сотрясение
Это было мое второе сотрясение, хоть и легкое. И это были самые скучные каникулы за всю мою жизнь.
Я лежала дома плашмя как бревно и скучала, потому что мне запретили двигаться, читать, смотреть ТВ и даже телефон отобрали.
Единственное, что мне разрешили, и то в ограниченных количествах, так это слушать аудиокниги.
Иногда ко мне приходили подружки, которые проводили время весело — на катке, в кино и в гостях друг у друга. Один раз явился тот самый парень, который запустил мне мяч в голову.
Он притащил фрукты, торт и даже цветы, что поразило мою маму, которая почему-то решила, что я ему нравлюсь.
Но я-то знала, что это не так.
И с ленивой благосклонностью приняла извинения Павла — так его звали.
Но большую часть времени я просто смотрела в потолок и думала: об экзаменах, о поступлении и, конечно же, о Клоунше... Ее комната находилась прямо за стеной, и раньше, в детстве, мы часто стучали друг дружке — особенно она долбилась в стену, как дятел, все мечтая разбудить меня в выходные ночью. А сейчас — тишина.
В один из своих больничных дней, когда мои родители ушли вместе с ее родителями на концерт какой-то звезды из девяностых, по которой наши мамы тащились лет двадцать назад, я услышала за стеной девичий смех. Противный и громкий.
Слышимость в нашем доме была хорошей, и я мигом насторожилась.
Поняла, что Малышенко притащила домой какую-то кобылу — ну кому иначе может принадлежать такой ржач?!
Девида продолжала смеяться, нервируя меня все больше и больше.
А в какой-то момент мне показалось даже, что я услышала нечто напоминающее то ли стон, то ли вскрик.
Что?.. Что они там делают?!
До меня вдруг ясно дошло что.
Обида и ярость переплелись в моей душе, и меня накрыло.
Я схватила с прикроватной тумбочки дезодорант и заколотила им по стене, давая понять, чтобы вели себя тише.
Совсем Клоунша обалдела, что ли?!
Я что, должна быть свидетельницей ее постельных игрищ?! Сволочь!
Стон повторился, и меня от него просто перекосило.
Схватив телефон, я набрала номер Виолетки, но ответа от нее не дождалась и снова стала долбить в стену, возмущенная таким развязным поведением.
Я безумно ревновала ее и злилась.
Нет, ну серьезно!
Кого она там привела?!
— Та, кто подарила тебя дура, —
заявила я кукле, которая занимала почетное место около моей кровати.
Куклу я назвала Викушей-младшей. И была от нее в полном восторге.
Я стучала и стучала, как дровосек топором по дереву, — аж рука устала.
И, кажется, в конце концов достала любвеобильную парочку, потому что
Клоунша вдруг долбанула мне по стене в ответ.
Я озадачилась и на всякий случай постучала еще — на этот раз массивным пластиковым стаканчиком для канцелярки.
А потом, несмотря на запрет, встала, чувствуя легкое головокружение, врубила комп и громко, во всю мощность здоровенных колонок и сабвуфера, включила музыку, зная, что ее отлично слышно в комнате Клоунши.
Я уж им звуковое сопровождение обеспечу какое надо! Возбужу, так сказать, слуховые рецепторы.
Сначала это была попсовая песенка, которая всем надоела до оскомины на зубах. А потом, сообразив, что этого мало, я поставила веселую музыку из «Деревни дураков», надеясь, что под эти забавные ритмичные звуки у Виолеточки все получится.
Следующей композицией стала известная каждому «В мире животных».
На песенке из мультика «Буратино» Клоунша сдалась, и в моей квартире раздался требовательный звонок — я с трудом услышала его.
И, конечно, тут же побежала открывать, не обращая внимания на головокружение.
— Что, не получилось? — распахнула я дверь с торжествующим возгласом, даже не глянув в глазок.
— Нет, Виктория, не получилось, — услышала я сердитый женский голос соседки снизу. — У меня из-за вашей музыки уже десять минут заснуть не получается!
Я спешно извинилась перед соседкой, и она ушла, зато из квартиры Виолетты вышли она, двое ее друзей (и моих одноклассников по совместительству) и какая-то девица с ногами от ушей.
— А у тебя была веселая дискотека,
Пипетка! — захохотал Петров, увидев меня.
— Это ты нам в стену долбилась, как дятел? — подхватил второй одноклассник Игорь.
Девица глянула на меня и фыркнула.
Я снова смутилась: черт, все перепутала!
— У вас там кто-то хохотал и стонал, как кентервильское привидение. — Я задрала подбородок. — И это привидение явно не пытали!
Девица покраснела.
— Вообще-то я не хохочу, а смеюсь!
Просто громко! — заявила она возмущенно. — И я не стонала! Боже, девочка, что у тебя в голове?! Я просто порезалась и чуть-чуть вскрикнула!
— Два раза, — ухмыльнулась я.
— Потому что они мне рану стали спиртом заливать! Все, я пошла!
— Оксаночка, стой! — ринулся за ней
Петров, который, как потом оказалось, был парнем этой самой длинноногой девицы.
Зато Игорь и Клоунша еле стояли на ногах от смеха. А я, выдав им что-то неласковое, хотела захлопнуть дверь.
Однако Вита потянула дверь на себя.
— Какого черта ты не в кровати? — спросила Виолетта.
— Не в твоей? — весело поинтересовался Игорь.
Навалять бы ему от души, да жаль, я слабее.
— В мою, боюсь, она не пойдет, — хмыкнула Малышенко.
— Естественно. Там место всяким шляпам и прочим пресмыкающимся, — заявила я.
— Ревнуешь? — Кажется, ей было весело. И, кажется, она уже задавала этот вопрос.
— Тебя? Нет, конечно.
— Она наверное, уже в отношениях — заявил Игорь.
Желание навалять ему стало еще больше.
— Пипа? — улыбнулась Вита. — Не думаю.
Они как-то странно, многозначительно переглянулись.
— Думать тебе вообще противопоказано, Малышенко, — заявила я, обидевшись на их пренебрежительный тон.
И снова попыталась закрыть дверь.
Но Виолетта снова не дала мне этого сделать.
— Пошла в кровать, — заявила она тоном человека, которому нельзя возражать, и оперлась рукой о косяк. — У тебя постельный режим.
— Отстань, — почему-то засмотрелась я на ее широкое запястье, выглядывающее из-под рукава куртки. Под тонкой кожей проступали вены.
— Или матери твоей расскажу, — пригрозила Виолетта.
Пришлось идти в свою комнату под ее конвоем.
Малышенко проследила, чтобы я легла, кинула в меня одеялом, а потом увидела подаренную ею куклу и взяла ее в руки.
На лице ее появилась улыбка, и она провела пальцами по ее кудряшкам.
— Не отдам обратно, — сказала я и зачем-то добавила: — Ее зовут Вики.
Или Викуша-младшая. Она похожа на меня. Правда?
— Правда, — согласилась Малышенко. — И у вас обеих совершенно нет мозгов. Стопроцентное попадание, а?
Я пропустила глупую шутку про мозги мимо ушей и, сев в кровати, вдруг взяла ее за руку. Такую родную.
— Спасибо. Это безумно крутой подарок, — тихо сказала я и только потом поняла, что держу ее пальцы в своих. Боже! С ума сошла!
Ее ладонь легонько сжала мою.
И я спешно вырвала руку.
— Это мать сказала, что ты кукол таких любишь. Велела купить, — зачем-то поведала она мне. — Выздоравливай, товарищ... эм... красотка. — И она ушла, захлопнув дверью.
Даже Свалкой не назвала.
Я сжала руку, которая теперь, кажется, горела — после ее прикосновения.
В школу я вышла в середине января, после каникул, вполне себе здоровая и, можно сказать, жизнерадостная.
В моей голове зрел план.
Как сказала Ленка, этот план зрел, как прыщ на одном месте, но я от нее только лишь отмахнулась.
Слова Виолетки о том, что у меня нет отношений, задели за живое.
И масла в огонь подлил тот факт, что кто-то из девчонок сказал, будто видел Сергея на катке с девушкой.
Я какое-то время чувствовала себя понурой и брошенной всеми, но взяла себя в руки и решила, что докажу Малышенко: я ничуть не хуже других девчонок моего возраста.
У меня тоже могут отношения, черт побери!