Мой бывший бывший

Pov Jennie

— Приехали, — Объявляет водитель, и я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не выскочить из машины сию же секунду.

Так хочется оказаться подальше от раскаленного взгляда Чона, прожигающего даже сквозь пальто и жакет, будто оставляющего на моей коже обширные, пылающие жаром узоры. Так хочется взвыть: «Прекрати!» Потребовать, чтобы он на меня не смотрел. Но рядом люди, рафармовские же сотрудники, и меньше всего я хочу, чтобы сплетни обо мне и Чоне получили для своего распространения более чем крепкую почву.

А они могут.

Он рядом. Рядом со мной. И смотрит на меня так, будто и нет у него никакой породистой невесты, будто нет у нас ни препон, ни свидетельства о разводе, будто медовый месяц закончился только вчера, и он страстно желает продлить его еще на столько же времени.

Не-воз-мож-но! Невозможно это не видеть и не хотеть от этого сбежать.

Уж слишком больно думать, что он в который раз решил развлечься за мой счет. Позволить себе этакий левак перед свадьбой. Поводить меня за нос, еще раз. А что, один же раз я повелась на эти яркие глаза и зашкаливающую наглость, почему не повестись второй, да?

Ох, я бы ответила, почему Чон Чонгук стоит закатать свои хотелки… Жаль, что никто не спросит.

Я медлю, как мне кажется, всего мгновение, а Гук за это время успевает вылезти из машины, обогнуть её сзади и снова открыть передо мной дверь. И даже предложить руку. Обычный этикет — по крайней мере, выражение его лица уверяет меня в этом.

Он сегодня вообще какой-то… Слишком обходительный. Такой весь из себя милый пушистый щеночек, что у меня аж глаз дергается. С Хёной, вон, меня даже выручил, оттянул внимание Мина от моей задержки…

Впрочем, в любом случае, нет, спасибо — у него для такого этикета невеста есть. А я не хочу прикасаться к его ладони. Я точно знаю, что это ничем хорошим для меня не закончится. Если уж сидя в одной машине с ним, причем даже без тесного соседства, я умудрялась с трудом скручивать в себе приступы болезненной горечи, то что будет, если соприкосновение все-таки состоится?

Вылезаю я сама. Гук недовольно поджимает губы, но никак это дело не комментирует. Вряд ли у нас есть для этого время и место.

Нас привезли к ресторану. Хороший, роскошный ресторан, у входа отираются четыре парня азиатской наружности.

— Такахеда нас уже ждет, — замечает Мин, совершенно неожиданно оказываясь за моим плечом, — Ну, что ж, Дженнифер, я надеюсь, сегодня мы с вами победим этого старого дракона.

Ему-то хорошо. У него, вон, и глаза горят, и сам он явно предвкушает эти переговоры как интересную схватку.

А у меня язык отказывается шевелиться…

Давненько у меня не было настолько ответственных поручений на работе.

Мин шагает вперед, а мне не хватает дыхания, да и сил — ноги будто приросли к плитке, которой облицованы ступеньки ресторана.

— Помнишь свой первый суд? — Вдруг раздается над моим ухом вкрадчивый голос Чона. Свято место пусто не бывает, Мин ушел, но сейчас за моим плечом стоит Гук, и так близко стоит, что до меня даже доносится тепло его дыхания.

Смотреть с такого расстояния ему прямо в глаза оказывается жестким испытанием. А не смотреть — слабость, которую я себе не позволю сейчас.

— Смутно, — Эта ложь дается мне легко. Вытереть из памяти это воспоминание было довольно сложно. Как меня трясло от паники, потому что как же я смогу первый раз выйти в суд как адвокат, я же не справлюсь. И как именно мой тогда еще совсем недавний муж добивался того, чтобы я расслабилась…

Добился. Способ был… Универсальный.

Мы любили решать проблемы именно им.

Молодые были. Дурные и озабоченные.

Если бы все это закончилось не так, как оно закончилось — я бы, наверное, любила это воспоминание. Смаковала бы его время от времени.

— А я хорошо помню, — Тихонько замечает Гук, все так же неотрывно глядя на меня, — И что сказал тебе утром помню прекрасно.

У меня вспыхивают щеки. Да, это сложно забыть.

Справилась со мной, справишься и с этим дурацким делом.

Он был самоуверенным нахалом, убежденным, что этот мир ест у него с ладони, и когда-то я тоже считала так.

— Ты справилась гораздо с большим в своей жизни, Джен, — Улыбается тем временем Гук, — Справишься и с каким-то японцем.

— Сделка на полмиллиарда, — Тихонько выдыхаю я самый страшный факт, что меня сейчас прижигает. Ну, хоть говорить нашла в себе силы.

— Это не твои полмиллиарда, — Фыркает Чон, — Так что не нервничай. Их с тебя в любом случае никто не спросит. Да и повода ты не дашь.

Он говорит с такой уверенностью, что у меня аж екает в груди, себя приходится только осаживать.

Это Чон. Ему, наверное, тоже очень выгодны эти переговоры, потому он и делает сейчас все, чтобы они прошли удачно. И психующая заикающаяся переводчица ему сейчас не нужна. Так что и эта похвала — не более чем формальность. Чон хорошо умеет использовать и манипулировать, что для него пара неискренних комплиментов?

И все же, когда Чон увлекает меня за собой — я уже не ощущаю никакой неуклюжести в языке. Мин считает, что я готова к этим переговорам. Джо — с ним согласен. Даже Чон — и тот во мне уверен. Чего же психую я, которая точно знает свои языковые данные?

Нас действительно уже ждут, причем ресторан забронирован полностью, господин Такахеда не очень любит шумные места.

Вышеупомянутый господин, он же Кадзу-сан — имя я узнала, когда Мин с ним раскланялся, оказывается совсем не пожилым, я бы сказала даже — зрелым японцем, на чьем лице накрепко отпечаталось точное знание цены его самого и всего его окружения. Улыбается этот японец очень любезно, даже кажется веселым, но глаза у него ни на секунду не теряют своей цепкости и проницательности. От одного такого взгляда сразу начинаешь вспоминать — а все ли нормально у тебя с внешним видом? Не размазалась ли помада? На меня Кадзу-сан взгляд бросает заинтересованный, но в основном потому, что, кажется, только меня он в этой компании и не знает.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Это у нас Дженнифер, Кадзу-сан, — Тут же представляет меня Мин, — Мой новый переводчик, самое ценное мое кадровое приобретение за последние полгода.

Когда такие вещи в твоем присутствии говорит генеральный директор компании, в которой ты только-только начала работать — это всегда очень смутительно.

— Посмотрим-посмотрим, — Взгляд Такахеды, обращенный ко мне, становится все более пристальным, — Надеюсь, эксцессов, подобных прошлогоднему, по вине этого очаровательного создания не состоится.

А уж я-то как надеюсь…

Переводить приходится много.

Сам Такахеда отсаживается с Господином Мином за отдельный столик, и за нами они оба только наблюдают, попутно обсуждая что-то свое.

Нам с Чоном достается личный поверенный Такахеды и два его ассистента. Еще один парень тоже сидит за нашим столиком, но он почему-то молчит. Впрочем, если честно, мне за глаза хватает и этих троих.

На первых порах японцы делали мне «скидку» на неопытность, но как только поняли, что темп перевода у меня довольно беглый — количество задаваемых вопросов удвоилось. Заместитель Гука строчит за мной как опытный стенографист.

Несколько раз мне приходится правда задержаться с переводом и уточнить конкретные формулировки вопросов или предложений — потому что лажать с переводом некоторых принципиальных деталей мне не хочется. Уж лучше пусть пояснят, что имеют в виду. А то в менталитете у японцев прям заложено, что если ты не задаешь вопросы — значит, все сам как надо понял.

Четвертый японец при моих вопросах заинтересованно щурится, но по-прежнему сидит, не вступая в диалог. Слушает. Я так понимаю — меня и слушает, но цель у этого слушанья мне не ясна. Впрочем, господину Такахеде, конечно, виднее. Говорили, вроде, что он приедет с сыновьями. Кто из четверых является родственником нашему инвестору — лично мне опознать не удается.

Все трое тех, кто с нами «переговаривает», одинаково цепкие, напористые, каждый — профи в своем деле. Да и четвертого — этого темного молчаливого коника, тоже со счетов сбрасывать не стоит. Он может быть «на обучении», и его таким своеобразным способом могут знакомить с бизнес-этикетом, особенностями ведения переговоров с корейцами или что-то еще в этом роде.

Мы заканчиваем только через два часа. К концу этого обсуждения у меня настолько сухо в горле, будто я только-только пробежала марафон. Хотя я ведь прерывалась на то, чтобы выпить воды, ага…

Нам дают вольную, и подчиненные Такахеды переключаются уже на своего шефа, излагая ему, к чему мы, собственно, за это время пришли.

И вот тут внезапно начинает говорить четвертый японец. И о чем — я расслышать просто не могу, но манера речи у него… Довольно уверенная. Он словно диагноз ставит кому-то…

— Старый черт, — Тихонько шепчет сбоку Мин, переходя на английский, — Все-таки притащил своего наблюдателя.

Я удивленно оглядываюсь на Господина Мина, вопросительно поднимая брови. Если он настроен на беседу — то он пояснит, о чем он. Господин Мин оказывается настроен.

— В прошлом году мы попали на деньги с Такахедой, — Неохотно поясняет он мне, все так же на английском, — Оба. Но он — больше. И как выяснилось позже — по нашей вине, потому что наш переводчик не учел некоторых нюансов при переводе.

— Случайно? — уточняю я осторожно.

— Очень в этом сомневаюсь, — Хмуро откликается Мин, а сам гипнотизирует взглядом японцев, устроившихся за два стола от нас, — Особенно с учетом того, что в этом году мы едва не влетели в аналогичную ситуацию с другим, казалось бы, более квалифицированным переводчиком. Недавно.

— Это вы про Со? — тут же спохватываюсь я, припоминая те косяки в переводе, что мной были найдены.

— Это я про Со, — Кивает Мин, щурясь, явно вглядываясь в лица японцев пристальней, — Видите, какая вы умница, Дженнифер, все схватываете на лету, не зря я решил сделать на вас ставку. Вот и наблюдателю Такахеды вы понравились. Вы вообще умеете не нравиться?

— Нет, она не умеет, — Ехидно хмыкает Чон, напоминая, что он вообще-то тут, ну и что не зря я в свое время занималась с ним английским.

Ох-х… Божечки, можно я его укушу? Вот что во фразе «Говори комплименты своей чертовой невесте» он не понял?

— А зачем был нужен наблюдатель? — Спрашиваю я, пытаясь не пускать Чона в свои мысли. Вот еще не хватало, и так-то еле-еле переключилась на рабочий лад.

— Я так понимаю, этот парень знает корейский на хорошем уровне, — Меланхолично откликается Мин, — Он слушал наши ответы и ваши переводы. Сличал корректность.

— Но зачем?

На мой взгляд, Такахеде куда проще было предоставить своего переводчика, раз уж он в нем так уверен.

— А вы не понимаете, Дженнифер? — Мин косится на меня насмешливо. — Я же говорю, старый черт так меня проверял. Достаточно ли я постарался, чтобы ликвидировать причину прошлогоднего провала. Достоин ли я его бесценных вложений?

Ох-хо. Я тут же припоминаю те несколько уточняющих вопросов, что задавала, и начинаю уже сама себе казаться некомпетентной…

Или все-таки не очень? Промолчать ведь — гораздо хуже…

— Есть! — Триумфальным шепотом шипит Мин, незаметно стискивая кулак. — Сделка наша.

Я удивленно перевожу взгляд за столик японцев — они по-прежнему еще что-то там обсуждают, но все-таки Такахеда уже придвинул к себе принесенные ему бумаги на подпись… Но откуда Мин это знает? Ведь нам же еще совсем ничего не сказано…

— Чтение по губам, Дженнифер, — Хмыкает Господин Мин, явно угорая от моей вопросительной физиономии, — Не скажу, что все мои юношеские увлечения были столь полезны, как сурдоперевод, но это мне иногда приносит много приятных новостей раньше, чем они до меня официально доходят. Ну, и правду кое о ком из моего окружения это умение мне тоже помогало раскрыть. Хотя, в некоторых случаях, мне и сурдоперевод не нужен. Вот вы, например, очень красноречиво удивляетесь…

— Господин Мин, я вас боюсь, — Честно сознаюсь я, а Такахеда тем временем милостиво кивает своим подчиненным, и они быстренько уходят из-за его столика.

— Это правильно, — Мин невозмутимо кивает, — Это очень здравое ощущение, Дженнифер. За плюшевого мишку меня держать не надо. Впрочем, если выбирать между трепетом и верностью, я все-таки выберу второе. И верность мне оплачивается куда как лучше, сразу скажу.

Намек у него выходит довольно прозрачный, на самом деле. Можно подумать, кто-то уже спешит меня у Мина перекупить. Впрочем, даже если бы кто-то и спешил… Господин Мин человек, давший мне удивительный шанс в моем паршивом положении. Моя верность им уже оплачена сполна.

Тот самый четвертый японец подходит к нам и с вежливым поклоном передает Господину Мину просьбу присоединиться к господину Такахеде для завершения сделки. На корейском. Мин был абсолютно прав.

— Можете пока выдохнуть, господа, — Мин произносит это, обращаясь ко всем нам, — Мы с Кадзу обсудим еще пару нюансов, а потом — пообедаем. Далеко не теряйтесь, вы будете мне нужны через десять минут.

Пользуясь предоставившейся минуткой, я ухожу во второй — пустой — зал ресторана, где из живых людей только бармен, протирающий бокалы, и звоню Элле. Она как раз должна была вернуться из школы, и я надеюсь — уже села за чтение.

Плюшка, по всей видимости, разрядила телефон, потому что дозвониться до неё мне не удается. И стою я у окна, слушаю историю про «абонент временно не доступен» и думаю — возьмет ли трубку мама. Тем более, что она просила меня рассказать про результат переговоров, будто это была её сделка.

— Вы уже уезжаете? — ровный, незнакомый мне голос раздается за моей спиной.

Молодой японец, тот самый, который отмалчивался во время переговоров, вдруг находится на этом самом месте. Стоит, утопив руки в карманы и с любопытством таращится на меня.

— Извините, от меня что-то нужно? — Я с удивлением гляжу на это внезапное явленье. Пожалуй, даже Чону за моей спиной я бы удивилась поменьше.

— Ох, простите, — Японец морщится, будто сетуя на собственную несообразительность, — Меня не представляли вам. Ютака. Ютака Такахеда.

И все-таки сын…

Я задумчиво ставлю себе галочку в уме — угадала же — и представляюсь сама. Пока что, кажется, ему, как и нам, выдали пять минут на личные дела, и он от скуки решил поболтать с отбившейся от стада, кхм, мной.

Умею я обратить на себя внимание, ничего не скажешь. Надо было остаться в том зале, с Чоном и его помощником.

— Так вы что-то хотели, Ютака-сан? — Повторяю я, после того как процедура выяснения имен остается позади. — Мне нужно вернуться в зал? Господин Такахеда велел прояснить еще какие-то детали?

— О, нет, — Японец покачивает головой, все так же изучая меня взглядом, — мой отец и ваш начальник прекрасно развлекают друг друга. Просто мне показалось, что вы собираетесь уехать. Вы останетесь на обед? Отец вряд ли поймет, если не останетесь.

О, да это почти шантаж… Впрочем, как я могу уехать? Я, во-первых, никуда не собиралась и, во-вторых, без разрешения Мина и шагу с территории ресторана не сделаю. А уж он-то наверняка точно знает, что его партнер может понять неправильно.

— Да, конечно, я останусь, не буду расстраивать господина Такахеда, — я пожимаю плечами и в ожидании продолжения этой беседы смотрю на Ютаку. Пока что я совсем не понимаю его интерес к моей персоне.

— А может быть, вы согласитесь и на ужин? Приватный, чтобы нам никто не помешал… — Вот тут этот интерес японца все-таки проясняется. Да и его корейский оказывается достаточно хорош, чтобы я поняла — со мной флиртуют. Причем довольно откровенно, если брать в расчет японский, очень закрытый склад характера.

Я задумчиво провожу по нему взглядом. Достаточно молодой, достаточно симпатичный. В виду того, что он в наших краях "экзотика", и денег в кармане явно достаточно — а этот мальчик даже выглядит дорого — на него должен быть очень высокий спрос, и у него, скорей всего, хороший выбор. А знаки внимания он оказывает мне. Лестно, конечно…

Ох, не вовремя ты это затеял, мальчик. Мне бы с текущей личной жизнью разобраться, не то что уровень сложности для неё накручивать.

— Мне очень льстит такое предложение, Ютака-сан, — Я чуть покачиваю головой, — Но принять его я не могу.

— Может, не будете так скоро отказывать? — Мой собеседник доброжелательно улыбается. — В конце концов, нам есть что праздновать, мы стали соучастниками отличной сделки, так может…

— А может, вы поймете значение слова «нет», Ютака-сан? — Доносится от входа в зал холодный голос Чона. М-да, и как это я не заметила, что он пришел?