прикосновение
На следующий день я встала с температурой, головокружением и больным горлом — прогулка в пальто не прошла даром.
Болела я долго и со вкусом почти месяц, и за это время Клоунша ни разу ко мне не зашла, только позвонила на день рождения, который я по понятным причинам не отмечала, и через маму передала подарок.
Это была кукла.
Шарнирная кукла ручной работы.
Красивая, с белоснежной кожей, чудесными темными кудряшками и большими зелеными глазами, обрамленными длиннющими ресницами. На ней было нежно-кофейное, с кружевами, платье и очаровательные туфельки.
К кукле прилагалась записка: «Раз ты любишь куклы, то я не могла не подарить ее».
Кукла была прекрасной и невероятно дорогой. Я знала, сколько они стоят.
И была в шоке — зачем Малышенко потратила такие деньги мне на подарок?!
Целый день я мучилась, а потом написала ей.
«Зачем ты подарила ее мне?»
«Не нравится? — тут же отреагировала она. И восприняла мои слова в штыки. — Если не нравится, выброси».
Я стала печатать ей о том, что кукла дорогая и что мне неловко из-за такого подарка, однако стерла все и написала: «Себя выброси. Она мне нравится!!!»
На этом наша переписка закончилась.
Сергей мне тоже почти не писал.
И с днем рождения поздравил скупо, как бы нехотя.
Домашние задания таскала верная Ленка, которая каждый раз ныла, что тоже хочет болеть, сидеть дома, пить чай и смотреть сериалы.
— Дура, мне бы выжить, какие сериалы, — хрипела я, кутаясь в три одеяла.
Из-за температуры у меня постоянно болела голова, поэтому ни читать, ни смотреть фильмы я не могла.
А еще Ленка приносила мне разные новости.
Когда она пришла ко мне в гости спустя несколько дней после того, как я заболела, то сразу же рассказала о Сергее.
Он умудрился с кем-то подраться — не сильно, без тяжелых травм, однако, по ее словам, синяк под его глазом был знатный.
Это вызвало у меня некоторое недоумение, однако я хотя бы поняла причину того, почему Афанасьев не пришел на свидание — из-за фингала.
Поэтому послал друга. Наверное, Клоунша не хотела идти вместо него, но ей пришлось это сделать.
И когда я думала об этом, меня начинала скручивать злость.
Конечно, я же не ее размалеванные девки, чтобы хотеть идти ко мне на свидание!
Я сама себя распаляла все больше и больше и в конце своего больничного ненавидела и мерзкую Клоуншу, и Афанасьева. Последний не звонил, почти не отвечал на сообщения, а если и отвечал, то крайне скупо и был очень странным. Я решила, что он больше не стоит моего внимания.
Даже Стоцкий, нашедший меня через общих знакомых, писал больше, чем Сергей!
Когда я вышла на учебу — перед самыми новогодним каникулами, — то обнаружила, что Сергея в классе нет.
И больше не будет, ибо он перевелся в другую школу.
Это стало для меня настоящим шоком, и я стала терроризировать Ленку и остальных своих девчонок, пытаясь узнать, что с ним случилось.
Те только плечами пожимали.
Ушел и ушел.
Правда, кто-то вспомнил, что в последнее время Малышенко и парни из ее компании больше не общались с Афанасьевым.
— Поругались, что ли? — удивилась я, но ответа мне никто не смог дать.
Но я была бы не я, если бы не узнала, в чем дело. И окольными путями выяснила: кто-то считал, что Сергей и Вита не поделили девушку и подрались из-за нее, после чего их дружба дала настолько большую трещину, что Сергею пришлось уйти.
Стало обидно — какую такую девушку не поделили эти двое?
Ясно же, что не меня. Я с трудом представляла себе подобное.
Поэтому попыталась узнать правду у Афанасьева.
Ответ его был лаконичным: «Хватит мне писать.»
Вот так - с точкой, которые он никогда не ставил, каждое предложение закрывая скобочкой-смайликом.
«Ты совсем поехавший? Объясни нормально, что происходит.», — больно сжав губы в полоску, ответила ему я и тоже поставила точку, чтобы он понимал серьезность моих намерений.
А Сергей добавил меня в черный список.
И тогда я, откровенно злая (больше всего на неведомую девицу, из-за которой все и произошло), отправилась за правдой к Клоунше.
Дело было на физкультуре.
Занятия проходили с параллельным одиннадцатым классом — нам всегда ставили сдвоенные уроки по физре из-за того, что школа была рассчитана на меньшее количество учеников.
Зал был разделен сеткой на две половины — на одной играли в волейбол женские команды, на другой — мужские.
Я в игре не участвовала — сидела на лавочке, как и подобает ученику с временным освобождением от физкультуры.
Какое-то время я наблюдала за девчонками — команда нашего класса безнадежно проигрывала.
А потом переместилась взглядом на Виолетку.
Атаки мячом у нее всегда получались прекрасными — реакция у Малышенко была отменная, да и прыгала она высоко.
А вот у меня лучше всего получалось блокировать мячи, хотя, надо признаться, волейбол не был моей любимой игрой — я все же во многом проигрывала более рослым девчонкам.
Игра закончилась победой нашего класса. И когда физрук дал несколько минут на отдых, я все-таки подошла к Виолетте, которая сидела неподалеку и завязывала шнурки на кроссовках.
— Эй! — требовательно дернула я ее за плечо.
— Что? — мигом подняла она лохматую голову, увидела меня и слабо улыбнулась: — А, Пипетка.
— Не называй меня так, — мигом завелась я.
— А как? — полюбопытствовала она.
— Ваше высочество!
— И что ваше высочество желает?
— Правды, — объявила я.
Вита несколько мгновений молча меня разглядывала, словно видела впервые.
— Какой правды-то? — наконец спросила она.
Кто-то из парней, разминающихся с мячом, позвал ее, и она только рукой махнула, мол, сейчас приду.
— Почему в тот вечер вместо Сергея пришла ты?
Я внимательно смотрела ей в глаза.
— В какой вечер? — Вопрос был задан так искренне, что я вначале растерялась.
— Хватит строить из себя идиотку! Почему Сергея не было, а пришла ты?!
Малышенко молчала — ей не нравился этот разговор.
— Почему он попросил тебя прийти вместо него? — продолжала я допрос.
— Я не говорила тебе, что он просил меня прийти, — ответила Вита раздраженно. — Ты сама придумала это. Я лишь сказала, что Серый не придет, и все. Короче, я пошла.
— Ответь!
Виолетта, не слыша меня, встала, и я вскочила следом за ней.
Но тут же свалилась, как кегля в боулинге, потому что парень из другого класса попал мне мячом прямо в лоб.
Зарядил, так сказать, через весь зал.
Я упала от неожиданности, сначала ничего не ощущая, а затем почувствовав, как начинает звенеть голова, словно туда засунули школьный звонок.
— Сорян! — заорал парень громко и захохотал.
Мигом остановившаяся Вита вдруг поманила его к себе пальцем, а после дала мне руку и помогла подняться.
— Ты как? — спросила она.
— Нормально, — проскрипела я.
— Точно? — явно не верила Виолетта и вдруг взяла меня за талию, чтобы поддержать. К звону в голове прибавилось дикое смущение.
— Точно, — ответила я тихо.
В это время к нам подбежал тот самый парень, жертвой пасса которого я стала.
— Чего звала? — спросил он, тревожно поглядывая на Малышенко: к этому времени ее авторитет в школе стал почти непререкаемым.
— Извинись, — сказала, нахмурившись, Виолетта.
Парень выдохнул, посмотрел на меня с долей отвращения и выпалил на одном дыхании:
— Извинипожалуйстаянехотел.
— Нормально извинись, — сдвинула брови к переносице Вита.
Однако «нормально» извиниться парень не успел — в это время к нам подошел размашистым шагом физрук, который помнил все мои падения, особенно с козла и лыж.
— Опять Сергеева! — раздался его зычный голос — Ты как?
— Да хорошо все, — махнула я рукой.
— Что-то сомнительно. Так, Малышенко, проводи-ка ты ее в медкабинет на всякий случай. Пусть посмотрят.
— Не хочу я, — замотала я головой и поняла, что звон в ушах стал сильнее.
Меня, однако, слушать не стали, и Виолетка медленно повела меня на второй этаж, в медкабинет.
Я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме ощущения ее сильных рук на своем теле, и это изрядно нервировало.
— Ты сегодня теплая, — заявила я ей.
— Да я вообще-то горячая. Просто ты не знаешь насколько, — усмехнулась она.
— А ты мне покажи, какая ты горячая, — зачем-то сказала я.
— Ох, Пипа, сразу видно, что тебя по голове ударили, — притворно вздохнула она.
Я чуть не упала — на какое-то мгновение ослабли ноги. И Виолетта, недолго думая, взяла меня на руки.
— Отпусти! — возмутилась я и дернулась: ее тело действительно было горячим.
— Не рыпайся, — посоветовала Малышенко. — А то уроню и окончательно добью.
Она несла меня на руках, и я положила голову ей на плечо, забыв обо всем на свете.
Это было безумно романтично.
И, наверное, глупо.
Но я наслаждалась каждой секундой, не обращая внимания на удивленные взгляды проходивших мимо учителей или редких учеников.
— Ты не могла бы еще кружок по школе дать? — ласково спросила я, когда мы оказались около кабинета медсестры.
— Я тебе вьючная лошадь, что ли? — фыркнула она и осторожно опустила меня на пол.
— Тогда расскажи, что произошло в тот день, — предприняла я последнюю попытку, прежде чем войти внутрь.
Вита вздохнула так устало, будто я ей осточертела.
— Спроси у Сергея, — загадочно сказала Виолетта.
— Он, знаешь ли, меня послал, — фыркнула я.
— И правильно, — зачем-то сказала эта дура, вызвав во мне бурю негодования.
Да как она смеет?!
Да что она о себе возомнила?!
Ничего дельного ответить ей я не успела — меня запихнули в медкабинет.
Из школы я с триумфом уезжала на скорой — медсестра заподозрила, что у меня сотрясение.
Я думала, что в тот печальный момент, когда я сяду в машину с мигалками, Клоунша будет стоять на крыльце, смотреть на меня большими потерянными глазами и переживать, однако единственными, кто на меня пялился, были шумные второклашки, которых повели в местную детскую библиотеку.