фотография
Это было свидание со вкусом фисташкового мороженого, запахом вечерней сентябрьской прохлады с мятными нотками и звуками большого города, вдоль улиц которого мы шли, держась за руки.
У нас не было четкого плана, куда идти и что делать, — мы, поглощенные друг другом, разговаривали обо всем, а ноги сами несли нас вперед.
День плавно подходил к финалу, закат мягкой янтарно-персиковой дымкой накрыл небо и искрил в окнах, следуя за нами.
Когда опустились сумерки, зажглись первые фонари и вспыхнули неоном заманчивые вывески магазинов — мы и не заметили, и как оказались на Большой Фонтанной площади — тоже не поняли.
Просто в какой-то момент увидели, как начинает работать музыкальный фонтан, и остановились.
Чудесная композиция из света, музыки и воды завладела не только нашим вниманием — полюбоваться на яркое ежедневное шоу «танца фонтанов» пришло традиционно много народа, и среди людей было много парочек.
Теперь я тоже была частью парочки, и это забавляло и казалось невероятно милым. Раньше я только мечтала об этом, а теперь...
Мечты стали реальностью?
Я же не сплю?
Я даже ущипнула себя за руку, и боль принесла облегчение — нет, это не сон.
— Ты чего? — спросила Виолетта.
Она стояла позади, положив руки мне на талию, и я снова чувствовала себя защищенной. Защищенной и любимой, хотя слов любви она мне не говорила. Пока не говорила.
— Чувствую себя счастливой. — Я повернулась к ней и поцеловала в уголок губ.
Из-за громкой музыки я не совсем расслышала, что Вита сказала в ответ. Но, кажется, это было: «Я тоже»
После фонтанов мы сидели в кафе — обычном, без пафоса того заведения, куда водил меня Влад. Ели мороженое, пили кофе и до умопомрачения целовались — так, что дыхание перехватывало.
Хотелось быть все ближе и ближе друг к другу, и это было словно сумасшествие.
Я всегда казалась самой себе существом разумным, но в этот раз просто перестала себя контролировать.
Опомнилась только тогда, когда поняла, что мои руки — под ее майкой.
В какой-то момент Виолетта сбежала от меня, заявив, что я не могу держать себя в руках.
— Точно я не могу? — с усмешкой, впрочем доброй, посмотрела я на нее, пытаясь выровнять дыхание. — Не ты?
— Естественно, — ответила она, поцеловала меня в висок и ушла в туалет.
Я допила свой холодный кофе и полезла в телефон — написала несколько сообщений в общий чат, а затем зашла в инстаграм.
Не знаю почему, но я открыла профиль Виолетты и увидела, что одно из последних выложенных ею фото — это наше совместное селфи.
На нем Виолетта целовала меня в щеку. Наших лиц не было видно — лишь плечи, шеи и губы, а еще — мои волосы и ее пальцы, которыми Вита придерживала меня за подбородок.
Выглядело это в меру романтично, но не слащаво. А подпись стояла загадочная: «Она и я».
И никаких тегов.
То, что она выложила это селфи, обрадовало меня — все-таки наши отношения стали для нее серьезными.
Однако радость поутихла, стоило мне заглянуть в комментарии. Каролина. Она оставила там свой след.
Написала пару строк, поставила глупый смеющийся смайл, но как же меня это взбесило!
«Ты нашла подружку? Я рада за тебя, Ви! Так, мне срочно нужно ее одобрить :)»
Что, мать твою? Одобрить?
Да пошла ты, Серебрякова, к черту, которому ты наверняка приходишься дальней родственницей.
Это я должна тебя одобрить.
И я сразу говорю «нет».
Подружку?
Подружка — это на один вечер.
У нас все серьезно.
Ви?
Виолетта, Серебрякова, ее зовут Виолетта!
Малышенко ответила ей просто — написала: «Спасибо».
Но эта дура не унималась.
«Жду тебя в Москве, как мы и договаривались! :)»
И снова сладкий смайл.
В Москве? Виолетта поедет туда на конференцию — она сама сказала.
Неужели они встретятся?
Боже, они действительно до сих пор общаются.
Эта новость заставила не просто занервничать.
Она вызвала во мне целую бурю эмоций: раздражение, ревность, гнев.
Нет, серьезно, Серебрякова, ты уехала от нас после восьмого класса, ты живешь в другом мире — блестящем и гламурном, ты не такая, как мы.
И ты не можешь успокоиться?
Забыть Виолетту?
Она ведь любила ее — совершенно точно, раз спрашивала тогда моего разрешения на их общение.
И тем летом, когда я уехала, они встречались — так мне передали Ленка и девчонки. Встречались, несмотря на то что ее мать была против.
Она даже приехала к Виолетте после выпускного, и она подарила ей цветы, те проклятые ромашки — помню их до сих пор.
Почему они общаются до сих пор?
Каролина не потеряла к ней интерес? А может... Виолетта?
Может быть, Виолетта не потеряла?
Как же я была зла — ненависть и обида шипели в моей крови, ползли алыми змейками по моим запястьям и щиколоткам, туже обхватывая кожу.
Я с трудом заставила себя успокоиться. И даже решила зайти в профиль Серебряковой, но сделать этого не смогла — он оказался
закрытым.
— Не скучаешь? — вернулась Виолетта, не подозревая, что у меня на душе. — Остыла, горячая женщина?
— Что у вас было с Серебряковой? — спросила я твердым голосом, едва она опустилась в кресло.
Вита с удивлением на меня глянула и взяла в руки чашку с кофе.
— Что за вопрос, Викуш?
— Вы спали?
Услышав мой вопрос, Малышенко закашлялась. Видимо, от неожиданности.
— Что еще за вопросы? Черт... — Она снова стала кашлять.
— Хочешь, постучу? — с участливым видом спросила я.
— Нет, спасибо. У тебя такой вид, Кудряха, будто ты мне ножом об спину постучать решила, — спешно отказалась Вита и допила кофе большим глотком.
— Так почему тебя так заинтересовала Каролина?
— Хочу знать, что между вами было, — поджала я губы. — Она твоя первая девушка, верно?
— Неверно, — отрезала Виолетта. — Если тебя так интересует: у нас ничего не было. Каролина мой друг. Хороший друг.
— Да неужели? — сощурилась я. — Рассказывай мне все. Вы до сих пор общаетесь? Как часто? Видитесь? Один раз точно виделись.
— Что за поведение, Вика? Ревнуешь? — Ее зеленые глаза вдруг блеснули.
— С чего бы это, — ненатурально возмутилась я. — Конечно, нет. Просто Серебрякова бесит.
— Так, что случилось?
— Я увидела ее комментарий. Под нашим фото. Тебе действительно важно ее одобрение?
— О, боже! — воскликнула пораженно Виолетта. — Ты устроила истерику из-за комментария в инстаграме? Одного-единственного комментария? Серьезно?
— Их было два, — отрезала я.
— Не важно.
— И лайк. Ну, — я положила руку ей на плечо, — рассказывай.
Малышенко стала смеяться в кулак.
— Мне нравится, — заявила она.
— Что нравится?
— Как ты ревнуешь. Это так мило. И щеки у тебя красные, наверное, от злости. — Она коснулась моей горящей огнем щеки. — Должна признать, ревность тебе к лицу. Только, моя глупая Викуша, между мной и Каролиной ничего нет. И не было. Если информация прошла мимо тебя, я повторю: мы просто друзья. Друзья, как с Димкой. А спать с другом — знаешь, я не то чтобы высокоморальна, но это как-то не по мне.
Ее пальцы спустились по моей шее вниз, к ключицам — и теперь я чувствовала на коже не жар, а приятный холод — от ее неспешных прикосновений.
— Каролина хороший человек. Когда она к нам пришла? Классе в восьмом, да? Тогда она мне очень помогла: я потеряла деньги, которые собирали на подарок на праздник. Сама не знаю, как это случилось, а она заняла. Случайно узнала, просто молча подошла на следующий день и сунула в руки конверт. Но ты не думай, Вик, я отдала ей все.
— Я не помню такого, — сердито сказала я.
Единственное, что я помнила, — каждый год мы действительно дарили друг другу подарки, по большей части разную мелочь вроде забавной канцелярии и игрушек.
— Я почти никому и не говорила, — ответила Вита. — А потом как-то после школы мы с пацанами нашли котенка и не знали, куда его деть: предки никому не разрешали тащить котов домой. Каролина увидела...
— Наверное, случайно! — с долей сарказма в голосе вставила я.
— Случайно.
— И помогла! Забрала котенка себе. И вы с пацанами вздыхали: боже, что это за ангел, спустившийся к нам на бренную землю? Когда ее свет озарит наши темные подростковые души? — не выдержала я. — А потом кота этого небось в другой коробке нашли.
Виолетта усмехнулась и погладила меня по голове.
— Отчасти ты права. Каролина пристроила котенка своей тетке, выдав его за редкого и породистого. А правду рассказала лишь месяца два спустя, когда стало понятно, что породы в нем никакой. Правда, тетка уже кота полюбила и отдавать не захотела. Но тогда нам казалось это крутым: Каролина спасла котенка, обманув тетку. В общем, с тех пор мы и стали с ней общаться. Все лето вместе провели. Пока мать ее не увезла.
— Но она же хотела с тобой встречаться! Я помню: на ее дне рождения, когда Серебрякова пригласила весь класс в кафе, она что-то пела тебе о том, чтобы дружить! — поморщилась я из-за далеких туманных воспоминаний, которые тем не менее были болезненны. — Ты ей нравилась. Да и подружки мне говорили, что вы все лето встречались.
— Твои подружки дуры. Мы просто общались, — нетерпеливо отмахнулась Виолетта, которой все это казалось тем еще детским садом, судя по ее виду.
— А насчет встречаться: я просто ей объяснила, почему мы не сможем быть вместе. И она прекрасно меня поняла.
— И почему же? — нетерпеливо спросила я.
— Потому что, — Виолетта поставила оба локтя на стол и подперла голову кулаком, — мне нравилась одна хорошенькая идиотка. Противная маленькая девочка с глобусом вместо головы. Каролина даже уговорила меня признаться этой самой идиотке.
И я, как последняя дура, написала ей сообщение, в котором предлагала — черт, почему сейчас это так смешно и пафосно? — встречаться. И что эта хорошенькая идиотка прислала мне?
Блюющий смайл, — ласково сказала Вита. — И заявила, что я противна. Так сказать, послала меня. Второй раз. Тебе не стыдно? Знаешь, как я страдала?
Она улыбнулась, протянула руку и запустила ее мне в волосы.
— Да не приходило мне никакого сообщения! — тихо сказала я, понимая, что говорит Малышенко обо мне.
Боже, какими мы были глупыми детьми. По крайней мере, я — точно.
— Я точно отправляла его. Сидела как на иголках и ждала, что ты ответишь, Вик. А ты меня отвергла: второй раз.
— А первый когда? — широко распахнула я глаза.
— Помнишь, я как-то позвала тебя в парк и предложила встречаться? А за лавкой прятались пацаны, которые за каким-то чертом пришли туда меня поддерживать. И ты обиделась, потому что решила, что это розыгрыш.
— Что-то такое помню, да, — нахмурилась я. — А, точно! Ленка видела вас в парке, когда домой шла.
Позвонила мне и сказала, чтобы я была осторожней. Я с самого начала думала, что это был твой очередной прикол.
— Твоя Ленка все испортила, — поморщилась Виолетта.
— А может, твои дружки все испортили?!
— Может быть. В общем, ты опрокинула меня в детстве дважды. После твоего сообщения я грушу била полвечера: решила, что опозорилась перед тобой. Думала, будешь издеваться.
В голосе Виолетты звучал смех, однако я чувствовала в нем и нотки сожаления — такие бывают, когда в душе остается старая-старая рана. Пусть даже детская и обветренная временем.
— Вит, я не видела сообщения, — почти жалобно сказала я. — Может быть, я удалила его или сеть ловила плохо. Думаешь, я бы так ответила на твое предложение встречаться? Одним глупым смайлом? Нет, серьезно. Я не видела.
— Ладно, допустим, это был косяк со связью. А если бы все-таки пришло? Если бы ты все-таки увидела его? Согласилась бы встречаться со мной? — с любопытством спросила Виолетта. — Мне интересно даже спустя столько лет.
Я лукаво на нее взглянула.
— А ты как думаешь?
— Если бы я знала ответ, я бы не спрашивала.
— Согласилась бы, — ответила я ласково. — Конечно, я бы согласилась. Ходила бы с тобой на свидания хотя бы ради того, чтобы тебя троллить. Эй, Клоунша, хватит так лыбиться, будто миллиард выиграла.
— Я выиграла тебя.