тайный поклонник
В последний день четверти произошло кое-что странное, определившее наше общение на несколько лет вперед.
Это был наш последний совместный дружески-ненавистнический поход.
Я и Вита возвращались домой.
Рюкзаки за нашими спинами казались непривычно легкими — в них лежали только ручки да дневники, в которых мы выставили годовые оценки.
Настроение наше было отличным, мы бойко препирались и по дороге забежали в «Макдоналдс», решив, что неплохо было бы отпраздновать окончание учебного года.
Вита, профессиональная проглотка, заказала себе кучу всего: картошку фри, гамбургер, нагтетсы, молочный коктейль, что-то еще, а я — газировку и мороженое.
— Вот смотрю я на тебя, и сердце радуется, — сказала я с улыбочкой Виолетте, подложив под щеку ладонь.
— В смысле? — прошамкала она.
— Ты так кушаешь хорошо, что моя личная внутренняя бабушка умиляется. Такая молодец.
— Так-так-так, надо же, — ухмыльнулась Клоунша. — А кто еще живет в тебе, кроме бабушки?
— Внутренняя маленькая девочка, — попыталась я своровать ломтик картошки, но мне не дали этого сделать: легонько шлепнули по руке.
— Угощать кого-то — это как инвестиция в будущее, — заметила я невзначай.
— А не трогать чужое — это инвестиция в безопасное будущее, — отмахнулась Клоунша. — Так кто-нибудь твоего возраста в твоей голове проживает, Пипетка? Или ты окончательно двинулась и тебя можно вести к доктору?
— А кто проживает в тебе? Внутренний клоун с красным носом? Кстати, не пищит?
Я попробовала схватить Виолетту за нос. Она отмахнулась, а я опять не к месту вспомнила шуточку Петрова.
И смутилась, хоть и виду не показала.
— Пищишь здесь только ты. У меня нет раздвоения личности. Я серьезно, Сергеева. Ты можешь вести себя как человек своего возраста? — спросила Вита и даже есть перестала: сидела и сверлила меня взглядом.
— А почему ты спрашиваешь? — удивилась я, думая, что она готовит какую-то подлянку.
— Мне просто интересно. Твои подружки думают о шмотках, косметике, парнях, а ты бегаешь за комиксами и прокачиваешь своего перса в «Линейке»...
— Можно подумать, ты своего не прокачиваешь, — перебила я Виолетту. — Алло, мы с тобой в одной пати вместе! Ты меня сама туда затащила!
Это было правдой.
К многопользовательским онлайн-играм меня приобщила Клоунша. И с ее легкой руки я втянулась.
С тех пор мы часто объединялись в команду, где она была танком, а я — хилером.
— Мне просто нужен был перс для прохождения миссии, — отозвалась Виолетта, которая всегда находила, что ответить. — Я же не знала, что ты там так и останешься.
— Слушай, ты, экспертка недоделанная! С чего ты взяла, что я не веду себя как другие люди моего возраста?
— Ну не знаю. Вот если бы тебе какой-нибудь чувак предложил встречаться, ты бы согласилась? — спросила Виолетта и даже не заметила, как я своровала наггетс.
— Что за вопросы?! — засмеялась я. — у тебя лицо такое серьезное, что мне страшно.
— Ответь. Ты нравишься моему другу, — выдала Клоунша.
— Какому?! — загорелись у меня глаза от любопытства.
И даже сердечко забилось быстрее.
— Не скажу.
— Говори!!!
— Нет.
— Ла-а-адно... И давно? — спросила я.
От ее слов стало радостно.
— Некоторое время, — уклончиво отвечала Вита.
— Может, это он мне валентинки слал?
Малышенко пожала плечами.
— Не интересовалась такими соплями.
— Сама ты сопля, — возмутилась я. Тайные валентинки я собирала и хранила в деревянной шкатулке. —
Так кому я нравлюсь?
— Я обещала ему не говорить, — уперлась Виолетта.
Она всегда была ужасно упрямым человеком и если чего-то не хотела, никто не мог заставить ее это сделать.
— Тогда как я пойму, нравится он мне или нет?! Намекни хоть, какой он? — мысленно перебирала я в голове всех ее друзей.
— Тупой, — ухмыльнулась Клоунша. — Кто на тебя еще западет, Пипетина?
— Ха! Наверняка он очаровашка, не то что ты, — рассмеялась я весело.
Новость грела душу.
— Конечно. Ответь на вопрос, — снова стала серьезной Малышенко. — Стала бы ты встречаться с моим другом? У него реально плохой вкус, и ты ему нравишься, — не сдержавшись, добавила она.
Ехидна!
— Во-первых, я понятия не имею, о ком ты говоришь, потому что все твои дружки тупые, — сморщила я нос. — Во-вторых, я бы стала встречаться только...
Я хотела сказать, что стала бы встречаться только с ней, но сама испугалась своего порыва и своих мыслей и замолчала.
Если я скажу это вслух, Клоунша меня потом просто изведет со свету подколами и шуточками.
Да и вообще, признаваться в таком — какое-то унижение.
Я ужасно смутилась и сказала вовсе не то, о чем думала:
— Только через несколько лет. Считай меня кем угодно. Но сейчас мне это неинтересно. Ленка рассказывала, как целовалась с одним типом из «Г» класса и ее чуть не стошнило. И меня вместе с ней. Потому что целоваться надо с любимыми, а не с кем попало. Так что передай своему другу, что я не заинтересована в отношениях. А картошечка вкусная, себе, что ли, заказать?
Пытаясь поменять тему разговора, я снова потянулась к упаковке, думая, что Виолетта опять треснет меня по руке, но она просто молча пододвинула ее поближе ко мне.
— Спасибо, малышка, — обрадовалась я. — Ты такая хорошая!
— А ты такая милая — хоть к ранам прикладывай, — мрачно отозвалась Малышенко.
— Себя краном приложи, — не расслышала я, и она засмеялась, заметив, что с таким айкью мне действительно рано думать об отношениях, но вполне стоит задуматься о том, чтобы вернуться на предыдущую ступень развития: в младшую школу.
А потом Вита, будто тоже желая сменить тему, решила показать фокус — открыла колу, поставила полную бутылку на стол и пообещала сделать так, что она начнет пахнуть как фанта. Малышенко накрыла бутылку салфеткой, проделала какие-то странные манипуляции пальцами в воздухе, прошептала тарабарщину и с триумфальным видом убрала салфетку.
— И что? — спросила доверчивая я.
— Нюхай. Теперь пахнет как фанта, — с довольным видом сообщила Виолетта.
Я нагнулась к бутылке, чтобы проверить это, однако в тот же момент Клоунша ловко нажала на бутылку, и меня обрызгало газировкой.
Как я кричала и возмущалась — моя светлая футболка вся была в темных пятнах.
В результате Виолетта в качестве извинений купила мне чизбургер и еще одно мороженое.
А потом мы вместе пошли домой.
И я подумала, что не так уж она и плоха.
И наверняка должна радоваться, что я продинамила ее дружка.
Потому что она гораздо круче любого из мальчишек. Хоть и дура.
Если бы Виолетта сказала, что со мной хочет встречаться она, я бы согласилась.
Эта мысль мелькнула у меня в голове, когда я уже засыпала.
Но наверняка она хочет встречаться с Серебряковой.
Мне снилось, что мы целуемся, стоя на берегу летнего моря, и лазурные волны лижут песчаный берег.
А губы у Виолетты горячие и совсем не противные.
В первый день каникул она позвала меня гулять — позвонила утром, разбудив. Я согласилась.
Что делать летом, если не гулять?
— Встретимся в пять. В парке, на лавке напротив фонтана, — сказала она, хотя обычно мы выходили из дома вместе. А парк находился неподалеку от нашего дома — именно там мы танцевали под снегом:
— Почему там? — удивилась я.
— Мой друг хочет тебе кое-что сказать, — чуть помедлив, ответила Вита. — Ну тот, тупой.
— Хорошо, Малышенко, — пожала я плечами.
— Только приходи одна. Без своих орущих подружек.
— На своих друзей посмотри, — фыркнула я, но пообещала, что приду одна.
Наверное, тот парень и без того стесняется.
На ее друга было очень любопытно взглянуть.
Во мне жила унылая надежда, что все-таки в меня влюблен не Петров, а кто-нибудь классный. Из всех друзей Клоунши более-менее адекватным мне всегда казался Лешка — высокий для своих лет и симпатичный, правда двоечник.
Может, это он и есть, раз Виолетта называет его тупым?
Это вызывало улыбку.
Но когда я вспоминала сон с поцелуем, мне хотелось смеяться от непонятной радости, обжигающей солнечное сплетение.
И я не могла понять, что со мной.
— Она тебе нравится, — заявила мне Ленка, которую я позвала к себе для моральной поддержки.
— Нет! Это же Клоунша! —воскликнула я. — Ты сама знаешь, какая она дура! И как она меня достала!
— Знаю, — согласилась подруга, — но еще знаю, что Малышенко симпотная. Может быть, ты, Викуш, особо не обращала внимания, но мордаха у нее ничего так, да и подтягивается она больше, чем все пацаны. У нее как-то на физре футболка задралась, мы пресс увидели.
— Кто «мы»? — недовольно спросила я; Ленка захохотала.
— Я, Катька и Серебрякова — она с нами стояла рядом. У нее аж слюни потекли.
— Вечно она ошивается где не надо, — нахмурилась я, вспоминая ее желание встречаться с Виолеттой.
— Ревнуешь? — весело поинтересовалась подруга, которая, кажется, все понимала лучше меня.
— Кого?! Малышенко? Шутишь, что ли? Нужна она мне, ха! — не собиралась признаваться я.
Она принялась убеждать меня, что я ревную, а я уверяла ее, что это не так, и в итоге мы чуть не разругались — нас спас закипевший чайник, и мы отправились на кухню.
Ленка помогла мне привести себя в порядок — одолжила кое-что из своей косметички и тщательно распрямила волосы, залив их тонной лака.
Зачем мы решили их распрямить, понятия не имею.
Видимо, сработало вечное женское желание поменять кудрявые волосы на прямые, а прямые — на кудрявые.
Подруга осмотрела меня со всех сторон, заявила, что в новеньком летнем коротеньком комбинезоне из голубой джинсы и белоснежной футболке я выгляжу отпадно.
А потому смело могу идти на свидание. Правда, я ужасно смущалась.
— Потом мне все расскажешь, — чмокнула меня на прощание в щеку Ленка. — Только, Виктория, смотри: не променяй Малышенко на кого попало!
На этом подруга отбыла — пошла домой, который как раз находился по другую сторону парка.
Когда я надевала босоножки, готовая бежать на встречу с таинственным поклонником, Ленка мне позвонила.
— Слушай, Викуш, я шла домой по парку и увидела их, — сказала она странным голосом.
— Кого «их»? — удивилась я, поправляя ремешки на босоножках.
— Друзей! Малышенко уже в парке, и не одна! С ней человек пять: Петров, Лешка, Игорь и еще двое или трое из «А» класса, — сообщила Лена. — И они все очень громко ржали.
— А мне она сказала прийти одной, — растерялась я.
— Вот именно! — громко сказала подруга. — Что-то тут не так, Викуш! Не удивлюсь, если опять какая-то подлянка, так что будь осторожнее! Может, мне с тобой пойти?
— Нет. Спасибо, я сама ее закопаю, если что! — отозвалась я и выбежала из дома.
Слова подруги запали мне в душу.
Я все еще очень хорошо помнила «пяточный поцелуй» и розыгрыш с Альтманом — с Малышенко станется любую гадость мне устроить.
Вита ждала меня одна, без друзей, на той самой лавке перед весело журчащим фонтаном, окруженной с трех сторон кустарниками.
Если зимой здесь было снежно и пустынно, то сейчас всюду росла пышная зелень и гуляли люди.
Я опустилась на лавку, нагретую солнцем, и удивленно посмотрела на Виолетту.
— Где твой друг, Клоунша? — спросила я.
— А что с твоими волосами, Пипетка? — хмыкнула она и коснулась прямой, залитой лаком длинной пряди. — Ты их жиром, что ли, помазала?
— Слюной закапала, — фыркнула я, скрещивая ноги.
Виолетта почему-то внимательно на них посмотрела, и утолки ее губ чуть приподнялись.
Я тут же спрятала ноги под лавку, хотя с ними все было в порядке — я специально все утро просидела в ванной.
— Тебе больше идут кудряшки, — заявила она.
— А тебе идет молчание, — не растерялась я.
— Если я буду молчать, ты так и не узнаешь, кому нравишься.
— Идио-о-отка, — протянула я, услышав вдруг за спиной какой-то странный звук.
— Какая ты жестокая, — усмехнулась Виолетка. — Куда слезы лить?
— В унитаз, — отозвалась я, снова слыша что-то странное позади.
Я даже оглянулась, но увидела лишь зеленые кусты.
— Между прочим, это естественная среда твоего обитания, — не осталась в долгу Клоунша. — Так, ладно. Вика, — вдруг она позвала меня по имени.
— Что? — опешила я.
— Это не друг, — сказала Виолетта серьезным голосом, глядя мне в глаза. — Ты нравишься не моему другу.
— В смысле? — не понимала я.
— Ты нравишься мне, — выпалила она.
— Что-о-о? — протянула я изумленно.
— Ты нравишься мне, — повторила Виолетта еще раз и сквозь сцепленные зубы сказала тихо: — Давай встречаться?
Я не знала, что ответить.
Просто смотрела в ее зеленые глаза и молчала.
Встречаться? Она шутит?
Тут же вспомнилась та злополучная сцена с поцелуем в пятку.
Я тряхнула волосами и сцепила руки на коленях, но тут же их расцепила, подумав, что Вита решит, будто я боюсь.
А я боялась.
Боялась своих чувств, первых и беспокойных, боялась ее чувств, таких странных и непривычных, боялась показаться дурочкой, в конце концов.
Как и любая другая, я грезила о прекрасном принце, но мне сложно было представить, что этим принцем окажется та, кто с детства доставала меня и при этом всегда находилась рядом.
— Ты зависла, что ли? — недовольно спросила Вита.
Кажется, она нервничала.
— Немного, пытаюсь вспомнить номер телефона психиатрической больницы, — грубовато ответила я, желая скрыть смущение.
— Опять эти шутки за двести пятьдесят, — криво улыбнулась Виолетта, не сводя с меня глаз. — Почему я предлагаю встречаться девчонке, у которой вместо головы кочан капусты? Ну? Так и будешь молчать, Вика?
Она коснулась моей ладони. Но тотчас убрала пальцы, словно обожглась.
По моим рукам поползли мурашки. Пульс зашкаливал.
В голове появилась странная легкость.
Нет, она серьезно или снова прикалывается?
Хотелось, чтобы серьезно.
— Ну-у-у... — протянула я.
Странный звук за спиной повторился, и мне показалось, что я услышала чье-то хихиканье.
И вдруг, вспомнив слова Ленки о том, что в парке Виолетта была не одна, а с друзьями, моментально все поняла.
Эта идиотка снова решила над мной приколоться!
Позвала дружков, которые наверняка сейчас сидят на лавке по ту сторону кустарника и подслушивают наш разговор.
Наверное, они думают, что я растаю, признаюсь чертовой Клоунше в любви, а потом будут все вместе надо мной издеваться! Как тогда с Альтманом!
Неожиданные злость и обида застилали мои глаза, но я не показывала виду, лишь вытащила телефон из кармана и сильно стиснула его пальцами.
— Ты, конечно, милая, Виолеточка, — сказала я звенящим голосом. — Девочки говорят, что симпатичная. И личико ничего, и пресс есть. Серебрякова так вообще по тебе с ума сходит, — не могла я не вспомнить Каролину. — Но знаешь... — Я сделала драматичную паузу. — Такие, как ты, мне не нравятся. Прости, котик.
Это было словно пощечина.
Виолетта дернулась.
Ее глаза моментально загорелись недобрым огнем.
И я почувствовала себя отомщенной.
— Какие «такие»?
— Такие противные. Наглые. Бесцеремонные, — заявила я, и обида в моей душе почему-то стала еще ярче.
Я ведь ей почти поверила, а она опять за свое! Тупая Клоунша!
Да и я умом не блещу, что снова повелась.
— Я лучше со Стоцким стала бы встречаться, чем с тобой, Малышенко! — фыркнула я.
Артем Стоцкий считался первым хулиганом школы, и слава за ним шла недобрая.
Виолетта жутко его не любила — они даже как-то едва не подрались.
— Вот, значит, как, — процедила она сквозь зубы.
Наверняка в ярости, что очередная шуточка не удалась.
— Прости, но ты не в моем вкусе. Надеюсь, Каролинка залечит тебе сердечко, — встала я с лавки.
— А ты не такая и глупая, как я думала, — вдруг заявила Вита.
— В смысле?
— Поняла, что я прикалываюсь. Или ты реально думала, что нравишься мне? И что я хочу с тобой дружить? — усмехнулась она. — Нет. Вовсе нет. Ты тоже не в моем вкусе.
— Ну-ка, ну-ка, а кто в твоем вкусе? — сощурилась я. — Серебрякова?
— Что ты ко мне с ней пристала? —неожиданно дернулась Клоунша.
— Потому что она тебе нравится? — вопросом на вопрос ответила я.
— Да! — крикнула она. — Она мне нравится! Она красивая. Нежная. Женственная. Не то что ты!
— Значит, я страшная? — обозлилась я.
Она несколько растерялась.
И прежде чем успела что-то сказать в ответ, я сорвалась с места, обогнула плотно росшие кустарники, отгораживавшие нашу лавочку от других, и обнаружила ее друзей.
Они не могли нас видеть, но хорошо слышали. А я пару раз слышала их приглушенные смешки.
Они удивленно на меня уставились. Петров подавился газировкой из банки.
— Привет, мальчишки, — помахала я им. — Хорошего дня! Не расстраивайтесь, что шутка не удалась. Попытайтесь посмеяться над кем-нибудь еще. — И ушла.
— Стой! — крикнула мне вслед Клоунша, но я не сбавила шаг.
Мне бы впору торжествовать — я не дала в очередной раз прикольнуться над собой. Но на душе было тяжело.
Я вернулась домой, позвонила Ленке, рассказала ей все сквозь слезы, подступающие к горлу, нажаловалась подружкам в чате, которые благодаря Лене уже были в курсе моей встречи с Малышенко.
И пошла с горя в ближайший магазин за мороженым и шоколадкой.
А когда выходила из него, увидела вдалеке Виолетту и Серебрякову.
Злость моментально накрыла меня с головой. И я прошла мимо них с самым независимым видом, гордо вздернув подбородок.
— Привет! — поздоровалась со мной Каролина.
— Привет, — кивнула ей я. — Будь осторожна с этой идиоткой.
— Что? — с недоумением спросила Каролина. В своем воздушном нежно-лавандовом платье она казалась принцессой. — Ты о чем?
— Спроси у нее, о чем. И если она вдруг решит признаться тебе в чувствах, проверь, нет ли поблизости ее команды поддержки!
Вита промолчала — лишь посмотрела на меня так, что улыбка пропала с моего лица. И я ушла.
Какая же я была злая! Хотелось вернуться и дать Виолетте леща.
И на Каролину я была почему-то зла, хотя она совершенно ничего мне не сделала. И на себя я тоже злилась.
В подъезде я, как назло, уронила мороженое — прямо на наш коврик! Пришлось все убирать, а потом идти в магазин снова.
Малышенко и ее принцессы уже нигде не было. Куда-то ушли.
Виолетта снова снилась мне, но теперь целовала не меня, а Каролину.
Я стояла неподалеку и смотрела на них полными слез глазами.
Почему я плакала во сне, мне было непонятно, ведь злость все еще не отпустила меня.