2 Сезон 5 Серия | Первые исчезновения
Город ещё не успел заметить перемены. Люди списывали странные линии на коже на «новую болезнь», дети рисовали символы в тетрадях и смеялись, будто это игра. Но Женя знала: всё только начинается.
И подтверждение пришло быстрее, чем она ожидала.
Это случилось в торговом центре. Женя пришла туда с Алсу когда-то давно, ещё до всех событий, и воспоминание об этом месте до сих пор хранило тепло. Теперь же каждое движение казалось чужим, как будто мир слегка сдвинулся.
Она стояла в очереди к кассе, когда услышала крик. Резкий, отчаянный. Люди обернулись: у витрины с игрушками стоял мальчик лет восьми и тянул руки к пустоте.
— Мам! Мам! — кричал он.
Женя увидела, как его кожа покрывается линиями. Символы проявлялись на руках, на лице, на шее. Они светились всё ярче, а тело мальчика начинало дрожать, будто его втягивала невидимая сила.
— Что с ним?! — закричала женщина рядом, вероятно, мать. Она пыталась удержать сына, но её руки проходили сквозь него, как сквозь дым.
Женя бросилась вперёд, но не успела.
В следующее мгновение мальчик исчез. Прямо на глазах. Его крик оборвался, а на полу остался лишь клочок бумаги с нарисованным символом.
Толпа закричала. Кто-то вызвал охрану, кто-то снимал на телефон. Женщина упала на колени, её глаза были безумны.
— Он же был здесь! — повторяла она. — Он же только что был здесь!
Женя подняла бумагу. Символ на ней светился, а потом начал медленно исчезать, пока не остался лишь след от чернил.
Дома она сидела в темноте и дрожала. Перед глазами стояло лицо мальчика. Его глаза, полный ужаса крик. И чувство, будто она снова в пустоте.
— Ты видела, — тихо сказала Алсу в её голове. — Они начали забирать.
— Кто? — прошептала Женя.
— Те, кто стоит за символами. Они ищут носителей.
— Но он был ребёнком!
— Дети — самые удобные двери. Чистыe. Лёгкие для прохода.
Женя прижала руки к ушам, но голос Алсу звучал прямо внутри.
— Ты знала, — сказала она. — Ты знала, что это начнётся.
Алсу не ответила. Лишь смех — тихий, прерывающийся, как шорох.
На следующий день новость о пропаже разлетелась по всему городу. По телевидению говорили о «необычном похищении». Полиция строила версии, люди в панике обсуждали в социальных сетях.
Но Женя знала: это не похищение. Это было начало.
И подтверждение пришло снова.
Она шла по улице, когда услышала женский крик. Обернулась — мужчина средних лет стоял прямо посреди тротуара. Его лицо искажала боль, он тянул руки к людям вокруг.
— Помогите!
На его теле вспыхнули символы, складываясь в узор. Люди разбежались, кто-то снимал на телефон. Женя побежала к нему, но он уже таял, как дым.
— Нет! — закричала она, пытаясь схватить его за плечо.
На мгновение её рука коснулась его кожи. И в это мгновение она увидела... пустоту. Белый мир, полный символов. Там, среди знаков, стояли десятки людей — те, кто уже исчез. Их лица были пустыми, как маски.
Мужчина исчез у неё в руках. Женя упала на колени, тяжело дыша.
Толпа расступилась, кто-то крикнул:
— Что происходит?!
Женя не ответила. Она знала, что ответ не для них.
Вечером к ней пришёл Агиль. Его глаза были потемневшие, руки дрожали.
— Ты тоже видела? — спросил он.
Женя кивнула.
— Их забирают.
Он прошёл по комнате, не находя себе места.
— Это не случайность. Это началось одновременно в разных районах. Я слышал о трёх исчезновениях только за один день.
— И ты снова знал об этом? — её голос был острым, как нож.
Он замер.
— Да.
Женя закрыла глаза.
— Почему ты молчал?
— Потому что... — он сжал кулаки. — Потому что я боюсь.
Она резко посмотрела на него.
— Ты боишься или ты часть этого?
Молчание. Его взгляд метался, как у загнанного зверя.
В ту ночь Женя снова не спала. На стене её комнаты проступили новые символы. Она села на кровати, наблюдая, как линии складываются в слова. Она не понимала языка, но знала смысл: «Ты следующая».
Алсу шептала внутри:
— Не бойся. Мы пройдём вместе.
Женя сжала голову руками.
— Замолчи!
Но голос стал громче:
— Твои руки уже горят. Ты — дверь. Ты — ключ.
Она посмотрела на ладони. На коже вспыхнули линии, яркие, словно пламя.
И в этот миг она поняла: следующий исчезнувший может быть не кто-то чужой. А она сама.