Глава 24
За глухой дверью я услышала шарканье нескольких пар ног. Я тут же вскочила с места и поспешила занять свое прежнее место. Странные интонации Стива и реакция Антона на его слова до сих пор не давали мне покоя. Что-то в недавнем разговоре не давало мне покоя. Все эти события снова вызвали у меня множество подозрений и страхов. Опыт прошлого научил меня всегда думать наперед и планировать отступление в любой, даже на первый взгляд самой безвыходной ситуации.
Как только я устроилась на кровати, дверь открылась, и на пороге появился Антон. Его лицо было бледным и напряженным. Зеленые глаза потемнели до глубокого изумрудного оттенка, а губы сжимались. Темные зрачки осматривали палату напряженным взглядом, избегая встречаться с моими глазами. Я следила за действиями Антона с предельной сосредоточенностью, пытаясь понять его дальнейшие действия и общее состояние.
— Ты в порядке? — я решила прервать зародившуюся между нами тишину и вернуть внимание Антона к себе. — На тебе лица нет.
— Я в порядке, — Антон говорил несвойственным ему голосом, который отдавал неуверенностью. — Как ты себя чувствуешь?
— Вроде, лучше. Доза витаминов и глюкозы внутривенно любого поставит на ноги, — я изобразила улыбку на лице. — Что сказал твой дядя? Когда мы сможем поехать домой?
— Насчет этого... — Антон замялся. Его взгляд осматривал окружающее пространство с опаской и напряжением. — Катя, мы можем поговорить?
— А чем мы сейчас занимаемся? — мое лицо отразило яростный скептицизм. — У тебя есть новости для меня?
— Есть, — Антон дернул ручку двери, проверяя ее герметичность. — У нас с тобой не так уж и много времени, чтоб найти выход.
— Выход? — я приняла сидячее положение. — Какой еще выход? Откуда?
— Отсюда, — Антон быстрыми движениями оказался рядом со мной, наклоняясь максимально близко к моему лицу. — Катя, нам надо бежать.
— Что? — слова Антона вызывали у меня шок и ужас на лице. — Что значит бежать? Куда и зачем?
— Затем, чтоб спасти все наши жизни, — Антон говорил еле уловимым шепотом. — Катя, они хотят запереть тебя здесь до конца твоих дней, день за днем выкачивая кровь из твоего тела. Ты будешь как скот на скотобойне, из которой день за днем получают молочный продукт. Но я не позволю им сделать это с тобой. Ты не будешь скотом для забоя. Ты человек и не должна быть расходным материалом в руках ученых.
— Что... Они... Они хотят запереть меня в лаборатории? — слова Антона и его посыл вызвали у меня еще больший ужас. — Это как-то связано с моим геномом и поиском вакцины от «Генезиса»?
— Стив сообщил, что для синтеза вакцины необходима твоя «живая» кровь. Только она способна выделить фермент, который уничтожает вирус «генезиса» в организме.
— Ты хочешь сказать, что я должна буду отдавать свою кровь для создания вакцины до конца своих дней? — мой голос задрожал от волнения. — И мне никогда не позволят жить нормальной жизнью?
— В общих чертах, это так, — Антон замялся, избегая моего напряженного взгляда. — Но я не могу позволить им сделать это с тобой. Ты для меня важнее всего на свете.
— Что ты имеешь в виду?
— Мы с тобой снова сбежим. Но сделаем это так, чтобы нас никто и никогда не нашёл.
Слова Антона привели меня в оцепенение. Я замерла, боясь пошевелиться. Я не ожидала, что Антон готов пойти на такой риск и пожертвовать судьбой всего мира ради меня. В обычной ситуации я была бы рада услышать такие слова, но сейчас они вызывали у меня страх и смятение.
Принять предложение Антона означало обречь мир на дальнейшее уничтожение и лишить человечество шанса на восстановление. Это было бы чистым эгоизмом. Я понимала, что не смогу пойти на такой рискованный шаг. Как бы я ни хотела обрести свободу и нормальную жизнь рядом с любимым человеком, я не могла обречь мир на страдания ради своего спокойствия. Не после того, как мой приемный отец отдал свою жизнь ради меня, а мои биологические родители обрекли мир на страдания. Я была должна человечеству и обязана отдать этот долг, даже если это будет стоить мне жизни.
— Антон, я понимаю, что ты не примешь мои слова, но мы не можем пойти на это, — мои слова слетали с губ тяжелым эхом. — Мы не можем лишить человечество шанса спастись ради наших жизней.
— Мне плевать на человечество и этот мир! — пальцы Антона схватили меня мертвой хваткой. — Катя, этот мир уже давно прогнил. Я говорил тебе, что наша реальность — это результат действий людей прошлого. Ты знаешь, что привело к всемирному краху и что вызвало апокалипсис. И после всего, что ты узнала от своего больного на голову отца, ты готова пойти на жертву ради кучки недалеких ублюдков?
— Но ведь в мире есть люди, которые заслуживают спасения, — я подняла на Антона заплаканные глаза. — Мои родители стали причиной всего этого ужаса, и теперь я обязана отдать человечеству этот долг. Это моя карма и моя судьба — заплатить жизнью за грехи моих родителей и спасти человечество вопреки планам моего безумного папаши.
— Ты не обязана платить за их грехи! — пальцы Антона сжали мое тело слишком сильной хваткой. — Катя, я не могу допустить этого. Я не отдам вас в руки этих безумцев. Не теперь.
— Нас? — слова Антона поразили меня и вызвали сильное недоумение. — Что ты имеешь в виду под этим «вас»?
— Катя, поверь мне, мы должны бежать. Иначе... — Антон замолчал, так и не окончив свою речь. — Они сделают это. Они убьют его во имя своих извращенных целей. Я не могу допустить этого.
— Его? — посыл Антона и его странные речи казались мне чистым безумием. — Антон, о чем ты говоришь? Кого они хотят убить?
— Ребенка. Нашего ребенка, что в эту самую минуту находится внутри тебя.
Мне сложно описать эмоции, которые накрыли меня после слов Антона. Это был целый калейдоскоп неизведанных ранее чувств. В который раз мое тело было парализовано, а разум погрузился в густой туман. Мысли были хаотичными и спутанными, словно клубок ниток. Впервые за свою жизнь я ощутила настоящий вакуум в голове. Сложно сказать, как долго длился мой транс. Лишь прикосновение родных рук и нежные касания любимого мужчины заставили меня прийти в себя.
— Что? Что ты сказал? — вместо слов из меня вырывались лишь бессвязные звуки. — Я... Я...
— Ты беременна. Стив сообщил, что срок уже на седьмой недели. Но он также предупредил, что эта беременность может представлять опасность для твоей жизни, и они хотят провести принудительный аборт, чтобы избежать любых рисков.
— Я беременна... — Мои дрожащие пальцы потянулись к животу. — И он... Он во мне?
— Где же ему ещё быть? — Взгляд Антона упал на мой обнаженный живот. — Теперь ты понимаешь, почему я не могу оставить тебя здесь. Я не могу позволить им убить вас и лишить меня семьи. Я слишком долго был один, чтобы вновь оказаться на окраине.
— Ты из-за этого ругался со Стивом? Из-за нашего ребенка?
— В большей степени да. — Рука Антона накрыла мою кисть, прижавшись к животу. — Но этого ни при каких обстоятельствах не случится. Он и ты будете жить, и я никому не позволю отнять вас у меня.
— И ты готов поставить на кон весь мир ради нашего ребенка? Ты уверен, что готов пойти на такой отчаянный шаг?
— Уверен. — Взгляд Антона вновь вернулся к его суровому выражению. — Катя, я сделаю всё для тебя и этого ребенка. Мы оба не знали любви родителей и воспитывались как безжалостные солдаты. Но в наших силах подарить семью нашему общему ребенку и показать ему, что этот мир ещё не до конца прогнил и в нём есть светлые стороны.
— И что ты предлагаешь делать дальше? Как мы сможем избежать вмешательства ученых и их планов по отношению к нам?
— Я понимаю, что мои слова прозвучат безумно и отчасти глупо, но наш билет на свободу находится в этой комнате.
— И что это за билет?
— Ты. Ты — этот билет. — Антон притянул меня к себе, одаривая долгим и страстным поцелуем. — Ты сможешь переместить нас как можно дальше отсюда, где нас никто и никогда не найдёт. Мы воспитаем его в полноценной семье вдали от всех этих войн и борьбы. Ты и я. Вместе.
Я смотрела в горящие огнем глаза Антона и была готова пойти на всё, лишь бы никогда не терять этот взгляд на себе. Рассказы Антона и его планы казались мне несбыточной мечтой, которая была недостижима. Но вот он, призрачный и единственный шанс на светлое и спокойное будущее. Разве могла я позволить отнять у меня этот шанс? Разве могла я поступить подобно моему биологическому отцу и подвергнуть своего ребенка подобной участи? Нет, не могла. Я никогда не смогу решиться на подобное и не позволю группе ученых лишить меня этого шанса стать родителем и любящей матерью. Пусть мне и было восемнадцать лет, и я была далека от образа образцовой девушки. Но я была готова оставить весь мир в руинах, лишь бы не повторить ошибки своих родителей.
— Ты прав. Чтобы не стояло на кону, мы не можем позволить этим безумцам лишить нашего ребенка будущего. — Моё тело дрожало от переизбытка волнения и эмоций. — Мы не повторим ошибки наших родителей и не оставим его. Никогда.
— Никогда.
Антон вновь прижал меня к своей груди. Я слышала его учащенное сердцебиение и слишком прерывистое дыхание. В этот момент я поняла, что согласна на вечные бега, лишь бы никогда не переставать слышать звук родного сердца. Никто не знает, чем обернется твой выбор и сколькими жертвами, пока его не сделаешь. И ты должен его сделать. Пускай ценой жизни тысяч или жизнями всех, кто смог выжить в разрушенном мире, но я должна была сделать этот выбор.
— Катя, теперь только от тебя зависит, сможем ли мы покинуть пределы этого места и обрести свободу. — Раздавшийся в тишине голос вызвал во мне слабую дрожь.
— Что ты хочешь этим сказать? Что я могу сделать?
— Из нас двоих ты обладаешь способностью к телепортации и способна перемешать атомы и молекулы на дальние расстояния, не теряя их целостности. Сейчас ты должна собрать все силы, что у тебя имеются, и переместить нас как можно дальше отсюда.
— Я... Я слишком слаба... Я не смогу переместить нас...
— Сможешь. Ты все сможешь. Ради нас и нашего ребенка ты сделаешь всё возможное, чтоб спасти наши жизни.
Я вновь прижалась к Антону, стремясь укрыться от суровой реальности в его объятиях. Моя жизнь давно превратилась в нескончаемый кошмар, и это вечное проклятие преследовало меня с самого начала. Как бы я ни пыталась избавиться от него, все мои попытки были безуспешны.
Антон был прав в одном: только я могла обеспечить нам спокойную жизнь и дать нашему ребенку шанс на будущее. Как бы тяжело ни было, жизнь всегда может изменить свое направление. Стремительный поток событий закружит в водовороте нескончаемого бега, который либо приведет к безопасному берегу, либо столкнет в бездну.
Я крепко обняла Антона, закрыв глаза. В голове тут же замелькали яркие воспоминания о нашем прошлом: первая встреча в стенах карцера, наше путешествие по пустошам разрушенной цивилизации, вечер с домашним вином, когда я впервые попробовала алкоголь. Забота Антона во время моей затяжной болезни и его вдохновляющие речи, которые всегда давали мне силы двигаться вперед.
Перед глазами возник самый яркий образ: столичный клуб, полный людей, яркие огни прожекторов и звуки живой музыки. Мелодичный тембр исполнителя, чьи песни навсегда остались в моей памяти.
Прошу, останься образом, в тумане моим компасом
Со мною пой, со мною пой ночами вполголоса
Останься образом, в тумане моим компасом
Со мною пой, со мною пой ночами вполголоса...
Я мгновенно вспомнила все, что произошло с нами после той сцены и особенно нашего медленного танца. Наша первая ночь навсегда останется в моем сердце самым ярким и дорогим воспоминанием. Сквозь закрытые веки и непроглядную темноту я услышала тихий хлопок.
Наши тела, слившиеся воедино, невольно вздрогнули. Еще долгое время меня одолевал страх перед неизвестностью. Веки были плотно сжаты, словно боясь раскрыться и открыть мне истину. Спустя долгие мгновения, проведенные в теплых объятиях Антона, я наконец-то решилась действовать. Но, к моему удивлению, Антон опередил меня. Мои глаза были по-прежнему закрыты, когда я услышала удивленный возглас Антона:
— Екатерина, в который раз ты превзошла все мои ожидания!
— Что? — наконец-то мои веки разомкнулись, возвращая мне способность видеть. — Где мы?
Вокруг была плотная пелена, состоящая из тьмы и бледного света. Мы находились в темном помещении, панорамное окно которого открывало вид на залитый ярким светом мегаполис. Этот вид был мне слишком знаком. Я помнила его ярко и слишком четко. Виды заснеженной столицы и ночного мегаполиса поразили меня до глубины души. Я задрожала, прижимаясь к телу Антона с новой силой.
— Мы... Мы в Москве? — мой тихий хрип нарушил тишину погруженной во мрак квартиры. — Но... Как?
— Могу предположить, что ты смогла переместить нас сюда вопреки своим страхам и опасениям, — Антон говорил с привычной для меня усмешкой, которую я за все это долгое время успела позабыть. — И твой ход был победным для нас обоих. Один-ноль в твою пользу, дикарка. Ты выиграла меня в тактических навыках.
— Что? О чем ты говоришь? — меня начинала одолевать сильная паника. — Мы не можем здесь находиться! Нас ищут все военные силы России! А теперь еще и все службы Штатов! Нам конец...
— В этом ты права, — губы Антона искривились в улыбке. — Но вот в одном ты ошиблась.
— И в чем же?
— В том, что мы не можем находиться в столице, — взгляд Антона скользнул по пустынному помещению его бывшего жилища. — Знаешь одну народную мудрость?
— Я не понимаю тебя. О чем ты говоришь?
— «Если хочешь что-то спрятать — положи это на самом видном месте», — Антон злорадно усмехнулся. — Что мы с тобой и сделаем.
— И что ты хочешь этим сказать?
— Что все военные силы сейчас рыскают по территории России в поисках двух военных беглецов. И никто в здравом уме не будет искать двоих политических преступников в столице, — губы Антона вытянулись на максимальный уровень. — Что позволит нам затеряться в густонаселенной столице с максимальной эффективностью.
— Ты... Ты предлагаешь нам остаться в Москве и... И жить здесь? Ты с ума сошел? Нас сразу же вычислят и схватят! — предложение Антона звучало для меня как бред умалишенного человека. — Мы и суток не проведем на свободе здесь!
— Катя, начиная с шестнадцати лет я проникал в любое поселение и скрывался даже в самых строгих местах этой необъятной страны, — Антон отпустил меня из объятий, обводя квартиру пристальным взглядом. — Чему меня смогли научить, так это сокрытию своей личности в любых условиях и в любом месте.
— И как ты собрался скрываться в нашем положении?
— Непросто, но эффективно, — произнес Антон, подходя к одному из шкафов и извлекая оттуда несколько восковых свечей. — Сегодня мы обойдемся без использования коммуникаций и устроим романтический ужин при свечах, как в любой мелодраме. Но уже завтра мы с легкостью сможем скрыть наши истинные личности и превратиться в обычных столичных жителей.
— Антон, я до сих пор не понимаю, как мы сможем остаться незамеченными властями, находясь буквально у них под носом.
— Катя, краска для волос и бритва творят чудеса, — Антон рассмеялся, доставая из шкафа необычный прибор. — Мне придется избавиться от всей растительности на лице. Жаль, я так долго отращивал эту бороду. Она мне нравилась, придавала брутальности моему образу.
— Ты думаешь, сбрив бороду, ты станешь совсем другим человеком и тебя никто не узнает?
— Мои волосы значительно отросли с тех пор, как я был последний раз в столице, — Антон провел рукой по своим отросшим волосам. — Завтра утром я перекрашусь в блондина и сбрею бороду. Линзы на глазах помогут скрыть цвет глаз, и вот уже перед тобой совсем другой человек.
Антон повернулся ко мне и, окинув взглядом, заметил: — Тебе тоже придется попрощаться с волосами.
— Что? — воскликнула я, цепляясь за свои густые и длинные волосы. — Ты хочешь, чтобы я побрилась налысо?
— Зачем так радикально? Укоротим их до удлиненного каре. И тебе, как и мне, придется перекрасить волосы и носить цветные линзы. Это поможет нам обоим избежать лишнего внимания.
— А что нам делать с документами и деньгами? Как мы будем обеспечивать себя без документов?
— Я всё устрою. В прошлый раз у меня уже получилось организовать тебе документы. В этот раз я смогу сделать то же самое для нас обоих.
— Даже не знаю, — я замялась, пытаясь осознать слова Антона и нашу дальнейшую судьбу. — Ты уверен, что у нас получится скрываться и притворяться обычными столичными жителями?
— Уверен, — Антон подошел ко мне, взял мое лицо в свои ладони и заглянул в глаза. — Катя, поверь мне. С раннего детства меня обучали искусству маскировки. И теперь я смогу применить полученные навыки ради спасения нашей жизни и жизни нашей семьи, — его пальцы коснулись моего живота. — Мы заживем самой обычной жизнью, скрыв свои настоящие личности. Никто в нашем мире не узнает, кто мы и кем были в прошлом. Теперь мы будем лишь двумя молодыми супругами, ожидающими ребенка и готовыми воспитывать его в любящей и счастливой семье.
— Супруги? Ты собираешься жениться на мне?
— К чему нам все эти бюрократические процедуры? — Антон одарил меня широкой улыбкой. — С этого дня ты моя жена и моя семья. И так будет до самого конца наших жизней, обреченных на смерть.