул Ника к себе, не прекращая движений, впиваясь губами в его шею, плавно поворачивая к себе чужое лицо, утягивая в глубокий поцелуй, сквозь который они оба простонали, облизывая кожу на губах.
- Не бойся, Ян.
Тот кивает, плавно опуская юношу обратно на колени перед собой, оглаживая его спину. Ник податливо прогибается, опираясь на ладони, в то время как кончик лезвия в руках Яна касается его лопаток, очерчивая линию. Ник не издал ни звука, лишь невольно дрогнул телом, сжимая чужую ладонь в своих руках, переплетая пальцы.
Линия за линией постепенно вырисовывалась во что-то осмысленное. Ян был нежен настолько, насколько возможно в этой ситуации, продолжал двигать бедрами и возвращать губы Ника к своим, даря ласку, стараясь отвлечь от боли. Когда их движения стали глубже и размереннее, Ноа, наконец, смог взять себя в руки и на негнущихся ногах покинуть чертов коридор.
Дойдя до своей спальни, он захлопнул дверь, пытаясь отдышаться. Схватившись за голову, мозг отказывался понимать и объяснять то, что он видел перед собой буквально несколько секунд назад. Одно дело, застать чье-то соитие, а уже совсем другое, чувствовать себя участником какого-то мерзкого ритуала. Ноа ещё раз выдохнул, спотыкаясь, падая на кровать. Перед глазами все ещё стоял тот красный цвет, окрашивающий комнату.
Одежда неприятно липла к телу, парень пытался содрать её с кожи, но та отказывалась подчиняться, силы словно пропали. Он лишь смог снять очки, кидая куда-то на кровать, зарываясь ладонью в свои волосы.
Кожа саднила, во рту пересохло, а мысли отказывались воспринимать реальность. Ноа старался подчинить хотя бы дыхание, пытаясь привести его в размеренный ритм. Это место сводит его с ума с каждым днём всё больше, и оправдывать это играми сознания больше не выходит. Кажется, что что-то буквально давит на него, заставляя вжаться в матрац сильнее, запрокинув назад голову, вслушиваясь в своё дыхание. На один – выдох, на два – вдох, и так по кругу.
Один.
Кажется, что вместе с покинувшим воздухом выходят и остатки тех сил, которых уже и не осталось. В ушах раздается тихий звон, а грудь опускается. От этого ощущения сводят даже щиколотки, или это совсем иное чувство.
Два.
Вместе с поступающим кислородом в нос ударяет запах, прежде не находившийся в его спальне. Смесь трав и жженое дерево вперемешку с чем-то сладким, отчего слюна во рту собирается моментально.
Один.
Дрожь скользит по ногам всё выше, Ноа чувствует, как буквально проваливается в матрац, ощущая телом каждый сгиб и складку ткани под ним. Воздух выходит из лёгких, аромат пропадает лишь на секунду, стоит лишь вновь сделать вдох.
Два.
Дрожь переходит на бедра, а затем точечно на торс, словно тело случайным образом выбирает определенное место, Ноа не понимает, как это возможно, ведь оно не подчиняется даже ему.
Один.
Потому что подчиняется чему-то извне – это чувство скрежета зубов знакомо, как бы не хотелось этого отрицать даже сейчас. Кожа живота, а затем и груди ощущает прохладу, но у самого парня точно не было сил даже расстегнуть пару пуговиц. Он не слышит звуки того, как они скатываются по полу, значит кто-то раздевает его достаточно осторожно.
Два.
Губы приоткрываются, пытаясь поймать хоть немного кислорода, но вместо этого встречаются с чем-то другим. Касания не отталкивают, а наоборот, заставляют расслабиться, ещё больше растекаясь по матрацу, на котором уже находятся двое тел.
Один.
Уже нет смысла пытаться считать дыхание, все вокруг смешиваются, в том числе и числа, смазываясь во что-то неясное. Тело обволакивает не иначе, как дурман, кожа ощущает касания и тепло, прохлада пропадает. Бедра сдавливают чужие, с губ исчезает прикосновение, а стоит только хоть немного разлепить глаза, перед ними, в темноте, неразборчиво можно различить силуэт.
Это тень, или, может, фантом, мысли всё ещё сражаются друг с другом в безумном танце. От внезапно нахлынувшего ощущения хочется схватиться за волосы и поддаться вперед, но вместо этого получается лишь всхлипнуть, издавая слабый стон.
Тень складывается во что-то осмысленное, уже можно различить плавно двигающиеся вместе с нависшим силуэтом волосы, кончики которых щекочут бедра. Ладонь сжимается, пытаясь хоть как-то вернуть способность контроля, плавно опускаясь на тело перед собой, скользя по линии живота, вниз.
Вторая рука ложится на чужие бедра, сжимая, дыхание подстраиваются под движения, прерываясь на слабые стоны. В ответ слышит такие же, но не свои, Ноа пытается сравнить этот голос с хоть каким-то знакомый им, но в этом нет никакого смысла, даже с отключенным сознанием он знает, кто перед ним, и от этого стонет ещё громче, сливаясь с чужим дыханием.
Тонкие ладони ложатся на его плечи, Ноа находит в себе силы поддаться выше, встречаясь с девушкой в поцелуе. Бессилие сменяется приливом чувств, но тело так же не слушается. Парня это и не волнует, он бы продолжил делать то, что делает. Ладонь зарывается в длинные волосы, оттягивая, желая заглянуть в чужие глаза, что искрят двумя острыми льдинами, но даже лёд тает под такими горячими касаниями.
Это похоже на медленный, плавный танец двух тел, прогибающихся друг под другом, сменяя позы. Руки, губы, бедра, всё сливается вместе, неизменным остается лишь засевший аромат и неспособность подчинять собственные мысли. Тело Ноа выгибается навстречу, нависает сверху, сжимая ладонями покрывало, впиваясь в него ногтями. В его шею впиваются зубы, стоит лишь усилить нажим ещё на чуть-чуть как кожа точно треснет. Губы приоткрываются в беззвучном стоне, по телу проходят пугающе сильная дрожь, а пропадая, вместе с ней пропадают и остатки разума и сил, проваливаясь в глубокий сон, не понимая, находился ли в нём Ноа всё это время.