Реферат

— Настенька, — всего несколько месяцев совместной жизни с Машей, и я уже ненавидела эту ее интонацию по утрам, — а давай ко второй паре поедем?

— Маш, мы не можем второй день подряд ездить ко второй паре, нас отчислят прям с первого курса за прогулы.

— Ой, да кто нас отчислит? Вон Дима уже неделю на учебу не ходит, а мы так не делаем.

— Маш, твой Дима редчайший оболтус, нам до него ещё расти и расти. — Я отнялась от подушки, привстала и посмотрела на подругу. — Ты уже проснулась, значит, идём на пары.

Маша сделала обиженный вид и вышла из моей комнаты. Прошли уже пять месяцев учёбы и новогодние каникулы. Конец января. Мы с Машей стали близкими подругами и спустя месяц, как я и планировала, стала жить с ней. Нам нравилось жить вместе, мы болтали и дурачились, иногда приглашали знакомых ребят в гости. Например, парня Маши с четвёртого курса, который жил в соседнем доме. Вообще-то он идиот, но с ним и его друзьями проводить время было интересно. Они же впервые и впоследствии вынуждали нас прогуливать. А Машу лишний раз можно было не убеждать.

За месяц житья с Машей я привыкла не только к её парню, который бывал у нас довольно часто, но и к тому, что Маша представляла из себя пятилетнего ребёнка во взрослом обличии — капризная, неусидчивая, периодически безответственная. Но мы и вправду стали очень близки, поэтому я не могла представить свою жизнь без неё. Нам всегда было весело. Если и прогуливали, то чаще вдвоём, болели (ну тут уж не наша вина) тоже вдвоём, смеялись и смотрели сериалы. В общем, спокойная жизнь двух первокурсниц.

Тем утром мы все-таки пошли на учебу, но Маша ныла всю дорогу о том, что хочет спать и замёрзла. К этому я уже привыкла. Благо, в этот день было три пары, последней — физкультура. И я заставила свою подругу на неё пойти, потому что появлялись мы на ней крайне редко. То по моей, то по ее инициативе.

— Ты взяла форму на физкультуру? — Спросила я у Маши, которая в этот момент строчила своему парню сообщение с пожеланием доброго утра и наставлением надеть шапку, ведь на улице очень холодно. Сама-то свою блондинистую голову морозила, никогда не носила шапку. Маша похлопала глазами.

— Черт! Забыла! — Мы были почти на месте, и возвращаться — плохая идея. — Не думаю, что он сильно обидится, если я снова не пойду на его пару.

— Маш, так нельзя! — Она лишь закатила глаза. И ведь ее винить за это даже нельзя, училась-то она хорошо, местами даже лучше меня, а я грызла каждый предмет зубами.

— Ой, у нас еще послезавтра у него пара, вот на нее схожу, а сегодня уеду домой.

— Я останусь на пару, с тебя обед.

За месяцы учебы физрук оставался именно тем преподавателем, с которым не было какого-то контакта. Кроме «здравствуйте», «вот реферат» и «до свидания», мы не вели бесед, как с другими преподавателями. Наши девчонки продолжали обсуждать его, как только выпадала возможность, я же спокойно сидела в комнате, отведенной для освобожденных, и писала рефераты, которые он даже не читал никогда.

Михаил Александрович любил подшучивать над девочками в те моменты, когда это пытались сделать они, и у него это выходило лучше. Любой, даже шуточный, флирт он игнорировал, что, как молодого преподавателя, его хорошо характеризовало.

— Здравствуйте, — сказала я, заходя в помещение для освобожденных, смежное с его тренерской каморкой. Михаил Александрович кивнул мне в ответ. Одет он был как обычно — черный спортивный костюм. «Ему будто нравится демонстрировать свои накачанные руки», — думала я каждый раз. Костюмов у него было два: черный и темно-голубой. Он постоянно их менял.

После построения я уточнила тему реферата и ушла писать его. Я положила работу Михаилу Александровичу на стол и села слушать музыку, делая параллельно домашнее задание по другим предметам. Я была благодарна нашему физруку, что реферат для него — две тетрадные страницы и не более. Спустя час пары физрук зашел в каморку и выходить из нее не собирался. Видимо, остаток пары был совмещен с другой группой и проводил его другой преподаватель. Я продолжала заниматься своими делами, пока Михаил Александрович не подошел к моему столу и не сел напротив. Я удивилась и вынула наушники из ушей.

— Насть, где Маша? — Я посмотрела на него удивленными глазами. Не хватало мне только придумывать для подруги отмазки.

— Дома, ей нехорошо, поэтому ее сегодня не было, — стандартное оправдание. Михаил Александрович хмыкнул и как-то хитро улыбнулся. Пока он что-то обдумывал, я заметила, что вырез моего свитера опустился ниже, чем необходимо, и был виден бюстгальтер. Черт! Я в миг покраснела и поправила свитер, пока физрук изучал поверхность стола.

— Знаешь, я даже не помню, как она выглядит, — если это шутка, то я была готова рассмеяться, чтобы он ушел. Не думала, что мне будет так некомфортно сидеть рядом с ним, низ живота свело, начало подташнивать.

— Она была на прошлой неделе, — пыталась я защитить честь подруги.

— У меня плохая память на лица, — вот, снова улыбнулся. Я опустила взгляд.

Мое лицо горело, ладони вспотели, сердце бешено колотилось. Будто это меня сейчас будут упрекать в прогулах, а не Машу. В ответ на его фразу я лишь кивнула.

— Ты написала ужасный реферат, — теперь на его лице не было улыбки. Я подняла голову, Михаил Александрович выглядел серьезно.

— Как это? — Я была в недоумении.

— Ты переписала пару фактов из интернета, не пытаясь их даже как-то переварить. С такими работами зачет ты не получишь, — с этими словами он встал и был готов идти обратно в каморку, но остановился, — дома перепишешь, послезавтра принесешь.

— Но вы же их не читаете! — Я уже начинала негодовать. «Пара фактов из интернета? Неужели он хочет видеть диссертацию по физкультуре на "две странички"?»

— Ошибаешься, — физрук зашел обратно к себе и больше оттуда не выходил. Сначала я пыталась понять, что он сказал, а после начала злиться.

«То есть первый семестр ему было по барабану на то, что я пишу, а теперь решил их почитать, и они ему не понравились? И какова вероятность того, что он видел мой лифчик? А что из этого тебя беспокоит больше, Настя?»

После пары я ушла, даже не сказав ему «до свидания». Мне было непонятно, по какой причине ему вдруг захотелось до меня докопаться. Кроме меня освобождение имели еще несколько девочек, которые писали рефераты откровенно «на отвали», либо вообще не писали. Одна наша одногруппница в одной своей работе в конце карандашом написала: «Отвалите уже со своими рефератами». Так ей он и слова не сказал.

Я была уверена, как только Маша услышит мою тираду, скажет, что во мне бесился синдром отличницы. Да, я им была больна, но в данной ситуации считала, что это просто несправедливо.

По дороге домой я стала анализировать свое поведение, когда Михаил Александрович сел рядом. Я понимала, что у меня мало опыта личного общения с мужчинами, но почему мой организм так отреагировал, будто мне страшно. Я его не боялась, он выглядел, как обычный подросток. Тогда почему? Да, улыбка у него красивая, тут не поспорить, сам он привлекательный, но это же не причина. Или причина?

Дома меня ждал обед и подруга, которая налетела на меня, как ураган, с вопросами о физкультуре. Я коротко рассказала ей, что Михаил Александрович очень ею интересовался, до еды я решила умолчать о своих проблемах с физруком.

— Вкусно? — спросила Маша, когда я доедала свою порцию. Эта чертовка очень вкусно готовила и обожала, когда ее в этом хвалят.

— Как обычно, — я улыбнулась и поставила тарелку в раковину.

Потом мы разошлись делать домашнее задание. Точнее, я его делала, а Маша что-то активно обсуждала с Димой по телефону в соседней комнате. Я была готова поспорить, что через полчаса она придет ко мне списывать задания. Из головы все никак не вылетал образ физрука. Я уже начала ругать себя за мысли о нем. Моя идея поговорить с Машей об этом улетучилась, ведь смысла я не видела. А себе в наказ поставила: если такое повторится, вести себя более уверенно.