Ничего святого

ТГК: Лина Джеймс | начинающий писатель

Я с трудом открыла глаза, голова гудела горло пересохло. Последнее, что я помнила, я вошла в Гнездо, открыв дверь своим запасным ключом, но там никого не оказалось. За спиной послышался шорох, нутро подсказывало, что рядом опасность, но я не успела среагировать и отключилась, кажется, от удара чем-то тяжелым по голове.

Придя в себя, я осмотрелась. Помещение я узнала сразу, это был старый ангар на окраине города, я бывала здесь раньше по делам группировок, но сейчас он выглядел немного иначе. Здесь не было прежней пыли, грязи и копоти от редких костров которые разжигали здесь бездомные, желая согреться в холодную погоду.

Сейчас здесь было убрано, я сидела в углу на удобном, но слегка пыльном кресле. Да уж, слишком теплый прием для похищения. Прямо перед креслом стоял маленький журнальный столик, на котором кто-то заботливо оставил графин с водой и чистый стакан. Несмотря на невыносимую жажду, что раздирала горло, притрагиваться к подозрительной воде было страшно. Я попыталась подняться и сесть прямо, но ощущение опасности и эхо от каждого шороха заставляли быть напряжённой и внимательной. Кроме старого кресла и маленького стола в помещении был длинный диван красного цвета, почти такой же стоял у меня дома еще с тех времен, когда я совсем малышкой играла на нем в куклы и смотрела телевизор, пока мама что-то готовила на кухне.

Отвлекаться на теплые воспоминания не было ни времени ни сил, нужно было понять, что здесь происходит, и как я здесь оказалась.

На негнущихся ногах я все же встала и, стараясь делать шаги осторожными и тихими, прокралась к массивным железным воротам. Уже у выхода я смирилась с тем, что тихой быть не получится, поэтому с нажимом постаралась их открыть, но быстро поняла, что ангар надежно заперт снаружи. Кто-то умышленно приволок меня сюда и удерживает, но я оказалась не связанной и не избитой, не считая тупой боли в затылке.

Мои попытки найти какую-то информацию или выбраться оказались безуспешными, поэтому я плюхнулась обратно в кресло и просто стала ждать. Ожидание было вознаграждено, потому что через какое-то время щёлкнул замок снаружи, и старая дверь немного приоткрылась. В ангар вошёл солидный мужчина, он был одет в серый костюм в тонкую полоску, запонки на рукавах и особый крой его одежды выдавали статус. Тёмные вьющиеся волосы были зачёсаны назад, стрижка была аккуратной, а непослушные пряди были хорошо уложены, что было сложно представить в таком месте. Складка между густых бровей и морщины вокруг глаз говорили о возрасте немного больше 50 лет, но мужчина выглядел действительно ухоженным и даже красивым для своего возраста. Он расслабленной вальяжной походкой приблизился ко мне и молча опустился на диван напротив, осматривая меня критичным оценивающим взглядом. Позади дивана остановились двое крепких парней примерно моего возраста. Особой роли они не играли, вероятно, были охранниками этого важного типа. Долгое время он не говорил ни слова, что меня знатно выводило из себя, но эмоции показывать было нельзя, нельзя было позволить увидеть ему хотя бы намек на слабость или страх. Он всё также осматривал меня с любопытством и легкой насмешкой, а я отвечала холодным прямым взглядом прямо в глаза.

- Взрослый дядя, а игры какие то детские, - хищно протянула я и вернулась в отработанный годами образ Медузы, - обойдемся без прелюдий, говори сразу, кто ты такой и что тебе от меня нужно?

Мужчина удовлетворенно хмыкнул и растянулся на диване, складывая руки на спинку. Он снова затянул паузу, я уже подумала, что он не собирается говорить, но мерзкая ухмылка скривило его лицо, и наконец раздался голос.

- А ты смелая, - фыркнул мой собеседник, тут же сменяя изучающий взгляд на презрительный, - или просто такая же глупая и наглая, какой была твоя мать.

Упоминание мамы больно кольнуло сердце. Теперь уж холодок действительно прошёлся по позвоночнику и ударил в кончики пальцев, которые теперь задрожали от злости.

Автор
Проснувшись снова в пустой квартире, Валера не разозлился, как прежде. Сейчас он был слишком сломленным и разбитым, чтобы поддаваться гневу или какой-либо другой эмоции. Прочитав записку на кухне, он как-то безразлично про себя ответил «и я тебя люблю, Мими». Даже в собственной голове это прозвучало как ты механически, что заставило Туркина задуматься, а настоящее ли эти чувства? Валера и правда не знал, умеет ли он любить по-настоящему, или же просто цепляется за Мирославу, как за теплый обрывок прошлого, за то время, когда его сердце выпрыгивало из груди при одном воспоминании о ее глазах.

После случившегося с близнецом, кудрявый считал себя мертвым, не способным любить. Ему даже казалось, что правильным было бы решение оставить Мирославу, дать ей возможность найти кого то живого, любящего, достойного. Несмотря на все, что сделал Слава, Валера хотел помнить его хорошим, поэтому иногда даже думал, что брат подходил Мире больше, чем он сам.

Густой сигаретный дым заволакивал его легкие, делал еще не проснувшееся тело ватным, но приводил в порядок мысли. Зеленоглазый понимал, что утопать в своем горе и не считаться совсем, что делает для него его возлюбленная, было нечестно. Но вести себя иначе сейчас он был не в силах, Туркину было просто напросто неподвластно его горе и чувство вины, что терзало его сутки напролет. Каждую ночь во сне он снова видел смерть брата. И каждую ночь он разрывал самого себя в клочья за это. А ведь он даже не знал, что сквозь сон причиняет настоящую физическую боль единственной, кто мог залечить душевную.

Закончив стандартное ежедневное самобичевание, Туркин направился к телефону. Он позвонил Кощею и предупредил, что сегодня его не будет, потому что Валера проведёт время с Мирой. Сам же он был не уверен, что делает это из искреннего желания. Возможно, просто хотел отплатить ей за любовь и заботу, поэтому старался выдавить из себя то же самое в ответ. Не притронувшись к завтраку, оставленному специально для него на столе, кудрявый накинул потрепанную куртку, нужды в которой по погоде уже и не было, и направился в Гнездо.

Когда Валера уже покинул квартиру, телефон стал разрываться от бесконечных звонков. По ту сторону трубки была Лукреция, она раз за разом трясущимися пальцами набирала номер телефона подруги, сидя в больнице. Информации от Миши было слишком мало, но рисковать не хотел никто. Когда ребята поняли, что дома никого нет, снова загрузились в машину Арчи и поехали в Гнездо, надеясь, что Медуза ждет их там.

Валера пришел первым, обнаружив открытую дверь и пустое помещение. Отчего-то он напрягся, понимая, что лгать о том, куда она пошла, Мими не стала бы. Туркин стал осматриваться в Гнезде, где раньше никогда не бывал. Вцелом здесь царил порядок, только оставленные чашки с недопитым кофе давали понять, что все ушли быстро и спонтанно. Запах кофе, сваренного рыжей занозой тоже узнавался легко.

На полу в неестественном положении у самого входа лежала ваза. Тяжёлая и, похоже, какая-то старинная. Сама она была бежевой, странной вытянутой формы с неровными углами, на ней были какие-то витиеватые узоры, выписанные чёрной краской, но Туркину не было дела до них. Страх на фоне потери брата сейчас ощущался слишком остро, когда Валера заметил свежую кровь на дне вазы. Почему-то он сразу представил тело его малышки Мими в том же виде и положении, в котором погиб Слава. Ком подкатил к горлу.

В это же время в Гнездо забежал дерганный Арчи, что сразу полоснул Туркина острым взглядом, но не задержал на нём глаза надолго, будто его совсем не волновало, что в их логове находился посторонний. Если Валеру вообще можно было таковым считать, учитывая их связь с Медузой. Цепкий взгляд Артура пробежался по комнате, выискивая что-то, он сам не понимал, что хотел найти. Следом появились остальные Змеи, Лу приложила руку ко рту, понимая, что подруги здесь нет. Черви сомнений и тревоги закопошились где-то внутри отвратительным ощущением.

- Где она? - взревел уже взбешённый Турбо, хватая Арчи за грудки, - где Мира?!

Арчи не испугался этого порыва и даже не разозлился в ответ. Спокойно положил руки на запястья Валеры и медленно убрал их от себя, глядя прямо в глаза. Это не составило большого труда, ведь Туркин, услышав его слова, не сопротивлялся.

- Кто-то забрал её. Кажется, мы ошиблись насчёт Паука...

Ворох мыслей обрушился на голову кудрявого. Он вновь ощутил холодный металл в груди, что теперь будто проворачивали. Острый укол беспокойства за любимую вновь затмил отголоски здравого смысла.

Сейчас каждый был немного не в себе, но хотя бы одна головой должна была оставаться холодной. Маргарита каким-то чудом удержала себя в руках, поэтому сразу начала действовать. Она метнулась к столу, где стоял телефон, набрала номер и нетерпеливо постукивала пальцами по деревянной поверхности.

- Ник, у нас проблемы... Мира пропала. Твою сестру кто-то забрал, - коротко и быстро сообщила Гера, почти сразу их разговор закончился.

Кощей долго не брал трубку просто потому, что ещё спал. Он едва ли пересилил себя, чтобы подняться и доплести непослушные ноги у телефону. Услышав взволнованныйй голос своей возлюбленной, он встрепенулся. Сонливость окончательно растворилась, когда в трубке прозвучало «твоя сестра». Рита была единственной, кто знал истинную причину такого волнения о младшей. Даже сама Мирослава и представить не могла, что кроется за его вечным беспокойством, а Марго никогда и не сказала бы. Считала, что не имеет права выдавать чужие секреты.

Кощей приехал через 15 минут. Помятый, с растрепанными волосами и одетый неподобающе авторитету, но времени наряжаться не было. Выслушав всё, что знали ребята, а это целое ничего, он сел на диван и схватился за голову в тяжёлом молчании. Стал думать, куда она могла деться, но причин у кого-либо похищать её просто не было.

Пока Никита ломал голову, телефон снова тревожно зазвонил, на этот раз Арчи ответил. Даже со стороны было ясно, что на том конце трубки, ему не говорят ничего приятного. Иногда полуприкрытые веки парня вздрагивали, а в другом конце комнаты до слуха внимательной Лу доносились крики и ругань. Джако. Конченый явно не оценил, что Змеи проворонили его названную сестрёнку. И плевать ему было на то, что никакой опасности никто предвидеть не мог. К тому же, сейчас в Казани только глупец мог позариться на авторитет Медузы.

Пока Фил и Джако летели в Казань, Кощей с Валерой и Вахитом стали объезжать всех старших, чтобы выяснить, имел ли кто-нибудь нехорошие намерения в отношении Миры. Конечно, никто не признается, но хуже разъярённого Турбо сегодня был только Никита. А учитывая, что Валера недавно потерял брата, никто не рискнул бы лгать ему в глаза, опасаясь его вспыльчивости. Никто ничего не знал. Действительно не знал, потому что с дулом пистолета во рту никто не хотел врать.

Жёлтый обошёлся без угроз, потому что по щелчку, услышав об исчезновении его знакомой, в которой души не чаял, отправил всех своих пацанов прочесывать район, а сам составил компанию отряду мстителей в поисках Медузы.
Последним шансом на крупицу информации была Жилка.

- Вот же... - Хайдер ударил кулаком по столу и крепко выругался, что зажгло внутри Кощея надежду на то, что ему что-то известно, а внутри Валеры панику, потому что ничего хорошего с Мирой явно не произошло.

Турбо особенно остро переживал этот день. После смерти брата он уделял ей мало внимания и теперь очень боялся её потерять, но и сделать ничего не мог. Всё, что ему оставалось - ходить вместе с Кощеем в поисках крупиц информации. Беспомощность угнетала обоих.

- Говори, - снова не удержав свой пыл, Валера притянул за грудки Хайдера и прожигал его таким взглядом, от которого мурашки забегали бы и у мёртвого.

- На меня пару дней назад вышел какой-то тип. Лицо прятал на первой встрече, потом общался только записками. В общем, он просил помощи с Медузой. Говорит, Паук хорошо заплатит. Раньше Жилка перед ним на ципрчках плясала, но сейчас другие времена. Я не позволю.

- И ты не додумался сказать нам или ей об этом? Кретин, - Валера оттолкнул от себя парня, а Ник опустился в кресло.

- Записки где? - глухо поинтересовался Кощей, после чего Хайдер передал ему коробку с аккуратно сложенными письмами. На каждом конверте была наклеена марка, какие не использовали уже очень давно. Челюсти Никиты сжались до скрипа зубов, а глаза потемнели. Даже со стороны было видно, что он что-то для себя понял, но, решив убедиться, открыл одно из писем. Пробежался по строкам быстрым взглядом. Сам текст не давал никаких подсказок, но почерк... Его Кощей явно узнал.

До Гнезда ехали молча и быстро. Вадим молчаливо оценивал ситуацию, а вот Валера напротив. Едва ли не подрался с Ником, понимая, что тот что-то знает и молчит. Но молчал Никита не из вредности или скрытности. Он понимал, что прошло время секретов, но рассказывать болезненную историю всем по очереди не хотелось.

В Гнезде их уже ждали Змеи, которым тоже не удалось ничего узнать, и московские гости. У Арчи была разбита губа. Джако был хорошим лидером и держал эмоции под контролем, но не тогда, когда пропала его подопечная. Фил волновался не меньше, но сегодня на удивление он усмирял старшего брата, а не наоборот.

Когда появился Валера, нервы Матвея заплясали канкан, младший Курганский едва ли не набросился на него. Дело было в ревности. Фил не любил Медузу, как Валера, но был с ней близок. Он знал, как она любит Туркина, поэтому и так спокойно отпустил её в объятия кудрявого, беря с того слово, что он позаботится о Мими. Матвей терпеть не мог, когда кто-то был не в силах сдержать слово, не важно, чья это была вина.

Как бы ни было тяжело Кощею, он был обязан рассказать. Обязан дать понять всем, с кем придётся иметь дело.

С детства Ник не был окружён достаточным вниманием и заботой. Мать слишком много работала, а отец был глупцом. Да, вначале он казался ей принцем на белом коне, но в браке всё оказалось иначе. Могла ли она уйти? Возможно. Но её бы осудил каждый, а этого Лидия боялась больше всего. Боялась не выдержать давления общества, если, имея маленького ребёнка на руках, уйдёт от мужа. И общество плевать хотело на то, что этот муж ничерта не зарабатывал, зато всего требовал от своей жены. Павел унижал её, постоянно говорил о том, что она себя запустила, не ухаживает за собой, за фигурой не следит, одевается ужасно.

И разве считал Павел, что Лидия просто не может уделить время себе? Нет, он считал, что другие жëны успевают и работать, и держать дом в порядке, и заниматься детьми, и хорошо выглядеть. Только его Лида не может, только ему с женой не повезло. По этому поводу не стеснялся и проучить супругу, поколачивая её изредка.

Маленький Никита всё видел. Видел, как мама работает на износ, когда у неё нет сил даже поиграть с ним. Играть с отцом он не хотел, да и Павлу до этого дела никакого не было. А Никита, признаться, даже боялся попросить отца о внимании, опасаясь получить, как мама.

Тётю свою Никита в детстве видел всего пару раз, а бабушку и дедушку вовсе не знал. Зато часто слышал от отца какой ужасной была Лиза. Это она его Лиду испортила, она замуж вышла за бандита, а сама сестру от брака с Павлом отговаривала. Потому и поссорились сестры. Нет, ни Лиза, ни её муж не были инициаторами, это Павел запретил жене общаться с ними, и маленького Никиту приводить к тётке тоже было запрещено.

Сам же Павел был тем самым бандитом, которым считал Чипита. Вот только терпеть он не мог своего «коллегу». Павел был глуп и излишне жесток, что мешало ему добиться авторитета в криминальном мире. Чипит был справедлив и расчётлив. Хорошим человеком он тоже не был, но по крайней мере, жену свою боготворил. Даже когда она захотела уйти, уехать в родной город, он отпустил. Отпустил, но любил долгие годы. До своего последнего вздоха.

От Павла такой роскоши Лидия не познала. Но всё стало куда хуже, когда Лидия узнала, что беременна. Будучи бандитом, он мог содержать семью. Но разве хотел? Нет уж, лучше жена будет вкладываться в семейное благополучие на равных с ним. Не один же он в этой семье должен детей кормить?

Беременная Лидия не щадила себя и работала почти так же, пока её чуть ли не пинками не выгнали в декрет уже с огромным животом. Но «отпуск» продлился не долго. Когда сестре Никиты Мариночке было 3 месяца, Лидия стала брать ночные смены в больнице. Днём Никита был в школе. Тогда ему только исполнилось 6, мальчик пошёл в первый класс и был рад, что хотя бы пол дня не проводит в компании отца. А ночью Павел оставался дома с детьми, пока его супруга работала. За это он считал себя лучшим отцом, хотя и занимался малюткой Никита.

В одну такую ночь у Марины случилась истерика. Проблемы с животиком, колики, плач. Никита хоть и знал, что делать с малышкой в обычные дни, но с таким справляться шестилетний ребёнок просто не мог. Отцу было плевать, его только лишь раздражал плач. Пока Павел держал на руках дочь, Никита делал укропную воду, как учила мама, чтобы напоить сестру.

Войдя в комнату, мальчик увидел, как раздражённый и злой отец трясёт малышку на руках. Она продолжает плакать, а ярость, исходящая от родителя, её только больше пугает. Никита и сам испугался, хотел забрать девочку, но не успел... Павел разозлился ещё больше, стал громко кричать, а после и вовсе бросил ребёнка прямо на пол. Девочка затихла в момент, а испуганный взгляд, налитых кровью глаз, метнулся к Никите.

- Откроешь пасть, убью, - прошипел мужчина и ушёл. Он просто ушёл из дома и больше не появился.

Никита спешно поднял малышку на руки и стал качать, будто баюкая. Слезы градом текли по маленькому лицу, падая на ещё красные щёчки девочки. Она больше не плакала. Никогда...

Мальчик положил сестру в колыбель, будто она просто спала. Сам же так и не смог сомкнуть глаз. Таким его и нашла мать утром, когда вернулась уставшая из больницы. Слипшиеся от слез ресницы, осунувшееся лицо, будто перед ней не маленький мальчик, а повидавший жизнь мужчина, и младенец, что не издавал ни звука, потому что больше не дышал...

Парни взяли оружие из арсенала Змей и поехали к месту, указанному Кощеем. После услышанного никто не проронил ни слова. Кощей, Турбо, Зима, Фил, Джако, Арчи и Боцман. Небольшая компания с большими планами. Паук намеренно оставил эти марки на письмах. Он знал, что, если они попадут в руки Ника, он сразу найдёт сестру. А Ник точно знал, что в этот раз его младшую сестру не отнимет никто.

- Он только мой, - рыкнул Кощей. Он должен сам его убить. Убить своего проклятого отца. Никто не стал спорить.

Мира
Я сидела неподвижно, даже не зная, как вдохнуть и не вызвать этим приступ истерики. Ужасную историю о гибели моей сестры ещё до моего рождения Паук рассказывал с таким невозмутимым видом, будто пересказывал скучный сюжет мыльной драмы, а не реальную историю. На его руках была кровь невинного младенца, чистой души, такой короткой жизни. На его совести была целостность души Никиты, которую он отнял ещё в шесть лет.

- Почему я? Ты ненавидел отца, но меня даже не знал, - наконец, проглотив ком, что сдавливал горло, я задала волнующий вопрос.

- Чипит должен был заплатить. Из-за него и его жены моя Лидия отбилась от рук. Ленилась, ныла постоянно и без конца скулила, что хотела общаться с Лизой, - имя моей матери он произнёс с особым отвращением, отчего мои руки сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, - а ты - отродие этих двоих ненавистных мне людей, должна была стать причиной ошибки Чипита. Всё, что у него было, заслужил я, а не он. И я бы получил Москву, получил бы, если бы не твой туповатый дружок.

- Почему он тебе помог? - несмотря на злость, я старалась держать рассудок ясным и получить как можно больше ответов.

- Бумер Ваш? Хаха - Паук противно засмеялся, заставляя задрожать мои волосы на затылке, - удачно мне подвернулся. Он был не первым, кому я предложил быть маленьким Паучком, но он согласился сразу. Надо отдать пацану должное, деньги и власть его не интересовали. Но он был удобным, поэтому я согласился на его условия. Подыграл ему. Малой действовал от моего имени, подставлял нужных мне людей, сливал нужную информацию. В обмен он получил тебя. Ты должна была страдать, но пацан устроил всё так, чтобы жива осталась. Слишком уж хотел тебя заполучить, а моему плану это не сильно мешало.

Повисла тяжёлая тишина. Я обдумывала слова Паука, медленно и болезненно приходило осознание того, что Слава даже тогда меня защищал. Делал это крайне глупо, доверял не тому, но хотел меня спасти. А теперь он мёртв. Валера бы сошёл с ума... Вспомнив последние слова Паука, я натянула ухмылку. В это время за пределами ангара стала слышаться суматоха. Что-то подсказывало, что за мной пришли. Нужно было отвлечь его, поэтому, когда Паук развернулся к выходу, чтобы проверить, я ядовито бросила ему вслед.

- Не мешало? - я стервозно засмеялась, заставляя Паука вернуть внимание на меня, его люди вышли на улицу, а мы остались одни, - То, что я выжила тебе не помешало? Я - твоя главная ошибка, Паук. Я выжила, а ты не получил Москву, не получил признание, не получил авторитет.

- Заткнись, - рявкнул мужчина, шагая ближе ко мне, но я и не пошевелилась, так же расслабленно сидела в кресле и смотрела куда-то мимо него, выводя старика из себя неуважением.

- Дочь людей, которых ты ненавидел всю жизнь, жива, здорова, красива и сильна. Я сильнее, чем ты думаешь. И умнее. И мой авторитет тебе не сломить. Ты просто свину́шка, - я снова рассмеялась, желая объяснить ему, что это, - гриб такой. Знаешь? Наступаешь на него, и воняет на весь лес, будто кто-то воздух испортил. Так вот это о тебе. Только и воняешь, Паук. А меня знает каждый. И здесь. И в Москве, которую ты так хотел получить.

- Ты идиотка! - закричал Паук и ударил меня рукояткой пистолета по лицу. Губу пронзила острая боль, а на языке ясно отличался металлический привкус, мужчина продолжал кричать, осыпать меня оскорблениями и пытаться доказать, что он лучше меня.

Охраны снаружи оказалось не много, поэтому оружие парни не использовали. Это было разумно, нельзя было привлекать лишнее внимание. Паук всё брызгал слюной по сторонам, не замечая ничего вокруг. Он держал меня за волосы на затылке, заставляя смотреть ему в лицо, в другой руке был зажал заряженный пистолет. Физической силы мне бы не хватило, чтобы сопротивляться, да и не любила я драться, не училась толком. Всегда разбиралась с помощью своих людей и оружия, которого сейчас у меня не было.

- Есть, что сказать, маленькая дура? - Паук усмехнулся, приставляя к моему лицу дуло пистолета.

- Есть, - я злорадно усмехнулась в ответ, - смотрел бы ты фильмы почаще. Там злодей в конце всегда слишком долго болтает и проигрывает.

Я рассмеялась, а Паук нахмурился. В это время ему в лицо прилетел кулак Матвея. Паук выпустил меня из рук, я упала, но не приложилась о холодный пол, потому что оказалась в надежных руках Туркина. Я обхватила его шею холодными ладонями и заплакала. Только сейчас напряжение внутри меня взорвалось, и холодная Медуза растворилась.

- Малышка, всё хорошо, - он скорее убеждал в этом себя, а не меня.

Крепче прижав моё хрупкое тело, Валера вынес меня из ангара. У входа стоял Никита. Он поймал мой разбитый сочувствующий взгляд. Его глаза вновь потемнели, таким я ещё никогда не видела брата. Мои слезы и кровь на губе стали для него последней каплей. Что происходило в ангаре после, я могла лишь догадаться.

На улице я увидела Джако, руководящего захватом. Вся охрана Паука лежала мордами в землю. Арчи, Вахит и Боцман уже стояли без дела, но изначально именно они под руководством Джако уложили всех. Фил вышел следом за нами, оставляя Кощея одного поговорить с дорогим папенькой. Мне было неловко, просила Валеру опустить меня на ноги, но ничего путного в ответ не услышала. Кудрявый отказывался выпускать меня из рук хотя бы на мгновение.

Всё закончилось. Я знала, что Никита убьёт отца. Но я знала, что он не будет жалеть об этом ни секунды своей жизни. Он должен был защитить сестру ещё много лет назад. И сейчас получил отмщение, защищая меня. Спустя какое-то время он покинул ангар. Опустошенный, весь в крови своего родителя, уставший, но спокойный. Для всех нас закончился ад. Пришло долгожданное «завтра», которое мы все заслужили.