Амалия
Мы сели в машину. Дверь со скрипом захлопнулась, и я почувствовала, как сердце всё ещё колотится, не желая подчиняться ни разуму, ни усталости. Когда мотор заурчал и колёса скользнули по гравию, мне показалось, что только теперь я снова могу дышать.
И лишь когда мы выехали за кованые ворота особняка, я громко выдохнула, словно вырвалась из клетки.
— Это была... — я прикрыла глаза, запрокинув голову на подголовник, — слишком тяжёлая ночь.
Тишина в салоне была густой, и я слышала только шум мотора и собственное дыхание. Всё вспыхивало в голове, одно поверх другого: поцелуи с Кристофером, от которых у меня всё внутри пылало; кровь в комнате; книга, страницы которой отзывались во мне чем-то необъяснимым.
Книга теперь у меня, и это было не облегчением, а новым грузом. Что мне с ней делать? Читать? А если то, что я узнаю, окажется ещё страшнее? Я знала одно: выбора нет. Но думать об этом хотелось позже. Сейчас — просто выжить в этой дороге.
Я украдкой посмотрела на Кристофера. Он молча вёл машину, взгляд сосредоточен, руки на руле напряжены, как будто от его контроля зависела не только дорога, но и весь мир.
Я откашлялась, пытаясь нарушить тишину.
— Ты... — слова застряли в горле, но я заставила себя продолжить. — Ты понимаешь, что мы сделали?
Он бросил на меня короткий взгляд, его губы дрогнули в знакомой усмешке.
— А ты?
Я отвела глаза в окно, в темноту ночи.
— Я не знаю. Наверное, мы оба не знаем. — Я усмехнулась, но в этом больше было горечи, чем веселья. — Думаю, сперва стоит узнать друг друга. Хотя бы чуть лучше. И... разобраться со всем остальным.
— Разобраться, — повторил он, и в этом слове прозвучало столько двойных смыслов, что у меня по коже побежали мурашки.
Искры между нами летали даже в этой паузе. Я ощущала их, как электричество, натянутое между нашими телами.
Я решила сменить тему.
— Где книга?
— В бардачке.
Я потянулась, щёлкнула замком и достала её. Книга была тяжелее, чем выглядела, её тёмная обложка словно впитывала свет фар. Я провела пальцами по переплёту, внимательно разглядывая каждую трещинку.
— Кристофер, — я произнесла, не отрывая взгляда от книги, — как ты собираешься отплатить Александру? Про какую долю вы говорили?
Он усмехнулся.
— Я дам ему то, чего он давно хочет.
— И что же это? — спросила я рассеянно, всё ещё переворачивая книгу в руках.
— Исполню его детскую мечту. Сделаю его полноправным членом ордена.
Я подняла взгляд и уставилась на него.
— И это всё? — я моргнула в недоумении. — Ты говорил так, будто речь идёт о власти, о чём-то большем... Я думала, цена будет выше.
Он громко рассмеялся, так искренне и громко, словно я сказала самую нелепую шутку в мире.
— Нет же, глупенькая, — в его голосе звучала лёгкая насмешка. — Это лишь малая часть платы за помощь. Пока мы движемся вперёд, Александр будет двигаться вместе с нами. Пока не добьётся своей цели.
— И какая же у него цель?
Смех исчез. Его улыбка погасла, а взгляд стал острым, холодным.
— Присвоить орден себе.
Я замерла, рот приоткрылся от шока.
— Вы с ума сошли, — выдохнула я. — Это же... всё равно что разворошить логово змей.
— А змеи и так снуют по городу, — спокойно ответил он. — Только и ждут момента.
— Вы... отбитые наголову, — покачала я головой.
Он снова рассмеялся:
— В нашей семье адекватным не место.
Я ткнула в него пальцем, стараясь стереть его самодовольную ухмылку:
— Генри, вполне себе адекватный.
Он помрачнел. Мгновенно. Словно моё слово задело какую-то незримую струну.
Я торжествующе улыбнулась про себя: маленькая победа.
Но потом он едва слышно произнёс:
— Никого в нашей семье нельзя назвать адекватным.
Его голос был низким, глухим, и я поняла — я задела черту. Воздух в салоне стал плотным, давящим.
Чтобы развеять её, я снова посмотрела на книгу. И тут меня осенило.
— Стоп... — прошептала я. — Она не настолько старая, вот что смущало...
Я резко раскрыла её, пролистывая страницы.
— Конечно! — воскликнула я. — Это перевод. Дубликат. Не оригинал!
— Ты уверена? — удивился Кристофер.
— Абсолютно. Оригинал явно не мог быть написан на языке, который мы понимаем. Но эта книга всё равно старая... — я погладила страницу, ощутив шероховатость бумаги. — И от этого она не становится менее опасной.
Внутри меня кольнула мысль: может, я не только держу в руках книгу, но и самую настоящую дверь.
Я листала страницы книги, и чем дольше задерживала взгляд на пожелтевшей бумаге, тем сильнее во мне нарастало странное чувство. Казалось, что страницы дышат. Что слова, аккуратно выведенные чернилами, смотрят на меня в ответ. Будто книга живая, и она изучает меня не меньше, чем я её.
Я поймала себя на том, что пальцы дрожат, а дыхание стало неглубоким. Невидимая нить тянула меня всё глубже, туда, за буквы, словно смысл не в них, а в том, что скрывается между строк.
И вдруг голос Кристофера прорезал это оцепенение:
— Это не проблема. — Его слова прозвучали спокойно, уверенно. — Нам нужно понять её. А значит, книга с понятным для нас содержанием — именно то, что сейчас нужно.
Я моргнула, будто выныривая на поверхность. Взгляд оторвался от книги, и я выдохнула, чувствуя, как исчезает её гипноз.
— Ты прав, — тихо сказала я, закрывая книгу.
Я перевела взгляд в окно. Машина уже медленно сворачивала на знакомую улицу. Тусклые фонари бросали рваные пятна света на тротуары, стены домов выглядели уставшими, будто сами хотели уйти спать. Холодный воздух ночи мерцал в огоньках окон, редкие тени спешили домой.
И вдруг я осознала: мы почти приехали. Кристофер припарковался у моего дома, и у меня внутри кольнуло — уходить не хотелось. Совсем. Напротив, хотелось остаться рядом с ним, чувствовать его присутствие, его силу.
Его рука легла на мою. Просто, спокойно, но от этого прикосновения всё внутри вспыхнуло теплом.
— Завтра тебе придётся самой руководить реставрацией, — сказал он, глядя прямо вперёд. — У меня есть дела.
Я кивнула, взгляд скользнул к его руке поверх моей. Слова вырвались сами, почти шёпотом:
— Я не буду читать её без тебя.
Он повернул голову. Его глаза встретились с моими, и на губах мелькнула тень задорной улыбки.
— Тогда мне придётся завтра поскорее закончить все дела.
Я рассмеялась — неловко, но искренне.
— Попытайся завтра немного отдохнуть, — добавил он. — Потому что впереди нас ждёт путь, в котором не будет места покою.
Эти слова заставили меня напрячься. Будто холодная тень скользнула по позвоночнику. Но я лишь крепче сжала его руку, словно черпая в ней уверенность.
Я наклонилась к нему и легко коснулась губами его щеки.
— Доброй ночи, Кристофер.
Он ответил почти шёпотом, с теплом в голосе:
— Доброй ночи, Амалия.
Я открыла дверь. Моя рука соскользнула с его, и я сразу почувствовала нехватку тепла. Холодный ветер ворвался в салон и обдал моё тело. В этом платье на улице было ужасно холодно, и я поёжилась.
Не оборачиваясь, я пошла к двери в подъезд, чувствуя, как сердце сжимается от странного разрыва — между желанием остаться и необходимостью уйти. Но я знала: он не уехал. Он всё ещё стоял там, его машина не тронулась с места.
Я позволила себе последний взгляд через плечо. Тёмный силуэт его автомобиля ждал пока я зайду. И только тогда я вошла внутрь здания, захлопнув за собой дверь, оставив ночь и его по ту сторону.
Подъезд встретил меня гулкой тишиной. Каждый шаг по лестнице отдавался эхом, будто кто-то невидимый шёл за мной следом. Я поднималась медленно, держась за перила. Пальцы скользили по холодному дереву, а сердце всё ещё било быстрее, чем следовало.
Я вспомнила, где ключ. Уходя я машинально сунула его в декольте — странная привычка делать так, когда некуда положить, но зато надёжно. Теперь, у своей двери, я вздохнула и достала его. Холодный металл коснулся кожи, и мне пришлось чуть приподнять платье, чтобы вытащить связку.
— Вот так... шикарное хранилище, — фыркнула я.
Щелчок замка. Дверь поддалась. Я шагнула внутрь и сразу закрыла её за собой, прислонившись к дереву спиной, как будто баррикадируясь от всего, что осталось снаружи.
— Нокси? — позвала я.
Тень метнулась по полу, и в следующее мгновение у моих ног уже оказался кот. Чёрная шерсть, сапфировые глаза и тихое требовательное "мяу". Я присела, подхватила его на руки. Он был тёплый, живой, настоящий — в отличие от всего того, что пыталось прорваться ко мне в голову.
— Ты съел всё, да? — я покосилась на тарелку. — Ну хоть ты доволен. Завтра обязательно зайду в магазин. Официально принимаю тебя в жильцы.
Кот замурлыкал и устроился удобнее, будто подтверждая мой приговор.
Я прошла в спальню. Первым делом сняла платье — ткань была тяжёлой, пропитанной запахами чужого вечера. Оно будто всё ещё хранило прикосновения, взгляды, страхи. Я повесила его в шкаф, глубже, за повседневными вещами, словно хотела скрыть не просто платье, а саму память о сегодняшнем дне.
Оставшись в белье, я посмотрела на кровать, где Нокси уже расположился, и решила: душ. Нужно смыть всё это.
Вода стекала по коже, смывая тревогу, но мысли продолжали рваться в голову. Казалось, стоит закрыть глаза — и снова увижу кровь, поцелуй, книгу. Когда, наконец, вышла и надела мягкую пижаму, дышать стало легче. По крайней мере телу.
На кухню я отправилась уже босиком, а за мной — как верный охранник — поплёлся Нокси. Я рассмеялась:
— Ты точно шпион. Даже в ванную бы пошёл, если б пустила.
Кот уселся у стола, пока я ставила чайник. Тихий щелчок, потом едва слышное гудение. Я опёрлась руками о столешницу и глубоко выдохнула.
Кухня казалась до смешного нормальной. Белые стены, стол, стулья... И только один диссонанс — букет на столе. Я застыла. Цветы давно завяли, лепестки потемнели, но стояли всё так же, будто ждали, когда я наконец обращу на них внимание.
Я подошла ближе, коснулась одного из бутонов. Лепесток упал. И звук этого падения будто разорвал тишину. Я вздрогнула.
— От Джоселин? — прошептала я, хотя ответить было некому.
Почему тайно? Почему не вручить прямо в руки? Что если они вовсе не от неё?..
Я скривилась в саркастической улыбке:
— Отлично. Только тайного поклонника мне не хватало.
Чайник щёлкнул, сообщая, что вода вскипела. Я залила кипятком чай, движения были механическими. Мысли витали далеко — там, где тень матери всё ещё маячила за каждым шагом. Мама... Она бы обрадовалась, узнай, что у меня появился поклонник. Эта мысль кольнула глубоко, заставив сердце болезненно сжаться.
Если бы она только рассказала мне раньше... научила, предупредила. Я бы не чувствовала себя такой одинокой.
Я тряхнула головой, стряхивая мрак. Пара дней. Дам себе пару дней, и тогда позвоню.
С чаем я вернулась в гостиную. Села на диван. Нокси запрыгнул рядом, свернулся клубком. Я взяла телефон — и увидела пропущенный звонок. Элис.
— Конечно... — выдохнула я. — Ей стоит всё рассказать.
Мой вновь взгляд скользнул к цветам. Сухие, мёртвые, они будто улыбались мне.
Я подумала о прошлых отношениях, о двух неудачных попытках построить что-то нормальное. «Может, в моём мире нормальные просто не выживают.» Иронично, но, возможно, мне действительно суждено было встретить кого-то вроде Кристофера.
Слово «суждено» кольнуло, как нож. Мойры. Их пророчества. Я сжала губы. Я не хотела быть их куклой. Я хотела переписать собственную историю.
Чашка стукнула о столик, чуть громче, чем следовало. Книга лежала там же, рядом. Её присутствие давило. Казалось, страницы тянулись ко мне.
Телефон завибрировал. На экране — Элис.
Голос подруги вытянул меня из этой паутины, и я поспешно ответила.
— Алло, — я выдохнула, едва Элис взяла трубку.
— Ну наконец-то! Я уже думала вызвать поисковую команду. Где тебя носило? — в её голосе смешались раздражение и облегчение.
— Там где меня носило, тебе бы даже поисковая машине не помогла.
— И почему я не удивлена. — подруга звучала так, словно в этот момент закатила глаза.
Я невольно улыбнулась.
— Ну, рассказывай, — её голос прозвучал бодро, даже чуть насмешливо. — Как там твой новый сосед? Уже ведёт себя как хозяин?
— Ты бы видела, с каким видом он проверяет каждый угол. Честно, я сама чувствую себя квартиранткой.
— Ха! — засмеялась Элис. — Знала, что вы подружитесь. Но... ты так и не сказала, как назвала его.
— Нокси, — выдохнула я и провела рукой по гладкой спине кота. — От слова «ночь». Подумала, что подходит идеально: тёмный, загадочный и немного наглый.
— Нокси, — протянула она, пробуя имя на вкус. — Да это звучит, как имя героя тёмной саги. Отлично! Теперь у тебя есть свой хранитель ночи.
— Согласна, — я улыбнулась, хотя усталость всё ещё давила. — Он словно специально выбрал меня.
— Ну, раз уж кот у тебя есть и имя у него достойное, — Элис перешла на более серьёзный тон, — давай к делу. Как прошла встреча?
Я замолчала на секунду, вдохнула глубже и начала рассказывать. Я всё выложила — не в мельчайших деталях, но достаточно, чтобы передать суть: разговоры, взгляды, книга, проклятые тени прошлого... и, конечно, кровь на ковре.
На том конце повисла тишина.
— Подожди, — наконец произнесла Элис, и в её голосе звучал настоящий ужас. — Кровь? На ковре? Амалия, это что за триллер в реальной жизни? Ты уверена, что ты не попала в съёмки какого-то фильма?
Я рассмеялась, нервно, но искренне.
— Если бы это было так. Но нет, всё было по-настоящему.
— Чёрт возьми, — Элис вздохнула. — Я же говорила! Я же предупреждала, что мы все влипли в тот момент, когда Кристофер Хемптон стал владельцем фирмы. Вот знай, я была права.
Я закрыла глаза и прыснула от смеха.
— Потрясающе. Моя лучшая подруга узнаёт про кровь и убийство — и вместо того, чтобы послать меня подальше, говорит: «Я же говорила».
— Ну а что ты хотела? — она хмыкнула. — Чтобы я закричала в трубку и бросила тебя? Нет уж, дорогуша. Кто, если не я, будет напоминать тебе, что я всегда права?
Мы обе засмеялись, и тяжесть, хоть ненадолго, спала с плеч.
— Кстати, — я перешла на более задумчивый тон. — Ты помнишь, я рассказывала про букет, который оставила Джоселин? Так вот... я начинаю думать, что это был не её подарок. Может, тайный поклонник. Или кто-то... кто играет в странные игры.
— Ох, романтика, — протянула Элис. — Ну что сказать, у тебя всегда талант притягивать нестандартных ухажёров.
— Смешно, — фыркнула я. — Сама-то как? Никто в последнее время не преследует с букетами?
— Ха, — она издала короткий смешок. — У меня, знаешь ли, тоже кое-кто появился. Не аристократ, конечно, не владелец фирм и проклятых фамильных секретов, но... вполне ничего.
— Ну-ну, рассказывай, — я прищурилась, усевшись в кресло.
— Да нечего пока рассказывать! — отмахнулась Элис. — Просто милый парень. Нормальный, живой, без семейных проклятий. Хотя... с таким фоном, как у тебя, он кажется скучным.
— Поверь, немного скуки — это роскошь, — я рассмеялась. — Вдвоём с Нокси мы уже обеспечены приключениями выше крыши.
— Вот и отлично, — подытожила она. — Значит, ты за драму и магию, а я за кофе и нормальные свидания. Баланс вселенной сохранён.
Мы ещё немного подшучивали друг над другом, и я вдруг поняла, что впервые за вечер чувствую себя спокойнее. Даже несмотря на то, что мир вокруг снова начинал рушиться, у меня была Элис. И это значило, что я всё ещё держусь.
— Ладно, — вздохнула Элис после очередной порции смеха. — Мне пора. Завтра рано вставать, а если я не посплю, то буду выглядеть хуже, чем твой ковер после «арт инсталляции».
— Спасибо за сравнение, — я закатила глаза. — Очень утешительно.
— Ну а что, правда же, — фыркнула она. — Ты сама сказала, что там была кровь. Так что не жалуйся, что я честна.
— Ты иногда чересчур честна, — усмехнулась я.
— Именно поэтому мы до сих пор дружим, — в её голосе звучала знакомая уверенность. — Кто-то же должен держать тебя в реальности, когда ты начинаешь вляпываться в... — она сделала театральную паузу, — мистические романы с кровавыми коврами.
Я прыснула от смеха.
— Ну и формулировочка.
— Зато точная, — самодовольно добавила Элис. — Ладно, всё. Иди спать, а то завтра будешь похожа на ожившую Мойру.
— Спасибо. Спокойной ночи, — сказала я, всё ещё смеясь.
— Спокойной, — её голос смягчился. — И не переживай, Амалия. Ты не одна.
Мы повесили трубки. На секунду в квартире воцарилась тишина, пронзительно звенящая после её шуток и смеха.
Я потянулась, зевая так, что на глаза навернулись слёзы. Вечер выдался слишком долгим, слишком тяжёлым, и усталость буквально тянула вниз. Я направилась в спальню, но остановилась на пороге.
Кровать. Простыни. Подушка. Всё выглядело привычно, но в горле застрял ком. Мне не хотелось снова видеть смерть. Снова просыпаться с криком, понимая, что это не просто сон. Что это может быть воспоминание, чужое, но настоящее.
Я стояла так ещё мгновение, словно боялась прикоснуться к одеялу. Но веки тяжелели. Глаза молили закрыться, и в итоге я уступила. Медленно залезла под одеяло, устроилась удобнее и закрыла глаза.
Нокси, как будто почувствовав моё состояние, запрыгнул на кровать и свернулся клубком рядом. Я на автомате протянула руку, погладила его мягкую спину. Тёплый, живой, он словно вытягивал из меня остатки тревоги.
— Спасибо, что ты есть, — прошептала я почти беззвучно.
Монотонный стук сердца в груди, ровное дыхание кота и глухая тишина ночи стали последними звуками, которые я уловила. Сон накрыл меня быстро и беспощадно.