Глава 6
Амалия
Я оказалась посреди пустоши.
Ночь была такой глубокой, что казалось — сама тьма дышит рядом. Только холодные звёзды и бледный свет луны освещали барханы песка, которые бесконечно тянулись во все стороны. И вдруг среди этой безжизненной пустыни я увидела его — храм. Древний, будто вырванный из античных времён.
Высокие белые колонны поднимались к небу, потрескавшиеся от времени, но всё ещё величественные. Они напоминали кости древнего существа, застывшие в мёртвом величии. Я медленно двинулась к нему, и чем ближе подходила, тем сильнее ощущала его тяжесть, словно само здание смотрело на меня.
Дверь оказалась массивной, высоченной, обитой тёмным металлом. Я приложила ладони, и с усилием толкнула её вперёд. Скрежет разнёсся эхом, будто пробудил саму землю.
Внутри было величественно и холодно.
Высоченные потолки терялись во мраке, колонны уходили ввысь, а вдоль стен тянулись узкие окна. Через них проливался серебристый свет луны, ложась на мраморный пол сияющими полосами. Этот свет казался неестественным, слишком чистым, слишком ярким. Я словно стояла внутри самой луны.
Я сделала несколько шагов, заворожённо подняв взгляд к окнам. Серебро света играло на моих руках, и на миг мне показалось, что оно пытается проникнуть под кожу.
Но вдруг за спиной что-то зашуршало.
Я резко обернулась, сердце болезненно сжалось от страха.
В центре огромного зала стояли три женщины. Они были недвижимы и величественны, их лица скрывала тень, но в руках они держали веретёна. И золотые нити, тонкие как волос, светились в темноте, переплетаясь между ними и уходя назад — в узоры, похожие на паутину, тянущуюся к самому потолку.
Я медленно пошла к ним, не сводя глаз с этих светящихся нитей. Сердце билось всё громче, но шаги мои звучали гулко и упрямо.
И тогда они заговорили.
Поочерёдно, но так, что слова сливались в один поток — словно хор, сотканный из трёх голосов.
— Твоя судьба... — заговорила одна из них
— Уже переплетена с их родом... — подхватила вторая.
— И вырваться из этого узора ты не сможешь. — третья завершила.
Я замерла, сжав руки в кулаки. Их слова обволакивали, давили, но я подняла голову.
— Не вам решать, — выпалила я, шагнув ближе. — Если вы плетёте судьбы, то я тоже смогу их переплести.
Храм содрогнулся от их смеха.
Громкий, протяжный, одинаковый, будто смеялась не тройка женщин, а сам воздух.
— Глупая, — сказали они в унисон. — Это наша работа... загробная.
— Всех нас, — добавили они томно.
И я вдруг увидела: вокруг, в каждой тени, в каждом закоулке храма появлялись фигуры. Тысячи женщин. Все они держали веретёна, их пальцы двигались в ритме, а золотые нити переплетались в бесконечный, пульсирующий узор.
— Плести судьбы... — их голоса понизились, холодные и угрожающие.
— Будучи живой... невозможно.
— А эта месть... — я закричала, срываясь на истерику. — Она стоила жизни моей бабушки! Почему до меня никто не исполнил вашу волю?!
Они не дрогнули.
— Сила утратила свою мощь с годами...
— Только у неё хватило духа...
— Сделать то, что должно.
— Сделать?! — я задыхалась от злости. — Она убила себя! Эта месть стоила чужой жизни!
— У всего есть цена, — отозвались они холодно.
Гнев поднялся во мне, словно буря. Я чувствовала, как внутри что-то горит, и вдруг весь храм задрожал. Пыль посыпалась с потолка, золотые нити закачались.
— Прекрати, — приказали они, но я уже не слушала.
— Нет! — я махнула руками, будто могла разорвать сам воздух. — Если у меня есть сила, за которую моя бабушка заплатила жизнью, то я обязательно ей воспользуюсь!
Тогда одна из женщин перестала прясть. Она шагнула ко мне. Её лицо всё ещё скрывала тень, но голос был отчётливым и ледяным:
— Не зазнавайся, девочка. Мы тебе не позволим.
Я стиснула зубы, подняла голову.
— Вот и посмотрим.
В тот миг её рука молниеносно метнулась к моему горлу. Холодные пальцы сомкнулись на шее. Я задыхалась, хватая ртом воздух, и чувствовала, как в глазах темнеет.
Я проснулась резко — как будто кто-то выдернул меня из воды, оставив без воздуха. Сердце грохотало так, что я не сразу поняла, где сон, а где реальность. Всё внутри сжималось, как пружина. Я сидела на кровати, уставившись в темноту комнаты, и дыхание рвалось неровно, почти со всхлипами.
И тут — бух! — пуфик у кровати со скрежетом скользнул по полу и перевернулся. Я отпрянула, испуганно зажала рот рукой. Только спустя секунду дошло: это я его толкнула. Не руками. Силой. Чёртовой силой, которая теперь вырывалась без спроса.
— Отлично, просто прекрасно, — выдохнула я, с горечью. — Даже пуфик теперь боится меня.
Я обхватила голову ладонями, пытаясь прийти в себя, но только сильнее ощутила дрожь. И тут до меня дошло: в комнате тихо. Слишком тихо. Нокси нигде не видно.
— Нокси? — позвала я, осторожно. Потом громче: — НОКСИ!
Ноль реакции. И в тот момент, когда я уже подскочила, в комнату вдруг плавно запрыгнул кот. На третий этаж. Через окно.
Я вцепилась в одеяло, глядя на него круглыми глазами.
— Да ну нет... — прошептала я, чувствуя, как сердце забилось ещё быстрее. — Серьёзно?!
Я подняла руки к потолку и почти закричала:
— Спасибо! Огромное спасибо! Даже кот у меня волшебный! Может, хоть чайник у меня нормальный, а? Или он тоже плюётся огнём?!
Нокси просто моргнул. Я сорвала с себя одеяло, вскочила и ткнула пальцем в его сторону:
— Слушай меня внимательно, пушистое чудо! Если ты ещё и разговаривать умеешь, то я настоятельно рекомендую объясниться!
Кот уставился на меня с самым честным, самым тупым выражением морды. Как будто единственное, что он знал в этой жизни, — это «еда в миске» и «мягкий плед».
Я громко, нервно рассмеялась, закинула голову назад.
— Конечно. Конечно, ты не говоришь! Но вот как сигануть с третьего этажа туда-обратно — это, пожалуйста, запросто.
Я прошла в ванную, хлопнув дверью, и с силой включила воду. Ледяные брызги ударили в лицо, я потерла виски, глядя в зеркало. В отражении — усталые глаза, растрёпанные волосы и тень сна, всё ещё сидящая во мне.
— Соберись, чёрт возьми, — сказала я себе в зеркало. — У тебя день впереди. Люди. Работа. Документы. Ты должна выглядеть так, будто у тебя всё под контролем.
Закончив утреннюю ванную рутину, я натянула одежду так, словно вооружалась. Чёрная юбка по щиколотку, тёмно- красная блузка поверх — блейзер, а сверху моё длинное пальто. И сапоги на каблуке. Сегодня — только так. Каждый шаг будет звучать громко, уверенно, даже если внутри я разлетаюсь на куски. Плевать. Пусть хоть видят броню.
— Дерзость — моё второе имя, — пробормотала я, пытаясь саму себя в этом убедить. — Стабильность, правда, куда-то свалила... но её всё равно никто не замечает.
Я собрала на волосах подобие укладки, подвела глаза — чуть-чуть, ровно столько, чтобы они казались острее.
На кухне всё было по расписанию: вода, тост, быстрые глотки — потому что времени нет и терпения тоже. Я грохнула кружку о стол чуть сильнее, чем хотела, и после оставила еду коту. Тот, довольный, уткнулся мордой в миску.
— Ешь. Хоть ты доволен, — буркнула я.
Сумка собралась быстро: документы, ноутбук, блокнот, ключи, телефон. Я всунула всё внутрь, проверяя по два раза — не из осторожности, а от злости. Тяжесть сумки на плече даже немного радовала — хотя бы она была реальна.
У самой двери я оглянулась и крикнула:
— Если тебе вдруг приспичит — у тебя есть окно! Только не вздумай делать вид, что я обязана ставить тебе лоток, понял?
Нокси даже не удостоил меня взглядом, лишь облизался. Я фыркнула и захлопнула дверь так, что замок щёлкнул как выстрел.
На улице воздух был сырым и холодным. С каждым шагом раздражение постепенно собиралось в кулак. Пусть внутри хаос, пусть меня гложет сон и сила, которую я не контролирую. Сегодня я хотя бы выгляжу так, словно всё схвачено.
В конце концов, это тоже оружие.
Я шла к машине, каблуки стучали по мокрому асфальту в ритм моему сердцу. Каждый шаг сначала был резким, раздражённым, но чем дальше я отходила от дома, тем спокойнее становилось дыхание. Всё, злость уходила. Я понимала — сорвалась не на кота, не на пуфик. На Мойр. На то, что они меня используют, дергают за нити, как марионетку. Я ненавидела это чувство — что мной управляют.
Сев в машину, я глубоко вдохнула. Салон пах кожей и утренним холодом. Закрытое пространство действовало как кокон, в нём можно было хоть на секунду почувствовать контроль.
— Сегодня я проведу обычный день, — пробормотала я себе под нос. — Один, чёртов, нормальный день.
Ключ повернулся, двигатель загудел, и этот звук оказался почти целебным. Я выехала на улицу. Лондон медленно просыпался: редкие машины, мокрые мостовые блестели в свете фонарей, туман стелился низко, словно город ещё зевал и не хотел открывать глаза.
Я ехала, но мысли липли, как тёмные щупальца. Эта сила. Что с ней делать? В книге вряд ли будет написано: «Вот инструкция для чайников, используй аккуратно». Значит, нужно самой искать способ. Но какой? Я перебирала варианты: пробовать на предметах, на животных, на людях... и каждый казался неправильным, опасным.
И ещё вопрос, который грыз меня с самого начала: почему только Хемптоны? В ордене полно тех, кто замарал себя в крови и лжи, но мне указывают именно на них. Почему? Книга должна дать ответ, иначе я сойду с ума.
Мысль о Кристофере больно кольнула в груди. Он тоже Хемптон. Значит, и он в списке. Но он же не такой, как отец. Его цель — остановить Джеймса. Он не хочет рабства, он хочет сломать одержимость. Я верила этому. Верила, несмотря на всё. Но страшно было даже представить, что сделает Джеймс, если получит то, чего хочет. Его власть и безумие — смертельная комбинация.
И кулон... он по-прежнему нужен ему. Но после нападения, когда тот парень вернулся с докладом, Джеймс, наверное, решил, что Кристофер меня защищает. Что я под его крылом. И теперь боится действовать открыто. Это было нам на руку. Но надолго ли?
Я припарковалась у кофейни на Smith Square. За большим окном я увидела Линду. Она ловко протирала стойку, улыбалась клиенту — как всегда, энергичная, живая. Атмосфера внутри выглядела уютной: запах кофе, парящие чашки, разговоры. Это место всегда возвращало мне хоть крошку нормальности. Я улыбнулась впервые за утро.
Колокольчик весело звякнул, когда я вошла. Звук был как мостик к теплу, которое я здесь когда-то находила.
— Амалия! — воскликнула Линда и выскочила из-за стойки. Она подбежала, крепко обняла меня так, что я даже зажмурилась.
— Ну здравствуй, — рассмеялась я, почувствовав, как с плеч сбрасывается часть тяжести. — Соскучилась?
— Да ещё как! — Линда слегка отстранилась, разглядывая меня. — Ты куда пропала? Я уже думала, ты уехала в экспедицию или снова закопалась в своих бумагах.
Я вздохнула и развела руками.
— Новый проект. Захлестнул с головой. Прикладываю столько сил, времени на что-то ещё нет. Даже на кофе.
— Ну это преступление, — решительно сказала Линда. — Садись, я угощу тебя. У нас пять минут затишья, до следующей волны клиентов.
Мы уселись у окна, я взяла в руки тёплую чашку. Запах кофе разлился внутри, словно на секунду заткнул мои мысли.
— Всё как обычно, — рассказывала Линда, откидывая волосы за плечо. — Кофейня держится, хоть рядом и открылись две новые сети. Но люди любят наше место. Здесь всё... по-настоящему.
Я кивнула.
— Ты всегда умела создать уют.
— Да, вчера вот даже концерт устроили! Пришли музыканты, один с гитарой, другой со скрипкой. Я думала, будет шумно, но вышло... боже, это было как маленькое чудо. Даже старички, которые обычно сидят в углу с газетами, начали подпевать.
Я сделала глоток и улыбнулась.
В этот момент к стойке подошёл клиент, Линда подскочила, приняла заказ, шутливо перекинулась парой слов, и снова вернулась.
— А у меня ещё и личная жизнь оживилась, представляешь? — сказала она заговорщицким тоном. — Один парень позвал меня в театр. В театр, Амалия! Я сто лет там не была.
— И ты пойдёшь? — я вскинула бровь.
— Конечно, пойду! — Линда рассмеялась. — Но хватит обо мне. Давай о тебе. Ты всё ещё одна?
Я фыркнула.
— Линда, мне бы с проектом справиться, а не парней искать.
— Ну да, ну да, — протянула она. — Но знаешь, я тебя видела тут с одним мужчиной.
Я моргнула.
— С кем?
— Неделю назад, — оживилась Линда. — Высокий, в длинном пальто, волосы каштановые, глаза... знаешь, такие с живым огнём — карие. И держался так... будто он не из этого времени. Уверенный, собранный, но такой живой. И улыбка у него обворожительная. Вы тогда прямо столкнулись. Неужели ты даже номер не взяла?
Я нахмурилась. Описание было слишком знакомым. Слишком. Но я только усмехнулась.
— Нет, номер я не взяла. Я же сюда за кофе хожу, а не на охоту.
Мы обе рассмеялись.
Время пролетело быстро. Я взглянула на телефон.
— Мне пора, — сказала я, ставя пустую чашку на стол.
— Уже? — Линда надула губы, но тут же обняла меня крепко-крепко. — Береги себя. И приходи чаще, ладно?
— Ладно, — ответила я, улыбаясь.
Я вылезла из её объятий, и в тот момент в кофейню ворвался поток клиентов — шумных, сонных, требующих кофе. Линда сразу кинулась к стойке, а я, протискиваясь к выходу, почувствовала, как телефон завибрировал в руке. Сообщение.
Я опустила взгляд на экран, но не заметила, как врезалась в кого-то. Телефон выскользнул и упал.
— Простите! — быстро выдохнула я, наклоняясь и поднимая его. — Я не заметила...
Подняв взгляд, я застыла.
Это был не незнакомец.
Передо мной стоял Генри.
Я едва не выронила телефон снова, когда наши взгляды встретились. Сердце у меня ухнуло в пятки. Генри. Здесь. В этой самой кофейне. Слишком странное совпадение, чтобы быть простым совпадением. На миг у меня даже пронеслась мысль: он следил за мной. Учитывая его семью, эта идея казалась вовсе не такой уж безумной.
— Амалия? — Генри улыбнулся, чуть приподняв брови, словно и сам был удивлён встрече.
— Генри... — я выдохнула его имя, чувствуя, как в голосе звучит замешательство. — Что ты... что ты здесь делаешь?
Моя реакция явно его позабавила, потому что он вдруг рассмеялся. Его смех был лёгким, искренним, разряжал воздух между нами.
— Удивительное выражение лица, — сказал он, чуть склонив голову. — Будто ты увидела привидение, и ты никак не можешь решить — бояться или поздороваться.
Я моргнула, ощущая, как щеки слегка заливает жар. Его манера говорить была словно в прозе — лёгкая, игривая, но при этом совсем не издевательская.
— Я... просто не ожидала, — пробормотала я, но мысль о слежке всё ещё крутилась где-то в глубине.
Он заметил это и качнул головой.
— Нет, я не следил за тобой, если ты об этом думаешь. У меня тут неподалёку курсы. Я преподаю рисование.
— Рисование? — переспросила я, искренне удивившись.
— Да, — он пожал плечами, будто это было самое обыденное занятие на свете.
Я на секунду опустила глаза, потом сама рассмеялась про себя и облегчённо выдохнула. Действительно — Генри казался самым нормальным из всей их семьи. Светлой искрой в этой тьме.
— Прости, — сказала я, улыбнувшись уже теплее. — Просто... знакомство с вашей семьёй дурно влияет на ход моих мыслей.
— Поверь, я понимаю, — мягко ответил он.
Мы оба засмеялись, и напряжение постепенно сошло на нет.
— Мне правда уже пора на работу, — сказала я, чуть жалея, что придётся прервать этот разговор.
— Подожди, — Генри поднял ладонь, будто останавливая меня. — Если хочешь, я мог бы показать тебе свои рисунки.
Я удивлённо посмотрела на него, но в груди вспыхнуло что-то тёплое. Он был... не похож на остальных. Совсем. И мне стало легко ему улыбнуться.
— С радостью, — ответила я. — Было бы интересно увидеть.
— Отлично. Я буду свободен в обед, в два часа. Встретимся здесь же?
Я задумалась. День обещал быть длинным, и мысль о маленьком перерыве вдруг показалась хорошей.
— Договорились, — кивнула я.
— Я буду ждать, — сказал он тихо, но так уверенно.
Я снова улыбнулась и, наконец, направилась к двери. На душе стало чуть светлее.
Да, Генри определённо был лучиком света в семье Хемптонов.