3.23
Всё медленно и постепенно, но уверенно начинает налаживаться.
Теренс, когда Давида ссылают на острова, и убедившись, что нам не грозит какая-либо опасность и я не собираюсь больше убивать себя, уезжает обратно к семье. Мы регулярно навещаем его в Ксафии. Когда Демьян переносит его обратно домой, то захватывает заодно и меня. Я никак не ожидаю встретиться там с миссис Деккер. Демьян вопросительно смотрит на меня, когда я и миссис Деккер смотрим друг на друга на протяжении нескольких минут.
– Элли... – неуверенно говорит она и подходит к нам с братом. Она окидывает его внимательным взглядом. – Этот мужчина идеальная пара для тебя, Элли.
Мы переглядываемся с Демьяном, который мало того, что удивлён, что я знаю эту женщину, так ещё и округляет глаза, когда нас считают влюблённой парочкой.
– Ох, что Вы, миссис Деккер, нет! Это мой брат! – она удивлённо ахает.
– Ты нашла свою семью? – я счастливо киваю и вижу улыбку женщины, а затем виновато спрашиваю:
– Вы, наверное, хотите увидеть сыновей?
– Не понимаю, о ком ты говоришь в множественном числе, – отводит она взгляд, а я тяжко вздыхаю.
– Ладно... Хотите увидеть Дреяна? – исправляюсь я и, дождавшись неуверенного кивка, прошу Демьяна перенести и её в Агранту.
Мне становится волнительно, когда я веду миссис Деккер по дворцу, кратко рассказывая о том, кем являюсь на самом деле, а заодно и благодарю за ту помощь, которую она оказала мне вместе с семьёй, когда Дреян только нашёл меня на берегу. Я молюсь, чтобы женщина не решила вспомнить о Николасе, своём брате, который погиб от моей руки. И, благо, она действительно ничего не говорит, а просто молча слушает меня. Я держусь с ней отстранённо, не так, как раньше, после того как узнала от Джейсона, какая она на самом деле.
Мы заворачиваем за угол, и я столбенею на месте, когда вижу идущих к нам Дреяна с Джейсоном. Я гулко сглатываю, когда они поднимают головы и видят меня рядом с их матерью. Миссис Деккер и Джейсон старательно игнорируют друг друга, женщина обнимает и разговаривает только с Дреяном, пока друг то и дело кидает на брата внимательные взгляды, будто извиняясь. Я тяну Джея за руку, уводя его в другой коридор, чтобы не приносить больше боли от наблюдения за собственным братом, разговаривающим с матерью. Мне грустно, что у Джейсона не осталось никого из родителей, даже отца. Но у него есть Дреян, Никасия и мы все, а вскоре и сам Джейсон станет отцом.
Это случается в апреле. Мы веселимся с девочками на улице, как вдруг Никасии становится плохо. Джулия сразу уводит Алису, а Кэтти помогает мне довести подругу до комнаты, потом убежав за лекарями, пока я остаюсь рядом с Никасией. Джулия, оставив Алису на близнецов, устремляется за Джейсоном, который вместе с остальными занимается на тренировочном поле.
Джейсон прибегает к нам быстрее лекарей. Я оставляю их двоих, выходя за дверь и пропуская туда врачей, а сама нервно наворачиваю вдоль комнаты несколько кругов. Я успокаиваюсь только тогда, когда за дверью раздается детский плач. Мы с Джульеттой и Кэтти одновременно издаем радостный визг, налетая друг на друга с объятиями и стуча в комнату. Мы оставляем мужчин снаружи, заходя внутрь и видя счастливого Джейсона с малышкой на руках. Я зажимаю рот ладонями, сдерживая радостный писк, подходя к усталой Никасии и крепко обнимая её. Джейсон остаётся с ней, чтобы помочь и дождаться, когда Никасия уснёт после утомительных родов, а мне отдаёт их дочь, чтобы показать остальным.
Я, хоть и испуганно, но надёжно держу маленького, совсем крошечного младенца на руках. Кили, узнав пол ребёнка, радостно носится по коридору дворца, так как счастлив не только появлению ребёнка Джейсона и Никасии на свет, но и тому, что выиграл спор по полу ребёнка. Самому Джейсону, Фили и Теренсу, когда мы отправляем другу письмо с этой вестью, приходится отдать нам по тысяче из-за проигрыша. Мои руки начинают мелко подрагивать, когда малышка открывает глаза и первым делом смотрит на меня. Из комнаты выходит Джейсон, и на молодого отца сразу наваливаются друзья. Когда его освобождают из своеобразного плена, то я передаю ему в руки дочь, а сама закусываю губу, чтобы не расплакаться от счастья, так как для других это будет выглядеть довольно странно.
Анортад подходит ближе ко мне и обнимает со спины, кладя голову на плечо. Он нежно и успокаивающе целует меня в щеку, а я прикрываю глаза, мысленно благодаря Марту за то, что она исцелила меня и подарила возможность иметь такую же малышку, как у Джейсона с Никасией. Вернее, малыша. Я не знаю, сколько у меня будет детей, но крутящаяся стрелка против часовой доказывает, что первым родится мальчик. Я с улыбкой смотрю на Анортада, который каждый день пытает меня расспросами об этом и мучается, пытаясь вспомнить слова Марты.
На следующий день Никасия с Джейсоном официально представляют нам всем их дочь – Майю. Так звали погибшую маму Джея.
Настаёт конец апреля, день рождения Джейсона, и мы с ребятами, надёжно завязав другу глаза, ведём его в порт города. Он ворчит, что ничего не видит, но Майкл убеждает его, что лучше повременить со снятием повязки с глаз, так как Джейсон упадёт в обморок от подарка. Мы останавливаемся и, развязав повязку, одновременно громко кричим:
– Сюрприз!!!! – Джейсон замирает и не верящим взглядом смотрит вперёд. Я уже успеваю испугаться, что ему не нравится наш подарок, как он сгребает нас всех в охапку и крепко обнимает.
Он нерешительно ступает на палубу корабля. Своего корабля. Он исследует его вдоль и поперёк вместе с близнецами и Майклом, пока мы дожидаемся его на палубе. Я знала, как сильно Джейсон тоскует по своему кораблю. Знала, как ему не хватает океана, поэтому, когда зашла речь о подарке на его день рождения, у меня было ни капли сомнений.
В следующем месяце к нам приходит молодая семья из города. Подумав, что они пришли к Демьяну, как к королю, я хочу покинуть зал, но молодые парень с девушкой просят меня остаться. Их просьба заставляет меня восхищённо ахнуть и обрадоваться. Они познакомились с Алисой около двух месяцев назад, когда мы выбрались с ней и с несколькими из ребят на ярмарку. Алиса влюбилась в работы мужчины, который рисовал чудные картины и в выпечку его жены. Именно они стояли сейчас рядом со мной и просили разрешения на то, чтобы удочерить Алису. Прежде чем принять решение, я сначала разговариваю с Фили и Кили, которые временно несут ответственность за девочку, как близкие друзья Ньюта. Они соглашаются с радостью, поэтому я привожу Алису в зал и прошу её принять решение самой. Она безумно радуется и счастливо плачет, обнимая новых родителей. Они уводят её в город, а я строго приказываю им заботиться о ней и говорю, что обязательно буду навещать их и проверять Алису.
Спустя ещё месяцы, когда, в связи со смертью Кассандры, тьма навсегда покидает наш мир и оставляет своих жертв, Лука удаётся вылечить Ролана и Лассена. Я не скрываю своего счастливого восторга, крепко обнимая брата и калами, которые оба избавились от своего недуга. Теперь лицо Лассена безупречно, как и было прежде, а Ролан больше не испытывает жгучей боли в спине почти при каждом телодвижении.
Ни разу за всё это время я не торопилась к свадьбе с Анортадом, хотя все, кому не лень, намекали мне на это. Но мне хватало простого присутствия Анортада рядом со мной. Он прекрасный слушатель и собеседник, даже когда я просто говорю о всякой ерунде и рассказываю о сюжете новой прочитанной книги. Он и я стараемся делать всё, чтобы нам обоим было комфортно рядом друг с другом. В один из вечеров, Анортад «крадёт», как он выразился, меня от друзей и предлагает прогуляться по ночному берегу океана. Я заподозрила что-то странное ещё в самом начале, а когда мужчина останавливает меня, вставая на пути и беря за руки, то с трудом сдерживаю слезы:
– Элли, в тебе воплотились все самые добрые и лучше черты. Я хочу любоваться тобой еще много лет подряд, для самого себя выделять тебя из толпы других людей. Ты особенная. Я хочу поблагодарить тебя за всю твою ласку, любовь и нежность, которую ты даришь мне каждый день. Я стараюсь уделять тебе своë внимание, уважение и преданность. Знаешь, встретив тебя однажды, я больше не захотел с тобой расставаться. Я каждый день благодарю судьбу за знакомство с тобой и всегда считал, что не достоин тебя, что слишком плох и ужасен для такой чистой души, но теперь я считаю иначе. Я готов стать лучшим мужчиной для тебя. Я хочу оправдать все твои надежды и подарить тебе чудесную жизнь, а когда наше время подойдёт к концу, то уйду вместе с тобой, освободившись от своего бессмертия. Поэтому, пожалуйста, задумайся и ответь мне на самый главный вопрос: ты станешь моей женой?
Анортад преклоняет передо мной колено, протягивая кольцо. Я ни капли не медлю с ответом и быстро киваю головой, шмыгая носом. Он поднимается, надевает на мой палец изумительно красивое кольцо с голубым камнем, а затем неожиданно поднимает на руки и крутит в воздухе.
– Вот чем можно любоваться вечность. Тобой, ночным небом и океаном, – он опускает меня и нежно целует, большим пальцем смахивая несколько слезинок, покатившихся из моих глаз, пока я сжимаю кольцо на безымянном пальце и не могу поверить в происходящее.
– Ты в курсе, что по нашим традициям, вначале ты должен был просить у моего отца или, в нашем случае, у моих братьев мою руку и сердце? – смеюсь я, обнимая Анортада. Он хмыкает.
– Конечно.
– И к кому из братьев ты ходил? – продолжаю допытываться я, и тут он выдаёт совершенно неожиданный для меня ответ:
– Ни к одному. Я просил позволение жениться на тебе у твоего отца, – он заправляет мне волосы за ухо и целует в щёку, пока я ошеломлена его ответом.
– Отца? Как?
– Когда вы оживили его, привели во дворец и я остался с королём Аланом, он догадался, что мы вместе. Я рассказал всю правду, не утаивая ничего, даже то, что обманывал тебя, когда хотел защитить. Он, конечно, не оставил меня без наказов, но нужное мне согласие я получил. – объясняет Анортад и поднимает мою голову за подбородок, целуя.
В начале лета мы получаем приглашение на коронацию Флоренсы. Но этот день запоминается мне не только коронацией, но и ещё несколькими событиями. Ролан наконец-то признается принцессе Ринате в своих чувствах, и к его единственному удивлению, получает в ответ взаимные чувства. Эрнест вводит нас всех в огромное удивление, когда указывает на воркующих Флоренсу с Диксом и рассказывает о том, что его брат влюблён. Лассену приходится заткнуть рот рукой, когда он собирается воскликнуть об этом на весь тронный зал, так как Эрнест рассказал нам тайну, которую Дикс строго наказал никому не рассказывать раньше времени.
– Просто признайся, что он шантажировал её, – шучу я, разговаривая с Эрнестом и наблюдая за танцующими Диксом и Флоренсой.
Но больше всего меня заставляет рассмеяться Нил, когда он узнаёт, что скоро состоится наша с Анортадом свадьба. Когда принц слышит, что я стану женой Анортада, то у моего любимого такое довольное лицо, что я думаю, как улыбка ещё не разрывает его лицо.
По возвращению домой из Флеада, начинается подготовка к свадьбе. Джульетта придумывает украшение в тронный зал в виде фонариков под потолком. Главная проблема заключалась в том, как их туда закинуть. Было забавно наблюдать, как мои мужественные и стойкие друзья прыгали у стены на манер кроликов, в попытках закинуть украшение на нужное место.
Мы пригласили на торжество только самых близких. В назначенный день Джульетта забирает меня с самого раннего утра, буквально вламываясь к нам с Анортадом в комнату. Я на всю жизнь запоминаю сонное и ничего не понимающее лицо Анортада, когда Джулия, лепеча что-то без умолку, собирала мои вещи и уводила из комнаты. Во время церемонии мы с Анортадом приносим друг другу вечные клятвы любви и преданности, а потом он ни разу не сводит с меня внимательных, изучающих и любовных взглядов.
Когда приходит время бросать букет, как это делала Джульетта на свадьбе с моим братом, и когда букет прилетел ко мне, я с садисткой улыбкой смотрю на Ролана с Ринатой и Дреяна с Кэтти, запоминая местоположение девушек. Дреян и Кэтти всё-таки набрались смелости, чтобы наконец признаться в своих чувствах друг другу, пока я выслушивала волнения каждого и поддерживала их, перед тем как отправить на уже спланированную мною встречу, откуда они вернулись, держась за руки. Букет ловит Кэтти, которая сама не ожидает этого. Мы с Джейсоном, как два дьявола, не даём Дреяну покоя, из-за чего тот даже выпивает больше обычного, чтобы избавиться от надоедливых нас.
Спустя примерно два года, когда и у Демьяна с Джулией появляется их первый малыш, я узнаю прекрасную новость. Когда я сообщаю всем о своей беременности, Лассен издаёт вопль такой радости, что в комнату забегает стража, а сам калами вскакивает со стула, чтобы схватить нас с Анортадом и крепко обнять. Сам Анортад удивлёнными глазами смотрит на меня и, когда все ребята оставляют нас двоих наедине, то падает на колени и целует пока что плоский живот, что-то шепча, но я не слышу и только лишь вижу слезы на его щеках.
В голове на всю мою жизнь остаётся только одна счастливая картинка — я качаю на руках изумительно красивого младенца со светлыми, как у Анортада волосами.
Мир переворачивается после того самого первого толчка. Раньше на свете существовал только один человек, без которого я не смогу жить. Теперь их двое. Сердце как будто становится вдвое больше, вырастает, чтобы вместить и ту любовь, и эту. Наполняется любовью до краев.
Мы с Анортадом выбираем красивое имя – Дэнис, растя мальчика, хоть и строго, но даря ему всё что нужно, наделяя родительской любовью.
Всё было хорошо, пока в один день, когда все были заняты подготовкой к празднику, разбойники, когда-то давно перешедшие на сторону Кассандры и проигравшие, до сих пор желающие мести, не прокрадываются на территорию дворца. В тот момент Лука играет с Дэнисом во дворе, и, воспользовавшись их занятостью, разбойники оглушают моего брата, ударив камнем по затылку. Благодаря своей силе исцеления, он быстро приходит в себя, но моего сына рядом уже не находят.
Узнав об этом, я и Анортад первыми отправляемся на поиски, чуть ли не совершая глупости, от которых нас останавливает Демьян. Лассен и Ролан отправляются на поиски с нами, а я молюсь всем возможным богам, чтобы с Дэнисом было всё хорошо.
Мы находим его в тот же день поздно ночью. Разбойники не удосужились выбрать другое место для пристанища, кроме как старого замка, где обитала Кассандра, и мы сразу отправляемся туда. Я рвусь вперёд всех, будучи готовой разодрать похитителей голыми руками, но Анортад заставляет меня ждать снаружи. Лассен остаётся со мной на тот случай, если я ослушаюсь.
Мой мальчик оказывается безумно напуган. Он выбегает из дворца к нам с калами и бросается мне на шею. Я даже не знаю кто из нас громче плачет, я или Дэнис. Когда Ролан и Анортад выводят избитых разбойников, Лассен арестовывает их, пока Анортад не мог перестать изучать тело сына на раны или какие-нибудь травмы. Он сильно волнуется за него, не меньше меня, однако Дэнис сразу утирает слезы, когда его обнимает Анортад. Сын никогда не любит показывать себя слабым при отце.
Я была счастлива, когда просыпалась по утрам не от кошмаров, а от разговора сына с Луни и чувствовала под боком тепло любимого мужчины.
Я наконец-то обрела своё счастье.
Годы спустя
В первые недели декабря в Флоире морозы стоят такие лютые, что из тёплого дворца не хочется и носа показывать, но Лира с самого утра припадает к окну, разглядывая выросшие за ночь вдвое сугробы. К полудню она, что-то лепеча, начинает тянуть меня за подол верхнего платья, показывая на улицу маленьким пальчиком, поэтому приходится укутать её в расшитую шаль поплотнее, одеть так тепло, как только можно, и вывести на расчищенную дорожку возле дворца. Дочь, похожая больше на сказочный путеводный клубок, чем на маленькую принцессу, делает два неловких шага к самому высокому сугробу, вытягивает ладошку в маленькой рукавичке, чтобы потрогать пушистый снег, но после недоуменно глядит на меня светло-карими глазами, показывая мне свои руки в варежках.
– Не холодно без них будет, принцесса? – интересуюсь я, стягивая рукавицы с крошечных рук, и дочь быстро качает головой из стороны в сторону, улыбаясь ясно и радостно.
– Как папа, – задумчиво тянет она и смеётся, подпрыгнув на месте.
– Разумеется, – соглашаюсь я, зная, что Лира всё повторяет за отцом: её воля, так в одной рубахе выходила бы в стужу, как он. Когда дитя вдруг, задорно смеясь, падает спиной в сугроб, что высотою вдвое больше неё самой, я тихо ужасаюсь и бросаюсь вперед, чтобы вытащить Лиру из снежного плена.
– Играет она, Элли, не тревожься понапрасну, – слышу я голос Анортада и оборачиваюсь так быстро, что чуть не падаю на скользкой земле. Муж стоит, и на плече у него сидит один из снегирей, которых он ежедневно уходит кормить, пока мы гостим в Флоире. Его ярко-синий кафтан ожидаемо распахнут, а волосы слегка растрёпаны, но весь его вид словно лучится спокойствием и радостью. Вот уж кто морозов не боится.
Анортад вместе с Майклом и Кристианом нашли способ избавиться от бессмертия примерно два года назад. Никто из них не рассказывал мне подробностей, так как были уверены, что я буду просить Анортада не делать этого из-за боли, которую ему придётся вытерпеть. Сейчас он по-прежнему обладает магией света и является могущественным магом, только смертен, как и мы все. Никому из наших детей не передался его дар, но он всё время боится, что силы появятся позже. Анортад боится, что могущество света погубит наших детей, чего когда-то смог избежать он и что погубило Даяса.
Я вздрагиваю и, быстро поднимая на ноги Лиру, неспешно иду к Анортаду, пока дочка снова принимается голыми руками лепить что-то неведомое из рыхлого снега.
– А если замёрзнет?
– Лира-то и замёрзнет? – насмешливо вскидывает брови Анортад, и я поджимаю губы.
Непривычно матерью быть. Лира наша шустрая, быстрая, на месте ей всё не сидится; до того неукротимый характер у неё, что мне и невмоготу иногда управляться с ней. Старший сын, Дэнис, куда спокойнее, хотя сейчас так о нём не скажешь, ведь где-то неподалёку он выпросил Ролана научить его стрелять. Анортаду же, напротив, даётся водиться с дочерью лучше, чем думалось мне поначалу, и он словно знает наперёд о каждой её выходке, поэтому оберегает её и не даёт пораниться лишний раз или вот – снега за шиворот набрать.
Анортад и я смотрим на то, как Лира неумело подбрасывает в воздух снег. Улыбаюсь супротив воли, глядя на забаву Лиры, но тут же вздрагиваю от порыва холодного ветра.
– Тебе во дворце бы остаться. Там тепло, – дыхание на мгновение сбивается, когда Анортад со спины обнимает меня, и его горячие ладони накрывают мои озябшие пальцы и уже выпирающий живот. – И нашему малышу, наверное, тоже.
Я узнала о третьей беременности, когда Лире исполнилось три года. Недавно ей исполнилось четыре, а наш третий малыш должен появиться на свет в начале лета.
– Мой любимый меня и так сможет согреть, – тихо отвечаю я, прислоняясь ближе к мужу, к его груди, чьё тепло чувствуется как будто даже через слои зимней одежды. Я подношу к губам наши сплетенные руки и целую тыльную сторону его ладони, а потом смеюсь. – Мне раньше странным казалось, что от тебя пахло снегом, а сейчас я уже почти не обращаю внимания. Свыклась будто.
– Но ведь снег ничем не пахнет, глупый кролик, – тихо смеётся он мне на ухо, и я качаю головой, чувствуя, как мурашки бегут вдоль позвоночника, когда Анортад прижимается губами к моему затылку.
Снег пахнет любовью к вечному, непостижимому Анортаду, который глядит на своих детей с нескрываемой гордостью и греет меня с малышом теплом своих рук.
На эту жизнь – он её любовь, а она – его. И после перерождения их души соединятся вновь. Они найдут друг друга сквозь времена и невзгоды, и им неважно через что придётся пройти.