Ничего святого

Любимые, в моём ТГК сменились обложки и название. Теперь можете найти меня по нику: 

Лина Джеймс | начинающий писатель

------

Через полчаса Джако перезвонил и сообщил о том, что он ждёт внизу. Подготовка к свадьбе проходила в доме, где молодой семье предстояло жить. Естественно, жениху нельзя было входить, но он, кажется, и без того не был заинтересован. Игнат видел в этом союзе выгоду, любовью здесь и не пахло.

Я могла допустить брак подруги без любви, основанный на выгоде и удобном положении. Ведь я и сама гнала от себя подальше все любовные скитания, за исключением грёбаных снов, которые никак не хотели исчезать даже спустя столько лет.

Но после всего, что пережила я, и речи о том, чтобы бросить Лу в руки человека, который плохо к ней относится, не могло. За время ожидания Курганца Лу успела сменить свадебное платье на красную футболку с коротким рукавом и высоким воротником, чёрную юбку и высокие сапоги на небольшом каблуке. Неприметным назвать её наряд было нельзя, но и сама Лу всегда была яркой, оставаться незаметной для неё непосильная задача.

Несмотря на то, что женишка дома не было, особняк всё ещё кишил охраной и прислугой. Я так же предпочла более удобный наряд своему прежнему платью. Теперь на мне красовались чёрные джинсы с ремнём на талии и чёрная футболка с опущенными плечами. За поясом брюк пистолет на всякий случай. Лу долго ворчала о том, что эта сумочка не подходит к её образу, но она была единственной, куда могло поместиться оружие.

- идём, милая, ничего не бойся, - хищная ухмылка сама нарисовалась на моём лице, на что Алекто лишь закатила глаза и выровняла спину, стараясь придать себе максимально невозмутимый вид.

Мы тихо вышли из спальни невесты и спустились на первый этаж дома. Небольшая дорожная сумка, в которую поместилось не так много вещей Лу, была опрокинута на моё плечо. В случае, если возникнут вопросы, я скажу, что должна уехать раньше, и это мои вещи.

- Лукреция Филлиповна, - буквально в шаге от входной двери, ведущей во двор, за нашими спинами послышался настороженный голос, - через 3 часа церемония, Вам не стоит покидать дом.

- Назови меня так ещё раз, - с максимально стервозным видом Лу выдержала паузу, - и пойдёшь ларёк с пирожками охранять на Павелецком.

- Простите, но... - охранник замялся, подбирая слова, но Лу, как истинная хозяйка, его перебила.
- Никаких "но"! Я ухожу проводить подругу и купить новые украшения для волос, эти мне не подходят, - лисица закатила глаза и тяжело вздохнула, будто в сотый раз что-то объясняла ребёнку, - я вернусь через час, но если мой жених приедет раньше, предупредишь его, что я скоро буду дома.

- Я понимаю Вас, Лу, - было видно, что ему неловко так обращаться к почти жене хозяина, - но я должен отправить с вами водителя.

- Я могу отправить тебя на пенсию. Хватит меня раздражать, водитель Миры уже ждёт нас, мы поедем вместе. А когда я вернусь, выскажу недовольство мужу за то, что отчитываться перед тобой должна! - немного истерично топнув ножкой, Лу махнула головой, её длинные волосы шлепнули несчастного охранника по лицу, а мы с ней поспешили выйти из особняка поскорее. На самом деле она не была избалованной капризной дурой, но могла мастерски ей прикинуться в нужный момент.

У самых ворот стоял чёрный Линкольн с тонированными стёклами. Боковое стекло на месте водителя было опущено, оттуда выглядывала довольная физиономия парня 25 лет с небольшим шрамом на лице, которые ни капли не портит его внешности. При виде Джако я широко улыбнулась и помахала наёмнику через решётчатые ворота. Мы успешно покинули дом и его территорию, но неожиданно подъехал чёрный внедорожник, откуда вышел недовольный Игнат.

- Медуза, - сквозь зубы процедил блондин и натянул фальшивую улыбку, - рад видеть. Уже уходишь?

- Здравствуй, Игнат. Да, к сожалению, мне нужно уехать прямо сейчас, - я ответила ему такой же неискренней улыбкой, - Лу проводит меня, раз уж мне не суждено побывать на вашей свадьбе.

- Не стоит, - как бы он не старался, грубый тон всё же сорвался с его губ, когда он стальной хваткой сомкнул пальцы на предплечье рыжей, - Лу останется дома. Совсем скоро свадьба, не будем задерживать торжество.

- Прекрати! - лисица вырвала руку из его жесткой хватки и неосознанно сделала шаг ближе ко мне, - я не твоя собственность, и пока что даже не твоя жена! Я сама решаю, куда и когда мне идти.

Недовольный таким ответом Игнат махнул головой и, сжав кулаки, направился в сторону Лу, которую я закрыла собой. Боковым зрением я заметила, как Джако вышел из авто и двинулся к нам, но всё происходило быстро и как-то сумбурно. Игнат занёс руку для пощёчины, но я вклинилась между ним и Алекто, поэтому хлесткий удар пришёлся по нежной коже на моём лице.

В следующую секунду тело Игната отлетело в каменный забор его дома. Глаза Джако горели яростью, он все четыре года берег меня, как зеницу ока, и сейчас не позволит какому-то Игнату касаться меня. Отчасти за это я и любила его, напоминал мне этим кое-кого...

Джако ограничился парой ударов и отошёл от Игната. Пока тот поднимался на ноги, а из носа текла кровь, пачкая губы, Лу выскользнула из-за моей спины и ошарашенно уставилась на своего жениха. Проследив за её взглядом, я увидела пистолет в руках блондина, что был направлен в спину Джако. В следующую секунду прозвучал выстрел, что заставил встрепенуться всю охрану в доме.

Джако нахмурился и впился мне в глаза сердитым взглядом. Лу слегка потряхивало, а пистолет в её руках казался чем-то неправильным. Она убила. Снова. Пуля вошла чётко в висок Игната, не оставляя ему шанса на жизнь, а Кургану на мир с Ореховскими.

- В машину живо! - рявкнул Джако, и подтолкнул нас обеих к своему авто.

Сам лидер Кургана запрыгнул на водительское сиденье, а когда пули стали со свистом лупить по бронированному корпусу Линкольна, мы с Лу упали в обнимку на заднее сиденье машины, и Джако рванул с места так быстро, как только мог.

Из-за высокой скорости нам понадобилось пару минут, чтобы ровно сесть на сиденья и наконец избавиться от надоедливой сумки с одеждой Лу, которая так и висела на моём плече, пока мы не прыгнули в машину, тогда сумка с глухим стуком приземлилась на рыжую голову.

- Чем ты думала, Алекто? - сквозь плотно сжатые челюсти процедил Джако, метая искры глазами через зеркало заднего вида.

- Головой думала, - немного нервно ответила рыжая и закурила прямо в машине, - если бы я не выстрелила, это сделал бы он. Твои мозги собирать в кучу желания не было, Джако!

- Ну-ка оба тихо, - спокойно, но строго проговорила я, обращая на себя внимание обоих, - Лу, ты всё правильно сделала. Джако, спасибо, что вступился, но моих Змей не отчитывает никто, кроме меня. А теперь нам нужно готовиться к войне. Я собиралась увезти Алекто от этого тирана, так что войны было бы не избежать.

- Да, и это будет война Курганских и Ореховских. Змеям в неё соваться нечего, - Курганский оторвал взгляд от моих зых глаз и продолжил следить за дорогой, голос стал ровнее и спокойнее, - Мира, я везу вас в аэропорт. Постараюсь тут утрясти сам. Змеи не имеют отношения к Кургану кроме того, что собирают плату за крышу по Казани.

- Вот как ты заговорил, дорогой друг, - я обиженно скрестила руки на груди, - теперь мы друг другу никто?

- Началось, - зная о моей любви к выносу мозга, Джако сделал глубокий вдох и устало потер переносицу, - угомонись, Медуза. Ты сама знаешь, твои Змеи могут всегда рассчитывать на мою защиту, но у тебя и в Казани дела найдутся. Не забывай, чему я учил тебя, - в этот раз я встретилась с его гордым взглядом и ухмылкой, - Змеи должны помнить, кто их королева.

Оставшийся путь до аэропорта провели в напряжённом молчании. Там нас встретил один из суперов Кургана и передал билеты на самолёт до Казани. Полчаса до посадки - то, что нужно, чтобы успеть убрать свои задницы из Москвы, пока Сильвестр не начал на нас охоту. Но мне очень тревожно оставлять Джако здесь одного.

- Если что-то будет нужно, звони мне, ладно? - Джако крепко обнял меня перед посадкой и улыбнулся, - что мне для тебя сделать? Проси, пока я добрый.

- Трахнемся в туалете? - я сказала это с абсолютно обыденным выражением лица, в то время, как глаза Курганца полезли на лоб и губы плотно сжались, его лицо застыло в смеси удивления и неодобрения, я не выдержала и громко захохотала, - я шучу, дедуля, - Лу за его спиной тоже согнулась пополам от смеха, а Джако обречённо вздохнул от очередной глупой шутки, к которым он так и не привык, - мне, конечно, нравятся парни постарше, но ты не в моём вкусе.

- Чеши уже, Медуза, - старший потрепал меня по волосам и хмыкнул, - я и так знаю, кто в твоём вкусе, - крикнул мне вслед Джако, когда я уже прошла стойку регистрации, на что я обернулась и показала ему средний палец.

Следующие почти два часа мы летели в самолёте. Сумка Лу была небольшой, я же не брала с собой вещей вовсе. В Казани придётся купить немного одежды, а через пару дней Джако обещал прислать мои вещи. Лу, видимо устала и перенервничала, потому что она безмятежно проспала весь полёт. Я же, глядя на неё, тонула в собственных мыслях. Всё не могла перестать думать о том, сколько всего ей пришлось пережить, и винила себя в глупости, по которой чуть не отдала мою лисицу в руки очередного урода.

С рождения я жила в Казани с мамой. Она сама была оттуда, но влюбилась в моего отца, прожила с ним в Москве несколько лет, вышла за него замуж и даже забеременела мной. Но так бывает, что люди, которые хоть и любят до безумия, друг другу просто не подходят. Так и мои родители со временем поняли, что просто не могут быть вместе. Мама не могла смириться с деятельностью отца. А он устал от того, что женщина, в которой он видел жизнь, не принимает его полностью. Так и разошлись, мирно, тихо, больно.

С отцом я практически не общалась всю жизнь, ведь я не ездила в Москву, потому что мама не хотела ехать туда, а он не мог приехать в Казань, чего я просто не могла понять. Мне казалось, что ради ребёнка этот барьер перешагнуть можно и даже нужно. И не винила маму в том же, с детства считала, что в таких вопросах мужчина должен брать ответственность, иначе какой из него мужчина, иначе зачем такой мне нужен. Пусть я и была раньше мягкой и понимающей, папу понять не хотела, подростковый максимализм бушевал внутри, поэтому я игнорировала его подарки и деньги, редко отвечала на звонки.

Когда со мной произошло то, что перевернуло мою жизнь, я покинула родной дом. Родители совместно решили, что так будет лучше, папа забрал меня к себе, а мама осталась в Казани. 4 года я жила с отцом, за это время смогла его простить, понять, полюбить. Но за 4 года я изменилась. Я не сидела у ног влиятельного папочки всё это время, я училась выживать, бороться, побеждать. Пару раз в год папа устраивал мне "каникулы". Что-то наподобие практики у студентов, но для меня эта школа жизни проходила каждый раз в новом безумном и ужасном месте.

В тот раз отец отправил меня в колонию. Это была ещё не тюрьма, СИЗО, где содержались преступники, что готовились отправиться в колонию общего или строгого режима, где будут отбывать срок. Меня временно включили в ряды надзирателей, а содержались в изоляторе и мужчины, и женщины, но в разных корпусах. Я побывала в обоих.

Тогда моё внимание привлекла одна огненная особа. Она чуть ли не единственная была огорчена своим поступком, но не жалела о нём ни капли. Мне было запрещено с ними говорить о личном, а отец был бы недоволен проявлением эмпатии и жалости. Эти вещи он считал слабостью, а слабости он учил меня искоренять, для того и отправлял в такие места, чтобы закалить характер, сделать из меня монстра, которому была бы под силу месть, о которой я мечтала. Но девушка притягивала меня одним взглядом, настолько, что я хладнокровно нарушала все запреты, не боясь ничего и никого.

Однажды после отбоя я вошла к ней в камеру, наручники приказала снять, принесла горячий чай и свежие сладости, которые заключённым не давали. Мы просидели с ней за болтовнёй до утра, хотя подолгу говорить мне обычно не нравилось. Это была моя Лу, она рассказала об ужасах, которые ей довелось пережить, прежде чем попасть сюда.

Её отец погиб, а мама на этой почве слегка поехала. Связав жизнь с новым мужчиной, она конечно не спросила свою дочь, нравится ли ей эта семья. Женщине было важно утопить свою скорбь, это она и сделала, она топила свою боль в новом человеке, не замечая его недостатков. Лукреции, будучи тогда ещё несовершеннолетней, ничего не оставалось, кроме как смириться.

Девушка жила в угнетающей атмосфере - чересчур строгий отчим, контролирующий каждый её шаг. Мать, не обращающая никакого внимания на родную дочь, лишь безумным влюбленным взглядом провожающая каждое действие нового мужа. И своенравный сводный брат, который не упускал возможности подшутить над рыжей, поиздеваться прилюдно в школе, а дома бессовестно заглянуть в комнату без стука или распустить руки.

Однажды этот подонок просто вошёл ночью в спальню Лу, закрывать которую ей было запрещено отчимом. Пока девушка спала, он бессовестно запустил руки под одеяло, а потом и под майку. Грязные и противные прикосновения разбудили лисицу, она попыталась закричать, но парень закрыл ей рот рукой.

Родители среагировали на шум слишком поздно. Когда Лу удалось ударить сводного в пах и вскочить в кровати, он лишь больше озверел. Испуганная девчушка со всего размаху ударила его вазой по голове, а когда та разлетелась, добила осколком в шею. Увидев окровавленное тело сына на полу, отчим избил рыжую, не обращая внимания на её всхлипы, оправдания, страх. Даже порванная майка не служила подтверждением её слов. Родная мать не поверила Лукреции, обозвала ту лгуньей и убийцей.

Своё совершеннолетие девушка отпраздновала в одиночестве в сырой камере СИЗО, где ей даже соседей не нашлось. Поэтому как только закончился срок моего "обучения", назначенного дорогим папулей, я вышла из колонии с гордо поднятой головой, держа под руку свою первую Змею. Джако был удивлён, но не сказал ни слова. Даже хотел вступиться за меня перед отцом, когда я сообщила ему о том, что не просто вытащила понравившуюся девчонку из следственного изолятора, а ещё и задумала создать свой "клан", но я предпочитала лично отвечать за свои действия, поэтому осадила Джако и сама отстояла свою позицию.

Всех своих людей я набрала неспроста. Каждый имел особую харизму, особую нить, что цепляла меня, связывая с каждой змеёй. Мне нравилось набирать своих людей, нравилось их подчинение и уважение не из страха перед моим отцом, а из моей личной внутренней силы, которую они видели и восхищались уже тогда, когда я ещё сама это в себе отрицала. Я не верила, что смогу стать для кого-то лидером, наставником, другом. Алекто стала первой, кто в это поверил и дал мне опору.

Папа не вмешивался, наблюдал, продолжал учить. Он был строг ко мне в этих вопросах, но часто поддавался моим капризам. Папа выполнил бы любую просьбу, но я не просила, мне нужен был собственный авторитет, а не громкое имя отца и его Курганских. Так и началась история моей "группировочки", а сейчас пора напомнить Казани, что мое имя - не пустой звук. Пора снова прогреметь эхом в головах тех, по чьи души я пришла.

Выйдя из аэропорта, я слегка размыла спину, стараясь сделать это незаметно и остаться элегантной.

- Задницу отсидела, мелкая? - насмешливый голос прозвучал за моей спиной, и я медленно обернулась, сжимая кулаки.

- Стой на месте, голова говяжья, пока я не решила, расцеловать тебя или сразу укатать под асфальт.