37 глава
Pov Jungkook
Если сравнивать Мин Юнги с каким-нибудь стихийным явлением, то сложно подобрать одно конкретное сравнение.
За два часа до переговоров он врывается ко мне в режиме «цунами», все сметая на своем пути. Судя по взгляду — остро желает кого-нибудь убить, и только возможные последствия со стороны закона ему и мешают — отвлекаться на их устранение не хочется.
— У нас все готово, — Невозмутимо сообщаю я, отвлекаясь от прилетевших из Лондона бумаг на рассмотрение. По виду Юна точно можно сказать только одно — хорошие новости ему не помешают. А у нас все и вправду — протекает в штатном режиме. И бумаги уже все подготовлены, и мой зам на низком старте, готов хоть сейчас идти в конференц-зал.
— Такахеда просит перенести переговоры на час раньше, — Юн досадливо кривится, — И не у нас, ему до нас ехать некогда.
Ну, как обычно. Никогда с этим японцем не бывает просто. Впрочем, именно поэтому мы всегда готовы заранее. Тем более, что Такахеда как раз из тех, кто может диктовать Мину условия. По крайней мере — в последний год, когда из-за косяков в переводе некоторых контрактов мы перед этими японцами крупно налажали. Деньги потеряли с обеих сторон, но виноваты оказались именно мы… Юн немало усилий приложил для того, чтобы удержать Такахеду от отказа от сотрудничества с Рафармом, да еще и на инвестиции соблазнил — но это уже за гранью объяснимого. Таланты Мина в дипломатии и изворотливости поражали даже меня.
Но, как следствие, перед Такахедой нам полагалось бегать на задних лапах, как те медведи с балалайками.
— Когда выезжать? — Сухо интересуюсь я, поднимаясь из-за стола.
— Сейчас, когда же еще? — Юн раздраженно передергивает плечами, одним только выражением лица договаривая, как он относится к подобным переносам. — Прихватите переводчицу и стартуйте. Водитель вас уже дожидается.
— Дженни? — на всякий случай уточняю я, в основном для проформы. На самом деле — вот сейчас, когда вплотную подходит необходимость оказаться рядом с бывшей женой — у меня начинают отниматься внутренности.
Ох, не её стрессоустойчивость должна бы волновать Милли. Это мне надо сосредоточиться и не прощелкать плывущую в зубы выгоду.
— Дженни, Дженни, — Юн поторапливает меня, — И порезвее, вас уже ждут.
Что ж, генеральный директор всегда прав и все такое. Мистер Вернон, мой зам, хоть и суетливый, но все-таки весьма обнадеживающий парень, придерживается той же точки зрения, поэтому прилетает по первому же звонку, со свежими распечатками наперевес.
— Все поправки внес?
Вопрос больше риторический, я все равно просмотрю все документы подробно, но все-таки. Вернон торопливо кивает. Эх, все-таки какая жалость, что Дженни не заинтересовало продвижение как юриста. Восстановить старые навыки она могла и за год, а дальше — походила бы у меня заместителем, Вернон же уже пару раз порывался уйти в свободное плаванье. Ему не помешает — хотя бы на несколько лет. Есть повод дать парню расправить крылья…
Хотя, окажись Джения настолько близко ко мне, сколько времени бы я продержался на расстоянии? Для меня даже сегодняшние переговоры представляются чем-то вроде вдумчивой, заслуженной пытки, которую мне предстоит вынести, а проводи она рядом больше времени?
Так и свихнуться недолго.
У лифтов я внезапно догоняю Юна. Он стоит, прихватив за локоток Милли и что-то ядовитым шепотом ей растолковывает. Милли выглядит бледненько и явно мечтает о побеге. Интересно, каким ветром и в разгар рабочего дня сюда занесло мою бывшую невесту? И я надеюсь, она там дозрела уже до официального разрыва? Хотя, сейчас мне и не до этого, но даже пару лишних дней ходить в её женихах и принимать поздравления мне не улыбается.
— Подожди здесь, — я киваю Вернону, останавливая его у лифта, — Я схожу за переводчицей.
У моего ассистента глаза удивленно расширяются — ну, да, обычно по таким поручениям я гонял его. Что поделать, именно с Дженни я бы хотел встретиться все-таки сам. Желательно — без лишних ушей, но вот это как раз сложно выполнимо — в переводческом отделе даже при недокомплекте достаточно народу.
— Мистер Чон, не желаете ли кофе? — Навстречу мне с неожиданно радостной улыбкой подскакивает Хёна. А я-то думал, что она из женской солидарности предпочтет не видеть мудака, что бросил её подругу, продинамив её с замужеством. Ан-нет. Даже кофе предложила за компанию, отставив свою чашку.
— Нет, я очень тороплюсь, Хёна, — Я покачиваю головой и бросаю взгляд в сторону кабинета, в котором устроили Дженни, — Я пришел за переводчицей. Дженнифер на месте?
Увы — я уже вижу, что нет, никто не сидит на стуле Джении, и не о чей нежный профиль мне зацепиться взглядом.
— Ну, конечно же, она на месте, — С таким видом, будто это именно её заслуга, сообщает мне Хёна, — Только Дженнифер сейчас сдает переводы деловой переписки, подождите пару минут.
Пара минут затягивается почти на десять, с учетом того, что все это время — время ожидания и нашего гендиректора, и его партнера — это начинает скручивать напряжением. Я аж постукиваю свернутыми в цилиндр распечатками по ладони. Да, знаю, рабочие моменты, но если что — свалят все потом именно на Дженни, это ведь за ней я пошел, а для неё последствий не хочется. Черт, её же должны были предупредить, кто вообще нагрузил её сегодня работой — при наличии-то переговоров в штатном расписании?
Наконец и Джения выныривает «из недр» отдела, и, заметив меня — прибавляет шагу. Выглядит она при этом — мрачнее тучи. Интересно, что мне нужно продать дьяволу, чтобы выражение этих прекрасных глаз хоть чуточку потеплело?
Все бы отдал. Только мало же будет…
— Ты за мной? — негромко спрашивает Дженни, подходя ко мне ближе. — Пора ехать?
— Вы! — Хёна со своей субординацией влезает как всегда невовремя.
— Вы, да, — Джения морщится и поправляется. Черт, вот и кто просил Хёну влезать.
— Нас уже ждут, — Я киваю на дверь отдела — Поехали. А то Мин нас перевешает всех.
— Да-да, пошли, — Вика торопливо шагает к двери, а потом…
— Да что за!..
— Ой, простите, Дженнифер, я такая неуклюжая, — Ахает Хёна.
Неуклюжая — это слабо сказано. Это же надо было так дернуться к телефону и с размаху задеть чашку с кофе так, чтобы оно долетело и до Джении, стоящей в шаге от стола Хёны. Хорошо так долетело…
На светло-синей юбке сбоку расползается темное пятно.
— Да вы совсем, что ли, с ума сошли, — Свистяще выдыхает Дженни, оборачиваясь к Хёне, — У меня ведь переговоры. Как я теперь поеду?
— Ну… Я могу оплатить химчистку, — Хёна драмтично разводит руками. Я щурюсь, разглядывая её фальшиво-виноватую улыбку. Не верю. Не верю и все тут. Уж я-то знаю, как выглядят лжецы и саботажники.
Интересно, к чему сейчас вся эта подрывная деятельность?
Либо Милли ей ничего не сказала, либо…
Эд ведь не обрадуется, если задержка будет по вине переводчицы. Талант талантом, а трудовая дисциплина для него святое. И не знать этого не может ни Хёна, ни Милли. Значит, решили выжить Дженни любой ценой?
Так, ладно, я разберусь с этими двумя курицами после переговоров, а сейчас…
— Ой, какой я неловкий, — Даже не тратя силы на актерское мастерство печально вздыхаю я, глядя, как на подготовленных для переговоров документах расползается все тот же злополучный кофе Хёны. Еще бы, я ж шлепнул их прямо в лужицу на столе, — придется теперь распечатывать заново.
Хёна ловит ртом воздух, а я — прихватываю пальцем локоток опешившей Джении.
— Переодеться есть во что?
У неё есть, я её знаю. Даже в бытность работы в отцовской конторе она держала в офисе две смены одежды, с расчетам вот на такие неловкие ситуации. Правда, без расчета, что их будут подстраивать нарочно, но все-таки.
Вот и сейчас — она кивает. Умница моя.
— Ты должна оказаться внизу раньше меня, поняла? — это я шепчу, склоняясь к самому ушку Джении.
Дженни смотрит на меня недоверчиво и быстро кивает. Лишних слов у неё не находится. Впрочем, вариантов, видимо, тоже.
— Тогда давай бегом, — Хмыкаю я, и моя бывшая жена тут же испаряется. А я разворачиваюсь к Хёне, подбираю с её стола испорченные бумаги, склоняюсь ближе к бледной девушке. Какая понятливая. А сама по себе предположить не могла, что безнаказанно ей вот это все никто не позволит творить?
— Я не предупреждаю дважды, Хёна, — Холодно и так, чтобы слышала только она, произношу я, — Вам не нужен такой враг как я. И без работы на пару лет вы ведь остаться не хотите, не так ли?
Она трясет головой, стискивая стол побелевшими от напряжения пальцами.
— Значит, впредь вы не будете… столь неуклюжи, — Сквозь зубы шиплю я, — Иначе…
Договаривать нет нужды — Хёна все понимает и так, и белеет еще сильнее. По всей видимости, меньше всего она сейчас ожидала именно моего заступничества в адрес Джении.
— Ну и чудно, — Напоследок я улыбаюсь с подлинной кровожадностью. С Милли тоже надо будет разобраться. Если она надеется на какие-то льготы с моей стороны, ей придется обломаться. Я не прошу дважды.
Я же шагаю обратно, к выходу из переводческого отдела. Сейчас огребу от Юна, и миссию "Спасение Джении" можно считать выполненной.
Под мат генерального директора, стоящего над душой, можно не только оперативно распечатать заново все нужные документы, но и решить в корне перемениться как личность. А если генеральный директор матерится с такой же душой, как это делает Мин — то можно замечтаться о смене пола и поиске политического убежища где-нибудь в Тайланде.
Это не мои мысли, конечно, а вот Вернон сейчас подумывает о чем-то подобном. Про себя, конечно, подумывает, но это хорошо отражается у него на лице. Нет, судебная практика этому парню очень нужна. Отличный теоретик, в законодательстве знает каждую лазейку и щель, но с контролем эмоций все же есть проблемы.
— Поувольняю вас к собачьим чертям, — Заканчивает свою речь Юн, когда я забираю из принтера нужные нам листы, — Всех. Тебя, Милли твою и еще человек двадцать, задолбали тянуть меня на дно.
Это он невсереьез, увольняет Мин совсем по-другому, поэтому я даже не начинаю беспокоиться. В конце концов, основную причину для аврала нам организовал Такахеда, перенесший переговоры и отказавшийся ехать к нам.
А мы так — мы еще оперативно работаем. Тем более, что никто от нас и не ждет, что мы возьмем и телепортируемся к ожидающим нас партнерам.
— Милли сейчас не моя, Милли сейчас рыбка в вольном плаваньи, — Спокойно замечаю я, пробегаясь взглядом по листам, проверяя, все ли на месте. Да, все, можно ехать. — А кстати её-то за что увольнять?
— Если кадровый директор не занимается в рабочее время процессом отбора кандидатов на открытые вакансии компании, а шляется по делам своей личной жизни, на кой черт мне такой кадровый директор? — Юн презрительно морщится, а потом смотрит на меня, задумчиво приподняв брови, — Только мне совершенно непонятно, на кой черт она приперлась на ваш этаж, если вы разбежались? Вы разбежались же, я правильно понял?
Я утверждающе киваю, вчитываясь в документ пристальнее.
— Вернон, простой комплект бумаг с собой возьми, незаполненный, — замечаю я наконец, — Есть у меня ощущение, что все равно придется часть условий пересматривать.
Джения оказывается настолько понятливой, что мы не сталкиваемся в лифте, она сразу находится на парковке, у нужной машины, да еще и с выражением лица «я уже успела соскучиться ожидаючи». Хотя, судя по всему, пришла она минуты за три до нас, но кто это докажет? Водитель? Так его никто и не спрашивают.
— Ну, хоть кто-то в этой компании кроме меня работает, — Фыркает Юн не без удовлетворения и шагает к своей машине.
Это удобно, потому что под его треп я вряд ли смогу адекватно просмотреть документы еще раз. Ну, и кое почему еще.
— Вернон, садись вперед, — Бросаю я небрежно, чем снова рву парню шаблон. Он зависает, вытаращившись на меня. Знает, что сбоку от водителя обычно сажусь я, терпеть не могу этих общаков на задних сиденьях.
— Ну, и чего ты замер? — я приподнимаю бровь, и Хансоль торопливо бросается к машине.
— Прошу, — Я открываю дверь перед Джения, снова сталкиваясь с ней взглядами. Снова наблюдая на её лице удивление.
— Чон, тебя покусал какой-нибудь мушкетер? — Хрипло интересуется Дженни, лишь на секунду замирая у машины, глядя мне в глаза с короткого расстояния. От этого хочется только немедленно сдохнуть, прямо сейчас, у её ног, в судорогах. Или поцеловать её в эти красивые, поджавшиеся в сухой улыбке губы. Жаль, не выкроишь сейчас ни секунды наедине для этого. И нельзя…
Но от этого желания, несмотря на все «нельзя», у меня сводит все внутри…
Пять секунд Джения выдерживает под таким моим взглядом. А потом гневно фыркает и все-таки садится в машину. Сбегает?
— Я не успел тебе сказать, что так даже лучше, чем в том костюме, — Я успеваю это шепнуть Джении до того, как она отодвинулась от меня, забившись в самый угол кресла.
— Невесте комплименты говори, — На пределе слышимости советует Дженни и отворачивается от меня. И губы кусает раздраженно. Такое зрелище — глаза невозможно отвести.
Ей и вправду больше идет это платье, светло-горчичное, стильное, идеально сидящее на изящной фигурке, для делового тона — скрашенное черным жакетом. Хотя и тот синий костюмчик был что надо. Обтягивал, по крайней мере, так, что можно было захлебнуться слюной.
Она так близко, что до конца даже недолгой поездки я вполне могу успеть свихнуться. Такой искус — протянуть руку, скользнуть пальцами по этому напряженному плечику. Но к этому не будет лояльна ни ситуация, ни сама Дженни.
И все же она — действительно мое проклятие. Чертово, не слабеющее, даже наоборот — становящееся с каждым годом все более крепким проклятие.
Жаль только, я еще не знаю, кто «помог» мне с личной жизнью.
Ох, я бы с ним побеседовал…
Спасибо бы сказал от всей моей безграничной души.
Потому что и сейчас я могу только смотреть на неё и подыхать. Я уже отказался от этой женщины. Испортил ей жизнь. Из-за меня ей пришлось круто менять и свои цели, и себя саму. Из-за меня она стала такой недоверчивой, что видит подвох даже в маленьком, ни к чему не обязывающем жесте. Это я её сломал. Из-за меня она сейчас тревожно кусает губы и сидит, скрестив руки на груди, пытаясь защититься от меня хоть как-то. И это меня она боится.
А я даже ей сказать не могу, что не причиню ей вреда, просто не посмею — она не поверит. И правильно сделает, в общем-то.
Вот только для меня все это — медленная смерть и долгая агония. Тишина и пустота, что пробираются в кровь, наполняют все существо каким-то отчаянным бессилием.
И хоть что я могу сделать со своей правдой, она ровным счетом ничего не поменяет. Только молчи и давись всем этим. Все уже сделано. Наворочано столько — за всю жизнь не исправишь, не вернешь.
Хотя я ведь все равно попробую. Сделать для неё, что могу сделать. С этих переговоров и начну…