подруга моей девушки
Я коротко поцеловала ее в губы, чувствуя вкус кофе и твердя про себя, что она — моя. Моя и только.
И никакие Каролины не смогут ее забрать у меня. Никогда.
— Значит, все лето вы просто общались? — уточнила я вредным голосом.
Виолетта вздохнула — не думала, что я опять перейду к Каролине.
— Я же сказала, что да. Тусовались в общей компании. Ничего особенного. Она была для меня кем-то вроде сестры.
— А вот врать нехорошо.
— Я вру?
— Кто целуется с сестрой? — усмехнулась я. — А ты целовалась с Каролиной. При мне. При всех. Помнишь? Когда мы играли в бутылочку.
Этот эпизод отлично сохранился в моей памяти.
Мне даже снилось как-то, что мы находимся на той домашней вечеринке и они снова целуются, а я смотрю на них и почему-то плачу.
— Да я уже и забыла об этом, — раздраженно ответила Вита. — Сколько лет прошло. Я не могу помнить каждую, с кем целовалась. Так, только давай без ревности, окей?
Без ревности я не могла.
Ревность уже была в моей крови.
— А я помню. Вы целовались так, будто готовы были вот-вот раздеться. Это было отвратительно, — вынесла я суровый вердикт. — Меня тогда едва не стошнило.
— Вика, это была непонятная детская вписка у кого-то на квартире, — отмахнулась Виолетта. — Я даже не помню, почему Каролина пошла туда. Но я точно помню, что ты все время общалась с каким-то мутным чуваком, которому мне хотелось... — Малышенко, кажется, хотела сказать какое-то неприличное слово, но остановилась на мгновение и продолжила: — Разбить морду. Как его звали? Артур? Артем? Без разницы. Он сидел рядом с тобой, нес какую-то пьяную дичь, а ты усердно хихикала: вот от этого реально тошнило. Он тебе нравился, да?
— С ума сошла? — возмутилась я, несколько опешив от напора в ее словах и взгляде.
Я думала, Вита начнет оправдываться, но она решила, видимо, что лучшая защита — это нападение.
— Он бесил ужасно. До сих пор помню, что он заливал мне какую-то чушь, а меня хватало только на то, чтобы улыбаться: разговаривать с ним было невозможно. Я терпела его только потому, что рядом с тобой была эта зараза Серебрякова. И всем казалось, что вы пара.
— Нет, Викуш, всем казалось, что вы пара, — упрямо возразила Вита. — А поцелуй с Каролинкой... просто так получилось. Алкоголь, гормоны, красивая девушка...
— Такая уж и красивая...
— ... и девушка, которую я жутко ревновала. Все это сделало свое дело. А я уже и забыла, — усмехнулась Виолетта.
А Каролина-то, наверное, помнит.
Небось это самый счастливый миг за всю ее жизнь — поцелуй с Малышенко.
— А потом ты на меня наорала, — мстительно напомнила я. — Потому что решила, будто я твою драгоценную
Каролину облила.
— Я просто была зла. Не представляешь как.
— И подралась с Артемом.
— Потому что он распускал руки и называл тебя своей! — не выдержала Малышенко. — Викуш, что ты пристала? Зачем копаться в прошлом? Какой в этом смысл? Какая логика?
— Простая. Если не развязать узлы в самом начале, веревки запутаются еще сильнее. И тогда их придется только рубить.
— Какие веревки? — изумилась Вита.
— Веревки жизни, милая, — покровительственно ответила я.
С одной стороны, я была довольна ее ответом, а с другой, ревность к Каролине не утихала.
— А потом?
— Что потом?
— Потом вы стали общаться с Серебряковой по интернету? Ну, когда она уехала? — спросила я.
— Да. Она со многими из нашего класса общается до сих пор, моя маленькая ревнивица, — ответила Виолетта. — Эй, иди ко мне? Не дуйся, Вик.
— Но подожди. Как так? — не могла понять я. — Ты ведь ее любила: я была уверена, что любила. Она приходила ко мне просить разрешения, чтобы встречаться с тобой!
— Что? — изогнула Вита бровь. — Разрешения? — И расхохоталась.
— Представь себе, — поджала я губы.
— Детская глупость, — отмахнулась она.
— Ты ей нравилась. Ты точно ей нравилась.
— И разонравилась. Сколько лет прошло.
— А она нравилась тебе. И даже
Громкоговоритель знала об этом. До сих пор помню, как она ныла, мол, одна у тебя для тела, вторая — для души. Боже, как звучит-то...
— Ненавижу, когда берут мой телефон, — покачала головой Виолетта. — Ты ведь это прочитала в машине, когда я и отец ушли за тортом? Можешь не отвечать: я знаю, что да. И ты не права. Мне нравилась не Каролина.
— А кто? — спросила я, хоть и догадывалась, что она ответит.
Но вместо ответа Виолетта просто меня поцеловала — неспешно и нежно, обхватив мое лицо ладонями.
А может быть, это и был ее ответ.
Разве можно тонуть в человеке?
Я не знала.
Но тонуть в своей Вселенной — запросто. И я тонула.
Обнимала Виолетту, чувствуя вкус ее губ и нежность пальцев, и тонула.
— Мне нравилась ты. Маленькая глупая девочка, которой не нужны были отношения. Которая раз за разом посылала меня, — прошептала Виолетта, касаясь губами моей щеки. — и которую я пыталась забыть. Раз за разом. Не получилось. Думала, что ты в прошлом, но нет.
Почти минуту мы сидели молча — молчание стало нашим вторым языком, понятным и сокровенным.
А потом снова стали целоваться.
— Ты точно ничего не чувствуешь к
Серебряковой? — прошептала я, когда мы отстранились, глядя друг другу в блестящие глаза.
— Точно.
— Но ты поедешь к ней в Москву, верно?
— Я поеду на конференцию. Но это еще не точно.
— Я не хочу, чтобы вы общались, — тихо сказала я.
— Она мой друг.
— Она мне не нравится.
— Ты узнаешь ее получше и поймешь, что она хороший человек. Вик, я, конечно, люблю, когда меня ревнуют, но мы с ней видимся далеко не каждый год. Понимаешь? Нет оснований. И... доверяй мне, хорошо? — Она требовательно заглянула мне в глаза. — Что бы ни случилось: доверяй.
Я внимательно на нее посмотрела и вдруг подумала, что предъявить ей насчет Каролины мне нечего.
Виолетта верит фактам, а у меня есть лишь подозрения насчет Серебряковой и плохое предчувствие.
Если я начну спорить с ней, говорить, что Каролина никакой ей не друг, а, скорее всего, влюблена в нее, она не поверит.
Надо поступить более взвешенно.
Я просто отодвину этого «друга» со временем.
— А в отношениях она была? — спросила я между делом.
Малышенко внимательно на меня посмотрела, словно решая, сказать что-то или нет.
— Была. С парнем была, — наконец произнесла она. — Сейчас она, кажется, одна.
То, что у Каролины был кто-то, меня порадовало. Значит, не так уж и сильно она зациклена на Виолетте.
Я хотела задать Виолетте еще несколько вопросов, которые меня мучили, однако она опередила меня.
Посадила меня к себе на колени и спросила:
— Скажи мне кое-что, Вика.
— Что? — положила я руки ей на шею.
— Где и с кем ты была в ночь выпускного? Когда ушла из ресторана.
Я ожидала чего угодно, но только не этого.
— Я ведь искала тебя. Твои родители позвонили и спросили, не со мной ли ты. И сказали, что ты пропала. Я тут же поехала тебя искать, плюнув на все. Но ты сама пришла утром. Ты была с Серым? — снова спросила Малышенко.
Я рассмеялась — звонко и весело.
— Меня это мучает.
— Дура ты. Я была на берегу реки. Там, куда приехала ты, твои друзья и Громкоговоритель. И мне было безумно обидно: только что ты целовалась со мной, а потом уже с ней. Я ненавидела тебя с такой силой, что, если бы была ведьмой, ты бы превратилась в дохлую ворону. И если бы мне кто-то сказал, что однажды я буду сама целовать тебя по доброй воле, я бы послала этого человека на три буквы. — Я нежно дотронулась до ее лба, убирая с него каштановые пряди. — Ты меня предала. Я так верила в силу выпускного, в его чудо, так хотела быть с тобой, а ты ушла...
— Ты сама сказала своей подруге, что тебе не понравилось, — нахмурилась Вита. — Я своими ушами слышала. Решила, что противна тебе, и не стала тебя ждать. Потому что думала, что ты не придешь. Знаешь, как мне было стремно? «Она снова меня отшила» — так я думала. Бесилась жутко. Подралась с Петровым: из-за то, что он видео то выложил.
Я рассмеялась и поцеловала ее в щеку.
— Псих, — нежно сказала я.
— А откуда взялся Серый? — с недоумением спросила Виолетта и задумалась, словно что-то вспоминая.
— Он встречал рассвет неподалеку со своими друзьями. Вот и все. Совпадение.
— Не совпадение. На то место решила приехать Юля. Они уже тогда общались. Наверное, он увидел тебя и позвал ее, — задумчиво сказала Виолетта. — А она уговорила нас приехать на этот берег. Ты не знаешь, но мы вскоре расстались, с ней было очень тяжело...
— Еще бы, она так орала, что, наверное, оглушала, — пробормотала я.
— И стала встречаться с Серым, — продолжала Вита. — Очень уж она ему нравилась. Только через год Юлька залетела. И Серый сделал ручкой: вся любовь сразу прошла. Мразь он.
— Серьезно? — Я оторвала голову от ее груди. — Она от него забеременела?!
— Да. Сейчас ребенку года два. Только Серый его не признал и алименты платить не собирался: типа сам студент, откуда возьмет? Но Юля и не наседала особо. Нашла какого-то парня, тот ребенка усыновил. И Серый избавился от гнета тяжкого груза.
— Боже, и этот человек нравился мне в одиннадцатом классе, — вздохнула я. — Казался умным и начитанным. Интересным.
— Мы часто ошибаемся в людях.
Например, ты — в Каролине.
Но вслух я этого, конечно, не сказала.
А потом зазвонил мой телефон, прервав наш откровенный разговор. Это был папа, и он очень хотел знать, где я нахожусь в столь позднее время.
— С Виолеттой в кафе, — ответила я.
— Пора бы уже быть без Виолетты и дома, — отозвался папа. — В общем, ждем. Время-то совсем позднее.
Нам пришлось нехотя собираться и возвращаться домой.
— А с тобой удобно встречаться, — уже на лестничной площадке сказала Виолетта, обнимая меня на прощание. — Провожать не надо.
Она поцеловала меня в последний раз, и мы разошлись по квартирам.
Я так и не спросила про их встречу у нее дома после выпускного.
Но решила сделать это потом.
Тогда я думала, что времени у нас много.