невесомость
Я наконец-то распустила волосы, включила музыку, разделась и закружилась в танце, думая то о Владе, то о Виолетте.
Поглощенная движениями и ритмом, я не сразу услышала, как в дверь снова звонят. Пришлось отключать музыку и бежать в прихожую.
Как я и думала, за порогом стояла Малышенко. Она не мигая смотрела на меня. Ни тени веселья в ее глазах больше не было.
В них было тепло. Надежда. Солнце.
И это солнце тотчас осветило и мое сердце.
Почему так много может быть в одном взгляде?
И почему так хочется улыбаться?
Сейчас она была в футболке, которая плотно облегала ее плечи, хотя я бы не отказалась снова увидеть ее без нее.
— Что такое? — спросила я, не разрешая себе улыбаться.
Нужно ведь держать марку.
— Ты ведь специально? — спросила Вита, положив руку на косяк.
— Что специально? — невинно похлопала я ресницами.
— Дразнила меня, — уточнила она.
— Может быть, — лукаво улыбнулась я. — А что?
— Мне понравилось, — ухмыльнулась она. — Это заводит.
— Ты что, будильник? — хихикнула я.
— Опять эти невероятные шутки, — возвела она глаза к потолку. — Кстати, Викуш, почему у тебя сбито дыхание? — пригляделась она ко мне, не зная, что я танцевала.
— Может быть, мы с Владом заняты, — не могла остановиться я и перестать ее дразнить.
Но Виолетта не поверила мне.
— Я проследила, чтобы мажорик уехал, — заявила она.
Я не выдержала и рассмеялась, звонко и весело.
— Ладно, пусть это будет твоим маленьким секретом, — подмигнула мне Малышенко. — Понимаю, что ты была в восторге от моего тела.
— Я танцевала, глупая, — в шутку стукнула я ее по плечу, прекрасно понимая, куда она клонит.
— Так и быть, поверю. Так, запоминай, Викуш: наше свидание будет в субботу.
Виолетта вдруг протянула руку и поправила лямочку домашнего топика.
Еще одно простое движение, но прикосновение ее пальцев к ключице вызвали теплую волну, окатившую меня снизу вверх и растаявшую в моем дыхании.
— Не смей занимать этот день. Он мой.
— Ты все-таки хочешь позвать меня на свидание? — удивилась я, пытаясь справиться с волнением, которое пришло следом за теплой волной.
— Конечно. Чтобы ты сравнила и поняла, кто лучше. И с кем лучше. — Голос Виолетты был серьезным.
— Ты в себе так уверена? — едва справилась я с желанием взять ее за руку.
Она покачала головой.
— Связавшись с тобой, я уже ни в чем не уверена. Ты и логика —
несовместимые понятия.
Виолетта склонилась ко мне и потерлась носом о мой нос — это было неожиданно, но как-то по-детски нежно и безумно приятно.
В какой-то момент мне даже вдруг показалось, что Вита поцелует меня, и на лице появилась пудра легкого смущения.
Но нет, этого не произошло.
И, кажется, мое тело это разочаровало.
— Перестань, — тихо сказала я, понимая, что перестаю справляться с собственными желаниями.
— У вас ведь ничего не было? — спросила она.
— В смысле? Ты на что намекаешь?
— На то, что первой должна быть я.
— Что?! — На меня нахлынуло возмущение.
Этот человек был моим личным генератором эмоций — спокойной рядом с ним, как с Владом, я оставаться не могла.
— Ты что несешь?
— Мир, свет и правду, — изрекла Вита. — А вообще, у меня серьезные планы. Я просто предупреждаю тебя.
— Мы столько времени не общались, а теперь у тебя планы?
— Опять ты за свое. Все меняется, верно?
— Я не могу поверить в это. Я не могу поверить тебе, — призналась я.
— Я докажу, — пообещала она. И вдруг невпопад проговорила, тихо и тепло: — Ты красивая.
А мне против воли снова захотелось поцеловать ее, но уже не в щеку.
Это был странный порыв, но такой сильный, что я замерла, неотрывно гладя в ее лицо, на которое падали небрежные каштановые пряди. И она тоже замерла, перехватив мой взгляд.
Между нами звенела тишина.
И беззвучно разбивались на осколки небеса — одно за другим.
Нас тянуло друг к другу с немыслимой силой, о которой еще полчаса назад я и помыслить не могла, а по рукам пробегала слабая дрожь предвкушения.
Я. Хочу. Поцеловать. Этого. Человека.
И пусть потом хоть мир рухнет к нашим ногам.
— Виолетт... — прошептала я, чувствуя себя заколдованной принцессой.
А чем иначе я могла объяснить странную тягу к этому человеку, который попортил мне так много крови?
— Что, солнце? — Ее голос был хриплым.
Солнце... Меня никто и никогда так не называл.
Виолетта коснулась моих губ большим пальцем, провела по ним с какой-то отсроченной нежностью, дочертила невидимую линию на моей коже до кончика подбородка и снова склонилась ко мне. Так, что наши губы едва соприкасались.
Она не хотела давить, хотя с трудом сдерживалась.
Она снова давала мне выбор, целовать ее или нет.
Я сама должна была решить.
Я, не она.
И я решила.
Мои пальцы оказались в ее волосах. Чуть помедлив, я притянула Виолетту к себе. И смело поцеловала.
Это было не просто прикосновение губ к губам — мне нужен был не детский, наивный поцелуй, а поцелуй взрослый, обжигающе горячий, с обещанием чего-то большего.
Это была моя попытка доказать ей, что я взрослая девочка.
Что нет больше той маленькой Вики, которая ничего не понимала, даже саму себя.
Что нет больше потерянных взглядов, мыслей о том, где и с кем она, переживаний, обид и ревности.
Что есть я, Вика.
Которая доверилась ей, выбрала ее и хочет понять, на что она способна.
Которая может заставить ее сходить с ума.
Которая требует любви.
Я целовала Виолетту без осторожности и боязни сделать что-то не так.
Целовала ее в горячие губы, ловя прерывистое дыхание и наслаждаясь каждым мгновением.
Целовала с каким-то болезненным напором, требуя отдачи, и видела звезды — клянусь, я тут же упала во
Вселенную, цепляясь за ее плечи.
А она беспорядочно гладила меня по спине, запускала пальцы в волосы, то пропуская сквозь них мои пряди, то слегка натягивая их, дотрагивалась до моего лица, прижимала к себе.
Я снова чувствовала слабый аромат хвои, как тогда, на выпускном.
И снова была готова на все, не понимая, то ли она моя слабость, то ли моя сила.
Не знаю зачем, но вдруг я дотронулась губами до ее шеи, оставляя влажный след, и чуть прикусила кожу, чувствуя, как напряглись ее мышцы.
— Вика... — услышала я ее хриплый шепот, и желание быть с ней вспыхнуло во мне с новой силой.
Прорвались сквозь все заслоны, которые я ставила.
Она подхватила меня на руки и прижала к стене, снова завладевая моими губами, беря на себя инициативу, даря свое солнце...
Мы обе не могли сдерживаться.
Мы обе падали в нашу общую Вселенную. А она неслась вперед, рассекая космическое пространство и расширяясь.
..После взрыва Вселенная продолжает расширяться и охлаждаться. Она должна остывать, чтобы частицы материи группировались вместе. Образуются звезды, темная материя, планеты.
Они собираются вместе, чтобы образовать галактики.
Возможно, с любовью может быть точно так же — чтобы образовалась Вселенная двух душ, чтобы создались истинные связи между сердцами, должен наступить период охлаждения между влюбленными.
Сердцебиение, дыхание, наслаждение — все стало общим.
И безумие — тоже.
А как иначе я могла назвать то, что с нами происходило?
Поцелуй-безумие.
Поцелуй-катастрофа.
Поцелуй, который украл мое сердце.
Но это безумие длилось не больше минуты-двух.
А потом я вдруг услышала, как открывается лифт, и отстранилась от Виолетты, подумав, что это могут быть родители: дверь в квартиру до сих пор была открыта.
Однако это оказались не они, а наша соседка с собачкой. Она подозрительно посмотрела на нас — Вита все еще держала меня на руках, — поздоровалась и скрылась в своей квартире со словами:
— Ох, как же быстро растут дети... Еще вчера орали под окнами...
— Вик. — Виолетта хотела снова поцеловать меня, но я отвернулась, испугавшись того, что натворила.
— Ты что со мной делаешь? — тихо спросила я, пытаясь унять разгоряченное дыхание.
— А ты? — задала она встречный вопрос.
— Сама не знаю, как это вышло. Поставь меня, пожалуйста, на пол.
Она осторожно опустила меня, но одна ее рука продолжала лежать у меня на талии — я чувствовала ее тепло сквозь тонкую ткань топика.
— Чувствуется моя школа, — заметила довольно Виолетта. — Хотя навык улучшился. Знаешь, от тебя срывает голову: и тогда, и сейчас.
— Я чувствую себя дешевкой, — вдруг призналась я. — Недавно целовалась с одним, теперь — с другой. Боже.
Мои ладони закрыли лицо.
Но Виолетта убрала их.
— Все в порядке. Это называется выбор. Но если тебе будет легче: это я виновата, что допустила случившееся.
— Наш поцелуй?
— Ваш поцелуй. — Эти слова слетали с губ Виолетта с неохотой. — Я опоздала, да?
— Еще немного, и точно опоздала бы, — ответила я и убрала с ее лба волосы.
Я мечтала об этом жесте несколько лет. Глупая, конечно, мечта, но... она наконец осуществилась.
Я могу касаться ее волос.
— Когда ты так говоришь, я понимаю, что у меня все еще есть шанс. — В ее глазах лучилась улыбка. А потом вдруг она глянула на наручные часы и нахмурилась. — Черт. Мне пора.
— Куда? — удивилась я.
— На подработку. Не хочу уходить от тебя.
А мне не хотелось ее отпускать.
— Что ж, если пора... А что за подработка?
— Обычно о такой не говорят: теряют баллы крутости в глазах, — ухмыльнулась она и обняла меня на прощание, поцеловав в висок и уткнувшись носом в распущенные волосы. — Кстати, сколько лет этим духам? — задала Виолетта странный вопрос.
— Каким духам? — изумилась я.
— Клубничным, — отозвалась Вита. — Не меняй их, они классные.
— У меня нет таких духов, — улыбнулась я.
Мне невпопад вспомнилось, что в детстве клубника была ее любимой ягодой.
И мы вечно не могли ее поделить.
— Да? Странно, — теперь настала ее очередь удивляться. И Виолетта снова уткнулась носом мне в волосы. — Странно. Это клубника, точно она.
Я рассмеялась — удивительно, как менялось настроение рядом с Клоуншей.
— До завтра, Викуш, — сказала она на прощание. — Спасибо, что дала шанс. И помни про субботу.
Затем она подошла к лифту.
— Виолетт, — позвала я ее.
— Что? — обернулась она.
— Если я... если ты решила поиграть со мной, то, пожалуйста, остановись сейчас. Я прошу тебя как человека, когда-то бывшего мне близким, — сказала я, кусая губы.
Створки распахнулись, но Виолетта не шагнула в лифт, а вернулась ко мне, положила руки на мои предплечья и снова склонилась к моему лицу.
Наши лбы соприкоснулись.
— Обещаю, что не стану так делать. Я искренна. И хочу, чтобы ты мне поверила.
И я поверила.
Она уехала, а я вернулась в квартиру, захлопнула дверь и распахнула окно в своей комнате, вдыхая свежий ночной воздух.
Виолетта выбежала из подъезда и направилась к машине. Она почувствовала на себе мой взгляд и подняла голову. Я помахала ей рукой, и она ответила мне тем же.
Я провожала ее взглядом до тех пор, пока она не уехала, и только потом поняла, что Вита не будет спать всю ночь перед учебой.
А вот будет здорово, если я сделаю ей завтрак и накормлю в университете!
Моя внутренняя бабушка была сильнее накопившейся усталости.
И пару часов я провела на кухне, делая рулетики с ветчиной и сыром — и ей, и родителям, которые должны были вернуться завтра.
Уже в своей комнате, когда я была в легкой пижаме, мой взгляд упал на куклу, которую когда-то подарила мне на день рождения Виолетта. Я взяла ее в руки и погладила по мягким волосам.
Кукла до сих пор была как новенькая
— я хранила ее аккуратно и никому не давала в руки.
И она все так же была похожа на меня: с темными кудрями, зелеными глазами и улыбкой.
От осознания, что ее подарила Виолетта, на сердце стало теплее.
— Кажется, тебе пора найти друга, — сказала я кукле.
И, кажется, она была согласна.
Я легла в кровать, вновь и вновь вспоминая то, что между нами произошло, — каждый раз к голове приливала кровь и на губах чувствовался пульс.
Я не знала, правильно ли поступила. Но если бы у меня была возможность отмотать время назад, я бы поступила точно так же.
Сегодня я засыпала довольной.