Ничего святого

Дорогие мои, в моём ТГК сегодня изменилась обложка и ник. Фандом я пока что не бросаю, продолжаю писать для вас, но готовлюсь переходить в формат Ориджинал, поэтому нас ждут небольшие изменения

Новое название ТГК:

Лина Джеймс | начинающий писатель

А пока что новая глава для вас. Секреты раскрыты, но значит ли это, что всё закончится прямо сейчас? Паук доплел свою паутину?

_______________________________________

Из-за тревоги в груди, что сдавливала тисками и мешала вдохнуть, я проснулась очень рано. Некоторое время не шевелилась, чтобы не разбудить Валеру, и просто смотрела на него. Густые брови сдвинулись, будто он хмурился даже во сне, расслабленные губы едва касались друг друга, так и притягивая моё внимание. В моих глазах скопились слезы от невыносимого желания поцеловать его, будто этот день мог стать последним, и мне было необходимо насладиться прощальным поцелуем.

Сдержав свой порыв, я осторожно выскользнула из постели, мягко убирая горячую ладонь со своего бедра. Тело тут же пробила дрожь от холода, от нехватки его тепла. Сцепив зубы, я накинула халат и тихо вышла из комнаты. Готовить завтрак или хотя бы варить кофе не было ни желания, ни смысла. Кусок в горло мне точно не полезет, так что я ограничилась сигаретным дымом. Все мысли были лишь об одном: убийца. Мне нужно найти его. Мне нужно побывать на месте покушения на Мишу.

Взяв из ванной комнаты вчерашнюю одежду, чтобы не разбудить зеленоглазого, если буду шуметь шкафом, я надела её на себя и тихо обулась. Последний взгляд бросила на Валеру, он так мирно спал, что я была готова отказаться от целого мира, лишь бы только вернуться в постель к нему. Но я должна. Должна ради него, ради Змей, ради брата, ради себя. Должна найти того, кто несёт угрозу ежесекундно.

Покушение на Болтуна было совершено в заброшенном здании старого общежития от завода, которое было закрыто много лет назад. Как Миша оказался там, никто не знал, сам Болтун объяснить был не в состоянии. Конечно, здание было окутано лентами и предупреждающими знаками, которые вчера оставили сотрудники милиции, но разве для Медузы есть закрытые дороги?

Общежитие находилось в другом районе, но пройтись туда я решила пешком. Ранее утро, спешить некуда, но голову проветрить будет полезно. И я бы продолжила распутывать клубок мыслей в голове, если бы мой пустой взгляд вдруг не ожил, зацепившись за усталую фигуру мужчины. Дядя Саша шёл впереди меня, видимо, спешил на работу, на тот самый завод. Почему я обратила на него внимание? Потому что он шёл ровной и твёрдой походкой, чего за ним уже давненько не было замечено. Не став отказывать себе в общении со старым знакомым, я ускорила шаг и нагнала Туркина.

- Доброе утро, - натянув улыбку, тихо поздоровалась я, а мужчина замер и медленно, будто не веря, обернулся в мою сторону.

Дядя Саша не двигался, лицо его выражало удивление и страх, а глаза будто забывали моргать. Я непонимающе нахмурилась, а Туркин протянул руку, чтобы осторожно коснуться моего плеча. Я проследила за его движением и непонимающе выгнула бровь.

- Не глюк, - прошептал Александр, - живая...

- Дядь Саш, с тобой всё хорошо? Трезвый же вроде, - я так же коснулась его плеча в знак поддержки и заметила, что тело Туркина подрагивает, убрала руку, чтобы не смущать.

После долгой паузы, когда я уже занервничала, мужчина вздохнул.

- Значит не привиделась, - он улыбнулся так тепло, как в детстве, когда Татьяна Туркина ещё была жива и мы с мамой приходили к ним в гости на праздники, - зря только пить бросил.

Ещё раз вздохнув, Туркин продолжил медленно двигаться в сторону завода, а я шла рядом и слушала его. После похищения четыре года назад меня нашёл дядя Саша. Я это и так знала, но я не знала, что он видел только мою смерть. Клиническую, разумеется. Когда моё сердце вновь забилось, Туркина уже не было в больнице, он уже оплакивал меня и поминал дешёвой водкой. Сыновья отвернулись от него давно, он не мог им рассказать об этом, да и не хотел. Парни и так презирали Александра, поэтому говорить им о смерти их лучшей подруги он бы не осмелился. Всё это время он думал, что я мертва, и, когда я укрыла его, спящего в коридоре квартиры Туркиных, дядя Саша решил, что увидел призрак. «Белка пришла, чуть кони не двинул от страха», сказал мужчина и с нажимом протёр пальцами глаза. Он ведь бросил пить потому, что посчитал появление призрака прошлого знаком, символом скорой смерти. Это дало толчок для множества мыслей и терзаний. Оставшийся путь, что мы шли вместе, дядя Саша жаловался на судьбу. Печалится о том, что потерял связь со своими детьми и вспоминал Татьяну, которая ушла так рано, но осталась любимой им и по сей день. Даже спустя столько лет и столько выпитого им алкоголя, что буквально разъедал мозг.

- Тебе не понравится, что скажу, - я перебила его монолог спустя несколько долгих минут, - но судьба отобрала у тебя жену. А твои дети остались одни в этом мире по твоей вине. Они потеряли не меньше, у них мама умерла, дядь Саш. А пацаны ещё совсем юными были, им поддержка нужна была и любовь, а не пьяное горе. Вот и выросли слишком рано. Сломанные теперь, жестокие. А тебе бы поговорить с ними. Парни хорошие у тебя, не звери они и чувствуют всё не хуже тебя. В любом возрасте человеку родители нужны, понимаешь? По себе знаю...

Ответа я не дождалась. Я не хотела слышать оправданий и даже понимания моих слов не хотела видеть. Хотела просто подкинуть пищу для размышлений. Не только старшее поколение в жизни смыслит. Попрощавшись, я развернулась в другую сторону и двинулась по забытой Богом тропинке к заброшке.

Казань сегодня была серой, болезненной. Густые тучи заволокли небо настолько, что даже лучи весеннего солнца не заглядывали на просыпающиеся улицы. Мелкие капли дождя срывались с неба, где-то вдалеке угрожающе трещали раскаты грома, обещая грозу. Старое здание, покрытое мхом и пылью встречало запахом сырости и крови. Первое, что я увидела, было тёмное пятно посреди просторного холла. Багровая жидкость засохла и не могла так пахнуть, но, видимо, воображение играло со мной свои игры.

Обойдя помещение по кругу, я заглянула в каждый угол. Что я хотела найти, сама не знала. Гильзы наверняка забрали менты, кровь не давала мне никаких преимуществ в этой логической задаче, а отсутствие солнечного света лишь давило на меня темнотой и беспомощностью. Шарить в старых шкафах смысла не было, но, вооружившись фонариком, я решила попытать удачу. Ящики Старого стола рассохлись и поддавались с трудом, но в них ничего полезного не оказалось. Откинувшись на спинку скрипучего стула, я стала вглядываться в тёмные углы помещения. Сомневаюсь, что мне вообще нужно было сюда приходить. В своей глупой идее я разочаровалась быстро, поэтому расстроенная направилась на выход, светя себе под ноги фонариком. Мой взгляд зацепился за что-то неприметное, я даже не поняла сразу. Я присела на корточки и стала осматривать находку, рассуждая вслух.

- Следователь сказал, что на в пистолете были обнаружены отпечатки пальцев Валеры и его кровь. А как они могли туда попасть? Валера мог оставить свои отпечатки на том пистолете, которым он убил Кульпана. Кто-то взял его? Тогда, откуда кровь. Миша не сопротивлялся, следов борьбы не было, в него выстрелили издалека, неожиданно... Пистолет был дома у Валеры... - ответ на все мои вопросы вертелся на задворках сознания, но он был таким болезненным, что озвучивать его не хотелось.

Сейчас я отчетливо поняла, что именно я нашла здесь. это был обычный носовой платок, менты могли пропустить его из за темноты в помещении, он был чёрного цвета и лежал в пыли, и заметила я его случайно. Что было особенного в этом платке, кроме пятнышка от крови? Была здесь одна важная деталь: этот платок был моим подарком. Ещё в младшей школе все девочки делали на уроках труда подарки для своих отцов. Мы вышивали на носовых платках инициалы, но папы у меня не было, а с Никитой мы тогда почти не виделись, поэтому я вышила 2 одинаковых платка для моих любимых близнецов.

🎧 Нервы - "Вороны" 🎧 (есть у меня в ТГК по тегу #музыка)

«Т.С» - было вышито в уголке на тёмной ткани белыми нитками, что сейчас были перепачканы кровью.

- Это была не твоя кровь, Валер... . - со слезами на глазах прошептала я в пустоту.

Сердце разбивалось с каждым ударом. Я сидела неподвижно, лишь подрагивали ресницы на прикрытых глазах. Шум в ушах перебивал все мысли, но даже сквозь него я услышала позади себя до боли знакомый голос. Захотелось кричать.

- Умница, Мими, - хриплый и бархатный голос, зелёные глаза, полные сожаления и боли, неестественно прямая спина, выдающая напряжение, и руки, спрятанные в карманы, чтобы не было видно дрожи.

На ступеньках стоял Слава. Мы несколько минут молча смотрели в глаза друг другу в безмолвном диалоге. В его зелёных таилось «прости», в моих карих сквозила боль с вопросом «зачем?». Наконец, Бумер сделал неуверенный шаг в мою сторону, захотелось отойти, но я устояла на месте. Когда Слава приблизился, я протянула ему платок.

- Ты обронил, - прохрипела я, сдерживая слезы в глазах.

- Я не хотел, чтобы всё было так, - Туркин стал оправдываться, но я перебила.

- Ты не хотел, чтобы я узнала. Но разве я не заслуживаю знать правду? - горечь в моих словах была ядом для нас обоих, - Разве я не имею права знать, почему ты пытаешься уничтожить своего близнеца? Того, кого я люблю. Почему ты делаешь всё, чтобы я отказалась от него? Ты ведь думал, что за покушение на Мишу я уйду от Валеры, отвернусь, - пока я рассуждала вслух, не давая Бумеру говорить, он ответил мне тем же.

Слава не дал мне говорить. Не успев среагировать, я оказалась в его стальной хватке, плотно прижатая к горячему телу. Сильная рука удерживала меня под спину, пока вторая скользнула к лицу, пальцы жёстко впились в мой подбородок, а Слава бесстыдно и отчаянно впился в мои губы, сразу пропуская язык в рот. Я старалась сцепить челюсти, чтобы этому помешать, но его рука сжимала мое лицо, не давая шанса отвернуться или закрыть рот. Грубый поцелуй был полон любви. Такой болезненной, что слезы всё же сорвались и покатились по моим щекам, смешиваясь с жалостью, необратимостью и отвращением.

Собрав все силы, мне удалось оттолкнуть Туркина, хотя думаю, он просто ослабил хватку. Зелёные глаза с сожалением сверлили меня, пока я утирала слезы, гневно глядя на Славу.

- Что ты творишь? - проревела я, и мой голос отскочил гулким эхом от стен, - почему? Почему ты это делаешь? Кто ты нахрен такой?!

- Почему? - повторив мой вопрос, Слава озверел и больше не держал себя в руках, - Почему, Мирослава? Серьёзно? Ты такая умная, но ничего не понимаешь?! Я любил тебя всю свою сраную жизнь. А ты только его замечала. Кто обижал тебя в детстве? Кто смеялся над тобой, обзывал? Валера. А кто защищал тебя, шёл против своего родного брата, кто тебя всегда находил и успокаивал, когда ты после его слов сбегала в слезах? Я. Это был я, но ты всегда выбирала его. Ты выбрала его даже после того, как он выбрал свою сраную группировку и бросил тебя. Оставил одну идти по тёмной улице чтобы у шестерых отморозков был шанс тебя поймать.

Я молчала. Просто слушала слова, что иглами впивались в моё сердце и разрушали, переворачивали мой мир с ног на голову. Я отказывалась верить в это.

- Ты... что ты знаешь о том, что со мной сделали? - хрипло спросила я, разрушая собственные надежды на спокойствие,

- Я знаю всё, маленькая, - он не хотел этого говорить, но почему-то сегодня пришлось быть честным, откровение, что принесёт нам обоим лишь боль, рвалось наружу, - я попросил их. Они не должны были навредить тебе. Никто не должен был сделать тебе больно, этого я не хотел, Мира.

- Кент, - я тихо произнесла имя одного из парней, которого лично убила, и прочистила горло, чтобы продолжить, - он признался, что меня поймали, чтобы доставить к Пауку. Чтобы он получил меня нетронутой. Паук должен был надругаться надо мной, а теперь ты говоришь, что не хотел, чтобы мне сделали больно? - истеричный смешок вырвался откуда-то из глубины моей разорванной чёрной души. Страха не было. Я не боялась Славу, но можно ли ненавидеть кого-то больше, чем я ненавижу его сейчас?

- Мира, я не хотел, - снова сказал Бумер и шагнул ко мне, но подойти вплотную ему помешало дуло пистолета, который я вытащила из-за пояса джинс и направила на него, - я не сделал бы тебе больно. Мне нужна была ты. Турбо стал группировщиком, понятия запретили бы ему быть с тобой. Ты должна была остаться со мной...

Полное осознание всей цепочки окатило меня, будто холодной водой. Это Слава был Пауком. Это он собрал отряд идиотов, чтобы меня похитить. Это он собирался изнасиловать меня, чтобы сделать своей. Чтобы я осталась разбитой и отверженной Валерой и бросилась в его объятия. И самое ужасное, Слава всё ещё думал, что план отличный, что, если бы я не сопротивлялась и меня не избили, всё вышло бы именно так, как он хотел...

Я сняла пистолет с предохранителя. Ни одна мускула на лице его не дрогнула. Туркин был готов к смерти, он буквально жаждал её.

- Выстрели, - прошептал он, пока в глазах плескалась боль и отчаяние. Такой взгляд бывает у тех, кто потерял кого-то важного навсегда, - убей меня прошу. Я стал такой мразью, что сам себя не могу выносить. Убей, Мими, убей меня.

Я больше не могла сдерживать свои рыдания, слезы катились по щекам, Глаза невыносимо жгло, плечи содрогались от моих всхлипов, подавить которые мне больше не удавалось. Я была готова нажать на курок, была готова отомстить, была готова покончить с прошлым. Но мне так и не хватило сил, чтобы убить того, кто был со мной рядом всю жизнь, кто берег меня, как маленькую, кто любил меня, а я любила его. Да, я не разделяла его романтических чувств, черт, да я даже не знала них, была слепа и глупа, но я любила его, как брата, как друга, как мое родственную душу.

- Почему Миша? Зачем ты стрелял в него? - дрожащий голос было трудно разобрать из-за всхлипов.

- Он помешал мне говорить кое с кем... - снова недомолвки. Зачем молчать, если хуже уже некуда? - Год назад я подставил Валеру специально, но не сейчас. Сейчас это вышло случайно. Я взял его пистолет для подстраховки. А когда увидел, что здесь твой Болтун, пришлось убрать его. Кто ж знал, что предохранитель заедает... - горькая усмешка снова дернула его губы, - поранился. Потому и осталась кровь на стволе. Отличный шанс подвернулся сам по себе, и я оставил пистолет здесь.

- На нём твоя кровь, - констатировала я, - у таких близнецов, как вы, ДНК идентична...

Опустив пистолет, я присела на корточки и вцепилась пальцами в собственные волосы, я закричала, вкладывая в этот крик всю свою боль, отчаяние, страх, гнев, ощущение полнейшей несправедливости. Слава не знал, что ему сказать или что сделать, он просто понимал насколько виноват, насколько не заслуживает касаться меня, говорить со мной. Желая как то мне помочь и успокоить, Туркин всё же подошёл ближе и осторожно коснулся моего плеча, но я откинула его руку и оттолкнула изо всех сил. Я сбежала. Я не могла вынести его предательства, но и убить его я не смогла. Я выбежала из старого здания, истерика все не унималась, слезы беспощадно душили меня, смешиваясь с крупными каплями дождя, что стремииелтно натирал силу. Я просто бежала вперед. Оглянувшись на секунду, я увидела лишь мрачное заброшенное здание, где тёмные оконные рамы без стёкол смотрели на меня будто пустые глазницы мертвеца. Туркина видно не было, но я и не хотела его видеть. Я не знала, что мне делать дальше, как рассказать об этом Валере, и стоит ли мне вообще ему говорить. Я никогда не хотела становиться между братьями, но это все равно случилось. Я просто не знаю куда себя деть, и как пережить эту боль...