стена
Они находились каждая в своей комнате, и их разделяла всего лишь стена.
Стена из недопонимания, злости, ревности, взаимных обид, упреков и горечи.
Стена крепкая, выстроенная по кирпичику ими обеими, такая, что, сколько ни кричи, сколько ни стучи в нее, никто не услышит.
Вика с ногами сидела на кровати, обняв большую сиреневую подушку и уткнувшись в нее лицом, но уже не плакала. То ли слез не было, то ли сил, то ли ей не хотелось напрасно переживать.
В какой-то момент она подняла голову — глаза ее все еще оставались красными, — и с удивлением поняла, что на улице больше не солнечно, а темно. И стремительно меняется погода.
Виолетта сидела на подоконнике у открытого окна, из которого в комнату врывался сильный ветер — предвестник надвигающейся грозы.
Каштановые волосы ее были взлохмачены, лицо окаменело, а глаза болезненно блестели.
Она все так же оставалась в одних спортивных штанах и топе — не успела надеть футболку, и ветер хлестал по ее плечам.
О чем они думали, сказать было сложно.
Когда где-то вдалеке загрохотал гром, Вика и Вита почти одновременно поднялись.
Вика вышла из комнаты с отсутствующим лицом, словно поклялась никогда больше не думать о человеке за стеной.
А Вита, прикрыв окно, схватила боксерские перчатки и направилась к висевшей рядом груше. Она била ее с силой, быстро, работая корпусом.
Виолетта остановилась, резко провела тыльной стороной ладони по глазам.
Грудь ее тяжело вздымалась, и на лбу блестели капельки пота.
Она вдруг кинула взгляд на стену, туда, где стояла Викина кровать.
Словно почувствовала, что Вика вернулась в комнату, держа в руке кружку с горячим черным чаем. Подошла к окну — совсем как она недавно.
И стала бессмысленно разглядывать озаряемое вспышками молний небо.
Виолетте вдруг захотелось проломить эту чертову стену. Подойти к Викуше и все объяснить, сказать, что она не так поняла, что она не...
Вита мотнула головой.
Она так не сделает.
Пошло все к черту!
И она продолжила.
Виолетта била грушу до изнеможения, пока мышцы не стали деревянными.
А Викуша вдруг закрыла лицо ладонями, и плечи ее вздрогнули.
В ее зеленых, с кофейными крапинками глазах плескалась разбитая Вселенная.
И в таких же зеленых глазах Виолетты — тоже.
Любовь как Вселенная.
Она зарождается из взрыва — взрыва эмоций и чувств, который длится небольшое количество времени.
Потом расширяется и охлаждается миллиарды лет — целую вечность. А вечность — истинный срок любви.
И она становится все больше, и больше, и больше.
Охватывает все пространство, разламывая пределы, и... помещается в одном сердце.
Я останусь с тобой навеки
Буду тенью идти неслышно.
За тобой — через горы, реки
И людей. Ты моя малышка.