30. Причины и следствия
Миссия – найти и не прикончить...
Честно говоря, пока я планировала свои «розыскные мероприятия» – придумала сразу несколько последовательных маневров, что буду делать, если простейшее – взять и позвонить, по хорошо известному мне номеру – не сработает.
В конце концов, я знаю, в каком доме Ленкин парень снимает квартиру. И знаю, что консьержа там нет, а вот бабушка-соседка, глухая и открывающая всем без разбору – очень даже есть.
А если Ленки нет на квартире Илюхи, то можно же и до её маменьки дозвониться. Маменька у Ленки беспокойная. И очень печется, чтобы беспутная дочечка все-таки получила образование. За новость о прогуле – может словить мегеру и отнять у Ленки её модненькую машинку. Для Красновой это почти то же самое, что ампутировать ноги. Как же она, и на новой вписке без тачки появится?
Размышляю об этом, и ощущаю, как же сильно я на неё по-прежнему злюсь. Она бесит меня всем. Особенно тем, что я не разглядела в ней двойного дна. Гнили вот этой стервозной.
Ладно!
Зачем бесцельно булькать ядом внутри себя, если им можно прицельно плюнуть в своего обидчика? Пора приступать к реализации своей мести, и первый шаг на этом пути – позвонить бывшей подружке. А уж потом...
К моему удивлению, Легка берет трубку после третьего гудка. И обламывает мне такой продуманный план возмездия.
– Я уж думала, не позвонишь, – её голос звучит язвительно, – боже, неужто ты мне деньги вернуть решила?
– Только после того, как ты вернешь мне все курсачи, что я для тебя делала, – холодно отрезаю я. Совесть даже не шевелится. Она у меня такая – любит спать в тени моей злопамятности.
– Ух-ты, ух-ты, какие мы грозные, зу-у-убы отрастили, – Ленка хихикает, и именно в эту секунду я понимаю, что её голос звучит не очень-то и трезво, – и чего ты хочешь от меня, свет моих очей, лучшая подружка, сестрица моя не по крови, а по духу?
Слушать вот это все – почти то же самое, что ощущать, как тебя распарывает острый нож.
Ага. Именно так мы и считали, сдружившись насмерть с первого курса. Ночевки, девичники, совместные тусовки... Мы даже ради хохмы придумали свое приветствие, как подростки, просто потому что это прикольно же!
Как можно думать об этом и не испытывать боль – не понимаю.
– Я знаю, что ты не послала ректору ту запись, – произношу сквозь зубы, – что ты за неё хочешь?
– А кто спрашивает? – Ленка опять-таки пьяненько хихикает. – Аня Иванова или Арсений Сергеевич?
– А ты что, решила у него выбить поблажки на экзаменах до защиты диплома? – язвительно уточняю я. – Что, на свои мозги уже нет надежды?
Это казалось обычной грызней двух рассорившихся девиц, но... Закончилось это странно. Ни привет, ни до свиданья, просто глухой удар чего-то твердого в динамик и обрывок пронзительного, протяжного воя на фоне. И лай. Высокий такой, визгливый, знакомый...
Это лает шпиц ПростоФиля, противная псина той самой глухой бабуленции.
Что ж...
Значит, бухает Краснова уже дома.
Как хорошо, что снимают они недалеко от универа. Дойду до неё прям щас. На пару к Попову опоздаю – что ж, он ведь сам меня послал о судьбе записи справиться.
Только бы не убить её... Только бы не убить...
А еще – желательно не покалечить. С неё ведь станется – и в полицию пойти, и побои снять, и в меня пальчиком тыкнуть. И идти мне с моим «любимым» братцем по этапу, в соседней шеренге – которая только для девочек...
Какая удивительная вещь – мой боевой настрой. Я искренне уверена, увижу Краснову – буду едва сдерживаться от того, чтобы не отпинать её ногами. Потому что... Столько вранья! И ради чего?
Ради того, чтобы отомстить преподу, который не позволил залезть к нему в штаны?
Блин, когда я складываю два и два – меня снова начинает подташнивать от ярости.
Господи, как же долго она прикидывалась другой. Не этой, долбанутой стервой, что не принимает отказов, а... другой. Отзывчивой, верной подругой. Из тех, что сныкает случайно выпавшую на экзамене шпору или прикроет перед навязчивым придурком на вечеринке, послав его подальше.
Мне даже было несложно ей помогать, несложно объяснять простейшее – а по началу она не знала даже азов геометрии, мягко говоря, вводя меня в ступор – это ведь профильный предмет, по нему очень жесткий вступительный...
Неважно.
Все это неважно.
Я не должна думать о том, какой Краснова для меня притворялась.
Лишь о том, как мне не допустить нанесения урона моей нынешней жизни. И... Попова все-таки хорошо бы выручить. Он мудила, конечно, и относится ко мне как к какой-то безмозглой дурочке. Но все же...
Преподаватель он крутой.
Специалист – тоже. Я все воскресенье в любую свободную от встреч с белым другом минуту любовалась на потрясающе легкую, изящную в своей элегантности и современную фазенду Вознесенских.
Я бы хотела продолжать учиться у такого крутого архитектора.
Хотя бы учиться...
Я налетаю на эту мысль как на риф посреди тихой заводи. Останавливаюсь, чтобы перевести дух и сосредоточиться на цели снова... И... Понимаю, что не одна стою посреди двора Ленкиного дома.
У её подъезда неожиданно для середины рабочего дня толпится человек пятнадцать. И все какие-то... Охреневшие. И то и дело задирают головы вверх.
– Что там такое, – тереблю я дворника за рукав, одновременно пытаясь выглядеть – как при минимуме толкучки добраться до подъезда?
– Девка какая-то. Прыгать собралась.
Чего-о-о-о?!
Я пячусь назад, задираю голову и сама.
Вижу её...
Стоит на внешнем краю балкона, смотрит вниз, со своего восьмого этажа. Ветер полощет в своих струях светлые её волосы.
Впрочем, видеть цвет волос мне не было нужды – я узнала Краснову по одним только штанам кораллового цвета. Вместе покупали.
Нет слов, один вопрос только.
– Лена, ты ебанулась?
И надо скорей его задать лично. А то... Могу и опоздать!
Я вхожу в толпу словно раскаленный нож в масло. Знаю, что так всех распихивать локтями невежливо, но... Мне надо! Мне очень надо! Прям щас!
– Вызвали уже полицию, – слышу за спиной голос дворника, – а так хата заперта, без них не вскрыть!
– Откройте, – я лихорадочно сгребаю за рукав первого попавшегося мне на глаза знакомого. Точно видела в лифте, точно из этого подъезда. Парень и так-то выглядел очешуевшим, а моя вставшая дыбом сучность явно впечатляет его еще сильнее. Двери подъезда открываются передо мной с противным писком. Будто бы даже слегка издевательским.
– Ты не успеешь! – слышу я, кажется, даже в шевелении воздуха.
Лифт – сволочь, еле тащится. Но на восьмой, по лестнице, бегом... Я точно не заберусь быстрее. Господи, только бы не застрять...
Весь свой хлам из сумки я вытрясаю, как только вылетаю на лестничной площадке. И все летит во все стороны, второй раз за сегодняшний день. Только сейчас ловить разлетевшиеся листы мне некогда.
Мне надо... Да где же!
Тысячу лет назад, кажется, в прошлой жизни, я возвращалась с Ленкой из клуба с шумной, развеселой тусовки. Подружка была навеселе и не могла удержать ключ ровно, чтобы в скважину вошел. Я – смогла. И по инерции сунула связку её ключей в свою сумку. Потом вернула, но ключ от входной двери зацепился за скобу скоросшивателя и слетел с брелочного кольца.
Позже, я не один раз натыкалась пальцами на дурацкий ключ, думала, что надо бы его вернуть, и почти сразу теряла эту необходимость из головы. Ленка – давно сделала новый дубликат, и сама постоянно забывала напомнить.
И...
Господи, как хорошо, что я сегодня сумку взяла. Могла же взять рюкзак!
Как водится, скотский кусочек металла не находится сразу,находится спустя долгих несколько минут розысков, да не где-нибудь – а за покладкой, так что приходится искать, в какую это дырку он умудрился провалиться.
Ура!
Руки с ключом трясутся почти так же, как у Легки после той вечеринки. Но я каким-то чудом попадаю. Проворачиваю. Дергаю тяжелую дверь!
Господи, какое счастье, что вторую дверь никто не запирал!
Лечу сквозь квартиру, перескакивая через раскиданные шмотки... И... Бутылки... Добрую дюжину винных бутылок темного стекла. Охренеть не встать...
Да, Краснова не аккуратистка, да, «творческая преисподняя» – самый комфортный стиль жизни для неё, но... Чтобы так... Да еще и такое ощущение, что сюда заглянул облезлый зверик – запой...
Куда Илюха смотрит?
Ответ на этот вопрос я получаю, когда замедляю шаг, проходя через спальню, ведущую к балкону. Когда вижу опустевшие книжные полки, на которых раньше Илюха выставлял свои томики современных лит-РПГшников, пустую и настежь распахнутую его половину шкафа.
Он ушел? Бросил Ленку? Так она из-за этого?..
Мысль я додумать не успеваю. Замираю на балконном пороге, глядя на напряженные, уже начавшие синеть костяшки Ленкиных пальцев вцепившиеся в перила.
Ничего не говорю, но Ленка все равно ко мне оборачивается. И её глаза – они пустые-пустые, только ветер в них и свистит.
– Привет, Анета, – буднично улыбается, будто и не стоит над гребаной восьмиэтажной бездной, – не поможешь мне?
– Помочь? – спрашиваю растерянно, потому что стоило подойти к ней – и одолел ступор.
Что вообще предлагается говорить в такой ситуации?
Может, она случайно туда вылезла? И обратно уже не может?
Как можно на ту сторону балконных перил на восьмом этаже вылезти случайно?
– Толкни меня, пожалуйста, – Ленка произносит это спокойно, как будто просит списать задачку, – я... Мне пиздец как страшно...
– Ты с ума сошла? – спрашиваю сипло, ощущая, как мелко дрожат руки.
– Что, не хочешь мараться? – Ленка приподнимает бровь. – Да, понимаю. Еще посадят из-за меня... Ладно. Я сама. Сейчас...
Все происходит быстро, в считанные мгновения.
Она покачивается вперед, в последний момент – не выпускает перил, но... срывается ногой с мизерной бетонной кромки.
Я слышу короткий Ленкин вскрик.
Я вижу лишь только смазанный воздух.
А потом – ощущаю себя у стальной балконной "оградки". В три погибели согнувшись, повиснув на пузе, обеими руками стискивая... запястье этой идиотки!
Поймала. Я её поймала!
Только вот... Бля!
Дальше-то что...Глаза медленно, но верно осознают высоту на которой мы висим. Мозг в панике отмечает, что перила подо мной пошатываются.
Мы снова с Ленкой встречаемся глазами.
Самый кошмар в том, что я не вижу в них страха.
Слышала, самоубийцы могут в последний момент испугаться за свою жизнь. А она...
– Отпусти, – то ли просит, то ли требует... А у меня руки, сука, потеют!
– Нахер иди! – рычу и пытаюсь подтянуть её повыше. Ну давай, Аня! Ты же тренируешься! Ты же только силой сжатых бедер можешь держать вес своего тела на пилоне.
Ага! Только пилон-то не находится на высоте двадцати четырех гребаных метров. А меня от высоты уже начинает подташнивать.
– Отпусти, я...
Ленка не успевает заговорить. Два мужика в МЧСовской форме, невесть откуда взявшиеся, берут меня в клещи. Меня – за шкирку, Ленку – за руку, выволакивают нас наверх. Никогда не думала, что буду бесконечно счастлива тому, что меня практически швырнут на кафель. Более того – лежу на нем, смотрю в гребаное небо, и смеюсь как истеричка.
Господи, я надеюсь, вот на этом припасенный для меня трэш у тебя закончился?
Зря надеюсь!