Полтора часа - Интермедия
Полтора часа
Тело словно живёт своей жизнью, отсекая ненужное.
Танкхун сказал бы - куколка, да у тебя ПТСР.
Но Танкхуна рядом нет, а тело радуется, чувствуя знакомую тяжесть, равномерно по нему распределенную. Патроны, микроаптечка, ножи, гаротта, кольт. Знакомый приклад винтовки - до последнего изгиба знакомый, привычный.
Родной, как дыхание.
Он даже не пытается заставить себя думать иначе - тело само знает. Оно знает все за него, а потому - бежит он, перепрыгивая ступеньки, так бездумно, что не успевает понять, как оказывается на крыше многоэтажки.
Садясь в вертолет, заготовленный для него Вегасом по приказу Кинна, он думает - слишком быстро я обратно влез в эту кожу.
В этого человека.
Он же мне не нравился никогда. Своим холодом - а я люблю тепло. Своей узкой сосредоточенностью, практически туннельным зрением на задачи.
Своей бескомпромиссностью.
И так странно - быстро вернуться в это состояние, словно не было этой паузы в несколько лет. Снова - приказ, цель, ограниченное время - и нет права на ошибку.
О, он прекрасно понимал, чувствовал - это не дружеская просьба, не зов о помощи.
Это приказ.
Сквозь свою дружбу и многолетнюю платоническую любовь с Кинном, он понимает - тот не просто попросил, а приказал, дав ему видимость выбора.
Час десять
Тот, другой, выпестованный Дуком, вбившим в его голову все основы, гонявшим его до холодного пота, поднимавшим его ночью после пары часов сна - перебрать автомат, проплыть три, пять, десять километров в бассейне, в реке, отстрелять несколько обойм в тире - и чтоб в яблочко... Тот, другой, прежний - он же заложник своего положения, вдруг выстреливает мысль у него в голове. И ему не будет покоя, пока старый Паук, стянувший паутиной свою семью, своих родных сыновей - и его самого, не упокоится с пулей промеж глаз.
Он стискивает приклад винтовки.
Да, это был приказ.
Но приказ - освобождение.
Пятьдесят минут
"Прибываем на точку", - жестикулирует ему пилот, и он кивает - понял.
В телефоне, где поверх всех окон идёт обратный отсчёт, светится карта, на которой красным горит точка - его цель.
Некогда рассуждать.
Цель движется - по оживленной трассе, в городе пробки, как всегда в это время суток. Очень важно нажать на курок не раньше и не позже указанного времени - все должно совпасть идеально.
Он не думает.
Он считает.
Пятьдесят
Это тот самый район, где предположительно находятся Ким и Порче. Он запомнил эту карту и сейчас смотрит на подходы среди разрозненных старых построек. Трущобы, где можно спрятать взвод - и никто ничего не заметит.
Сорок
Он только надеется, что Пауку не придет в голову никого убивать сейчас, - ни своих сопровождающих, ни Кима.
Тридцать
Зелёные точки на карте - он знает, как они движутся, впереди Вегас и Кинн, словно на амбразуру всегда нужно кидать самое важное и самое ценное, что есть у клана. За ними наверняка Порш и Пит, потому что никто из них не отпустит второго одного. Где-то там Макао - он не сомневается, что младший выбил себе место рядом с братом. Телохранители - непременно окружают каждого, но здесь и сейчас только самые доверенные люди, преданные каждому душой и телом. Где-то там серьезный и немногословный Ноп. Он непременно прикроет своего подопечного, как всегда прикрывал - от недоброжелателей или от гнева Вегаса.
Двадцать
Он больше не думает о Макао. Эта мысль была мимолётна и коротка, словно рябь от лёгкого ветра над глубоким водоемом.
Десять
Никаких посторонних чувств.
Девять
Он уже совсем близко - скрытый старыми зданиями с обрушенными потолками, с огрызками стен, опасно нависающими над узкими улочками.
Восемь
Ждёт.
Семь
Ждёт.
Шесть
Дыхание успокаивается.
Пять
Точка на карте останавливается.
Четыре
Они все где-то рядом, но он не видит и не слышит никого.
Три
Он считает секунды.
Два
Щелкает поворотный затвор - винтовка на боевом взводе.
Когда цифры электронного циферблата складываются в ряд ровных нулей, он нажимает курок где-то в промежутке между ударами сердца.
Он промахивается.