3.22
Элли
- Нет.
Раздаётся чей-то пронзительный крик, наполненный болью и страданием, когда я произношу это слово. Мои родные испаряются, а белое пространство вокруг вдруг сужается и поглощает меня. Я на мгновение оказываюсь одна в непроглядной тьме, а затем... Прихожу в себя.
Я не открываю глаза, не понимая, где нахожусь. Я умерла? Во всём теле нет боли, хотя я сильно мучилась, когда вытащила меч из себя. Я не чувствую крови, вытекающий из меня, лишь капли стекают с запястья на пол. Слышу посторонний шум: крики, возгласы, чьё-то рычание за пределами помещения, в котором нахожусь, плач. Я слегка поворачиваю голову, когда кто-то сильно сжимает меня и прижимает к тёплому телу. Я чувствую руки на своём теле и издаю болезненный стон, когда тот, кто держит меня, слишком сильно сжимает. Все рыдания, которые я слышала секунду назад, вдруг прекращаются. С трудом поднимаю веки и сразу сталкиваюсь взглядом с глазами Лука, наполненными слезами. Мы смотрим друг на друга, не моргая. Я ничего не понимаю, что происходит, что со мной, где я и почему здесь Лука. Они спасли меня?
Я не успеваю задать ни одного этого вопроса или хотя бы осмотреться. Брат резко поднимает меня и очень крепко сжимает в объятиях, что мне кажется, будто хруст, который раздаётся неподалёку, это моя спина. Лука продолжает остервенело сжимать меня в своих руках, а я замечаю Ролана и Демьяна, сидящих на коленях на полу позади. Они сталкиваются со мной взглядом и быстро сокращают расстояние между нами, крепко обнимая. Я откидываю все посторонние мысли и вопросы, лезущие мне в голову и обнимаю братьев в ответ, чувствуя, как по щекам стекают слёзы. Они на перебой шепчут, что я жива, а когда отпускаются, то я тихо спрашиваю:
– Что произошло? – краем глаза замечаю по другую сторону от себя четвёртого человека и повернув голову, вижу Анортада.
Мне не понять, каким взглядом мужчина смотрит на меня. То ли яростным, то ли грустным, то ли счастливым. Братья помогают мне подняться на ноги, и Анортад встаёт с колен следом. Губы начинают дрожать, и я только хочу что-то сказать ему, как Анортад тянет меня за руку к себе и кладет вторую руку мне на затылок, прижимая меня к своей груди. Я всем телом ощущаю его злость, прекрасно понимая почему, хоть он и старается не показывать её.
– Я рад, что всё закончилось хорошо, – мы все одновременно поворачиваем головы на голос. Видим Джаспера, и ко мне только сейчас приходит осознание его слов, сказанных перед уходом. Я осталась жива только благодаря своему правильному выбору, несмотря на то, каким тяжёлым он был: выбор между жизнью, где меня ждут братья, любимый мужчина и друзья и смертью, где я бы встретилась с семьёй и погибшими друзьями, по которым безумно скучаю.
– Как ты узнал? – спрашиваю я, зная, что Джаспер меня понимает.
– О том, что ты собираешься направиться к Кассандре, чтобы умереть и тем самым убить её, было не трудно догадаться. Но наша провидица увидела будущее. Два варианта развития событий, один с твоей смертью, а другой, где ты осталась жива. И, признаться честно, будущее после твоей смерти не понравилось никому, поэтому я отправился к тебе, чтобы предупредить. Мы не знали, что именно произойдёт, что нужно исправить, чтобы ты осталась жива. Знали лишь, что это зависит от тебя и твоего выбора.
– О каком выборе идёт речь? – интересуется Ролан, смотря и не отходя от меня, стараясь быть рядом.
– Когда я... Умерла, – я делаю паузу, подбирая нужное слово, так как не знаю, как описать то, что чувствовала. – Оказалась посреди белого пространства. Словно это была комната или какой-то купол. Я увидела наших родителей, – я поднимаю взгляд на братьев и те сразу понимают, какой непростой выбор мне предстоял. – Друзей... Они тянули ко мне руки и просили пойти с ними, но я не смогла. Я не смогла бросить вас, – из глаз снова брызжут слезы. Они обнимают меня все вчетвером.
Я вздрагиваю, когда слышу злое рычание за стенами замка. Они ловят мой испуганный взгляд и сразу начинают объяснять:
– Из-за того, что твоя кровь впиталась в песок пустыни, существа напали. Люди Кассандры пустились в бегство, но существа не дают им выйти.
– Почему они вас не трогали? – спрашивает Джаспер, посматривая на вход на тот случай, если в замок проникнет существо, чтобы избавиться от вампира, посчитав его за противника.
– Демьян, Ролан и Лука принадлежат той же семье и крови, что и Элли. Думаю, что причина в этом, – кратко объясняет Анортад.
– Но ты нет, – Анортад слегка измученно улыбается.
– Существа не трогают тех, на кого уже нападали и чуть не убили.
– Что? – тихо переспрашиваю я, так как впервые слышу о том, что существа чуть не убили Анортада. – Когда?
– Это было очень давно, глупый кролик, так что сейчас всё хорошо, – он приподнимает уголок губ, а я расслабленно прикрываю глаза, уже предвкушая то, что теперь Анортад не скоро перестанет добавлять к кролику глупый, непослушный или что ещё похуже.
– Нужно возвращаться, – настаивает Лука, после того, как Джаспер исчезает, предупреждая, что ни его, ни остальных вампиров больше не будет на нашем континенте. Мне грустно расставаться с ним, так как неизвестно, встретимся ли мы ещё раз.
– Нужно остановить существ, – упрямлюсь я, встречаясь с вопросительными взглядами мужчин. – Это... Не правильно. Тьма освободилась от хозяина и может повлиять на существ, она может их настроить против нас. Если мы поможем людям, то тьма уйдёт.
– Если мы им поможем, то они сбегут. Кто-то из них убил наших солдат, солдат Флеада и Флоиры.
– Я знаю, – я тяжело выдыхаю. – Но мир не разделён на свет и тьму. У каждого из нас есть светлые и тёмные стороны. Главное, выбрать нужную. Но каждый человек в праве на ошибку, – я думаю несколько секунд, а затем раскрываю им правду о Кассандре. – Кассандра выбрала не ту сторону, но не захотела принять и исправить свою ошибку. Её обида превратилась в ярость и отмщение, её поглотила тьма. Также, как и меня. Но рядом со мной были мои друзья, вы, братья и ты, Анортад. Я сделала шаг к свету, не побоявшись этого, а Кассандра не смогла, что и погубило её, – я кидаю мимолётный взгляд на мертвое тело Кассандры. – Люди, вставшие на её сторону и убившие невинных солдат, совершили непростительные ошибки и понесут наказание, но как никто другой они не заслуживают смерти. Существ нужно остановить.
Мы возвращаемся обратно во дворец почти сразу, как разбираемся с существами. Анортад смог прогнать их с помощью света, который вредит им, а людям, которые остались живы, мы отпустили на время. Мужчины и я запомнили каждого, их было немного, на тот случай, если кто-то будет избегать скорого суда. Я захожу в холл дворца перед лестницей и устало поднимаю взгляд на небо. На улице по-прежнему ночь, а значит, остальные ребята до сих пор спят под действием снотворного.
Я ахаю, когда кто-то резко хватает меня за плечо, разворачивая на сто восемьдесят градусов и крепко сжимая в объятиях. Моему взору предстают только ярко-рыжие длинные волосы, поэтому у меня не возникает сомнений, кто это.
– Ты невыносимая эгоистка, Элиана! Если б только у меня была возможность, я бы заставил прочувствовать тебя всё, что чувствовал я, когда прочитал письмо. Ты даже представить себе не можешь, что со мной было, когда я увидел на улице твою лошадь одну! – он отстраняет меня от себя и начинает щупать лицо и тело, осматривая на раны. Я издаю невнятный звук, когда Лассен вновь обнимает меня, не давая возможности что-то сказать. – Я бы не смог пережить твою смерть ещё раз, принцесса.
– Прости меня, мой калами...
Я слышу торопливые шаги по лестнице и оборачиваюсь, видя счастливую Никасию, а позади неё проснувшегося Джейсона. Я обнимаю девушку, а когда Джейсон подходит ко мне, то выдаёт, перед этим осмотрев критичным взглядом:
– Выглядишь не важно, словно с того света вернулась, – я поджимаю губы, но не сдерживаю слабой улыбки.
– Я как раз-таки оттуда, – успеваю ответить прежде чем Джей сжимает меня в объятиях, из-за чего мне приходится выдать хрип, когда воздух в лёгких заканчивается.
– Мистер Лассен, – мы все оборачивается на голос стражника. Он быстро кланяется. – Вы просили докладывать вам всё о заключённом. Он требует поговорить с принцессой Элианой.
– Кто это? – спрашиваю я, встречаясь с хмурыми взглядами ребят.
– Давид.
Лассен, Анортад и Джейсон сопровождают меня до темницы, не решившие отправить меня к Давиду одну. После смерти Дария я ни разу не думала о нём и даже не пыталась узнать, где он и какое решение принял суд, которому мы передали мужчину за все его козни. По пути в темницу Лассен рассказывает, что они поместили его в камеру, защищённую всеми возможными способами, а около него постоянно дежурят трое стражников, сменяясь каждый час. Мы проходим в самую даль, где даже факел плохо освещает пространство вокруг, поэтому Анортад добавляет света с помощью магии. Я уже издалека понимаю, что мы приближаемся, так как слышу ругань Давида на стражу.
– Элли здесь, Давид. Говори, что хотел, не сквернословь, не угрожай и не язви, – даёт указания Лассен, пропуская меня вперёд к клетке и держа рядом факел.
– Удивлён, что ты жива, – говорит Давид, смотря на меня с ухмылкой. – На самом деле, я хотел проверить лишь это. Кассандра тебя отпустила?
– Кассандра мертва, – кратко отвечаю я. – Неужели за всё это время ты не пытался сбежать? – перевожу тему, и Давид издаёт смешок, а Лассен отвечает:
– О, нет, принцесса. Ещё как пытался. Только мы и отец Дария позаботились о том, чтобы его люди, желающие помочь сбежать, тоже были арестованы.
– Можешь не переживать, Элли. Он за всё ответит. Суд назначит ему смертную казнь, – Давид недовольно отводит взгляд, а я редко вздрагиваю.
– Суд уже вынес приговор? – спрашиваю я у Лассена.
– Пока нет, – отвечает Анортад вместо калами. – Представители суда допросили лишь некоторых из нас.
– Они хотят поговорить с нами, Элли, – говорит Джейсон, и я понимаю, почему именно мы с ним. Из всех ребят больше всего боли Давид принёс именно нам с Джеем. Как сказал Анортад, представители из суда опросили остальных, кроме нас, поэтому я не сомневаюсь в том, что после моих и Джейсона показаний Давида казнят.
Я нерешительно кладу руку на плечо Лассена, желая немного утихомирить его пыл. Он замолкает и поворачивает голову, а я стараюсь спокойно улыбнуться.
– Мама всегда говорила нам, что нужно оставаться человеком.
– К чему ты говоришь это? – настороженно интересуется Джейсон.
– Давид не будет приговорен к смерти. Смерти не заслуживает никто. Ты будешь сослан на пожизненное заключение на остров, где никто, кроме преступников не живут и где у тебя не будет шансов выбраться оттуда, Давид. Я не дам тьме поселиться в своём сердце ещё раз, – я поворачиваюсь к Джейсону и обращаюсь уже к нему. – Только если ты согласишься не рассказывать суду всю правду.
Друг молчит некоторое время, а затем всё-таки произносит, соглашаясь со мной и с моим решением:
– Ты права, Элли. Я не стану говорить суду обо всём, чтобы ему не назначили смертную казнь.
– Не зря ходили слуги, что капитан Джейсон стал добряком, – язвит Давид, на что Джейсон шипит:
– А уж как по-доброму он готов выпотрошить твои кишки.
Давид хохочет со слов Джейсона, а я разворачиваюсь и стремительно направляюсь обратно к лестнице. Остальные оставляют Давида на стражников и идут вслед за мной, пока я пару раз ещё спотыкаюсь, так как отошла слишком далеко от ребят, у которых есть свет.
Мы поднимаемся наверх и останавливаемся в коридоре.
– Ещё ночь. Много, кто не проснулся и не проснуться ещё долго, – Лассен укоризненным взглядом смотрит на меня, заставляя прикусить губу. – Поэтому отправляйся отдыхать, Джейсон, – затем он смотрит сначала на меня, а потом переводит взгляд на Анортада. – А вам нужно поговорить.
– Ты меня сейчас в клетку с тигром бросаешь? – бросаю я ему, на что Анортад едва слышно смеётся.
– Что ты, – Лассен кровожадно ухмыляется. – Всего лишь в клетку с разъяренным котёнком, – шутит он, за что сразу получает ощущаемый пинок от Анортада.
Лассен с Джейсоном уходят, а мы с Анортадом продолжаем стоять посреди коридора в молчании несколько минут, пока он не берёт меня настойчиво за руку и не ведёт в сторону моей нашей комнаты. Стоит только открыть дверь и зайти внутрь, мне в нос бьёт приятный аромат, которого раньше я почти не замечала. В комнате пахнет розами, морем и... Снегом.
Вот как пахнет дом.
Мне на руки запрыгивает Снежок, начиная тереться и чуть ли не подпрыгивать на задних лапках. Я тихо смеюсь и слегка вздрагиваю, когда ощущаю мягкую шерсть, касающаяся моих лодыжек. Луни приветливо мяукает, а я отпускаю Снежка к ней, подходя на шаг ближе к Анортаду, который находится напротив меня. Я стою перед ним, склонив голову, как в чём-то провинившийся ребёнок.
– Твоё письмо, – первым начинает Анортад, а я прикрываю глаза и проклинаю себя в голове, догадываясь, что он сейчас скажет. – Я не прочитал его и сжёг, но мне очень интересно послушать лично от тебя, что ты там написала, – он подходит ближе и делает так, чтобы я смотрела ему в глаза. Я гулко сглатываю.
– Я объяснила, почему приняла такое решение и...
– Нет, Элли, – Анортад ухмыляется. И почему я подумала, что смогу отделаться так просто? – Слово в слово. Я хочу, чтобы ты мне сказала всё, что написала.
Я тихо ругаюсь. Если бы только знала, что придётся говорить всё напрямую, то тысячу раз подумала, прежде чем оставлять письмо. Я глубоко вздыхаю и начинаю говорить:
– Я знаю, что порой бываю чересчур упрямой, но, к сожалению, мне не избавиться от этого. Ты просил меня довериться тебе, но я не могу позволить страдать другим вместо меня. Я уже совершила ошибку и поплатилась за это. Я не готова потерять и тебя. Полагаю, это моё прощание. Мне совершенно надоело говорить об этом и верить в лучшее, но всё наладится. Обещаю. Я хочу держать тебя за руку, когда судьба решит разлучить нас, когда моё время подойдёт к концу, но мне очень грустно, что всего этого не будет. Несмотря ни на что, я нисколько не жалею о последних годах, проведённых вместе с тобой. Я с уверенностью могу сказать, что всегда была часть меня, не считающая тебя злодеем и искренне любящая тебя. Прошу тебя, Анортад, запомни. Я люблю тебя. Всегда любила. Твоя, Элли-кролик... – Анортад не даёт договорить мне, резко впиваясь в губы поцелуем. Он терзает мои губы, беря всю инициативу на себя, словно пытается выместить всю ту злость, которую испытывал, когда я ушла.
Я отстраняюсь от Анортада с тяжёлым дыханием. Он наклоняется и шепчет:
– Какая же ты глупая, Элли. Почему ты ничего не сказала? – я уныло склоняю голову и быстро моргаю, чтобы сдержать слёзы. – Ты представить не можешь, как я был зол. Повезло, что рядом был Кристиан, а не кто-то другой, – он издаёт нервный смешок, заставляя меня поднять глаза. – Впредь никогда больше не смей уходить, не попрощавшись. Я никуда тебя не отпущу, Элиана Агилар. Ты будешь жить всем своим врагам на зло, и я позабочусь о том, чтобы ты была счастлива, – он улыбается, и я улыбаюсь в ответ, приближаясь и обнимая, упираясь лбом ему в грудь. – Знаешь... – он вдруг весело хмыкает. – Не думаю, что это подходящий момент, но у меня кое-что есть, – я поднимаю заинтересованный взгляд, когда Анортад достаёт что-то из кармана, а затем мой взгляд за секунду меняется на испуганный. Но я понимаю, что нельзя бежать от этого вечно. – Когда Марта говорила со мной перед смертью, то отдала мне его, – в руке Анортада находится тот самый прибор в виде компаса, определяющий пол будущего ребёнка. Я гулко сглатываю, когда мужчина вкладывает мне его в раскрытую ладонь.
– Анортад, я должна была тебе сказать ещё раньше... Я не м...
– Движется против часовой стрелки, – говорит он, обрывая меня на полу фразе и заставляя резко раскрыть глаза, чтобы, не веря, уставиться на циферблат.
Стрелка действительно крутится.
В голове летает множество мыслей. Прибор сломался? Почему стрелка движется? Когда я была с Мартой, он не работал, и стрелка стояла на месте, так как я не могла иметь детей. Почему сейчас всё иначе? Как я могла излечиться? В мыслях сразу появляется ответ. Марта.
Когда я отвернулась на шум в коридоре, она что-то подсыпала мне в воду и дала выпить. Вот почему тогда у напитка был такой странный привкус. Она налила туда своё лекарство, которое изготовили лекари, чтобы излечить моё бесплодие и умерла.
– Эй, кролик, – он щипает меня за нос, вынуждая выйти из своих мыслей. – Признаться честно, я забыл, какой будет пол, если стрелка крутится против часовой, – он неловко смеётся, а я счастливо улыбаюсь, закусывая губу и сдерживая смех.
– Я не скажу, – Анортад хмыкает и притягивает меня к себе за талию.
– И за что такая жестокость со мной?
Анортад всего лишь касается пальцами моей шеи, как дыхание уже сбивается, а пульс начинает ускоряться. Он специально медлит, дразнит, поглаживая кожу на моей ключице. Мужчина придвигается совсем близко, покрывая лёгкими поцелуями кожу на шее, и я поддаюсь вперёд, выгибаясь в спине. Анортад вовсе не скрывает, что специально мучает меня прикосновениями. Я обхватываю его за шею и пальцами зарываюсь в светлые волосы. Он целует меня нежно, растягивая удовольствие, но это превращается в пытку, поэтому я нетерпеливо прикусываю его нижнюю губу. Анортад хищно улыбается, а по моему телу бегут мурашки. Он подхватывает меня за талию и проносит несколько метров до кровати, помогая опуститься на одеяло.
Я хочу помочь снять ему рубашку, но почти всё время просто глажу мышцы на его руках, спине и груди, с раздражением выдыхая, когда злосчастные пуговицы не поддаются. Анортад хрипло смеётся и сам снимает рубашку, выкидывая её куда-то на пол. Мужчина встаёт на коленях у моих ног и, предварительно сняв штаны, ласкает кожу бедра. Не отрывая от меня пристального взгляда, он наклоняется и целует моё колено, а из меня выходит тихий стон.
Всё тело покрывается дрожью, когда я вижу голод в его глазах, а под всем этим, как удары, бьётся глубокая, настоящая и насыщенная любовь. Я улыбаюсь, а Анортад нависает надо мной и теперь целует жадно, со страстью, разгорающейся каждый раз, стоит нам только посмотреть друг на друга.
***
Я прикрываю рот рукой, не сдерживая зевок, держа Анортада за руку и идя за ним по направлению столовой. Мы проспали до самого обеда, так как провели почти бессонную ночь, но, кажется, не мы одни. По приближению к дверям столовой мы видим таких же сонных Лассена и Демьяна. У моего брата на щеке даже остался след от одеял, а его волосы растрёпаны и находятся в беспорядке.
– Вы чем, черт возьми, занимались оставшуюся ночь? – ворчит Демьян, когда видит нас с Анортадом. Мы молча переглядываемся. – Лассен сказал, что отправил вас поговорить.
– Думаю, вопрос, чем они занимались лишний, – сонно бурчит Лассен, на что я возмущённо восклицаю:
– Ой, заткнись, калами! А то ведь я могу и ночью в твою комнату прокрасться, и сделать тебе новую причёску!
– Тронешь мои волосы, принцесса, и я выкину всю твою одежду, оставив только неудобные платья, – язвит он в ответ, показывая язык, а я, пока брат отвернулся, даю калами под зад коленкой. Анортад издаёт громкий смешок, став свидетелем этого, пока Лассен хмуро смотрит на меня, а затем стремительно начинает приближаться. Мне не удаётся никуда убежать, поэтому калами с лёгкостью ловит меня и начинает нещадно щекотать, а столовая заливается моим с Лассеном смехом.
Мы замираем, когда слышим бег в коридоре, а через пару секунд в проходе появляется Дреян. Он выглядит напряжённым, но когда замечает меня, то расслабляется и начинает быстро подходить ближе. Лассен успевает отпустить меня и отойти на два шага, как Дреян сгребает меня в объятия. В последние пять секунд объятий я готова поклясться, что друг пытается сломать мне рёбра. Он отпускает меня, и я замечаю в руках своё смятое письмо, которое, по всей видимости, прочёл Дреян, как только проснулся.
Мне не хватает времени, чтобы всё ему объяснить, так как в столовую влетает Джульетта. Она широко улыбается при виде меня, а затем, неожиданно для всех, разворачивается к Демьяну и бьёт его кулаком по груди. Вряд ли удар был больным, но Демьян всё равно трёт место удара и шокировано уставляется на свою невесту. Она ничего не говорит ему, разворачивается и также ударяет Анортада, а затем приближается к Лассену, но тот, уже увидев, что последует за этим, останавливает её, обхватив за плечи.
– Что на тебя нашло?
– Вы должны были защищать Элли, а не позволить ей уехать и пожертвовать собой! – недовольно восклицает подруга и разворачивается обратно к Демьяну, вновь подходя к нему вплотную и зло тыкая указательным пальцем в грудь моему брату. – Где Ролан и Лука? Я с ними ещё не поговорила! – я вижу, как кадык Демьяна нервно дёргается, а сам он неловко улыбается, мотая головой, так как местоположение остальных братьев ему неизвестно.
– Джулия, – мягко тяну я, подходя к подруге и крепко обнимая её. Девушка расслабляется, обнимая меня в ответ, но когда замечает движение Демьяна, то яростно шепчет:
– С тобой я ещё не закончила.
Я громко смеюсь, наблюдая за тем, как брат неловко чешет затылок и вовсе не понимая, почему была готова так просто отказаться от всего этого?
Мы дожидаемся прихода в столовую всех остальных, каждый из ребят отчитывает меня, и только тогда я решаюсь всё им объяснить и обо всём рассказать. Разговор длится недолго, гораздо больше времени мы обсуждаем, что будем делать дальше.
Мы рассылаем письма с хорошими новостями по всему континенту, информируя всех, даже тех, кто сбежал и отказался помогать нам. Я и Джульетта предлагаем устроить в честь этого праздник, и, после того, как нас поддерживают все остальные, Демьян соглашается. Я шепчу брату о том, что этот праздник можно было бы превратить в их с Джулией свадьбу, которую так сильно ждут все жители Мескари, и Демьян соглашается. Он уходит за своей невестой, пока я, воодушевлённая предстоящим вечером, начинаю продумывать детали.
Проходит два дня, прежде чеммы успеваем всё приготовить. Кажется, на свадьбу Джулии и Демьяна съезжаетсявесь континент. Мы пригласили всех желающих, и у меня впервые появляютсясомнения, что хоть наш дворец и большой, но он не вместит столько количествалюдей. Мои опасения оказываются напрасны. Хоть все гости в тронный зал и невмещаются, но они прекрасно себя чувствуют и просто прогуливаясь по дворцу илюбуясь им и пейзажем за окном. Лишь во время самой церемонии в зале были все.
Я со счастливой и широкой улыбкой наблюдаю за своим братом и подругой, а потомаплодирую громче всех, когда они надевают кольца на пальцы друг друга. Те же кольца, что носили наши родители.
– Признаться честно, – говорит Дреян, подходя ко мне, стоящей в углу зала и наблюдающей за танцующими парами. – Если бы что-то произошло, то мне было бы грустно расставаться с твоей семьёй. Они классные ребята, – я улыбаюсь. – Я всё время размышлял о том, что было бы, если бы я не нашёл тебя тогда на берегу или ты бы вовсе не пропала.
Вопрос друга заставляет меня задуматься. Возможно, моя жизнь была бы другой. Я бы не пережила столько потерь, но одновременно с этим я бы не познакомилась с друзьями. Не познакомилась бы с теми, кто стал неотъемлемой частью моей жизни. Какие бы трудности у меня не стояли на пути, это стоило того, чтобы сейчас оказаться здесь в кругу семьи и близких.
Я обворожительно улыбаюсь, ставя пустой бокал на столик и обнимая Дреяна, который не ожидал, что сейчас я решу это сделать.
– Думаю, я бы всё равно познакомилась с вами. По крайней мере, с Фили и Кили уж точно. У нас в городе продают очень вкусную выпивку, – Дреян смеётся вместе со мной и целует в щёку, приглашая на танец, когда начинается новая мелодия.
После танца с ним, меня приглашает Демьян, пока Джульетта всё ещё разговаривает с гостями, принимая их поздравления и расспросы о предстоящей коронации. На самом деле, это зависит только от короля, будет ли его жена коронована, но во мне нет ни капли сомнений, что Демьян сам коронует Джульетту, и подруга станет править Мескари вместе с ним, как королева.
Демьян кружит меня несколько раз, а затем притягивает обратно к себе, продолжая танцевать.
– Ты же не станешь снова проверять меня каждую ночь? – брат смеётся тихо, мрачно, но тепло, так, как может только он.
– Нет, не хочу наткнуться на вас с Анортадом, занимающихся тем, что ни видеть, ни слышать, ни знать не хочу, – я смущённо заливаюсь румянцем. – Думаю, Анортад сможет о тебе позаботиться и нам вмешиваться не придётся, – я сжимаю его плечо.
– Я рада, что всё закончилось, хоть и не совсем так, как мы этого ждали, – Демьян улыбается моим словам. – Я рада, что ты остался жив.
– Не дождёшься, сестра, – смеётся он. – Я ещё на вашей с Анортадом свадьбе буду гулять и вместе с Лассеном спрячу все его светлые рубашки, – я звонко смеюсь.
– Он очень вредный, братец, и может вовсе не надеть рубашку.
– Ты хочешь, чтобы у нашего калами случился приступ? – мы снова громко смеемся, хоть этого и не слышно из-за музыки. Демьян переводит взгляд куда-то мне за спину, а я слышу, как музыка стихает, и музыканты начинают играть новую мелодию. – Кстати, насчёт Анортада, – я вопросительно вскидываю бровь, как Демьян отпускает меня, закручивая и подталкивая в сторону. Я с размаху врезаюсь в чью-то грудь и сразу вскидываю голову, встречаясь взглядом с Анортадом. Он улыбается, когда видит моё смятение и одну руку кладёт на талию, а в другую берёт мою ладонь.
– Потанцуем, кролик? – я смотрю на широко улыбающегося Демьяна, который забирает уставшую от гостей Джулию на танец, подмигивая мне. Я принимаю предложение Анортада и выхожу вместе с ним. Он прижимает меня к себе и ведёт, не сводя с меня глаз и заставляя заливаться румянцем.
Когда приходит важный момент праздника – бросание букета невесты, я вместе с друзьями стою вдалеке, пока все девушки собираются в центре и нетерпеливо ждут, когда Джульетта бросит свой букет. Та, кто поймает его, по преданиям, выйдет замуж следующая.
– Не хочешь присоединится? – шутливо спрашивает Майкл у Никасии, за что сразу получает подзатыльник от Джейсона, а затем он спрашивает то же самое у меня, но уже вполне серьёзно. Я улыбаюсь и отмахиваюсь.
– Мне не нужно это. По крайней мере, чего я точно не хочу, так это чтобы другие девушки разорвали меня на части за этот букет, – мы все смеёмся, как вдруг мне в руки прилетает тот самый букет. Я успеваю словить его, но некоторые лепестки всё-таки опадают с цветков. Округляю глаза, пока все поднимают шум и хлопают, и оборачиваюсь на Джульетту, которая ярко улыбается и подмигивает, словно она специально целилась в меня.
***
Я звонко смеюсь, когда Анортад бросает в меня воду с океана. Под конец свадьбы, Анортад забрал меня из тронного зала и перенёс сюда, на берег. На мне лёгкое платье, которое позволяет носиться по песку рядом с водой и мочить ноги, так как босоножки я сняла ещё в самом начале. Анортад догоняет меня и прижимает к себе, заставляя рассмеяться. Я бросаю взгляд на букет Джульетты, лежащей на песке рядом с обувью, а затем смотрю на Анортада.
– Я люблю тебя, – говорю неожиданно для него и запечатлею поцелуй на его губах. Он не говорит мне тех же слов, но без ответа не оставляет:
– Ты – моё пламенное сердце, – Анортад целует меня в шею, заставляя запрокинуть голову. Он неожиданно поднимает меня, и я визжу, держась за него изо всех сил, пока он несёт меня к океану.
Так, Анортад, мужчина, участвовавший в кровавых сражениях и я, девушка без прошлого, обрели друг друга.