гости
Дорога домой заняла совсем мало времени — пробок уже не было. Зато людей, вышедших погулять осенним теплым вечером, пусть уже и поздним, было достаточно.
Кофейня, мимо которой мы проезжали, исключением не стала, и Влад предложил мне купить кофе.
Я согласилась.
На этот раз он взял мятный раф, а я — латте с кедровым сиропом.
Мы поехали дальше — Влад решил, что доставит меня прямо до подъезда, а я не сопротивлялась.
После того как мы вышли из машины, он снова попытался поцеловать меня, но я снова отвернулась — сама не знаю зачем.
— Что-то не так, да? — мягко спросил Влад и нежно коснулся моей щеки. — Я обидел тебя?
Я покачала головой.
— Или это из-за воздушного шара? Не дуйся, я правда не знал.
— Не в этом дело, Влад, — вздохнула я.
— Тогда в чем дело? Вчера ведь все было хорошо.
— Мы слишком спешим, — сказала я. — И я немного теряюсь. К тому же есть человек, о котором...
Я хотела сказать, что есть человек, о котором я думаю, однако в этот момент Влад обнял меня одной рукой.
Это было так неожиданно, что я инстинктивно оттолкнула его.
И оттолкнула неудачно.
Он умудрился пролить на себя остывший кофе, который держал свободной рукой.
На его белоснежной футболке и кардигане, который я отдала, расползлись большие грязные пятна.
— Что сегодня за день, — процедил он сквозь зубы.
— О боже! — воскликнула я. — Прости! Я не хотела.
— Все в порядке. Это моя вина.
— Нет. Вот я дура! — Я полезла в сумочку за салфетками, думая, что, скорее всего, эта одежда стоит недешево, а я только что ее испортила.
Салфетки не помогли.
— Это нужно постирать, — заявила я, чувствуя вину. Как так получилось?
— Успокойся, Виктория, — отмахнулся Влад.
— Не успокоюсь. Идем ко мне. — Я не знала, что еще могу сделать.
— А твои родители? — полюбопытствовал Влад.
— Они сегодня на даче, — отмахнулась я, доставая ключи.
Спустя минуту мы были у моей двери.
— Если что, помни: я обычный человек из обычной семьи, — сказала я ему, несколько нервничая.
— Что ты имеешь в виду?
— Возможно, у нас дома не совсем привычная для тебя обстановка, — обтекаемо сказала я.
— Эй, Виктория. Что за слова? Перестань, — нахмурился Влад. — Я начинаю чувствовать себя полным идиотом.
— Это взаимно, — весело откликнулась я, открыла дверь, впустила его в квартиру и пригласила в гостиную, мысленно радуясь, что в ней прибрано, а на балконе не висит мое белье.
Влад с любопытством разглядывал наше с родителями жилище — наверное, в обычных домах он бывал редко. Однако я не видела на его лице пренебрежения, что меня безумно порадовало.
— Раздевайся, — велела я. — Сейчас все выстираю.
— А мне нравится твой приказной тон, — хмыкнул он.
Влад снял с себя кардиган, стащил футболку, обнажив крепкий торс, и я с удивлением увидела, что на его груди вытатуировано механическое сердце. Оно казалось настоящей раной — рисунок был выполнен умело.
— Что-то не так? — удивленно спросил
Савицкий, понимая, что я таращусь на его грудь.
Я тут же опустила взгляд, и получилось так, что я смотрю на его довольно неплохой рельефный пресс.
Влад не выглядел качком, однако тело имел весьма спортивное, поджарое.
— Интересное тату, — сказала я. — Оно что-то значит?
— Да. Все просто: разбитое сердце, — усмехнулся он и вдруг сказал: — Ты удивительная, Виктория.
— Я? Почему? — смутилась я.
— Девушки делали для меня многое, о некоторых вещах и говорить неприлично, однако мою одежду еще никто не стирал.
— Неужели ты стирал сам?
— Домработница, — пожал он плечами.
— Ой, значит, я для тебя девушка-домработница, — неожиданно хмыкнула я.
— Эй, ты не так поняла. Вика! Не обижайся.
Ответить я не успела — раздался звонок в дверь.
И кого это принесло?
Родители точно на даче — мама написала мне сообщение, что они уехали, когда мы были в ресторане. И уж звонить в дверь родители точно не станут — у них есть ключи.
Я посмотрела в глазок и остолбенела.
За дверью стояла улыбающаяся Клоунша, которой, наверное, надоело ждать, и она еще дважды нажала на звонок.
Пришлось открывать.
— Чего тебе? — прошипела я.
— Какая гостеприимная девочка. Вообще-то, я видела, как тебя привезли. Поэтому решила забежать, — громко сказала Малышенко. — Помнится, я у тебя водку конфисковала, но решила, что ты была несправедливо обижена, и принесла вино.
И Клоунша жестом фокусника вытащила откуда-то бутылку игристого.
— Не надо мне ничего, — торопливо сказала я. — Малышенко, иди домой, а?
— Вообще-то, я пришла отметить с тобой начало учебного года, Викуш. Закажем пиццу, — заявила она, не подозревая, что я не одна.
— Я люблю грибную, — раздался голос
Влада.
И он вышел из гостиной в одних лишь джинсах.
Малышенко уставилась на него с некоторым недоумением, явно не понимая, откуда тот взялся в моей квартире, и почти тут же это недоумение переросло в холодную ярость.
— А я люблю отбивную из красавчиков. Откуда ты здесь взялся, мажорик?
— Вообще-то я не отвечаю на глупые вопросы, но для тебя сделаю исключение, — оскалился Влад. — Приехал с Викторией.
— Вот оно что. А теперь уезжай. Без Виктории, — отозвалась Малышенко и вдруг широко улыбнулась, как будто взяв себя в руки.
— Это приказ? — холодно осведомился Влад.
— Это совет. Дружеский, — похлопала его по обнаженному плечу Вита. — Какой-то ты потный. Нервничаешь из-за девушки?
— Нервничаю, что ты помешала нам, малышка. Выметайся и не мешай!
— Ребят... — Но они меня просто не слышали.
— А то что? Ты заплачешь? — глумливо спросила Виолетта.
— Тупая? У нас свидание. — В голосе
Влада появилась сталь.
— И что? Я не помешаю, — рассмеялась Малышенко. — Ты, кстати, оденься. Смущаешь меня.
Она попыталась пройти, но Влад не дал ей этого сделать — схватил Клоуншу за плечо.
И отпускать явно не собирался.
А Малышенко тут же занесла руку, явно сдерживая себя из последних сил. Костяшки ее пальцев, сжатых в кулак, побелели.
— У тебя есть три секунды, чтобы убрать руку. Иначе врежу, — предупредила она.
Холодная ярость снова проступила на ее красивом лице.
— Тронешь и можешь прощаться со спокойной жизнью, — ответил Влад.
В его кофейных глазах тоже было бешенство, впрочем хорошо контролируемое.
Атмосфера накалилась до предела.
Уже в третий раз эти двое были на грани драки.
И мне снова пришлось вмешаться.
— Быстро прекратили! Устроите побоище в моем доме: уничтожу обоих. Что вы затеяли? Думаете, приятно на это смотреть?
— Извини, не хотел тебя обидеть, — покаялся Влад и нехотя убрал руку, а Вита опустила зажатый кулак. И широко мне улыбнулась: ярость снова куда-то пропала.
— Прости, лапушка.
— Кто-кто? — ушам своим не поверила я. — Лапушка? Это от слова «лопух», что ли?
— От слова «лапа, лапочка», — закатила она глаза.
— Так звали Ленкиного пуделя, — вспомнилось почему-то мне.
— Комплименты на грани убогости, — фыркнул Влад.
— Убогость у нас здесь только одна, и это ты.
Виолетта прошла в гостиную, что-то весело насвистывая. На ходу она вручила Савицкому бутылку, и тому от неожиданности пришлось ее взять.
Выражение лица его при этом было таким, будто его окатила грязью телега. Подозреваю, Влад хотел кинуть эту бутылку прямо на пол, но, понимая, что я буду, мягко говоря, не в восторге, делать этого не стал.
Я, честно говоря, не знала, плакать мне или смеяться.
Что вообще происходит?
Малышенко так ревнует или в очередной раз демонстрирует мне свои шуточки? Хотелось верить в первое.
— Извини, — сказала я тихо Владу, который явно был недоволен из-за вторжения Виолетты.
— Все в порядке.
— Не в порядке. Сначала шар, потом кофе, теперь Клоунша... Я приношу тебе несчастья, — рассмеялась я невесело.
— Зато ты спасла меня от паука. — Влад снова взял меня за руку и крепко сжал. — Будешь моей героиней.
В это время из гостиной выглянула Малышенко. Увидев нас, она скривилась, как будто бы съела что-то очень кислое и слегка протухшее.
Но ничего не сказала, а бодро направилась в кухню — в нашей квартире она ориентировалась превосходно.
— Я уже заказала пиццу! — прокричала она оттуда.
Я вздохнула.
Наверное, нужно было ее выпроводить, но я не могла сделать этого. Более того, ее визит принес мне странное чувство облегчения.
— И часто она приходит к тебе? — спросил Влад. — Ты же говорила, вас ничего не связывает.
— Ничего. Просто она у нас немного... особенная... — И я в шутку покрутила у виска пальцем. — Не обращай внимания. А твои вещи скоро высохнут. Хочешь, я дам тебе свою футболку? — Мой взгляд снова упал на его обнаженные плечи и грудь: странное тату на бледной коже завораживало.
— Все в порядке, не суетись, Вика, — ответил Влад и поймал мой взгляд. — Нравится?
— Необычно, — призналась я.
Влад вдруг поднял мою руку, которую продолжал держать в своей, и прижал к груди — прямо к механическому сердцу.
На самом деле со стороны это такая глупость — коснуться мужской груди, но в этом жесте, в этом прикосновении к татуировке было что-то столь интимное, что я растерялась.
Что вообще происходит?
Это что, борьба за мое невероятное внимание?
В это время мимо нас снова промаршировала Вита, прежде чем я успела вырвать руку из пальцев Влада.
— Плохо грудную группу прокачал, — заметила Малышенко, нехорошо глядя на Савицкого. — Попробуй отжимания на брусьях. А потом показывай девчонкам.
— Предпочитаю прокачивать мозги.
Если ты, конечно, знаешь, что это такое, — ответил ей Влад раздраженно. — Ты тоже попробуй, например, выучи таблицу умножения, — похоже, он воспринимал Виолетту как тупую спортсменку.
— Слушай, ты... — вскипела та.
— Хватит! — пришлось вновь прикрикнуть мне. — Пожалуйста. Ребята, вы у меня дома, и если вы меня уважаете, ведите себя прилично. За мной.
С этими словами я повела их в гостиную, чувствуя себя глупо.
Я рассадила их в разные концы дивана, а сама с ногами забралась в кресло, наблюдая за гостями.
Влад снова стал с любопытством разглядывать комнату. А Виолетта поставила на журнальный столик бутылку и бокалы. Два бокала.
Видимо, для меня и для себя.
Влад это тоже заметил и хмыкнул.
А я немного разозлилась: Малышенко так решила унизить моего гостя? Детские выходки.
Впрочем, Влада было нелегко смутить. Он взял в руки бутылку игристого и повертел в руках с видом знатока.
— М-м-м, никогда не пробовал настолько дешевое пойло. Виктория, может быть, я закажу что-то...
— И не попробуешь, — резко оборвала Вита, вырывая из его рук бутылку. — Максимум, что я могу тебе налить это воду на пол.
— Я все еще тут, — помахала я им. — Малышенко, разливай свое вино. Сейчас вернусь.
И я пошла за третьим бокалом, надеясь, что эти двое ничего не сделают друг другу за те полминуты, которых меня не будет в гостиной.
Когда я вернулась, Малышенко тоже была без футболки — она висела у нее на загорелом плече.
Теперь в моей гостиной сидели сразу два полуобнаженных человека.
И, надо заметить, красивых — каждый по-своему.
Огонь против льда.
Камень против железа.
Зеленые глаза против карих глаз.
В общем, два дурака. Но дурака, на которых приятно смотреть.
— А с тобой что? — спросила я Клоуншу удивленно.
— Стало жарко, — нахально сообщила она. — Может, и ты присоединишься?
Влад недовольно на нее глянул.
— Ты не могла бы сделать одолжение и заткнуться? — попросил он.
— А ты не мог бы свалить? Я хочу пообщаться с Викушей, а не с тобой.
— А я хочу, чтобы вы вели себя нормально, — устало сказала я, чувствуя себя воспитательницей в детском саду. — Малышенко, оденься.
— Ему можно ходить без майки, а мне нет? — нахмурилась Вита.
— Влад пролил на себя кофе, — поведала я. — А я стираю его одежду.
— И всего-то? — обрадовалась Клоунша. — Черт, а я-то думала...
Пока Влад не видел, я пнула Малышенко по ноге.
Что она там думала, извращенка?
— Тебе не идет думать, — заметил Влад.
— А тебе не идет существование, но я же молчу, — широко улыбнулась Виолетта. — Викуш, не смотри на меня так! Мы не ругаемся, просто ведем беседу. Так, надо вино открыть. Эй, мажорик, если я тебе в глаз попаду пробкой, ты не думай, что я со зла. Просто предчувствие у меня какое-то плохое...
— Она действительно особенная, — делая вид, что не замечает Малышенко, сказал Влад, обращаясь ко мне.
Вита хмыкнула, но ничего не сказала.
Она умело открыла игристое и разлила его по бокалам под моим пристальным взглядом.
— Давайте выпьем за то, чтобы каждый из нас нашел свой путь, — провозгласила Виолетта. — А ты, мажорик, нашел путь из этой квартиры куда-нибудь подальше.
— Я тебе прямо сейчас направление подсказать могу, — живо отреагировал Влад. — Только намекни.
— Начинается, — свела я брови и сделала маленький глоток вина: оно оказалось прохладным и приятным на вкус.
— Лучше, чем водка? — насмешливо спросила Виолетта.
Я вспыхнула.
— Вообще-то я не пью.
— Да-да, я помню.
Влад к игристому едва притронулся — сделал глоток и поставил бокал на столик. Виолетта, впрочем, тоже не пила.
Мне вообще показалось, что вино было лишь поводом зайти ко мне домой.
И теперь Малышенко с легкой душой что-то рассказывала, то и дело задевая Влада.
А потом и вовсе уселась рядом со мной — так близко, что наши предплечья соприкоснулись.
Савицкому это не нравилось. И я, чтобы не вызывать конфликта, отодвинулась от Виолетты, хотя, надо сказать, ее близость будила во мне волнение.
Когда в домофон неожиданно позвонили, я вздрогнула. И Влад, не отрывающий от меня взгляда, тоже.
— А вот и пицца! — обрадовалась Виолетта и вскочила с места. — Сиди, Викуш, сама открою.
— Пытается показать, что она здесь хозяйка. — Узкие губы Влада тронула улыбка. — Забавно.
— У Виолетты просто своеобразное чувство юмора, — отмахнулась я, порядком устав от этой ситуации.
— Я бы сказал, своеобразное чувство ревности, — усмехнулся Савицкий. — Она очень тебя ревнует, Виктория. И надеюсь, что не зря.
Минута — и Вита появилась в гостиной с двумя коробками, в которых лежала горячая пицца.
Проходя мимо Влада, она сделала вид, что плюнула ему на волосы, и я украдкой постучала пальцем по лбу, говоря ей: «Ты что делаешь?» Малышенко лишь обаятельно улыбнулась.
Это был самый странный ужин в моей жизни.
Я и два полуобнаженных человека, каждый из которых по-своему нравился мне, сидели в гостиной, ели пицу, пили колу и... молчали.
Стоило мне завести разговор, как они начинали в буквальном смысле нарываться на драку друг с другом.
А стоило обратиться с вопросом к кому-то одному из них, как второй начинал демонстративно молчать.
Еще мне нравилось словно невзначай касаться Влада, мило улыбаться ему и всячески показывать свое расположение.
Возможно, это было неправильно, но Малышенко начинала реагировать на это. Она злилась. А я — радовалась.
Когда-то давно мне было больно видеть ее полуобнаженную рядом с
Каролиной. И теперь я могла только тонко улыбаться, понимая, что она сама находится на моем месте.
Зато была довольна моя внутренняя бабушка. Она, как когда-то давно, с умилением наблюдала за тем, как Виолеточка кушает, и неодобрительно косилась на Влада, который ограничился одним куском — куда больше ему нравилась кола.
После ужина я выдала Владу его одежду, чистую и сухую. Он оделся и понял, что все-таки наше свидание пора заканчивать, а потому стал прощаться. Вита уходить не хотела, но я и ее заставила пойти домой.
— Это был чудесный вечер, девочка моя, — сказал Влад, обнимая меня на прощание.
— Да, спасибо за него, — улыбнулась я.
— Сейчас стошнит, — пробурчала Малышенко, и мне вдруг показалось, что я снова вижу ту самую девчонку, которая меня донимала весь сад и почти всю школу.
Они ушли. И я, закрыв дверь, прислонилась к стене.
Что это вообще было? Девчонки упадут, когда я расскажу им.
Я улыбнулась, чувствуя себя вдруг нужной и почему-то красивой. Внимание двух таких людей неплохо поднимало мне самооценку.
— Ты все-таки классная, — сказала я своему отражению в зеркале, что висело в прихожей.
Отражение лишь улыбнулось в ответ.