Больше огня - смотри, не сгори
Накрапывал мелкий дождь, и стоящая в воздухе водяная взвесь неприятно липла к открытым частям тела. Проводить время на улице было практически невозможно - одежда становилась влажной в мгновение ока, волосы облепляли лицо, и Порче спрятался под навес в университетском дворе, вертя в руках бутерброд. Макао - в сопровождении Нопа - убежал в библиотеку, прикрывая голову сумкой и оставив приятеля одного в обеденный час. Идти в корпус не хотелось - хоть там и работали кондиционеры, влага проникала и в здание тоже, и Порче не хотел мерзнуть.
Рядом прошуршал гравий, и родной голос позвал Че. Юноша на мгновение прикрыл глаза - слышать свое имя так, словно лучше и слаще его нет на свете ничего, было для него все еще в новинку, и ему хотелось наслаждаться каждым мгновением.
- Задумался? - Ким, обряженный в маску и кепку с широким козырьком, уселся рядом с Порче и протянул ему бутылку свежей воды.
- Да, немного, - кивком поблагодарив его, сказал Че. - Твоя маскировка...
- А что? - Ким весело блеснул глазами над черной маской, на боку которой Че разглядел лаконичный принт - нотный стан и изгиб деки. - В самый раз.
- Ты очевиден, пи, - Порче ткнул пальцем в рисунок, и стало заметно, как Ким улыбается на этот непосредственный жест.
- Приличия соблюдены, да и кто будет искать Вика здесь?
- Да, логичнее было бы попытаться найти его на музыкальном... - нарочито серьезно кивнул Че и, вздохнув, положил голову Киму на плечо.
- Устал? - тот придвинулся ближе, обнимая юношу за плечи, и Че почувствовал, как ему становиться безразличен дождь и общее неприятное погодное шевеление вокруг, если можно вот так сидеть рядом с Кимом, слушать, как поскрипывает куртка при движении широких плеч, наслаждаться чужим теплом и такой простой и незамысловатой близостью.
- Немного грустно было. Сам не знаю, почему, - вздохнул Че. - Но сейчас гораздо лучше. Ты приедешь в особняк?
- Через пару дней, мы сейчас пишем сингл - работы невпроворот, - голос Кима звучал виновато. - Хочешь - отвезу тебя на студию, посмотришь, как это происходит?
- А можно?! - Порче даже подпрыгнул на своем месте, и глаза его загорелись любопытством.
- Конечно, - Ким сдвинул маску вниз, чтобы поцеловать непоседливого своего студента, но тут же вернул ее на законное место. - Познакомишься с моей командой, с Аой... Она тебе понравится - эта женщина одна можешь заставить меня есть и пить, когда я забываю об этом. Кроме тебя, конечно.
- Она мне уже нравится, - Че непроизвольно расплылся в улыбке, все еще ощущая на своих губах чужое прикосновение. - Сегодня?!
- Давай. Йен и Кинг отвезут тебя. Только предупреди, чтобы тебя не обыскались.
- Конечно! - радостный Порче прижался ближе, и Ким обхватил его обеими руками, притискивая к себе так, что юноша пискнул, когда у него выбило дух.
- Кстати, об этих двух...
Ким щелкнул пальцами.
Пару минут ничего не происходило, а затем трава за их спинами зашуршала, и в поле зрения оказались двое.
Кинг был выше и словно суше своего напарника. Узкие кисти рук, насмешливый взгляд карих глаз из-под удивительно густых ресниц, подведенных красной краской, скрытые мешковатой ветровкой лепные мышцы - Кинг производил обманчивое впечатление юного студента, отдыхающего между парами. Йен, похожий на него чем-то неуловимым, не внешностью, но повадками, ритмом движения, улыбкой, и вовсе казался тонким и звонким, и если бы Че не был сам свидетелем того, как мужчина на проверке у Пита валял по тренажерному залу охранников много шире и выше его по пропорциям, то ни за что бы не поверил, что в этом хрупком на вид юноше прячется столько силы.
Да и юношей его можно было назвать, лишь не зная возраст. И Йен, и Кинг были старше Кима, обоим было под тридцать лет, но ни одна лишняя морщина не выдавала их годы и опыт.
- Что вы тут сидите, как котята под дождем? - насмешливо фыркнул Кинг. Его манера разговора со своим работодателем была далека от совершенства, но для Кима это не было чем-то из ряда вон. Порче уже давно уяснил для себя, как и в каких ситуациях тот держит дистанцию с людьми, тому же Бигу, мир его праху, было бы позволено больше, выживи он после той злополучной поездки на склад... И Йен, и Кинг работали на Кима не первый год, и заносчивый, высокомерный Терапаньякул уже не раз был вытащен ими из передряг, где не мог справиться сам. Так что мужчинам прощалось очень многое - и пусть те работали на него за деньги, а не по доброте душевной прикрывали его задницу, уровень доверия между ними тремя был весьма высок.
- Мы не под дождем... - смутился Порче, ближе прижимаясь к Киму, хоть его и стесняло чужое присутствие. - Мы под крышей.
Йен, возникший рядом, ласково потрепал юношу по голове и мягко улыбнулся. Он чем-то напоминал Тэ, то ли изгиб губ, то ли вот это тепло, тут же согревшее Порче с головы до ног от одного прикосновения, но сходство между этими двумя точно прослеживалось.
- Что-то хотели, босс? - Кинг фыркнул на маску Кима и вопросительно поднял бровь.
- Отвезете сегодня Че на студию после занятий, Нопа можно не брать, пусть носится с моим раздражающим кузеном.
- Не такой уж он и раздражающий... - попытался защитить друга Че. - Макао вообще стал более... спокойным.
- О, да... - хохотнул Кинг, и Йен попытался незаметно ткнуть его локтем, но был проигнорирован. - Энергию есть, куда сбрасывать. Хотя той энергии у него - вагон и малая тележка, мне бы пригодилось... Да что ты меня пихаешь!
- Язык придержи, - чуть нахмурился Йен, и Кинг тут же присмирел, доставая из кармана своей ветровки пакетик с шоколадками и протягивая Че.
- Давай, котенок, вырабатывай эндорфины.
Ким... не ревновал.
Нет, правда.
И Йен, и Кинг относились к Че с максимальной заботой, не забывая, конечно, и про свои непосредственные обязанности, но даже постороннему взгляду было видно - Киттисават для них значит много больше, чем просто охраняемый объект.
Но повода для ревности у Кима не было.
...Йен и Кинг были женаты, с тех пор как в стране разрешили однополые браки, а вместе были уже больше десяти лет. Их близость была нерушима, и хоть Че и не знал о них многого, но одно он уяснил для себя довольно хорошо - благодаря Киму и своей природной наблюдательности. Йен и Кинг воспринимали его как ребенка - не просто «парень Кима», не только «младший Киттисават», не сколько Терапаньякул по принадлежности, а не по рождению, а именно ребенок, которого у этой пары не было. Но которого они так хотели. Ким рассказывал об этом Че - по большому секрету и под честное слово, что никто - никто, даже Порш и Макао - не будут знать. Че слово держал. Его, на удивление, не раздражала чужая забота и знаки внимания от этих двоих, была она не всегда деликатной, но, что чувствовалось всегда, - очень искренней...
...- Мне пора... - Ким с сожалением поднялся на ноги. Порче поднялся следом и тут же прижался лицом к его плечу, обтянутому кожаной курткой, вдыхая ставший знакомым запах.
- Я буду ждать вечера, пи Ким... - дыхание Порче защекотало шею Кима, и тот рассмеялся - пусть коротко, но легко и беззаботно.
- А я буду ждать тебя. Мне очень важен этот вечер, - Ким взъерошил макушку Порче, и тот с недовольным ворчанием - больше показным, чем настоящим, отстранился, обнаруживая, что и Йен, и Кинг уже испарились.
- Никак не привыкну, что они так исчезают...
- Хороший телохранитель должен уметь быть незаметным, - Ким огляделся и поправил свою маску. - У нас в комплексе, например, есть много потайных ходов, чтобы у телохранителей была фора и преимущество неожиданного появления при необходимости. Насколько я знаю, в особняке Вегаса такая же система.
- Ого... - глаза Порче расширились в изумлении. - Не знал...
- Даже Кинн не знает всех входов и выходов... - щелкнул его по носу Ким.
***
Как же они пели, как они сверкали...
Как рассыпали искры, когда металл со скрежетом сталкивался с металлом.
Каким вдохновением сверкали глаза Макао, бьющегося в полную силу, пусть не очень точно и верно с токи зрения техники, но яростно и взахлеб.
Ему казалось, он не бьется с пи Тэ.
Не танцует, как иногда ему казалось во время упражнений с тэссеном ранее.
А живет, именно живет и дышит этими секундами, пролетающими мимо на огромной скорости, выше всякого осознания времени.
Подскоки, короткие полеты над полом, выпады и уклонения - завораживающий танец металлических отблесков, отражающихся в двух парах глаз совершенно похожим образом. Макао даже казалось, что он чувствует дыхание пи Тэ, как свое, что практически может предсказать последующее движение своего учителя... не до конца понимая, что просто вот это - опыт, наработанный долгими и упорными тренировками, знание партнера и его приемов, доверие как к нему, так и к своему оружию...
Он замер, ощущая кожей холод остро заточенных пластин тэссена у своей шеи.
«Все на сегодня», - хотел было сказать Тэ, но не смог и слова вымолвить. Лишь стоял, прижав младшего к стене, загнав его в их поединке в самый угол тренировочного зала, закрытого этим поздним промозглым вечером на ключ. Тяжело дыша, мужчина медленно опустил оружие.
Макао столь же медленно принял его веер, аккуратно убрал оба тэссена в их коробки, уложив на атлас, и щелкнул крышками.
В тишине зала этот звук прозвучал оглушительно, но ни один не вздрогнул. Лишь продолжали смотреть друг на друга, чувствуя, как воздух медленно и верно становится вязким и горячим.
Первым очнулся Макао. Положил ладонь на чужую щеку, погладив пылающую кожу, и поцеловал... Это послужило спусковым крючком - Тэ не заметил, каким вихрем его подхватило, только руки Макао - на каждом, казалось, сантиметре его тела, чужие жадные губы, выпивающие его дыхание, а еще - блаженная пустота в голове и огонь, горящий в венах. Он только успел осознать, что его держат на весу, прижимая к стене, а сам он пытается сдержать стоны, возбужденный так, как, казалось бы, никогда в жизни.
Макао перевел дыхание и коротко поцеловал Тэ, безжалостно снимая пухлые губы жестоким натиском.
- Я возьму тебя прямо здесь, у этой стены, если мы сейчас же не уйдем отсюда... - хрипло выдохнул он.
Тэ только тяжело сглотнул, пытаясь сфокусироваться на чужом лице, известном уже до самой последней черты. Макао не помогал ему думать, наоборот, вновь впился ртом в кожу, оставляя под челюстью острое саднящее чувство - еще не зубы, но уже близко.
- Хорошо...
- Хорошо?..
- Хорошо!..
...В конце концов, записи с камер наблюдения можно и стереть.
***
В комнатах Танкхуна стоял грохот и выстрелы.
Его высочество Танкхун Великолепный изволили смотреть новую дораму, но та, неожиданно, оказалась боевиком, что не было очевидно из аннотации... и теперь Танкхун цеплялся за плечи Арма и Пола на самых ярких вспышках взрывов и восторженно орал, когда что-то случалось неожиданное... Режиссёр явно вдохновлялся произведениями Тарантино, так что неожиданностей - довольно кровавых - на экране было более чем достаточно.
Гроза за окном соответствовала общему настроению, царящему в комнатах Танкхуна. Сияли молнии, грозно грохотал гром, иной раз - очень удачно попадая в звук взрыва на экране и тем самым многократно усиливая эффект.
Танкхун спрятался под полосатый плед и с опаской выглядывал из-под его края, и затем, когда по экрану побежали титры очередной серии, изо всех сил ткнул Арма, а затем и Пола в плечи.
- Принесите что-нибудь вкусное! Это надо заесть... меренгами, например. Или чем-то еще! Придумайте! И чаю, чаю! Со льдом!
Телохранители выскочили из комнаты своего господина, радуясь передышке, а Кхун со вздохом вылез из-под пледа и включил кондиционер на полную катушку. Новая дорама бодрила и отвлекала, но тяжелые мысли все равно начинали ворочаться в голове, стоило звуку утихнуть.
Мысли ходили по кругу. Отец, Кинн, прошлое и настоящее, смешной младший кузен и сияющий взгляд Тэ, верный дурачок Порш, младшие братья и вновь - отец. Именно к нему возвращался Танкхун в мыслях все чаще, пытаясь понять то, что понять было невозможно. Танкхун знал, что его собственный разум далек от совершенства, что часто ему самому нужна помощь с ментальными проблемами, но даже при своем уровне самоанализа он не мог понять Корна.
Что ж, думал тогда Танкхун, значит, я еще небезнадежен. Я - не мой отец...
...Неожиданно погас свет, и комната озарилась яркой вспышкой молнии.
Танкхун не успел испугаться - кондиционер тихо гудел, как ни в чем не бывало, а значит - электричество работало исправно. Возможно, просто Арм решил подшутить над своим господином...
- Арм, прекращай! - строго воскликнул Танкхун. - Это не смешно!
Но Арма не было. Он же сам только что отправил его с Полом на кухню.
Танкхун сглотнул разом пересохшим горлом и резко обернулся вокруг своей оси.
Очередная вспышка выхватила из темноты, слабо подсвеченной экраном плазмы, невысокую фигуру, укутанную в черное.
- Никто... - хрипло выдохнул Танкхун.
Он готов был поклясться, что только что никого не было в его комнате, кроме него самого... Но вот же, стоит у окна, покачиваясь едва заметно, словно перетекает, с пятки на носок. Испуг не позволил Танкхуну сразу осознать эту деталь, только потом, думая о появившемся в его комнате незваном госте, он вспомнил это... и запутался еще больше.
Но в тот момент разум отказал ему молниеносно. Вот вроде бы и мысли бежали в голове, а вот вспышка молнии - и он превращается в слабо дышащее испуганное существо.
- Что... что тебе нужно?... - слабо выдохнул Кхун и тут же заметил, как Никто пошевелился. Еще в прошлый раз в их первую встречу Танкхун заметил, какими скупыми были его движения, и теперь - всего лишь слабое шевеление ткани, а навстречу мужчине уже протянут небольшой, сложенный в несколько раз обрывок бумаги.
Танкхуну пришлось заставить себя пошевелиться. Шагая навстречу, чтобы взять записку из чужих рук, затянутых в черные перчатки, он лишь на мгновение отвел взгляд...
А когда поднял его от клочка бумаги, то понял - он вновь один.
И только записка в руке - дрожащей и холодной - подтверждение того, что ему ничего не привиделось.
Именно этот момент выбрали Арм и Пол, чтобы войти в комнату своего господина, гружеными подносами со снеками и чаем.
Хлопнуло, распахиваясь, окно, поддавшееся порыву шквального ветра.
Зазвенело стекло - но выдержало, не разбилось.
Зажегся свет, позволяя мужчине прочитать напечатанный - не написанный! - текст на клочке бумаги.
«Я рядом».
- Кто - я?! - истерически закричал Танкхун, падая прямо в руки поймавшего его Арма. Пол, бросив свой поднос, уже обшаривал всю комнату, по которой бушевал ветер, путая занавески и сдувая мелочь со всех доступных поверхностей. Именно он, ветер, в очередном порыве выхватил записку из рук Танкхуна и вылетел с ней на улицу, играясь и кружа, словно обладал собственным разумом и теперь смеялся над старшим сыном клана Терапаньякул...