3.14
Элли
Давид радуется моему решению всего пару минут: то время, пока ведёт за руку через тоннель, а я дрожу от холода и еле передвигаю ногами, стуча зубами от изнеможения. Бросив меня на землю, он собирается что-то сделать, как к нам прибегает один из его людей. Весь запыхавшийся и часто дышащий. Он что-то говорит Давиду, чего я не слышу, и из-за чего он выходит из себя. Он разбрасывается вещами, кричит на своего подчинённого и чуть ли не убивает его, нанося несколько ударов. Мужчина испуганно уходит, говоря, что примет меры, а Давид возвращается ко мне.
– У нас меньше времени, чем я думал, – я не успеваю спросить – почему. Он смотрит на меня свысока озлобленным взглядом. Я гулко сглатываю, прижимая к себе колени и пытаясь хоть как-то защитить себя, если Давид снова решит избить меня, но вместо этого он достаёт какую-то книгу и вытаскивает кинжал из кармана. Он начинает подходить ко мне и хватает за волосы, заставляя встать на колени. Я не кричу и не молю его, как делала раньше, так как из-за отчаяния, заполонившего мою голову, мне стало всё равно.
Я зажмуриваюсь, а Давид резко проводит остриём кинжала по моей щеке, делая глубокий и очень неаккуратный, грубый разрез. Из глаз брызгают слезы, и я не могу сдержать вскрик.
– Ты должна принести клятву, что... – он осекается, замолкая, так как из тоннеля раздаётся шум драки. Он закатывает глаза и кидает кинжал на камень, присаживаясь и хватая меня за горло с такой силой, что я начинаю задыхаться. – Не смей ничего делать. А если, когда я вернусь, тебя не будет, то пеняй на себя. Мои меры ты знаешь, мышка, – он отпускает меня и уходит в тоннель, а я оседаю на землю и кашляю, пытаясь отдышаться и набрать больше воздуха в лёгкие.
Звуки драки не прекращаются, а я вдруг слышу шорохи за своей спиной. Оборачиваюсь, но не могу ничего разглядеть в стоящем полумраке. Шорохи продолжаются, но помимо них я слышу и тихие голоса. Я прищуриваюсь и двигаюсь чуть ближе к тому месту, откуда доносится шум.
Глазам не верю. Недалеко от меня в темноте мелькает знакомая красная кожаная жилетка. Её невозможно спутать с чем-то другим.
– Похоже, ты попала в неприятности, мартышка, – я готова заплакать от счастья и облегчения. Киллиан выходит из тени на тусклый свет от свечи. Я впервые за эти дни улыбаюсь по-настоящему, но подняться не в силах, чтобы хотя бы обнять его.
– Элли! – я поворачиваю голову и вижу Дженнифер. Она тоже выходит из тени и подбегает ко мне, крепко обнимая. Я не сдерживаю болезненный стон, и она замечает рану на моей щеке. Морщится и достаёт платок. Девушка прикладывает его к царапине, а я шиплю от соприкосновения с тканью. – Прости, я аккуратно.
– Что вы здесь делаете? – спрашиваю я охрипшим голосом.
– Кое-кто перепутал координаты, поэтому мы оказались здесь, – ворчит Киллиан, тоже обращая внимание на шум в тоннеле. Я вдруг опоминаюсь и со страхом в глазах смотрю на них двоих.
– Вам нужно уходить отсюда и как можно скорее!
– И бросить тебя с этим монстром? – недовольно говорит Дженнифер, протягивая мне руки и помогая встать. Я шатаюсь, далеко не сразу находя равновесие и твёрдо стоя на ногах. – Мы не знаем, как ты здесь оказалась и чего Давид хочет от тебя, но мы поможем тебе выбраться, – Дженнифер берёт меня за руку и хочет увести, быстро шагая, но я не поспеваю за ней, сильно хромая. Давид нанёс мне многочисленные раны на лодыжки и стопы так, чтобы я не могла сбежать из-за большой медлительности.
– Нет, – я мотаю головой. – Вы погибните со мной, уходите сами.
– Не беда, – Киллиан подходит к нам и закидывает мою руку себе на плечи, второй держа за талию и помогая идти.
Мы заходим во второй тоннель, в котором раньше я никогда не была. Даже не видела его из-за темноты. Крепко держась за Киллиана, я вытягиваю ладонь и пробую зажечь тёмный шар, но ничего не выходит. Из-за своей слабости я не могу залечить даже незначительные царапины и синяки, остававшиеся после избиения, хоть у меня и есть отголосок силы исцеления, а использовать тьму сейчас – нет никаких шансов. Дженнифер идёт впереди, и вскоре мы выходим из тоннеля, оказываясь посреди круглого пространства. Я вижу Джона и Джека, стоящих у стены. Они радуются при виде Дженнифер, а когда замечают и меня, висящую на плече Киллиана, то обеспокоенно подходят ближе. Джон закидывает мою вторую руку себе на плечи, помогая стоять.
– Мы обязательно расскажем друг другу, как здесь оказались, но сейчас нужно выбираться.
– Я думаю, это будет слегка проблематично, – говорит Джек, оглядывая меня сомнительным взглядом. Я поворачиваюсь и вижу начало лестницы. Поднимаю голову и несдержанно ахаю от её размера. Создаётся ощущение, что мы внутри какой-то горы. Я снова делаю попытку отпустить ребят без меня, так как иначе люди Давида и он сам поймают не только меня, но и их, однако Дженнифер затыкает меня прежде, чем я успеваю произнести хоть что-то:
– Мы с Джеком останемся здесь и задержим Давида. Вы поднимайтесь наверх, а когда окажетесь там, то дайте знак. Мы быстро вас догоним, – приказывает она и толкает в сторону лестницы. Ступени слишком узкие, чтобы пойти втроём, поэтому Киллиан отпускает меня и идёт позади. Я стараюсь терпеть боль в ногах и не наваливаться на Джона всем телом, чтобы ему не потерять равновесие. Мы проходим довольно мало ступеней, как Джон вдруг нагибается и берёт меня на руки. Я крепко цепляюсь за его плечи, с испугом смотря на его невозмутимое лицо:
– А если упадём? – он хмыкает.
– Не волнуйся и просто доверься мне, Элли, – он начинает быстро подниматься, а за ним Киллиан и Джек с Дженнифер, пока мою пропажу не обнаружил Давид.
Проходит достаточное количество времени до того, как Джон переступает последнюю ступень и опускает меня на ноги. К нам поднимаются и остальные, и вдруг я чувствую холодный ветер, которым обдаёт моё лицо. Я начинаю дрожать, обнимая себя за плечи из-за холода, но Дженнифер накидывает на меня тёплую кофту, снимая её с себя, так как на ней их оказывается две. Мы не успеваем сделать и шагу, как слышим голоса на лестнице:
– Они там! Скорее!
– Бегите, ну же! – приказывает Киллиан нам с Дженнифер. Меня вдруг хватают за руку, отрывая от Дженнифер и приставляя к горлу нож. Я не могу повернуть голову и посмотреть, кто это, но не сложно понять, что это человек Давида. Он был здесь всё время у входа в пещеру, но мы его не заметили из-за своей же глупости и невнимательности. Дженнифер и Джон уже хотят напасть на него и помочь мне, освободить, но тут раздаётся властный голос в нескольких метрах позади от нас:
– Советую тебе убрать от неё руки, кретин, пока я не выстрелил тебе в глаз, – я замираю, задерживая дыхание. Ребята расслабляются, а мужчина отпускает меня, и Дженнифер быстро притягивает меня к себе за руку. Я оборачиваюсь, и по щекам сразу начинают течь непрошенные слёзы от радости. – Проваливай отсюда, – шипит он, надвигаясь на мужчину с натянутой тетивой лука.
– Кили, – тихо шепчу я, когда человек Давида убегает вниз по лестнице, тем самым давая нам время, чтобы уйти. Друг опускает лук, когда убеждается, что нет опасности, и начинает быстро подходить к нам. Я хромаю навстречу и бросаюсь к нему в объятия.
– О, поосторожней, золотко. Так и с ног сшибёшь! – шутит он, тут же обнимая меня в ответ и моментально становясь серьёзным. – Ты в порядке? – я начинаю плакать, утыкаясь другу в грудь, и Кили это слышит и ощущает. – Элли, не волнуйся. Мы вытащим тебя отсюда. Всё будет хорошо. Обещаю, Давид больше не сможет тебе навредить.
– Нужно скорее уходить, пока не прибежала подмога! – к нам подбегает команда Киллиана и он сам, а Кили вертит головой по сторонам, словно ищет кого-то.
– Вы никого не встретили, пока поднимались по лестнице? – недоумевает он, но тут мы вновь слышим приближающие голоса. Кили и остальные не медлят. Друг берёт меня на руки, и мы бежим к выходу из пещеры, оказываясь на улице. Я была права. Мы действительно в Флоире.
Вокруг расстилается множество горных вершин, покрытые снегом, словно белой шапкой. Ночью небо ещё темнее из-за сплошных туч. Снежинок так много, что уже на расстоянии нескольких метров ничего не видно, только кругом сплошной летящий снег. Ветер завывает и снег летит нам в лицо, неприятно, словно сотни маленьких иголок впиваются тебе в кожу. Я жмурюсь и выпускаю пар изо рта, размыкая уже посиневшие губы.
Кили бежит вслед за Киллианом и Джеком, а сзади нас догоняют Дженнифер и Джон. Сложно быстро и аккуратно спускаться вниз по горе, так как из-за метели плохая видимость, а склон очень скользкий. Мы слышим голоса, догоняющие нас, но завывание ветра заглушает их, а новый снег, ложащийся на землю помогает, заметая следы. Дует сильный ветер, вздымая клубы снега, и Кили заставляет меня закрыть лицо и спрятать руки под его тёплую меховую куртку, так как он видит, что я сильно замёрзла из-за своей лёгкой одежды. Мы спускаемся с этой горы, но, чтобы добраться до самого низа горных вершин, необходимо пройти ещё очень много.
– Где Дженнифер и Джон?! – кричит Киллиан, пытаясь перекричать ветер. Кили оборачивается, и я вслед за ним, но никому из нас не удаётся их увидеть. Киллиан порывается вернуться, но Джек хватает его за плечо, останавливая.
– Я найду их, а ты отведи Кили и Элли на корабль. Она совсем замёрзла, – Джек убегает назад, а Киллиан подходит к нам и касается моей руки.
– Такая холодная... Нужно поспешить, иначе она может умереть, – я, заикаясь, хочу сказать, что ничего не случится, но Кили опережает меня, словно понимая без слов:
– Она не умрёт, но поспешить стоит! – Киллиан указывает путь, и Кили бежит следом за ним. Проходит достаточно времени, но мы продолжаем убегать. Либо спускаемся с гор, либо бежим по прямой, либо медленно проходим через узкую каменную тропу, на которой, если оступишься, то упадёшь вниз, в ущелье. А метель не прекращается, становясь только сильнее. Я принимаю очередную попытку использовать магию, но вновь ничего не получается. Я не чувствую рук, у меня онемели и посинели пальцы, поэтому даже магией не могу управлять. Чувствую боль в руках, они бледные, а в некоторых местах появились мелкие волдыри с кровью внутри. Я облизываю засохшие губы, сразу же жалея об этом, так как становится хуже.
Мы вновь спускаемся по крутому склону, и Кили не удаётся устоять на ногах на скользкой поверхности, из-за чего он падает вместе со мной. Я скатываюсь вниз, словно мешок, и падаю в сугроб.
– Элли! – Киллиан, спустившийся первый и убедившийся, что Кили в порядке, хватает меня за руку и рывком достаёт из снега. Я дрожу, удивляясь, как ещё могу стоять на таких трясущихся ногах. Стоять босиком, с израненными стопами, на жгуче холодном снеге очень больно. Кили подбегает к нам, спешно извиняется и осматривает меня на новые раны. Вновь берёт на руки, и мы бежим вперёд, но не пробегаем даже несколько метров, как Киллиан резко тормозит и выставляет руку перед нами, заставляя остановиться. Я с ужасом направляю свой взгляд вниз.
Обрыв, а внизу океан.
Киллиан ругается, топая ногой и осматривая местность. Других путей здесь нет, либо прыгать, либо бежать назад, но по склону, с которого мы спустились, почти невозможно забраться. Точнее, в одиночку может и получилось бы, но не со мной, когда я даже стоять не могу. Киллиан признаёт свою ошибку, говоря, что перепутал дорогу в этой метели, и вдруг мы видим трёх человек на вершине. Один из них указывает на меня, и они начинают спускаться, доставая мечи. Это люди Давида. Они выследили нас.
– Нужно прыгать, – невозмутимо говорит Киллиан, подходя к обрыву. Мы с Кили уставляемся на него во все глаза, замирая.
– ЧТО?! – вскрикиваю я, надрывая горло, ошарашено смотря на Киллиана.
– А есть другой выход?! – кричит он в ответ, поворачиваясь в сторону склона.
– Сразимся с ними! – предлагает Кили.
– Пока мы с ними сражаемся, они заберут Элли! Ты же не сможешь держать её и драться одновременно!
– Но вода ледяная, Киллиан! – по телу бегут мурашки от представления того, насколько сильно будет холодно. Вода сразу сковывает тело. – И я не умею плавать!
– Просто держись за меня, – вдруг говорит Кили, подходя к Киллиану, а я лишь крепче цепляюсь за друга. – Когда окажемся в воде, пытайся выплыть, что есть силы.
– Если мы погибнем, я убью вас обоих! – кричу я, не думая о том, как нелепо это звучит.
– Там берег, – говорит Киллиан, сильно наклоняясь. – Здесь не слишком высоко, так что не разобьёмся, но нужно будет быстро плыть на берег. Оттуда и добежим до моего корабля, – он оборачивается и кричит, видя, как один из мужчин уже спустился. – Давайте!
И мы прыгаем.
Я задерживаю дыхание, но падение вниз длится слишком мало, не давая подготовиться к удару о воду. Дрожь пробивает всё тело, а кожа покрывается миллионами мурашек. Меня сковывает холод. Кажется, будто чьи-то когтистые лапы обвиваются вокруг меня, подобно оковам. Я пытаюсь выплыть, но безуспешно иду ко дну, как вдруг чувствую крепкие руки на себе, которые тянут наверх. Вынырнув, я глотаю больше воздуха, отхаркивая воду. Киллиан и Кили рядом, оба помогают мне держаться на плаву. Мы запрокидываем голову наверх и видим людей Давида. Кили протягивает вторую руку и показывает им средний палец, злорадно улыбаясь, но мой болезненный стон быстро перенаправляет внимание друга, и мы начинаем плыть к берегу.
Холод. Холод. Холод. Единственное, что я сейчас ощущаю. Кровь отливается от головного мозга, каждое движения даётся с болью, а недавние раны и порезы щиплют и зудят. Тело отказывается слушаться, и мужчинам приходится буквально тащить меня на себе. На берегу оказывается ещё холоднее, чем в воде. Ветер хлестает по обнажённой и мокрой коже, пробирая до самых костей. Мокрые волосы прилипли к шее, щекам, лбу, что раздражает ещё больше.
– Ты совсем замёрзла, – охрипшим голосом говорит Кили, а я замечаю, что он и сам стучит зубами от холода.
– Нужно идти, – говорит Киллиан, подходя к нам. Они оба помогают мне подняться, но я с вскриком боли падаю обратно на снег, хватаясь за голень и с ужасом смотря на неестественно вывернутое колено. Нога опухла и ужасно болит.
При ударе о воду я сломала себе кость, совершенно лишая себя способности стоять и ходить.
Киллиан помогает Кили аккуратно взять меня на руки, а затем ведёт по снежному берегу вперёд, где должен быть его корабль. Мы должны дойти до него в безопасности, так как людям Давида потребуется много времени, чтобы спуститься. Вдруг, помимо снега, летящего в нас из-за ветра, в нас ударяет поток воздуха, а немного в стороне на снег валятся два человека, появившиеся из ниоткуда. Киллиан обнажает меч и даёт нам знак идти вперёд, но я тяну Кили за руку, заставляя его остановиться. Он вместе со мной поворачивает голову к этим людям, и мы затихаем, прислушиваясь, пытаясь расслышать их голоса через завывание вьюги. Мы одновременно узнаём одного из них.
– Джаспер... – шепчу я, а Кили громко зовёт вампира по имени, говоря Киллиану, что это наш друг. Но кто ещё с ним?
Мы слышим шаги, так как хрустит снег, затем появляется силуэт Джаспера и кого-то ещё. Я вижу лицо вампира, которое расслабляется при виде Кили, и появляется лёгкая улыбка при виде меня. Поворачиваю голову и чувствую, как в глазах скапливается влага, а я вовсе забываю о холоде, сковывающем всё тело.
Анортад, на лице которого есть кровь, и я пугаюсь, что это может быть его, за секунду преодолевает расстояние между нами, останавливаясь напротив Кили. Друг без вопросов передаёт меня в руки Анортада, который садится на колени и создаёт вокруг всех нас барьер, внутри которого появляется тепло, греющее нас. Анортад расстёгивает свой кафтан и укутывает в него дрожащую меня. Он обхватывает меня руками за плечи, его ладони светятся и по моему телу растекается ещё больше тепла, согревая. Я прикрываю глаза, наслаждаясь спасительным жаром. Пытаюсь что-то сказать, но ничего не выходит.
– Тише, родная, тише. Не говори ничего, – он гладит меня по щеке, убирая прилипшие волосы. Сильные руки Анортада обхватывают мои узкие плечи, прижимая к себе. Я расслабляюсь, кладя голову ему на грудь и чувствуя себя в безопасности.
– У тебя сломано, как минимум, две кости, – с ужасом говорит он, осматривая меня, но боясь прикоснуться к ноге.
– Значит ещё двести четыре целы, – сиплю я дрожащим голосом.
– Как вы здесь оказались? – спрашивает Кили, но я слушаю их в пол уха. – Я думал, что вы побежали за Элли, так как она кричала, но я нашёл её с Киллианом.
– Кричала? – хриплю я, прикладывая усилия, чтобы что-то сказать. Анортад снова шикает на меня, гладя по волосам.
– Давид создал иллюзию при входе в пещеру с Элли на тот случай, если кто-то из нас явится, чтобы спасти её. Я повёлся, благо Джаспер подоспел вовремя, – рассказывает Анортад, усиливая тепло, так как я не перестаю дрожать.
– Нужно возвращаться в Мескари.
– Вы с нами? – я не вижу, к кому обращается Анортад, но догадываюсь, что к Киллиану, так как слышу ответ от него:
– Мне нужно найти своих, мы разлучились в горах.
– Я помогу им, – говорит Джаспер, а я на секунду приоткрываю глаза, замечая, что кто-то появляется недалеко от нас за пределами барьера. Но я уже не слышу голоса и не вижу, кто это, так как проваливаюсь в сон.
Сквозь пелену слышу лишь отдалённые голоса и обрывки чьих-то фраз. Различаю только голоса Анортада и Эрнеста, так как, видимо, они разговаривают вблизи меня. Крепкие руки, держащие и согревающие меня, ни на секунду не отпускают, а лишь наоборот сильнее прижимают к себе.
Я чувствую, как меня укладывают на что-то мягкое, понимая, что это кровать. Они совершили перенос?
Тепло, разливающее по моему телу, вдруг исчезает, и я вновь начинаю дрожать, так как ужасно замёрзла в горах, а тем более в ледяной воде.
– Отправься...приведи остальных... – слышу я голос Анортада, который к кому-то обращается. Открываю глаза, поднимая уставшие веки и вижу его, сидящего на кровати рядом со мной, и Джаспера, стоящего у изголовья. Это не похоже на мою комнату в Агранте, но я слишком слаба, чтобы изучать помещение и думать, где я. Я лишь шевелю рукой и говорю охрипшим голосом, привлекая к себе внимание мужчин:
– Не надо... – я догадываюсь, что Анортад имел ввиду привести сюда моих родных и друзей. – Я не хочу... чтобы они видели меня... Такой, – Анортад грустно и слабо улыбается, поднося тёплую руку к моей щеке. Он переводит взгляд на Джаспера.
– Приведи только Лука, – он молчит, и Джаспер уже собирается исчезнуть, как Анортад добавляет. – И Лассена.
Я снова закрываю глаза, наслаждаясь возобновленным теплом, исходящим от Анортада, которым он начинает согревать меня. Боль в ноге даёт о себе знать, когда я нечаянно сгибаю её. Я издаю громкий вскрик, заглушая шум, возникающий рядом, и удивляюсь, что помимо тепла, вдруг чувствую, как боль становится слабее.
Я чувствую ещё одни руки на своём теле, хочу открыть глаза, но мне запрещают, так как свет от исцеления очень яркий. Руку, которую кладут мне на затылок и медленно ею гладят, проводя по волосам, я узнаю сразу, измученно улыбаясь. Анортад греет меня, Лука залечивает раны и сломанную кость, а калами успокаивающе гладит меня по голове, словно сейчас я такая же маленькая, как в детстве.
Мне помогают приподняться на кровати, чтобы было удобнее пить, и подносят к губам кружку с какой-то жидкостью. Я хочу выпить всё залпом из-за сухости во рту, но мне позволяют сделать лишь несколько глотков, а затем отнимают кружку, давая другую, но уже с водой, и позволяя выпить столько, сколько я захочу.
– Я исцелю её быстро, но согреть не в моих силах. И её нужно переодеть, – слышу я тихий голос Лука, когда отдаю кружку и ложусь обратно на подушки.
– Я позову слуг, – Лассен уходит, так как я слышу хлопок двери.
– Я смогу согреть её, – отвечает Анортад.
– Тебе придётся постараться. Она ледяная, Анортад, – я чувствую, как в этот момент Лука берёт меня за руку.
– Кили рассказал, что нашёл её в пещере. Все эти дни она была под землёй. Во время побега она упала в снег, а затем им пришлось броситься в воду с обрыва, – я слышу шипение Лука после этих слов, а меня снова окутывает тепло и облегчение в районе ног, живота и по всему телу.
Брат и Анортад проводят со мной много времени, так как проснувшись и открыв глаза, я вижу солнечные лучи, проникающие сквозь окно. Рядом кто-то сидит, но я, будучи слишком усталой и утомлённой этими несколькими днями, снова закрываю глаза и засыпаю. Во время сна я слышу, как кто-то ходит по комнате, как прогибается матрас под чьим-то весом, кроме моего, чувствую прикосновения к себе, а самое главное тепло от мягкого одеяла, в которое я кутаюсь чуть ли не с головой. Благо мне не дают так сделать, аккуратно поправляя голову, чтобы я не задохнулась, лёжа долго в одном положении под одеялом. Нормально шевелиться мне удаётся не сразу.
Кажется, проходит день, прежде чем я уже сама в силах укрываться, поправлять подушку или пить воду, которая всегда стоит рядом, когда я просыпаюсь, хоть и ненадолго. Открыв глаза и потеряв счёт времени в очередной раз, я сонно поворачиваю голову, видя сидящего рядом со мной Майкла. Он замечает, что я проснулась и говорит:
– Ужасно выглядишь, – я издаю слабый смешок.
– Я тоже рада тебя видеть, – он хмыкает и поворачивается ко мне боком. Я медленно выдыхаю, решаясь, чтобы поговорить с Майклом о его клятве неожиданности. – Майкл, почему ты ничего не рассказал мне? – он поджимает губы.
– Я не знал, – я хмурюсь от его ответа, не совсем понимая его. – Точнее, лишь догадывался. Хотя твой полумесяц говорил сам за себя.
– О чем ты? – мы оба вопросительно смотрим друга на друга. – Я спрашиваю тебя про клятву неожиданности и про то, почему соврал про свою жену, которой никогда не было?
– Откуда ты знаешь? Давид? – он сразу догадывается, а я слабо киваю. – Но откуда он мог узнать об этом?
– Он рассказал мне...что на самом деле является таким же...ведьмаком, как и ты, – к окончанию фразы я окончательно начинаю хрипеть, и Майкл подаёт мне воду.
– Мне стоило догадаться об этом раньше, – недовольно говорит он. – Насчёт клятвы... Элли, я просто не хотел утруждать тебя этим. Тем более, ты бы обязательно стала находиться со мной всё время, только чтобы у меня не было этой спирали, – он кивает на свою руку, скрытую под чёрным кафтаном. Я достаю руку из-под одеяла и осторожно касаюсь его локтя, безмолвно прося показать спираль. Он снимает кафтан и закатывает рукав. Его спираль по-прежнему находится по всей руке, но она уже не такого ярко-черного цвета, какой была раньше. Она словно посветлела и уродливых шрамов стало меньше.
– Она проходит? – шепчу я, и Майкл кивает.
– Вряд ли она сможет пройти полностью, но благодаря тому, что в последние годы я нахожусь рядом с тобой, боль утихает, а магия постепенно возвращается, – я улыбаюсь, радуясь, что хоть и медленно, но спираль, полученная Майклом за невыполнение клятвы, исчезает.
– Что значит эта клятва неожиданности?
– Редко случается так, что неожиданностью становится человек. Если же так произошло, то мы обязаны выждать время до того момента, как ребёнок вырастет и сам сможет решить свою судьбу. Давным-давно людям ещё не давали прав согласиться или отказаться, и мы забирали детей. Позже, когда эти дети погибали от своей руки из-за несчастной жизни, ввели это правило, – рассказывает Майкл, а я чувствую, как под его монотонный голос меня начинает снова клонить в сон.
– Неужели всё было так плохо, когда детей забирали? Ведьмаки о них не заботились?
– Это зависело от самого ведьмака. Не всем так везло.
– И ты согласился оставить меня у семьи и не забирать, хотя знал, чем это закончится? – я снова указываю на его спираль, уже снова скрытую под кафтаном. Майкл хмыкает.
– Зачем мне маленький, вредный, непоседливый и жутко непослушный ребёнок? Тем более девчонка, да ещё и принцесса, – язвит он и хохочет, когда я пинаю его ногой в отместку, но выходит очень слабо, нежели бы я сделала это, когда была здорова.
– Я тебе это ещё припомню, – ворчу я и зеваю, прикрывая рот ладонью.
– Тебе нужно ещё поспать, – советует он.
– Сколько дней прошло?
– Третий день... – Майкл говорит что-то ещё, но его слова растворяются эхом, так как я вновь проваливаюсь в сон.
Я не знаю через сколько времени открываю глаза, но понимаю, что наконец-то выспалась. Приподнимаюсь на локтях и вздрагиваю от резкого движения сбоку. Повернув голову, я вижу Дреяна. Мы улыбаемся друг другу, и я первая двигаюсь ближе к другу, крепко обнимая его. Он обнимает меня в ответ осторожно, боясь навредить, но Лука смог исцелить меня всю, и я уже не чувствую боли. По крайней мере, физической.
– Как ты, кроха? – спрашивает он, подавая кружку с водой. Рядом стоит ещё одна, но в ней тёмная жидкость. Я не спрашиваю, что это, делая несколько глотков.
– Лучше, чем пару дней назад, – хмыкаю я, спуская ноги на мягкий ковёр. Я одета в тёплую одежду, скрывающую все оголённые участки кожи, поэтому мне не приходится прикрывать своё тело одеялом перед другом. Я беру его за руку и кладу голову на плечо.
– Прости, что мы заставили тебя так долго ждать, – говорит он, на что я отмахиваюсь, хоть и понимаю, что в чём-то он все-таки прав. Я была лишена надежды на спасение и чуть не совершила главную ошибку в своей жизни, подумав, что больше никому не нужна, и чуть не отдав свою жизнь и магию Давиду. – Мы сильно испугались за тебя. Сейчас делаем всё возможное, чтобы найти Давида и наконец покончить с ним, – я вскидываю на друга взгляд.
– Вы ведёте поиски? – он кивает. – Ничего не выходит?
– Мы поймали нескольких людей Давида в горах, но не его самого. Даже ту пещеру исследовали, но, видимо, он успел сбежать. Его люди ничего не говорят, но Майкл с Анортадом готовят сыворотку правды. Может, хотя бы с ней мы выясним, где прячется этот... – я успокаивающе накрываю его ладонь, сжимающуюся в кулак, своей, и Дреян обрывается, не произнося последнее слово. Я не хочу говорить сейчас об этом.
– Сколько я проспала?
– Четыре дня, – я морщусь от этого ответа, на что Дреян смеётся.
– А где все остальные?
– Джейсон, Никасия, близнецы и Дарий остались в Мескари, – я только сейчас обращаю больше внимания на интерьер и вид за окном. Это не моя комната. Кровать намного больше, стены выполнены в другом орнаменте и цвете, и мебель здесь стоит по-другому. – Мы в Флоире, – я прикрываю глаза, отворачиваясь от окна, в котором открывается вид на снег и далёкие горы. – Все остальные здесь, вместе с тобой, – я киваю, вспоминая, как со мной сидели каждый из ребят, а с некоторыми я разговаривала. – Анортад сидит с тобой чаще всего, – хмыкает Дреян, заставляя меня выдать слабую улыбку. – Он скоро вернётся... Наверное, – я перевожу на друга вопросительный взгляд.
– Наверное? Что-то ещё случилось?
– Мы все виним себя, что спасли тебя довольно поздно, чем могли бы, но Анортад... Он места себе не находит. Постоянно говорит, что ему сложно находиться рядом с тобой и видеть те увечья, которые нанёс тебе Давид, – я прикрываю веки, задумываясь о том, что Анортад ещё не знает самого худшего. А я знаю, что не смогу так быстро и легко рассказать ему об этом. – Иногда, когда кто-то из нас говорил ему, что ты очнулась, он специально ждал, когда ты уснёшь, возвращаясь только тогда. Ведь, если бы не душа Кассандры в тебе, которая не даёт умереть, ты бы погибла, проведя столько дней на холоде. Никто из нас не смог бы свыкнуться с твоей смертью.
– А где он сейчас? – Дреян устремляет взгляд в окно.
– Последний раз я видел его в зимнем саду. Думаю, сейчас он тоже там, – я рывком встаю с кровати, но перед глазами всё плывет, благо Дреян успевает вовремя встать и подхватить меня. – Ты уверена, что справишься сама?
– Да, – я возвращаю себе равновесие, но шаги получаются слабыми и неуверенными, так как я четыре дня провела, лёжа на кровати. – Но можешь позвать Джульетту, пожалуйста, – улыбаюсь я, и Дреян кивает, сажая меня обратно на кровать и уходя за подругой, чтобы она помогла мне одеться.
Джульетта заходит в комнату и налетает на меня с объятиями раньше, чем я успеваю хотя бы её увидеть. Мы стоим так некоторое время, пока я не слышу тихий стук в дверь и не вижу Демьяна, стоящего в проходе и с улыбкой смотрящего на нас с подругой. Я обнимаю брата, утыкаясь носом в его широкую грудь и чувствуя его руку на моей голове, которой он прижимает меня к себе. Джульетта чуть ли не пинком выгоняет Демьяна за пределы комнаты, когда я говорю, что мне нужно переодеться, чтобы выйти на улицу. Она достаёт из шкафа тёплое платье, помогая мне надеть его. В стоящем неподалёку зеркале, я обращаю внимание на своё отражение и замечаю, что шрамов на теле почти не осталось, не считая тех двух, которые остались после ранения мечом Флеада. Я мимолётно кладу руку на живот, выдыхая и отгоняя от себя плохие мысли.
Я не уверена, что сила исцеления Лука смогла вернуть мне возможность иметь ребёнка. Обещаю себе узнать об этом позже и просовываю руки в рукава платья. Вдобавок к нему Джульетта накидывает на меня тёплый кафтан. Я обуваю сапоги и беру подругу под руку. Она ведёт меня по дворцу, который на моё же удивление довольно пуст. Мы встречаем только Андреаса, который радуется при виде меня и сдержанно обнимает, говоря, что рад, что со мной всё хорошо. Мы с Джульеттой подходим к центральному выходу, и девушка, подмигивая, говорит:
– Анортад на заднем дворе, – она уходит, не оглядываясь. Я улыбаюсь и поворачиваю направо, обходя дворец, чтобы пройти на задний двор. Иду мимо деревьев и с некоторых веток на меня сыпется снег, прилипая и оставаясь на волосах. Я останавливаюсь около статуи, выполненной из белого камня в виде ангела, и смотрю по сторонам в поисках Анортада, но никого не нахожу.
Хочу пройти чуть дальше, чтобы поискать мужчину там, как вдруг слышу тихие медленные шаги позади себя и закусываю губу, чтобы не рассмеяться. Я выучила все повадки Анортада наизусть, все особенности его поведения и самые неуловимые реакции, которые для посторонних и вовсе незаметны. Когда звук последнего шага растворяется в тишине, я ощущаю нежное покалывающее тепло вдоль спины и прохладные подушечки пальцев, ласкающие мою шею.
– Знаешь, – низким полушёпотом произносит он, вдыхая аромат моих волос. – Я никогда не рассказывал тебе, в какой момент я понял, что влюблён в тебя.
– И в какой же?
– Когда ты впервые проиграла мне в поединке на корабле Джейсона, – я хмыкаю, вспоминая тот момент. – С тех пор ты ни разу не надрала мне зад, хотя обещала, – он смеётся и заставляет рассмеяться и меня.
– Всё ещё впереди, – парирую я, поворачиваясь голову и встречаясь с его взглядом.
Поверить не могу. Анортад хмыкает, на секунду отводя взгляд, когда видит мою реакцию. Я безмолвно открываю рот, не находя что сказать.
– Что? – он ухмыляется. – Я настолько неотразим, что ты потеряла дар речи?
– Теперь мы с Алисой не сможем заплетать тебе косички, – говорю я, поджимая губы. Анортад отрезал свои длинные волосы, и теперь они даже до плеч ему не доходят. Но несмотря на это, короткая стрижка ему идёт больше, чем длинные волосы. Его глаза стали выразительнее, а черты лица острее. Я поднимаю руку и касаюсь его аккуратно уложенных волос, взъерошивая их и портя причёску. Он морщит нос.
– Я так старался над укладкой, а ты всё испортила, – он щипает меня за талию, от чего я смеюсь из-за щекотки, но мужчина вмиг становится серьёзным. – Тебе стоило остаться во дворце, там безопасно и тепло.
– Запрешь меня в четырёх стенах? – он выдаёт смешок.
– Если бы тебя было так просто там запереть, – он ухмыляется, а я опускаю взгляд. – Дай угадаю, ты же не сама вышла на улицу. И не для того, чтобы полюбоваться снегом, – догадывается он, меняя взгляд на немного осуждённый. Я закусываю губу.
– Ты прав, – в голове невольно появляются неприятные воспоминания, которые не скоро покинут меня при взгляде на снежные просторы. – Я просто... Хотела поскорее увидеть тебя.
– Кто? – он нежно касается пальцем моего лица. – Кто проболтался, что я виню себя и не могу спокойно находиться рядом с тобой? – я отвожу взгляд, но Анортад поворачивает мою голову так, что я вновь смотрю на него.
– Это не важно, – отмахиваюсь я и приподнимаюсь на носках, мимолётно целуя его в губы, еле касаясь. – Ты не должен так думать о себе, Анортад. Ты спас меня вместе с остальными.
– Но я понял, что это не ты, а Флоренса, слишком поздно. И я целовал её, я... Элли, если бы я только раньше.... – я хватаю его за шею, заставляя наклониться, чуть ли не пополам согнуться, и затыкаю поцелуем. Он улыбается, отвечая и прижимая меня к себе, держа за талию. Когда Анортад отстраняется, то довольно ухмыляется. – Ты решила брать с меня пример и затыкать поцелуями? – шепчет он.
– То есть, когда ты целовал меня, обрывая на полу фразе, то хотел, чтобы я заткнулась? – прищуриваюсь я, широко улыбаясь, а Анортад шуточно вскидывает руки в сдающемся жесте.
– Прошу прощения, ваше высочество, – он делает поклон, специально горбясь. Если бы он сделал так на официальном празднике при всех гостях, то точно бы получил оплеуху от одного из моих братьев или калами за неуважение к принцессе. Или ото всех сразу...
Я слегка бью его по плечу, заставляя выпрямиться. Задорно улыбаюсь и дергаю нависшую над мужчиной ветку. На Анортада, освежающей лавиной, обрушивается накопившийся снег. Он ругается, судорожно отряхиваясь, пока я весело хохочу и бегу в сторону дворца, а то ещё в сугроб толкнет... Анортад быстро догоняет меня и встаёт рядом, складывая руки на груди, а я решаю быстро перевести тему:
– Ты не замёрз?
– Тебе не кажется, что это должен спрашивать я? – Анортад ухмыляется и протягивает руку к моим волосам, заправляя локон за ухо.
– Рядом с тобой мне не страшна зима, – я перевожу взгляд за его спину, туда, где на земле расстилается снег, превращая картину перед глазами в белоснежное полотно. Пытаюсь не думать о плохом и обещаю себе, что всегда буду вспоминать этот наш разговор, когда вновь увижу снег. Я поддаюсь вперед, утыкаясь носом в крепкую грудь, вдыхая его аромат.
– Голубой подходит тебе больше, – вдруг шепчу я, смотря на красную ткань его кафтана. Слышится тихий смешок, отчего я не выдерживаю и поднимаю голову, чтобы взглянуть на Анортада.
– Мисс Агилар, неужели вы решили, что столь сомнительными комплиментами заставите меня вновь надеть одежду цвета Мескари? – он поднимает брови и старается выглядеть очень серьезным, но подрагивающие уголки губ сдают его с потрохами.
– Что вы, мистер Роджерс. Это был всего лишь комплимент и ничего больше. Неужели вы могли подумать так плохо обо мне? – я наигранно дую губы и одним движением разворачиваюсь на месте, вставая к нему спиной. Ждать долго не приходится. Уже в следующее мгновение я чувствую его руки на талии, а затем тихий шепот у уха, посылающий стадо мурашек по всему телу:
– Это вам следовало думать плохо обо мне. Ведь вам чертовски идет моя рубашка, которую вы таскали у меня по вечерам во дворце, – я закусываю губу, вспоминая лицо Анортада, когда, ещё до нападения шпионов Флеада, утром он не находил свою рубашку на прежнем месте, видя её на мне. – И мне безумно хочется, чтобы ты зашла в ней в зал, и все поняли, что ты моя, – он щекочет мне шею, заставляя тихо захихикать.
Недалеко от нас вдруг появляется человек. Мы с Анортадом одновременно поворачиваем головы. Я узнаю в мужчине нашего посыльного. Он, при виде меня, бежит в нашу сторону и останавливается в нескольких шагах, низко кланяясь. Анортад выпрямляется, но руки с моей талии не убирает.
– Что-то случилось? Ты выглядишь взволнованно. – спрашиваю я у посыльного, и он вскидывает на меня испуганный взгляд. Внутри возникает неприятное чувство тревоги, а затем он произносит:
– Миссис Марта Агилар умирает.