Глава 27
Эмма Уилс
Я не помню, как оказалась рядом с ним. Всё произошло слишком быстро. Вечером он зашёл в мою комнату холодный, как всегда, властный, но в то же время какой-то другой. Его слова, его взгляд всё это вывело меня из привычного равновесия. И тот короткий поцелуй… слишком лёгкий, слишком настоящий, чтобы я могла притворяться, будто ничего не почувствовала.
А потом он уехал. С Матео. Я даже не успела ничего сказать, только осталась стоять у окна, глядя, как они скрываются в темноте. Мне казалось, что он вернётся через час, как всегда. Но всё пошло иначе.
Стрельба. Паника. Крики. Я не видела всего этого, но до меня долетали обрывки фраз, шёпот слуг, тревожные звонки. На него напали… и эти слова врезались в меня, будто нож.
Когда его привезли, я не смогла остаться в стороне. Мне казалось, что ноги сами понесли меня к нему. Лиам был бледен, его рубашка пропиталась кровью. Люди метались вокруг, кто-то пытался остановить кровотечение, кто-то отдавал приказы. Но всё, что я видела, это его лицо. Лиам, человек, которого я должна ненавидеть, вдруг показался таким хрупким, будто вся его сила растворилась вместе с теми каплями крови, что стекали на пол.
Прошли часы. Я сидела возле его постели, даже не понимая, как так вышло. Держала его за руку, считала каждое его дыхание. Мне казалось, если я отпущу его, он исчезнет.
Иногда он стонал, морщился, и тогда моё сердце сжималось так сильно, что становилось трудно дышать. Я уговаривала себя не поддаваться этому, не забывать, кто он такой. Он монстр. Холодный, жестокий, который разрушил мою жизнь. Но стоило взглянуть на него в этот момент, без маски силы, и все мои доводы рушились.
Я вспоминала его слова... Ненависть тоже держит крепко. Может, он был прав. Но что если то что держит меня сейчас, это уже не ненависть?
Ночь была долгой. Я то вставала, поправляла покрывало, меняла влажные полотенца на его лбу, то снова садилась рядом, прижимая его руку к своей щеке. Я не замечала, как текло время. Мир за пределами этой комнаты перестал существовать.
В какой-то момент я поймала себя на том, что шепчу ему:
— Ты не смеешь уйти. Понимаешь? Ты ещё должен мне ответить на мои вопросы. Ты должен мне свободу… и ты не имеешь права оставить всё так.
Может, он не слышал. Но его пальцы едва заметно дёрнулись, словно он откликнулся.
Когда на улице начал сереть рассвет, Лиам зашевелился. Его веки дрогнули, и наконец... он открыл глаза. На секунду в них мелькнула растерянность, потом узнавание.
— Ты жива, — прохрипел он.
Я замерла.
— Ты… это я должна спросить. Ты жив.
Он попытался усмехнуться, но гримаса боли исказила его лицо.
— Разочарована?
Я почувствовала, как в горле подступает ком. Хотела ответить резко, как всегда. Хотела сказать, что да, разочарована. Но слова застряли. Я лишь крепче сжала его руку.
— Не говори так, — выдавила я.
Он посмотрел на меня внимательно. Его взгляд был слабым, но всё равно цепким.
— Значит, всё-таки волнуешься?
— Я просто не хочу… — я осеклась. Слишком честно. Слишком опасно.
— Я просто не хочу, чтобы всё закончилось вот так.
Он закрыл глаза, и я подумала, что он снова теряет сознание. Но потом тихо сказал
— Ты сильнее, чем думаешь.
Следующие дни превратились в странную реальность. Лиам восстанавливался медленно, и я невольно стала частью этого процесса. Я приносила ему воду, помогала подняться, когда ему нужно было. Иногда он раздражал меня своим упрямством даже будучи раненым, он пытался командовать всеми вокруг. Но чаще я ловила себя на том, что вижу в нём не только главу, а просто человека.
Было странно. Я помнила всё, что он сделал. Помнила, как ненавидела его с первого дня. Но почему-то каждый раз, когда он морщился от боли, внутри меня будто что-то рвалось.
Однажды ночью я проснулась оттого, что он кашлял. Вскочила, подала ему стакан воды, помогла сесть. Когда он наконец облегчённо выдохнул, наши глаза встретились.
— Ты могла бы не сидеть здесь, — сказал он хрипло.
— Уйти, закрыть дверь и забыть.
— А ты мог бы не стрелять в людей, — огрызнулась я.
— Но мы оба знаем, что ты так не умеешь.
Он усмехнулся, слабо, но искренне.
— Ты всегда найдёшь, что ответить.
— Конечно, — сказала я.
— Иначе ты бы уже давно свёл меня с ума.
Он смотрел на меня долго. И в его взгляде не было ни привычного холода, ни привычной власти. Только усталость и что-то ещё. Что-то, от чего мне захотелось отвернуться, но я не смогла.
Иногда я пыталась представить, что будет дальше. Когда он окончательно встанет на ноги. Когда снова станет тем самым Лиамом, которого боятся все вокруг. Вернётся ли всё на свои круги ? Или то, что происходит сейчас между нами, уже невозможно стереть?
Я не знала ответа. Но знала одно. Я больше не могла смотреть на него так же, как раньше.
Однажды утром, когда я меняла повязку на его ране, он вдруг поймал мою руку.
— Emma (Эмма), — его голос был низким, серьёзным.
— Почему ты всё ещё здесь?
Я застыла.
— Потому что ты… — я остановилась, не зная, как закончить.
— Потому что ты жив.
Он не отпускал мою руку. Его пальцы были горячими, сильными, несмотря на слабость.
— Если бы я умер, — тихо произнёс он,
— Ты бы плакала?
Я резко отдёрнула руку.
— Не задавай глупых вопросов.
— Это не глупость. Я хочу знать.
— А я не хочу отвечать, — сказала я. Но в груди что-то болезненно сжалось, выдавая меня сильнее любых слов.
Я снова осталась у его постели в ту ночь. Сидела в кресле, слушала его дыхание и думала, когда я перестала быть свободной? С того дня, когда он забрал меня? Или с того момента, когда я впервые позволила себе почувствовать то, что не должна?
Ненависть. Она всё ещё была. Но теперь к ней примешивалось что-то другое. Опасное. Сильное. То, что я боялась признать.
Я посмотрела на Лиама. Он спал спокойно, впервые за долгое время. Его лицо было расслабленным, без привычной маски. И мне стало страшно... страшно от того, что я не хочу терять этого человека.
Я наклонилась ближе и прошептала
— Ты не должен знать. Никогда. Но я… я больше не могу лгать себе.
Я коснулась его руки и закрыла глаза.
Ночь была долгой. Но впервые за всё это время я не чувствовала себя одинокой.