Амалия
Мы подъезжали к особняку в районе Holland Park, и когда машина свернула на длинную подъездную дорожку, у меня буквально перехватило дыхание. Перед глазами раскинулся величественный, старинный дом — не просто особняк, а воплощение наследия и тайны рода Хэмптонов. Высокие стены, увитые плющом, каменные колонны у входа и мраморные ступени казались живыми свидетелями десятков поколений. Фасад был строг, но в каждой линии, в каждом резном балконе читалось могущество и богатство, накопленное веками. Слева и справа вдоль дорожки тянулись ряды дорогих машин — сверкающих, будто только что сошедших с подиумов. Гости уже начинали прибывать, и это делало картину ещё более впечатляющей. Всё вокруг дышало изысканностью и чуждой мне аристократичностью.
За время поездки я успела переобуться — мои ноги украшали изящные туфли на тонком каблуке, из серебристого атласа, с аккуратным ремешком вокруг щиколотки. Они словно были созданы под это платье: свет отражался от ткани и перекликался с холодным блеском кулона у моей шеи.
Мы вышли из машины. Холодный воздух скользнул по коже, и вместе с ним накатила волна сомнений: что я здесь делаю? Я не вписываюсь в этот мир. Но я тут же оборвала себя. Роль — вот что было моим оружием. Я умела притворяться, и обмануть самодовольных аристократов, которые замечают только себя, будет легче лёгкого.
Александр согнул руку и предложил мне.
— Хватайся. — в его голосе звучала насмешка, но и предвкушение.
Не став колебаться — я зацепилась за изгиб его руки. Его уверенность, как бы меня ни раздражала, на мгновение стала моей опорой.
Внутри нас встретил дворецкий. Он был высоким, с чертами лица настолько правильными, что казались почти вырезанными из камня. Его глаза — слишком светлые, почти прозрачные — придавали ему вид призрачного стража. Он держал поднос с пригласительными, и прибывающие гости один за другим предъявляли свои. Но Александр лишь кивнул, и дворецкий, будто тень, бесшумно пропустил нас. Казалось, он был не просто слугой — он был частью этого места, вплетённым в его мистическую ткань.
Мы шли по длинным коридорам. Полы из тёмного дерева отражали мягкий свет бра, стены украшали картины с мрачными сюжетами — сцены охоты, портреты предков, старые карты. В воздухе витал запах воска, смешанный с чем-то чуть пряным, тягучим. Казалось, каждый шаг отзывался эхом не только в пространстве, но и во времени. Наконец, мы остановились у массивных дубовых дверей с резными узорами — переплетение лоз, масок и глаз, будто само здание смотрело на меня. Сердце стучало слишком громко, и я поймала себя на том, что сжала руку мужчины сильнее, чем хотела. Мы вошли.
Зал открылся передо мной, словно иное измерение. Потолок уходил ввысь, где огромные хрустальные люстры свисали, будто целые созвездия, заливая помещение золотистым светом. От их сияния стены, украшенные тяжёлыми гобеленами, казались ожившими — звери и птицы на тканях будто следили за каждым движением. Воздух был наполнен запахом воска, старого дерева и лёгким, еле уловимым ароматом специй. Вдоль стен стояли длинные столы, покрытые снежно-белыми скатертями и уставленные серебряными блюдами. На них сверкали бокалы, пирамиды фруктов и изящные закуски, больше похожие на произведения искусства, чем на еду. Люди группировались небольшими островками, их разговоры тянулись плавным гулом, перемежаемым смехом и звонким звоном бокалов. Но всё это великолепие не могло скрыть главного — в воздухе стояло ощущение напряжённости. Как будто каждый здесь играл роль в тщательно поставленном спектакле, а за вежливыми улыбками прятались клыки.
Стоило нам появиться, как внимание зала мгновенно сместилось на Александра. Люди подходили один за другим, жаждая его внимания, наперебой заводя разговоры.
— Александр, вы сегодня как всегда блистаете.
— Какая редкость видеть вас вне деловых встреч.
— И это ваша спутница? Очаровательна...
Я отвечала улыбками, короткими репликами, и удивилась тому, как легко вписалась в их общество. Ложь ложилась на язык так гладко, что я сама едва не поверила в неё. Их восхищение моей «ролевой» игрой только подогревало азарт.
Спустя какое-то время Александр наклонился ко мне и прошептал на ухо, с привычной ухмылкой в голосе:
— Удачной игры. Не попадись в лапы моего отца раньше времени. Он не любит незваных гостей.
И, не дожидаясь моего ответа, он растворился в толпе, словно вода сквозь пальцы. Я осталась одна, окружённая акулами в дорогих костюмах и вечерних платьях. Их взгляды скользили по мне, выискивая слабость. Но это было и преимуществом — теперь я могла оглядеться. Чем больше я смотрела, тем сильнее понимала: здесь что-то не так. Их движения были слишком плавны, улыбки — слишком выверены. Казалось, в каждом таилась тень, нечто нечеловеческое. Эта мысль кольнула тревогой, и я почти поверила, что начинаю сходить с ума...снова.
— Вы чем-то отличаетесь от всех остальных.
Голос вывел меня из мыслей. Я обернулась — передо мной стоял Генри Хэмптон. Самый младший и самый свободный из троих. Ему чуть за двадцать, он ещё ищет свой путь и иногда кажется чужим в суровой системе Хэмптонов. По крайней мере именно так описывали его в статьях. Его волосы каштановые, чуть длиннее, чем у братьев, растрёпанные, а глаза карие, с живым огнём любопытства. В его улыбке есть что-то искреннее, что редко встретишь в аристократических кругах. Одет Генри более свободно по сравнению с гостями: жилет без пиджака, рубашка с расстёгнутым верхним воротом, брюки и приятный элемент в виде кожаного браслета богемного стиля. Его черты были мягче, чем у братьев, взгляд — задумчивый, слегка рассеянный, будто он смотрел не только на меня, но и куда-то дальше, за грань. Движения его были изящными, почти художественными, в них ощущалась лёгкость.
Я улыбнулась.
— Что меня выдало?
Он склонил голову, словно разглядывал полотно.
— Всё. Вы не носите маску, хотя думаете, что носите. Люди здесь слишком старательно прячут себя за словами и жестами. А вы... вы больше похожи на рисунок, который художник написал в один вдох, без исправлений.
Его слова заставили меня удивиться — не только смыслом, но и тоном. В нём не было холодной игры, к которой я уже успела привыкнуть в Хэмптонском доме. В нём было что-то мягкое, мечтательное.
— Красиво сказано, — подметила я, прищурившись. — Но не слишком ли смело для знакомства?
Генри чуть улыбнулся, и в его улыбке было больше тепла, чем во всех репликах его братьев вместе взятых.
— Возможно. Но искусство редко бывает скромным.
И в этот момент я поняла — этот Хэмптон совсем не похож на Александра или Кристофера. Он был иным. Опасно иным.
Его речи сражали наповал. Я бы могла позволить себе и дальше очаровываться ими, но у меня не было такой привилегии. Игра должна была продолжаться, ведь цель ещё не была достигнута. Оглядев зал, я не нашла Кристофера, заметив что мужчина собирается продолжать со мной диалог, в предотвращении этого я сказала.
— Пришло время бокала шампанского.— напоследок я улыбнулась ему на что получила ответную полную понимания улыбку. На миг мне даже показалось, словно в его глазах отразилась тоска. Можно было догадаться почему, с таким кардинальным отличием от членов своей семьи, вряд ли у него было много собеседников. Пообещав себе обязательно по болтать с ним позже, уверенным шагом я направилась к одному из официантов что бы взять бокал. Взяв бокал и отдалившись в дальний угол зала я медленно поднесла бокал к губам. Так и не сделав глоток, опустила его вниз. Делая вид что весьма заинтересована тем что попиваю свой напиток, я всматривалась в толпу, в поисках звезды моего вечера. Не могу дождаться, увидеть выражение его лица. Пожилая дама что стояла рядом со мной завязала разговор, видимо ошибочно подумав что я потеряла из виду Александра.
— Александру, по праву достаётся больше внимания общества. Но Джеймс, не доволен им в полной мере. Он стоит выше по своему происхождению, но менее суровый, чем Кристофер. К его большому сожалению, он унаследовал харизму и лёгкость матери, что делает его любимцем светских приёмов и опускает его значимость в глазах отца.— женщина наклонилась ко мне по ближе. — Признаться честно он не мой любимчик. Нужно отдать ему должное он умеет расположить к себе собеседника и всегда говорит так, будто мир крутится вокруг его идей, но как по мне суровость больше важна в нашем деле.
В каком деле? Уже было хотела спросить я, но женщина что до недавнего времени составляла мне компанию в созерцании людей вокруг и рассказывая сплетни, бросила взгляд мне за спину и за тем поспешно удалилась. Мурашки пробежали по спине. Было не так много вариантов кто бы мог там стоять. Сомневаюсь что один из приглашенных смог бы спугнуть моего временного компаньона. Взяв себя в руки и натянув обезоруживающую улыбку, я обернулась.
Передо мной стоял Джеймс Хэмптон. Его фигура властно заполняла пространство: высокий, с широкими плечами, в безупречно сидящем тёмном костюме. Лицо — словно высеченное из камня, резкое, холодное, с жёсткими линиями подбородка. Его глаза... глубокие, тёмные, будто вбирали в себя свет. В них читалось не просто внимание — власть. И напряжённость, от которой воздух между нами стал гуще. Я ощутила, как сердце заколотилось быстрее. Присутствие мужчины было тяжёлым, почти осязаемым. Казалось, он источал силу, способную одним взглядом стереть меня из этого зала.
Вдруг, как по щелчку пальцев, его лицо озарила улыбка. Лёгкая, но слишком выверенная, чтобы быть настоящей.
— Приветствую, таинственная гостья, — произнёс он, его голос был глубоким, мелодичным и одновременно режущим, как лезвие. — По залу уже разносятся слухи о вашей обворожительной красоте, и мне захотелось убедиться в этом лично.
Его слова были мягкими, но в них звучало то самое «тебя здесь быть не должно».
Аккуратно поставив бокал на поднос официанта, проходящего мимо, я протянула руку:
— Амалия Бэйкер. Приятно познакомиться!
Он пожал её, его ладонь была тёплой, но хватка сильной. Его глаза не отпускали меня, будто пытались прочитать каждую мысль.
— И как же такую очаровательную пташку занесло в наши края? — спросил он, и в его голосе сквозило давление.
Я почувствовала, как по телу расползается неприятное ощущение. Словно он влиял на меня изнутри, обволакивал своим величием, лишая воздуха. Желание сбежать накатывало волнами, но я удержала маску.
— Мой спутник, Александр, не так давно отпустил меня в свободный полёт, — я позволила себе лёгкую усмешку, переводя разговор на более шуточный лад.
Джеймс не отводил взгляд, пристально смотря в мои глаза.
— Ах, значит, мой сын вновь решил поиграть с огнём, — сказал он, уголки его губ чуть дрогнули. — Но, признаюсь, редко бывает, чтобы пламя оказалось настолько ярким.
И в этот момент его взгляд опустился. Резко. Прямо на мою шею. Я почувствовала, как время замедлилось. Глаза Джеймса остановились на кулоне.
Мгновение — и выражение его лица изменилось. Улыбка исчезла, уступив место чему-то иному. Шоку. Узнаванию. Заинтересованности. Его дыхание стало чуть глубже, словно он увидел перед собой не женщину, а ключ к чему то давно потерянному.
— Откуда у вас это? — его голос изменился. Он звучал тише, но куда опаснее.
Я машинально коснулась кулона. Серебро холодило кожу.
— Это семейная реликвия, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Бабушка оставила.
Джеймс прищурился, его взгляд стал почти жгучим.
— Вы знаете, что носите на себе?
— Символ, — ответила я, сдерживая дрожь. — Он красивый.
Мужчина шагнул ближе, и мне пришлось усилием воли удержать лицо неподвижным.
— Это больше, чем просто символ, мисс Бэйкер. — Его слова были медленными, будто он смаковал каждое. — Это знак, который многие считали утерянным. Он принадлежал тем, чьё влияние распространялось далеко за пределы нашего мира.
Я приподняла подбородок, заставив себя улыбнуться.
— Может быть, именно поэтому он так идёт мне.
Его губы дрогнули в тени улыбки, но в глазах не было веселья. Только тьма и интерес.
— Вы понятия не имеете, какую игру начали, надев его.