35 глава
– Эльфенок, – прошептал я, и в стерильной палате мой спокойный голос прозвучал, словно крик.
Я обхватил руки Лекси своими и чуть не вздрогнул, настолько холодной по сравнению с моей казалась ее кожа. Я чувствовал каждую косточку, каждый сустав. И поверить не мог, насколько быстро она исхудала за последние несколько недель. Должно быть, она ничего не ела.
– Эльфенок, пожалуйста… посмотри на меня, – молил я, и в конце концов Лекси повернула ко мне голову. Я чуть не отпрянул от потрясения.
Ее бледно-зеленые глаза стали тусклее, чем обычно, и на худеньком личике казались слишком большими. На впалых щеках виднелись лоскутки сухой кожи, черты лица заострились, будто бы она намеренно подвела выступающие кости черными румянами. На шее резко выдавались сухожилия, а ключица торчала почти под невозможным углом.
– Эльфенок… черт. Эльфенок… – прошептал я, и по лицу потекли слезы. За ее бледными глазами была пустота. Ни проблеска эмоций, ни даже узнавания. – Поговори со мной, эльфенок.
Опять ничего.
Машина принялась беспрерывно пищать, и Лекси отвернулась.
Испугавшись, я вскочил на ноги и, взяв за подбородок, повернул ее лицо к себе.
– Поговори со мной, эльфенок, пожалуйста. Прости меня. Я чертовски сожалею. Я ушел, поскольку думал, что для тебя так будет лучше. Я и не предполагал, что может случиться подобное! Наоборот, пытался это предотвратить!
Услышав звук открывающейся двери, я отступил назад. В палату вошел мужчина в белом халате. И изумленно поднял брови, когда рядом с кроватью заметил меня.
– Прости, сынок. Я не знал, что у Лекси посетитель. Сюда допускаются только члены семьи.
– Вы ее врач? – в отчаянии спросил я.
Он протянул руку.
– Я доктор Лунд, психотерапевт Лекси.
Пожав ему руку, я спросил:
– С ней все будет в порядке? Пожалуйста, скажите мне, что она поправится.
Склонив голову набок, он взглянул на меня со странным выражением лица. А потом, бросив взгляд на Лекси, все еще неподвижно лежащую на кровати, жестом пригласил меня выйти с ним в коридор.
Я заколебался, не зная как поступить. Мне не хотелось оставлять эльфенка одну. Я желал бы остаться с ней… позаботиться, но доктор Лунд похлопал меня по спине.
– За несколько минут, сынок, с ней ничего не случится.
Когда мы вышли в коридор, я заметил столпившихся поодаль друзей. Роум с беспокойством взглянул на нас.
– Какие у вас с Лекси отношения, сынок? – спросил доктор Лунд.
Я не знал, что ему ответить. Мы никогда не вешали на себя ярлыков. Но в глубине души я знал, что она для меня значила… Да все на свете, черт возьми.
Глядя в лицо доктору Лунду, я просто сказал:
– Она моя сломанная эльфийка, а я ее мерзавец из трущоб.
Доктор Лунд рассматривал меня со странным выражением лица. А потом я увидел, как сзади торопливо приближался другой врач. Тот самый, который несколько месяцев назад передал мне вести о маме, сообщил, что жить ей осталось совсем недолго. Рядом с доктором шагала светловолосая женщина.
Это был папа Лекси и, похоже, ее мама.
– Найджел? Мы приехали, как только смогли, – проговорил, подходя к нам, доктор Харт. Женщину он держал за руку. Доктор взглянул на меня, и я заметил промелькнувшую на его лице тень узнавания. – Мистер Бессмертных, – напряженно произнес он.
– Здравствуйте, сэр, – ответил я и опустил голову.
– Я только что узнал от доктора Смолла, что здесь твоя мама. Мне очень жаль, сынок. Тебе, должно быть, очень тяжело.
– Спасибо, сэр, – отрывисто произнес я, не отрывая взгляда от обычной плитки, покрывавшей пол коридора.
Доктор Лунд неловко кашлянул и повернулся к родителям Лекси.
– Ваня как раз рассказывал мне об их с Лекси… связи.
Я заметил промелькнувшее лицах доктора и миссис Харт удивление, потом оба озабоченно нахмурились.
– У нее сильная анорексия, Вань. Ты об этом знаешь? – ледяным тоном спросил доктор Харт.
– Да, сэр, – ответил я. – Недавно она сама мне рассказала.
Доктор Харт кивнул, и они с женой обменялись весьма удивленными взглядами.
– Ты знаешь, что у нее рецидив? – едва слышно спросила мама Лекси. – Можешь назвать нам причину?
Я покачал головой и, заметив слезы в глазах миссис Харт, почувствовал себя куском дерьма.
– Я только что заходил к ней. Мы не виделись какое-то время. Я не… – Я замолчал, не в силах продолжать.
Доктор Харт участливо положил мне руку на плечо. И в ответ на такой простой жест у меня чуть не подкосились ноги. Никто еще не утешал меня так… лишь эльфенок. Из-за своей связи с бандой я всегда вызывал у людей страх.
Доктор Харт повернулся к доктору Лунду.
– Как она?
Доктор Лунд вздохнул.
– Не реагирует. Закрылась в себе. Она не хочет взаимодействовать с нами, Максвелл. Совсем. Сейчас она даже не разговаривает. Весь последний месяц она скрывалась и лгала друзьям, дабы никто из них не обнаружил, что тело ее не получало питания.
Я слушал сказанные доктором слова, и сердце в груди замедляло свой бег. «Не реагирует. Закрылась в себе. Даже не разговаривает. Скрывалась. Лгала друзьям. Тело не получало питания».
– Понятия не имею, как нам быть, Найджел. Поверить не могу, что мы вновь вернулись к тому же, – сокрушенно проговорил отец Лекси и взял жену под руку. Она выглядела безутешной.
Доктор Лунд посмотрел на доктора Харта и проговорил:
– Как и в прошлый раз, Максвелл. Нужно дать ей время. Мы знали, что потеря Дейзи может спровоцировать подобный рецидив.
– Дейзи? Кто такая Дейзи? – выпалил я, и взгляд доктора Харта метнулся ко мне.
– Она была лучшей подругой Лекси, Вань. Примерно в одно и то же время у обеих обнаружили анорексию, и они вместе лежали в больнице. Девочки стали неразлучны.
От слов доктора Лунда по спине пробежал холодок страха.
– Вы… вы говорили о потере? Значит, она… – Больше я не смог произнести ни слова.
– Дейзи умерла прошлым летом. У нее случился рецидив, но она от всех это скрывала… Точно так же, как Лекси… – Прервав слова мужа, миссис Харт внезапно разрыдалась. Доктор притянул жену к себе и нежно поцеловал в макушку. – Организм Дейзи больше не мог бороться с анорексией, и она умерла от сердечной недостаточности. Девушка слишком сильно похудела, и тело ее просто отключилось. – Доктор Харт положил руку мне на плечо. – Вань, Лекси находилась с ней, когда та умерла. Она держала Дейзи за руку до последнего вздоха. Боюсь, Лекси сейчас тоже в смертельной опасности.
«Боже! Эльфенок… через что тебе пришлось пройти? И какого хрена ты мне не сказала?»
Внезапно сзади подошел Роум.
– Вань, только что пришел доктор твоей мамы. Больнице нужны сведения о страховке.
Я закрыл лицо ладонями.
– Черт, Роум. Но я не могу их дать. И уйти от эльфенка тоже не могу. Что мне делать? Я просто в растерянности.
Роум подошел еще ближе и прошептал:
– Я обо всем позаботился. Знаю, ты не в восторге, но тебе нужна помощь. Так что просто будь здесь ради семьи и своей девушки. Поверь, я вполне понимаю твои чувства.
Резко вскинув голову, я попытался отказаться от его помощи. Но Роум обхватил ладонью мой затылок и, притянув к себе, проговорил:
– Хоть сейчас забудь о гордости, Бессмертных. Положись на друзей. На меня. Просто спокойно попрощайся с женщиной, что дала тебе жизнь, и всели надежду в ту, с которой хочешь провести остаток своих дней.
И из глаз тут же потоком хлынули слезы. Я изо всех сил вцепился в Роума, выплескивая так долго сдерживаемое горе.
Через пару минут слезы высохли, и Роум похлопал меня по спине. Повернувшись к доктору и миссис Харт, я проговорил:
– Мне нужно увидеть маму. Но я скоро вернусь. Скажите эльфенку, что я приду.
Они кивнули, и Роум неохотно повел меня к палате в конце коридора. Снаружи возле двери сидели все друзья: Касс и Джимми-Дон, Элли и Рис, и Молли, крепко обнимающая моего младшего братишку.
Леви поднял голову, глядя на меня огромными от страха глазами. И я махнул ему рукой, прося подойти ближе.
– Нам нужно навестить маму, малыш, – произнес я хриплым, безжизненным голосом.
Леви поднялся с места и с храбростью, о которой я даже не подозревал, приблизился ко мне. Мы вместе вошли в палату. Внутри находился доктор Смолл, одаривший нас сочувственной улыбкой.
Невыносимо было видеть маму, подключенную к куче аппаратов. И я понял, что время пришло. Кьяра Бессмертных освобождалась из своей клетки, покидала пределы измученного тела.
– Вань, Леви, очень жаль, что приходится вам это говорить, но больше мы ничего не можем сделать. Ваша мама не доживет и до конца недели. С этим нужно смириться.
Леви страдальчески вскрикнул и, словно по команде, мы с ним осели на стерильный пол. Я крепко обнял брата. Позади по больничному кафелю простучали чьи-то шаги. И рядом с нами на пол опустились друзья, чтобы поддержать, когда мы сломались.
Я взглянул на лежащую на кровати маму и почти услышал, как она проговорила:
«Семья – это не только кровь, mio caro. Она построена на любви. И всегда рядом, без всяких условий. Чтобы поддержать тебя в самые трудные моменты жизни».
Мы с Леви никогда не останемся одни. Здесь собралась наша семья. За одним огромным исключением. Но мой эльфенок тоже ощутит эту любовь. Просто сперва нужно придумать, как спасти ее от себя самой.
Ваня
Прошло три дня, а изменений не было. Я проводил дни и ночи здесь, в больнице, переходя из одной палаты в другую. Мама лежала в коме, ее состояние ничуть не изменилось. А эльфенок по-прежнему блуждала в своих мыслях.
Взяв айфон, что принес папа Лекси, я включил ее любимую песню, «Sleeping Sun» в исполнении Nightwish, и комнату заполнили навязчивые слова. Но эльфенок не двигалась; по-прежнему безучастно лежала на кровати, уставившись куда-то в дальний угол палаты.
Я услышал, как за спиной открылась дверь, и, обернувшись, увидел на пороге доктора Харта. В руке он держал какую-то коричневую книжицу. Расстроенно взглянув на Лекси, он жестом пригласил меня выйти с ним в коридор.
Как только я закрыл за нами дверь, доктор Харт встал прямо передо мной, потрясая старой книжицей.
– Когда я нашел это утром в комнате Лекси и начал читать, поначалу не знал, обнять тебя или отправить под арест за твою общественную деятельность. В тот день, когда мы впервые встретились в больнице, я понял, что ты из Холмчих. – Он указал на стидду на моей щеке. – Это ведь та самая знаменитая звезда. Но я не знал, что ты тоже торговал наркотиками. Мне тут же захотелось спуститься сюда и убрать тебя подальше от своей девочки.
Услышав резкие слова, я сглотнул и ощутил себя куском дерьма, каким он меня и выставлял.
– Но потом я продолжил читать о внутренней борьбе хрупкого разума дочери, о ее ненависти к себе и одиночестве, что она ощущала с подросткового возраста. Когда ты вошел в ее жизнь, все это, казалось, исчезло. – Он положил руку мне на плечо, и слезы заблестели в его зеленых глазах… таких же, как у Лекси. – Она любит тебя, сынок. Очень сильно. Я даже и не думал, что когда-нибудь придет этот день. Ты заставил ее чувствовать себя красивой… Ты не представляешь, какой это подарок для нас с мамой. С тобой она считала себя достойной. И за это я обязан тебе всем на свете.
Доктор Харт тяжело дышал. Казалось, он был не в силах продолжать этот разговор. Я положил руку ему на плечо.
– Но я все испортил. Я ушел от нее.
Доктор Харт поднял голову и вложил мне в руки коричневую книжицу.
– Это ее дневник. Тебе нужно его прочитать. Я хочу, чтобы ты прочел. Я сделал закладку на ту часть, что касается тебя.
Я смотрел на дневник так, будто держал в руке бомбу. А доктор Харт, больше не сказав ни слова, двинулся прочь. Но потом вдруг обернулся и проговорил:
– Если Лекси сможет прийти в себя, тебе придется уйти из банды. Моя дочь больше не должна подвергаться опасности.
– С этим уже покончено. С того самого мгновения, как я вошел в палату и увидел на больничной койке свою вторую половинку. Если она придет в себя, сэр, я сделаю все возможное, чтобы вернуть ее доверие… и ваше.
Доктор Харт вздохнул.
– Знаешь, Вань, ты ведь хороший парень. Ты просто потерялся. Но я верю, что ты все сделаешь правильно. – С этими словами он ушел.
Я медленно побрел к пустой гостиной, закрыл дверь и открыл страницы дневника, на которых раскрывались замысловатые размышления эльфенка.
«Милая Дейзи… Это мое первое письмо к тебе…»
«Милая Дейзи… Я просто в ужасе. Не могу ни есть, ни спать…»
«Милая Дейзи… Прошлая ночь стала самым фантастическим моментом в моей жизни…»
«Милая Дейзи… Жаль, что тебя здесь нет… Я практически не вижу Ваню. И я чувствую, как сердце мое разбивается…»
Стиснув дневник в руках, я чуть не порвал бумагу. Ее слова казались резкими, пугающими. Мне весьма нелегко давалось это чтение.
Но, глубоко вздохнув, я приступил к части, касавшейся меня. Лекси написала это в тот самый день, когда мы разговаривали с ней в последний раз. А потом занимались любовью в летнем домике. И я оставил ее навсегда…
Взгляд мой блуждал по словам…
Милая Дейзи,
Милый… ты…
С чего начать?…
Мне многое хотелось бы тебе сказать. И прямо сейчас. Но не хватает смелости. Я не смогу произнести слова, что так и рвутся с языка. Я слишком боюсь твоего отказа. И поэтому раскрываю их здесь, на страницах, что мне дороже всего. Я слишком слаба, чтобы говорить с тобой с глазу на глаз, но…