Исповедь

Я покинул постель и спящую Мариту только потому ,что Содом пригрозил прийти лично. И я знал, он исполнит своё обещание. А с учётом того как брат относился к моему выбору, не стоило снова сталкивать их лбами. Не удержавшись, бросил последний взгляд и понял, что в душе улыбаюсь. Мне охренеть как давно не было так хорошо.

Спустившись, прошёл в его кабинет и нахмурился. Атмосфера, напряжённая словно в комнате, потрескивали молнии. Но больше всего удивило присутствие отца, который смотрел на меня так же пристально, как брат. Нечасто мы собирали семейный консилиум, а теперь они оба здесь в казино, где отец вообще не должен был находится.
Содом швырнул газету на стол, не сказав ни слова. Я уже тогда почувствовал подвох. Всё хорошее всегда заканчивается неожиданно и резко. Просто обрывается.

«Свадьба Данте Скарфо и Мариты Гровано назначена на тринадцатое число»,

гласил заголовок утренней газеты. Значит, вчера случилось что-то ещё о чём Марита умолчала. Почему? Хороший вопрос, на который я потребую ответ.

«Вчера вечером на балу в честь помолвки стало известна дата свадьбы. Сальваторе Гровано объявил о слиянии двух семей...».

Ярость клокотала в душе дикой волной накрывая, сметая все барьеры. Спокойствие? К чёрту! Я был на грани ещё одна капля и ступлю за черту упаду в пропасть и позволю себе действовать так, как должен был с самого начала. Грубо. Силой. Безжалостно. Никаких компромиссов или договорённостей. Развернувшись, чтобы уйти, услышал глухой рык Содома.

— Сядь.

Понимая, что брат не стал бы настаивать, если бы всё не оказалось намного хуже, развернулся и занял место напротив него. Отец всё ещё внимательно наблюдал за мной, но не сказал ни слова.

— Читай дальше.

«Исповедь невинной дочери Сальваторе Гровано шокирует. Оказалось, что Марита влюблена не в своего жениха, с которым у них назначена дата свадьбы, а в другого мужчину. Того, которого не одобрил бы Сальваторе Гровано».

Сжав губы в тонкую линию, я хотел разорвать бумагу, когда увидел ту самую исповедь:

«Господи я грешна. Мои желания выходят за рамки дозволенного. Я хочу дышать, не вспоминая о том поцелуе, который заберёт из меня весь воздух. Хочу не прикасаться постоянно к своим губам и думать, как его губы касались моих. Я обещана другому и хоть это не моё решение не могу поступить так с собой. Но самое ужасное это желание. Я хочу его каждый день целовать вместо воздуха. Укутываться в его объятия как в тёплый непробиваемый щит. Боюсь поверить и снова потерять. Не хочу, чтобы он просто исчез, как сделал это восемь лет назад. Я с ума сходила. Ушла в себя, не доверяла никому, молчала о своих чувствах. Но не отвыкла от него. Не смогла. Он запечатлел себя в моей душе. Садио Костелло тот, кому принадлежит моё тело. Он всё, чего я хочу даже наперекор желаниям отца».

— Отойди в сторону. Пришло время отступить, — спустя долгие минуты моего хриплого молчания, приказал Содом.

Я слышал его слова. Понимал. Но отказывался верить. Она моя. ОНА МОЯ. Посмотрев на брата, глазами показал свой отказ. Не отступлю.
Содом кивнул, как будто ожидал от меня подобной реакции.

— Упрямый, как осёл, — яростно прошипел и повернул в мою сторону монитор. — Она ушла. Этого мало, да?

Он кликнул по иконке, включив запись с видеокамер на парковке. Наверху не было ни одной камеры, поэтому мне ещё предстоит подняться, чтобы найти пустую холодную кровать. Марита появилась на парковке и направилась к своей машине, постоянно оглядываясь назад, будто ожидала погони. Я знал всё ложь, но брат не позволял укрепить мою веру он вбивал один клин за другим наносил безжалостные удары, разбивая моё доверие.

— Ты не можешь постоянно гоняться за той, что пытается сбежать. Она ушла мать твою! — махнув рукой и не сдерживая гнева, крикнул Содом. — Остановись, пока не стало слишком поздно.

— Поздно для чего?

— Пока ты не сиганул в пропасть, сын, — тяжело выдохнул отец, молчавший всё это время. — Теперь я вижу гораздо больше.

Прищурившись, я посмотрел на него.

— И что же ты видишь?

— Насколько глубока твоя одержимость, — отец всегда с лёгкостью мог читать других, но то какое слово он использовал не любовь, не привязанность, не игра — одержимость то же самое, что чувствовал я, ударило под дых. — Пытаешься найти оправдание тому, что случилось, но всё, что ты видишь, правда. Никто не пытается обмануть и заставить тебя отступить. Посмотри фактам в лицо и прими правильное решение.

Как просто чёрт возьми. Отец всегда рассуждал головой никогда сердцем. По крайней мере, не после смерти мамы.
Содом пытался остановить, когда я встал, смяв кусок бумаги так, что никто не сможет его больше прочесть и швырнул в камин. Направляясь к двери, уже знал следующую остановку.

Амбар. Ринг. Бой.

Содом уверен последует за мной, но сейчас меня волновало другое, куда выпустить ярость дикой волной клокотавшую внутри. Машина. Рёв мотора. Визг шин. Скорость.
В тот момент было плевать на весь грёбаный мир. Я был яростью. Бурей. Я смерч, который унесёт с собой всё живое и похоронит глубоко в земле. Я разрушающая сила. Я голод. Я боль. Я необузданная ярость.
Бросив машину у амбара, ворвался внутрь как разрушающая сила. Чувствовал на себе косые встревоженные взгляды, но игнорировал каждого из них. Скинул одежду, надел шорты, майку, без перчаток, без защиты я хотел бой один на один в ринге. Хотел бить, чувствуя свою кожу каждый удар силу.

— Что произошло? — в голосе Корвина сквозила настороженность. Он однажды видел меня таким. Психом. Тем, кто съехал с катушек и не понимал, что творит. Читал в моих глазах лютую ненависть. — Садио, просто скажи. Я помогу ты ведь знаешь.

— Какая встреча, — пропел тусклый грубый голос. Я прикрыл глаза почувствовав, как тело напряглось, словно готовилось к прыжку. Да, я мог атаковать. Не просто изувечить, а убить. — Садио Костелло. Психованный брат, одиночка. Как поживаешь?

— Маркус, катись отсюда к чёртовой матери, — стальным тоном заявил Корвин.
Я обернулся. Я позволил нашим взглядам встретится. Я сжал кулаки. Я ликовал внутри понимая, куда могу вылить каждую грёбаную толику ярости и гнева. Маркус приподнял подбородок оценивая меня и криво усмехнулся.

Этот придурок решил, что сможет потягаться со мной силой, но он даже не понимал, с кем столкнулся сейчас. Кривая усмешка на его лице. Нос теперь ровный деньги отца сделали своё дело, но я всё ещё считал его куском дерьма.

— Предлагаю выйти на ринг и размяться. Ты как?

В тот момент Корвин сказал нет, а я кивнул, соглашаясь. Принимая вызов Маркуса. Мы не разговаривали этого и не требовалось все эмоции можно было прочесть на наших лицах.

— Нет, — повернувшись ко мне, велел Корвин. Он сжал моё плечо. — Садио, это провокация и ты должен понимать...

— Оставь, — тон лился словно железо. Резал слух. Вибрировал дикостью.

Корвин отошёл в сторону понимая, что я не отступлю. А Маркус оскалился, словно всё шло по его плану. Плевать. Я чувствовал, как мои руки зудят от необходимости нанести удар, и он будет таким сладким, потому что я снова испорчу приятное личико Маркуса.

Когда мы вышли на ринг и заняли каждый свою позицию все, кто находился в зале стали зрителями. Это подогревало градус опасности. Заставляло меня стискивать зубы, чтобы не броситься в атаку и не вырубить противника раньше времени. Мысли они круговоротом в голове ходили и это злило ещё сильнее. Но после, когда я выплесну дикую ярость, смогу найти Мариту и узнать правду. Не имел я право приходить к ней в подобном состоянии. Не хотел причинить боль. Не хотел ранить своей злостью. Маркус оскалился и кивнул. Внутри у меня словно плотину прорвало я как стая гончих собак сорвался с места, позволив мыслям проникнуть глубже, а ярости выйти на поверхность и править моим телом.

С каждым новым ударом гнев рос по экспоненте. Быстро чертовски блядь быстро. И тогда я спустил пар. Отпустил вожжи, которыми сдерживал себя и обрушился на Маркуса гневом и яростью. Я раздавил его. Я затоптал его. Я сломал его.

— Да что с тобой? — крикнул кто-то, когда я почувствовал на своём теле стальной захват Корвина.

Он оттащил меня от Маркуса вывел из амбара на свежий вечерний воздух и тогда я прочёл в его глазах разочарование.

«Да, друг, я бываю настоящим засранцем. Тем, кто готов разрушить не только своих врагов, но и друзей. Поэтому не пошёл к Марите, потому что на месте Корвина могла оказаться она. И если друг простит, примет поймёт Марита может отпустить».

Дыша через стиснутые зубы, я чувствовал, как в костяшках пульсирует тупая боль. Она пыталась проникнуть сквозь дымку диких чувств, но я не позволял. Мне нужно взять себя в руки именно поэтому я здесь. Чтобы спустить пар и отправится на поиски ответов. Я не могу прийти к ней в диком гневе. Мне нужно спокойствие, и я не понимал, где его взять.

Корвин ничего не говорил, как всегда, зная если я сам не расскажу, он не сможет вытащить из меня ни слова. А я не расскажу. Корвин нахмурился, смотря куда-то мне за спину. Развернувшись проследил за его взглядом и увидел Содома. Его шаги были резкими быстрыми и мне не нужно было слышать, я знал, что-то произошло.

Брат остановился передо мной посмотрел на Корвина, который кивнув, скрылся в амбаре, достал телефон протянул мне и снова включил видео. То самое, где я пытаю Рикардо Росси повинного в смерти мамы. Я помнил тот день смутно, но хорошо осознавал свои чувства, когда Риодан помог мне найти Рикардо и позволил свершить месть. Весь спектакль был неспроста: игра с его лицом, которое я превратил в месиво. С пальцами, когда один за другим я отрезал их. А потом отправил то видео семье Росси, чтобы знали, что стало с их приемником. Они лишись того, кто должен был занять место своего отца.

— Нам придётся спрятать тебя.

— Нет, — тут же возразил, возвращая телефон брату.

— Они прислали видео отцу. Как думаешь, что он испытал, увидев, как его сын безжалостно убивает?

— Я отомстил за смерть мамы, — тихим, спокойным тоном заявил. — Эти ублюдки хотели игры, они её получили.

— Ты издеваешься надо мной, мать твою? — грозно рычал Содом. — Не понимаешь, да? Он раскроет тебя и посадит за решётку.
— Не сможет доказать.

— Уверен у него есть план на этот счёт. Перестань играть со смертью в прятки. Однажды она найдёт тебя, и мы лишимся ещё одного члена семьи. Не поступай так с нами, Садио, — он подошёл ещё ближе сжал мои плечи своими ладонями и заглянул в глаза. — Ты не сможешь быть с ней. Она никогда не подарит тебе детей даже неизвестно сколько она протянет с донорским сердцем, пока не понадобится другое. Как пройдёт пересадка? Как приживётся новое сердце? У тебя нет с ней будущего.

Я упал на колени раздавленный. Обречённый. Боль въелась в кости шла по кровотоку и когда достигла сердца, взорвалась. Я всадил кулак в землю. Удар. Снова. И снова. Ещё раз пока не почувствовал руки Содома на своих кулаках, которые он прижал к земле, не позволив больше калечить себя.

— Прости. Она это всё, что тебе нужно, но я боюсь того, что произойдет, если с ней что-нибудь случится. Ваша история может закончиться слишком рано.

— Лучше я напишу историю с ней, какой бы короткой она ни была, чем из страха потерять её из бесконечных «если бы» отпущу и позволю плыть по течению без меня.

Содом помог мне подняться перекинул мою руку через шею и дотащил до машины. Я знал, куда мы едем. Семейный совет. А казалось, словно меня на суд везут. Я заключённый. Отец и брат судьи. И я чётко знал каким окажется их вердикт. И я чётко знал, что несогласен с ним.

— Как ты вычислил Рикардо Росси? — я ожидал этого вопроса, но не позволил ответу скользнуть по губам. Содом не узнает так же, как отец. Это моя тайна. — Если будешь молчать, мы окажемся в глубокой заднице.

Отвернувшись к окну, я смотрел на деревья, но видел перед собой только кровь. Единственный человек, который оказался рядом в момент тьмы, что сидела в моей голове, Риодан. Он и помог найти Рикардо. Когда увидел в каком я состоянии под наркотой готовый умереть, потому что зияющая рана в душе от потери мамы сводила меня с ума, Риодан дал лекарство. Жестоко? Определённо. Но оно подействовало.

Я будто в аду жил каждый день. Тот шаткий мир в моей душе он искривил сознание, и тогда я решил просто сгинуть. Да. Для меня были тёмные времена. Тяжёлые. Адские. И Риодан нашёл меня. И Риодан предложил то, чего никто никогда не смог бы — отомстить. Напиться крови боли и криков того, кто забрал маму. И я понял, что пойду на тот шаг, потому что выйти из этой мёртвой петли по-другому не знал как.
Машина остановилась. Содом вышел с каменным лицом открыл дверь с моей стороны не позволив выпасть на тротуар и приволок в дом. Отец стоял у окна наблюдая лесом позади дома и молчал. Я слышал, как тикают стрелки на часах и ждал. Отец, наверное, пытался не заорать на меня или, быть может, хотел набраться терпения, чтобы вести нормальный диалог, я не знал. В душе кольнуло оттого, что он видел ту съёмку. Понял, каким я могу быть больным жестоким уродом. И я не знал, как это повлияло на его отношение ко мне.

— Полагаю прятаться ты не намерен, — не вопрос грубое утверждение. Отец повернулся и хлестнул меня взглядом. Я не успел определить тот момент, когда моя душа треснула, но чётко почувствовал его.

— Ненавидишь меня? — мой голос сиплым шёпотом сорвался в тишине комнаты. Содом покачал головой, но я ждал ответ от отца.

Он подошёл, присел рядом. Прислонился ко мне, не прерывая зрительного контакта.

— Злюсь. Та ярость она на кусочки изнутри ломает меня сын. Я ненавижу, только не тебя, нет. Себя. Мы с Содомом наблюдали за тобой видели, что ты по краю ходишь, но даже не представляли насколько глубоко ты зашёл в своей печали. Ты скорбел, и я должен был прийти с открытыми объятиями, но не сделал этого. И подозреваю только после того, как отомстил ты позволил себе жить. Не вернулся полностью, в тебе всегда сидела та мрачная сущность, но ты жил дальше.

Мы смотрели друг другу в глаза. Слова отца каждое из них входило в меня, словно он капал какой-то лечебный эликсир и смешивалось с моей тьмой. С тем, что я всегда знал. Он так глубоко читал меня и мои чувства, что дышать больно было, ведь то правда, после того как отомстил, позволил себе жить.

— Что случилось? Как ты вышел на Рикардо? — спросил Содом, но я смотрел на отца. И тогда он понял. Его глаза прищурились губы поджались.

— Ему помогли.

Содом кивнул, как будто это многое объясняло. Конечно, не сомневаюсь, каждый из них искал. Хотел стать тем, кто вонзит клинок в сердце врага может быть не так кроваво, как это сделал я, но и отец и брат мечтали быть тем чьё лицо враг увидит последним.

— Садио, ты должен остаться здесь, пока не придумаем, как выйти из этой ситуации. Не могу и не хочу потерять тебя.

— Марита. Я не оставлю её.

Отец кивнул и отстранился, посмотрев на Содома. Брат всегда был против, но он не станет вставать между нами, если отец поддержит.

— Всё сошлось слишком хорошо, — посмотрев на Содома, прошипел. — Ты должен понимать не бывает так. Она моя. Там всё гораздо глубже, чем думаешь. Марита не оставит меня, она...

— Просто сбежала. Ты ведь сам видел как девушка оглядывалась, словно боялась, что её кто-то будет преследовать. Ты лжёшь себе...

Рычание вырвалось изо рта. Содом скривил губы и кивнул на моё разбитое тело.

— Остынь брат. Ты не в форме. Перестань рычать, если не хочешь, чтобы я отправил тебя в нокаут. Тогда нам не придётся силой удерживать тебя дома. Как тебе такой план?

— Помоги ему подняться в комнату, — велел отец. Он бросил на меня предостерегающий взгляд. — Лучше бы тебе оставаться там, когда я приду. И не пытайся сбежать. Как только восстановишься, я позволю встретиться с Маритой и выяснить правду. Но до тех пор лучше оставайся в комнате и не накаляй обстановку.

Я знал, что не стану ждать. Не смогу. Должен найти Мариту узнать всю правду и сбежать. Да. Я знал, кто может помочь, и какую бы цену он ни запросил я готов её отдать.
Содом оставил меня с наглой ухмылкой и ушёл. Я нашёл телефон и набрал номер Риодана.

— Мои услуги тебе не по карману, Садио Костелло, — грубый, разрезающий на кусочки голос пролился в трубку телефона.
— Мне нужны поддельные документы на Мариту Гровано и меня. И два билета как можно дальше от Такары.

— А ты совсем не умеешь слушать, да? — усмехнулся злобно Риодан. — Документы не проблема, но ты уверен, что стоит сбегать с чужой невестой?

Стиснув челюсти, я пытался не рычать Риодан не оценит подобного, а сейчас мне нужна услуга.

— Я прошу о помощи, — выдавил грубым тоном. — Мне не справиться без твоей поддержки, Риодан. Назови цену.

Сначала подумал, что он повесил трубку, так тихо было на линии, а потом услышал единственное слово, от которого внутри всё замерло.

— Хорошо.

Риодан отключился, а я выдохнул, понимая, что теперь осталось несколько недостающих частей, снять наличные, чтобы не использовать карты собрать вещи и забрать Мариту. Тело настолько устало, но даже после душа лёжа в кровати, которая казалась слишком пустой, я вдыхал аромат рубашки, в которой Марита спала со мной и ждал. Как только Риодан даст знак, я выберусь из крепости и найду мою одержимость.