Кристофер
Я чувствовал, как её тело едва заметно дрожит под моими ладонями. Тепло её талии обжигало сквозь ткань пальто, будто между нами не было ни ткани, ни воздуха — только соприкосновение, которое тянуло глубже, чем я позволял себе признать.
Амалия стояла так близко, что мне казалось: стоит только чуть сильнее притянуть её к себе — и я уже не смогу остановиться. В груди всё кипело, сердце билось глухо и яростно. Чёрт, я не должен был чувствовать этого. Но я чувствовал.
Я склонился чуть ближе, пытаясь разглядеть её лицо. В глазах ещё оставалась отрешённость, странная тень — словно она только что была не здесь, а где-то далеко, в месте, куда я не имел доступа.
— Ты... где была? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидал. Слишком мягко, почти хрипло. — Я звал тебя, но ты не слышала.
Она моргнула, взгляд постепенно прояснялся. Лёгкая тревога пробежала по её чертам, и я понял: она действительно провалилась куда-то.
— Я... — её голос дрогнул, но она тут же отвела глаза. — Это сложно объяснить.
Я сжал её талию чуть крепче, не отпуская, будто боялся, что она снова исчезнет у меня на глазах.
— Больше так не делай, — выдохнул я, глядя прямо в неё. — Если чувствуешь, что что-то происходит — держись за меня.
Эти слова прозвучали странно даже для меня. Почти интимно. Почти так, как я не должен был говорить. Но в этот момент напряжение между нами было осязаемым. Её дыхание, её запах, её дрожь под моими руками — всё это впивалось в меня, раздирая привычный холод изнутри.
Она подняла на меня глаза — и я понял, что она чувствует то же самое. В этом взгляде было слишком много: страх, уязвимость, и что-то новое, опасное... то самое желание, от которого я старательно отмахивался.
Я уже хотел сказать что-то ещё — но в этот момент в храме раздался скрип тяжёлых дверей. Гул шагов нарушил хрупкую тишину.
Мы оба одновременно отпрянули друг от друга, как будто между нами внезапно вспыхнул огонь.
В зал вошли рабочие, их голоса эхом прокатились под сводами. Элис шла впереди, держа в руках какие-то бумаги, и, увидев нас, удивлённо приподняла брови. Я мельком взглянул на неё, но тут же снова повернулся к Амалии. Наши глаза встретились.
В её взгляде было всё то, что мы не успели сказать: молчаливое признание близости, смешанное с запретом, тревогой и тем самым сладким электричеством, что пробежало между нами секунду назад.
Я видел, что она прочла то же самое во мне. И это было ещё страшнее, чем любой призрак прошлого.