3.13
Мне с огромным трудом удаётся поднять веки и прийти в себя. Голова гудит так сильно, словно на протяжении нескольких часов по ней колотили кувалдой не переставая. Пытаясь подняться и сесть, я замечаю, где нахожусь.
Маленькое помещение из камня, с правой стороны решётка, а за ней находится пространство, после чего идёт развилка с коридорами. Здесь очень сыро, темно и холодно. Я ёжусь от холодного ветра и обнимаю себя руками, прислоняясь к каменной стене. Здесь нет окон. Создаётся ощущение, что я где-то глубоко под землёй, куда не проникает ни один звук. Я вдруг замечаю чьё-то присутствие за решёткой. Кто-то сидит на стуле, закинув ногу на ногу. Не могу разглядеть кто это даже при большом желании, так как здесь слишком темно, а мой взгляд расфокусирован.
– Очнулась? – слышу я его голос, сразу же узнавая, из-за чего вздрагиваю и подползаю ближе к стене.
– Давид? – он чем-то щёлкает и зажигает свечу, стоящую рядом с ним на камне. Свеча освещает его лицо, а также немного пространство позади. – Где я? Что ты со мной сделал? – я машинально начинаю осматривать себя на ранения, но ничего не обнаруживаю и спокойно выдыхаю. – Где моя семья? Ты навредил им?
– Успокойся, – прерывает он меня, вскидывая нахальный взгляд. – Ты далеко от своей семьи. Я ничего с ними не делал, как и с тобой, но это лишь временно.
– Временно? – переспрашиваю я. – Как тебе удалось похитить меня? – я начинаю дрожать от холода, так как на мне лёгкая одежда, никак не греющая. – Почему здесь так холодно?
– Мы под землёй, – он подтверждает мою догадку. – В пещере, а над нами находится снежный покров. Тебе придётся потерпеть, мышка.
Снег? Задаю я вопрос сама себе. Значит, мы уже не в Флеаде, и не в Мескари. Флоира?
– Что я здесь делаю? – я слышу его смешок после вопроса.
– Я думаю, что ты сама в силах ответить на свой вопрос, – я показательно закатываю глаза и отворачиваю голову, обнимая себя сильнее, когда дует ветер.
– Я не отдам тебе магию, – твержу я по слогам слова, которые уже успели въестся в голову и на автомате говорить при разговоре с Давидом. – Неужели ты до сих пор не понял этого?!
– Понял, однако до недавнего времени я считал, что всё закончится быстрее и твоя магия будет моей. Я планировал убить тебя, – я выдаю ухмылку.
– Как видишь, не получилось. И какие на этот раз у тебя планы? Снова попытаешься убить? У тебя не выйдет, – он хмыкает.
– Знаю. Душа Кассандры не даст тебе умереть от чужих рук, – как я и думала, Давид действительно всё знает про то, что я перерождение Кассандры. – Но и дожидаться момента, когда она избавиться от тебя сама и присвоит магию себе, я не могу. Есть другой способ, – он наклоняет голову набок, но не сводит с меня глаз. – Ты отдашь мне её добровольно, – я издевательски смеюсь.
– Что-то не припомню, чтобы я давала согласие, – Давид ухмыляется.
– Я и не рассчитывал на это, – признаётся он. – Мне придётся постараться, чтобы добиться твоего согласия, но я готов потерпеть.
– Что ты собираешься делать? – спрашиваю я, замечая, что голос начинает дрожать уже не только от холода, но и от страха. Я не знаю, на что способен Давид.
– У нас много времени с тобой, мышка, я успею сделать многое, – он поднимается на ноги и начинает подходить к решётке, а я с ужасом осознаю, что мне даже обороняться не чем. По близости нет ни единого камня, валявшегося бы на земле. У меня есть только магия. Когда Давид подходит вплотную, я зажигаю в руке шар, на что Давид хрипло смеётся. – Не советую. – говорит он, но не отходит.
Я отпускаю тьму в решётку, прямо напротив него, но магия отталкивается от прутьев и летит обратно в мою сторону. Я успеваю пригнуться и шар врезается в стену, отскакивая от неё снова в решётку, а затем, я не успеваю среагировать, магия атакует меня. Я больно ударяюсь о стену затылком и лопатками, хватаясь рукой за грудную клетку и шипя.
– Вся твоя клетка пропитана защитными чарами, как и я сам. Это не позволит твоей магии что-то сделать. Если ты станешь атаковать, то она вернётся к тебе, как бы ты не уклонялась и не защищалась, – я вскидываю на него хмурый взгляд.
– У тебя ничего не получится, Давид. Я не отдам тебе магию ни при каком условии. Раз ты знаешь про Кассандру, то знаешь и про то, что без магии я умру. Тебе всё равно, я знаю, – опережаю я его, когда Давид хочет что-то ответить, догадываясь его ответ. – И ты не прав, говоря, что у нас много времени. Моя семья и друзья уже поняли, что я пропала, и ищут меня, – Давид вдруг начинает смеяться и отходит от решётки. Он ставит на камень, на котором стоит свеча, магический шар. Он похож на тот, с помощью которого ведьмы предсказывают будущее.
– Раз ты так в этом уверена, то хочу тебя расстроить, – он хищно ухмыляется, а затем проводит рукой над шаром и там возникает фиолетовый дым. – Позволь я кое-что покажу, – я вглядываюсь внутрь этого шара, где через секунду появляется Демьян, Джульетта и Анортад разговаривающие... Со мной. Я хмурюсь, рывком приближаясь к решётке, чтобы лучше рассмотреть. Это не может быть прошлым, так как на фоне разговаривающих ребят находится дворец в Осидейле. Они собираются уезжать. Ролан сажает «меня» на лошадь, а затем подъезжают Лассен с Дарием.
– Что... Что это? – я смотрю на довольно ухмыляющегося Давида. – Это не я!
– Верно, это не ты, – соглашается он. – Но только твои близкие об этом не знают, – я удивлённо округляю глаза. – Так видят они, – он указывает на шар и на «меня», которая разговаривает с Дарием. – А так вижу я, – Давид снова проводит ладонью над шаром, и изображение меняется. Вместо меня на лошади сидит Флоренса, но при этом Дарий продолжает болтать с ней как ни в чём не бывало. Я отхожу от решётки медленными шагами, шокированным взглядом уставляясь на Давида. Так Флоренса заодно с ним?!
– Флоренса стала мной? – Давид убирает шар и кивает.
– Никто не заметит подмены, мышка, – довольно говорит он. – У нас с тобой будет много времени, а возможно – вечность. Кто знает, может твоя семья так и не поймёт обман. Они будут жить с другой, забыв о тебе, а потом, когда всё станет явным, будет уже слишком поздно, – я отрицательно мотаю головой, стараясь не верить ему.
– Нет. Нет, они быстро раскроют ваш обман!
– Уверена? – он вскидывает брови. – Они с Флоренсой уже два дня.
– Быть не может, – тихо говорю я. – Я что проспала два дня?!
– Мои ребята переборщили с силой, с которой они ударили тебя, поэтому да, – он снова начинает приближаться ко мне. – Ты только представь, каково же будет их удивление, когда они узнают, что их милая и любимая Элли всё это время была в руках врага и страдала, а они любили и нежили совершенно другую девушку, – я зло рычу, резко приближаясь обратно к решётке и просовывая руку между прутьями, хватая Давида за ворот и впечатывая его лицом в эту самую решётку.
– Ты ошибаешься, – цежу я. Давид скалится.
– Странно, что Майкл до сих не предупредил тебя и остальных о моих возможностях, – он резко откидывает мою руку от себя, пока я глупо моргаю.
– Майкл? – Давид садится обратно напротив меня. – О чём ты?
– Бывшие ведьмаки должны знать друг друга, – моё выражение лица меняется на полное непонимание. Я выдыхаю задержанный в лёгких воздух.
– Ты ведьмак?!
– Я действительно думал, что после того, как Майкл тебя спас, то рассказал всем об опасности, которую я представляю, – моё непонимание достигает вершины.
– Что за бред ты говоришь?! – не выдерживаю я. – Майкл не спасал меня! – Давид сводит брови к переносице, а затем скептически вскидывает их. Он по моему взгляду понимает, что я действительно не знаю ничего о том, что он говорит.
– Что ж, – он складывает руки на груди и принимается рассказывать. – Я младше Майкла, но это не помешало мне стать ведьмаком. Хоть меня и быстро прогнали за жажду власти и величия, своих способностей я не лишился. Я прознал про род владычицы Тьмы и твою мать, Энрику – на тот момент последнюю последовательницу Кассандры. Оказавшись в Мескари в ту самую ночь, когда родилась ты, я понял, что мне нужна не она. Я выкрал тебя у них из-под носа, – Давид не даёт мне переварить информацию, засыпая всё новыми и новыми словами. – Я оказался у океана и бросил тебя в воду, желая убить и забрать магию, которая от матери передалась тебе, однако океан не позволял притронуться к тебе. Он создал купол, защищающий тебя от меня и не дающий захлебнуться. Я хотел попробовать ещё раз, но появился Майкл. Мне пришлось сбежать, чтобы он не увидел меня и не поймал, но я почувствовал вашу связь.
– Какую связь? – уточняю я, когда он замолкает и не собирается продолжать. Он удивлённо поднимает бровь.
– Он и об этом тебе не рассказал?! – насмешливо восклицает Давид. – Ты принадлежишь ему.
– Что значит «принадлежу»?! Я не вещь, чтобы быть чьей-то!
– По клятве неожиданности, – отвечает он. Я никогда не слышала об этом. – Когда-то он спас твоего отца. Король хотел отблагодарить его, но Майкл ничего не хотел брать взамен, поэтому заключил клятву и уехал, думая, что ничего не произойдёт. Клятва заключалась в том, что то, что уже имел твой отец в тот момент, но не знал об этом, будет принадлежать Майклу. В тот день твоя мать была беременна Лука, – я громко ахаю. – Но родился не только твой брат. Ты и стала этой неожиданностью, которая уже была у короля, только об этом никто не знал.
Теперь мне становится понятно странное поведение Майкла и духа отца дни назад. Отец подумал, что Майкл пришёл за мной, но я представила его, как друга. А их переглядки с Демьяном означало, что и он был в курсе!
– Он должен был забрать тебя с собой от семьи, но не стал этого делать. За что и поплатился, так как любая клятва нерушима.
– Чем поплатился? – пугаюсь я.
– Майкл должен был находиться всю твою жизнь с тобой, но он уехал. На его руке появилась спираль, ограничивающая его возможности.
– Но он говорил, что спираль появилась после попытки спасти его жену! – восклицаю я, но ответ от Давида мне не требуется. Я и сама понимаю, что мне соврали.
– Когда я вдруг увидел его на корабле в одном из портов, то присоединился на палубу. Это оказался корабль Николаса. Думал, что рядом с Майклом окажешься ты, но этого не произошло, – я с ужасом вспоминаю, что пришлось пережить Джейсону из-за того, что Давид подначивал Николаса издеваться над племянником. – Позже они с Джейсоном скрылись, а я последовал за ними и увидел тебя. Знаешь, ты даже мне понравилась вначале, когда мы впервые встретились, – я нехотя вспоминаю нашу с ним встречу. На ладони до сих пор остался шрам после моего поражения в нашем поединке. – Пока ты не открыла рот и не заговорила, – выплёвывает он эти слова с ядом, а я фыркаю.
– Раз теперь ты обо всём знаешь, – неожиданно переводит он тему спустя две минуты молчания. Давид коротко свистит, и я слышу быстрые шаги в узком тоннеле за его спиной. – Теперь пришло время повеселиться, – он опасно ухмыляется, скалясь, а я гулко сглатываю, когда вижу мужчину, выходящего на тусклый свет. Это один из людей Давида, и я прекрасно помню его по ужасному отношению. Он открывает решётку, но не даёт мне и шанса атаковать, так как Давид вряд ли бы стал защищать и своих людей. Он больно скручивает руки мне за спиной, связывая их там верёвкой, а затем хватает за волосы и ведёт за собой, словно куклу.
Давид следует за нами, пока я шиплю каждый раз, когда при попытке выбраться, мужчина лишь сильнее тянет меня за волосы. Из глаз брызгают слёзы, как вдруг он, не церемонясь, со всей силы толкает меня, пиная в ноги, из-за чего те подкашиваются, и я падаю на каменную землю, раздирая колени. Давид не даёт мне отдышаться и прийти в себя, сразу хватая за волосы и тяня их в свою сторону, заставляя перевернуться на спину и зашипеть.
– Пожалуй, начнём добиваться твоего согласия, – с этими словами он больно ударяет меня в живот, заставляя согнуться пополам.
Я не знаю, сколько времени длилась эта пытка. Я сбилась со счёту, сколько ударов он и его люди нанесли мне. Через некоторое время они бросили меня обратно в клетку, заперев решётку и оставив одну. Я кричала, плакала, умоляла прекратить, но Давиду мои слова разве что надоедливое жужжание комара.
Они приносят мне еду. Если это, конечно, можно назвать едой. В кружке налита обычная вода, а в тарелке наложено что-то отдалённо похожее на кашу. Она очень твёрдая, холодная и ужасно солёная. Я не ожидала от Давида чего-то грандиозного, но если он и решил кормить меня, то хотя бы мог оставить кашу пресной. Я понимаю, что он решает просто дразнить меня тем, что еда стоит передо мной, но я не могу её съесть. Я не притрагиваюсь и к воде, боясь, что он мог в неё что-то подмешать. Но если без еды я и смогу протянуть достаточно времени, то без воды могу не выдержать.
Каждое движение приносит мне невыносимую боль в мышцах. На теле останутся синяки, которые, мне кажется, никогда не сойдут, всю жизнь напоминая о кошмарных пытках. Мой главный страх после первого избиения накрывает с головой, и я не в силах заснуть.
Человек Давида забирает меня вновь. Я делаю вывод, что проходит день. Не понимая какое время суток, какой час и сколько дней проходит ухудшает моё состояние. Давид начинает с моральной давки на меня. Он показывает мне Анортада в магическом шаре, который целует Флоренсу в моём обличии. Мне с трудом удаётся не реагировать, но слёзы всё равно стекают по щекам. Унижения и угрозы перестают меня пугать, и Давид это быстро понимает. Он яростно бьёт меня по щеке, а затем толкает на землю, нанося удары за ударом.
Он отпускает меня довольно быстро, но увечья, нанесённые им, не проходят. Помимо боли от ударов я каждое мгновение чувствую ужасный холод. Если мне удаётся заснуть, то только под клацанье собственных зубов. Но я почти сразу просыпаюсь, подскакивая на холодной земле от кошмарного сна. Я каждую минуту молюсь, чтобы смогла выбраться. Я не в силах сделать это сама, Давид ясно дал это понять, но я не перестаю надеяться на своих близких. Они ведь не должны поверить Флоренсе? Она не может быть мною вечно и знать обо всём, что было между мной, семьей и друзьями тоже не может. Есть шанс, что это даст им подсказку: рядом с ними самозванка.
На следующий день за мной снова приходит всё тот же мужчина. Снова волочет меня за собой, держа, в этот раз, за руку. Давид встречает меня злой ухмылкой.
– Выглядишь неважно, – я сдерживаюсь от истеричного смешка. Мои волосы растрепаны и запутаны, на лице несколько царапин и синяки под глазами, так как я почти не сплю. Тело всё в синяках, ссадинах, а в некоторых местах на коже засохла кровь. Одежда и та разорванная, особенно рукава рубашки из-за моих ничтожных попыток сопротивляться. – Каков твой ответ? – он задаёт мне этот вопрос каждый раз, когда меня приводят к нему. Я вскидываю на него усталый, измученный и злой взгляд, мотая головой. – Ты должна отдать мне свою магию, мышка! – заводится он, раздражаясь и стремительно подходя ко мне, хватая за волосы и заставляя задрать голову. – Или ты любишь жестокие игры? Я могу тебе это устроить, – шипит Давид, швыряя меня на землю. Я больно ударяюсь носом, раздирая себе подбородок из-за столкновения каменной земли.
Пещеру весь день разрывает от моих пронзительных криков, отдающиеся эхом от стен. У меня всё сжималось внутри, когда Давид избивал меня с особой жестокостью. Я видела, как люди Давида с жалостью, непривычной для них, смотрели на меня, но ничего не могли сделать. Я лежала на полу, не шевелясь. Смотрела вперёд и почти не моргала. Из моих глаз текли слезы, а внутри была пустота.
С каждым мгновением уверенность в том, что кто-то придёт за мной, угасает.
Следующие несколько дней ко мне никто не приходит. Лишь еду меняли и тогда я понимала, что прошел еще один день. После того страшного дня, когда Давид вышел из себя и избил до обморока, меня вернули обратно в камеру. Когда я очнулась, у меня случился приступ истерики. Никто не собирался меня успокаивать и помогать, поэтому мне пришлось справляться самой. Было трудно перестать задыхаться, но я справилась, однако после приступа жажда пить стала ещё больше.
Несколько раз приходил сам Давид. Он просто сидел напротив, прожигая меня взглядом, но я не могла даже смотреть на него после того, что он сделал. Давид не просто избил меня. Он изрезал всё моё тело, в некоторых местах кровь до сих пор идёт, не останавливаясь. Давид оставил мне на теле несколько ожогов, которые невыносимо болят до сих пор.
Он задавал мне всё тот же вопрос, но я молчала, не говоря ни слова. Он уходил каждый раз без ничего, не сумев добиться от меня ответа. Я перестала реагировать на холод, хотя с каждым разом становилось всё хуже. Мои губы уже давно потрескались, а от того, что я постоянно кусаю их, кровоточат. От этого хочется пить ещё сильнее. Когда в очередной сменяющийся день, которых я насчитала восемь, мне снова меняют воду и еду, я плюю на все свои страхи.
К чёрту.
Убить Давид меня не может, значит в воде точно не смертельный яд. Если только какая-нибудь сыворотка правды, либо эликсир, подчиняющий чужой воли. Я хватаю кружку в руки и жадно начинаю пить прохладную воду. Она заканчивается чертовски быстро. Я с характерным звуком роняю посуду на камень и вдруг чувствую боль внизу живота. Она становится невыносимее с каждой секундой, из-за чего я сгибаюсь, обхватывая живот руками. Сжимаю зубы, сдерживая стон боли, учащённо дыша. Мне кажется, что проходит вечность, пока боль не исчезает, но странная опустошенность, образовавшаяся после, не проходит.
Примерно через час или два к моей камере подходит Давид. Я вижу его довольную ухмылку, при взгляде на пустую валяющуюся кружку, и первая нарушаю тишину, спрашивая хриплым от долгого молчания голосом:
– Что ты туда добавил? Никогда не поверю, что это была просто вода.
Особенно после того, когда он так довольно лыбится.
– Какая умница, выпила всё до последней капли, – он садится на корточки, протягивает руку через прутья и берёт кружку в руки, проверяя, что она действительно пустая.
– А если бы не выпила, то что, позволил бы мне умереть? – язвительно спрашиваю я. – Ах, да, ты заставил бы меня силой, – шиплю я с ненавистью, после чего Давид начинает хрипло смеяться.
– Больше не будет тебе подобных.
– Что? – сразу переспрашиваю я, не понимая смысл его слов. – О чем ты говоришь?
– В воду был добавлен эликсир, – он поднимает на меня свои глаза и расплывается в кровожадной ухмылке. – Эликсир бесплодия, – я перестаю дышать, шокировано уставляясь на него, округляя глаза. Машинально кладу руку на живот и в голову приходит осознание, почему я испытывала такую сильную боль и откуда эта опустошенность.
– Нет... – шепчу я и смаргиваю слезы, шмыгая носом. Руки начинают трястись, как в припадке, а к горлу подступает ком, от которого я не в силах избавиться.
– Ты знаешь мои условия. Не отдашь добровольно магию, будет ещё хуже. Поверь, уж что-что, но терпения у меня достаточно, – он уходит, и, когда скрывается за поворотом, а его шаги стихают, я кричу, начиная громко рыдать и зажимая рот рукой.
Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет. Я всегда хотела быть матерью, это было моей мечтой, которая сейчас с треском разрушилась прямо на глазах. Ненавижу. Ненавижу Давида. Он монстр, чудовище, которому нет прощения.
В голове вдруг проскакивает одна единственная мысль. Как я скажу об этом Анортаду? И смогу ли сказать вовсе?
Я знаю, как он любит детей и всегда хотел своего ребёнка. Он не раз говорил мне об этом, а теперь, со мной, у него ничего этого не будет. Я видела, как он смотрит на Алису и всегда рад, когда она приходит к нам и проявляет большое внимание к его волосам, из которых можно заплести косички. Иногда к ней присоединялась я под ворчанье мужчины.
Давид лишил меня не только дитя, но и любви всей моей жизни. Я не уверена, что Анортад захочет быть со мной после того, как узнает всю правду. И не уверена, что когда-нибудь я ещё увижу его и своих близких.
Я с ужасом осознаю, что начинаю молить о смерти, как о спасении, повторяя про себя снова и снова: «Я хочу умереть».
Хочу умереть.
Хочу умереть
Хочу умереть.
Но нельзя. Я запрещаю себе мечтать о смерти, хотя представляю десятки способов самоубийства. Разбежаться и врезаться головой в каменную стену. Почему нет? Мне наплевать, насколько это жутко или зрелищно. Главное, что результат наступит моментально. Не мучиться. Не успеть пожалеть. Не иметь шанса выжить.
Я ничего не чувствую. Ни на что уже не надеюсь.
Выжженная до основания душа, погребенная под многотонным слоем пепла. Сердце – камень. Тело – безвольный кусок мяса, которым пользуются как угодно, не заботясь о моих чувствах и последствиях. Давид добился своего. Он сломал меня.
Я бы ушла. Непременно ушла бы из этого мира, заколов себя обломком алюминиевой ложки, что бросают вместе с миской каши в прорезь в двери камеры. Я бы ушла, но не могу бросить семью. Не могу обречь их на страдания из-за своего эгоистичного желания перестать жить. Но... Они живут с Флоренсой, до сих пор не догадываясь, что это обман. Может Давид прав, и мои близкие не узнают правду.
Анортад.
Словно бетонная стена между нами, как бесконечные километры дорог, уводящих его от меня. Между нами – тишина и горечь. Между нами – немая бездна.
Какой смысл дышать затхлым смрадом беспросветной темницы? Какой смысл влачить никчемное существование? И терпеть все сумасшедшие желания Давида? Быть его безвольной куклой для опасных и безжалостных экспериментов? Мне уже всё безразлично. Сотни способов унижения, что он на мне испробовал, больше не убивают во мне человека. Я и так мертва. Грязное насилие над моим телом не вызывает омерзения.
Когда Давид приходит ко мне очередной раз и задаёт всё прежний вопрос, я вскидываю на него заплаканные и тусклые глаза, произнося, еле шевеля губами от изнеможения:
– Я отдам тебе свою магию, Давид.
Анортад
Закончив говорить с Луи о его сыне, Ниле, я выхожу из комнаты, прощаясь с Демьяном и догоняя Элли, ушедшую чуть раньше меня.
Удивляюсь, как он смогла так быстро дойти до комнаты, так как не встречаю её по пути. Открыв дверь в комнату Элли, которую ей выделили, я встречаюсь с её ласковым взглядом. Она стоит у окна, спиной ко мне. Улыбается и протягивает ладонь в мою сторону. Я закрываю дверь, обхватываю её ладонь и обнимаю сзади, обнимая за талию и кладя голову ей на плечо. Она жмётся ближе, накрывая мои руки на своей талии и вскидывая голову, чтобы встретиться с моим взглядом, когда я выпрямляюсь. Я убираю её непослушные пряди за ухо, а она говорит:
– Где ты был? Я заждалась, – она прикрывает глаза, наслаждаясь прикосновениями, а меня приводит в некое удивление её вопрос.
– Две минуты для тебя долго? – хмыкаю я, на что Элли неловко улыбается. – Я ждал тебя намного дольше, – она проворачивается в кольце моих рук и оказывается лицом к лицу ко мне. Я поддеваю пальцем её подбородок, вынуждая поднять голову и слегка наклоняюсь сам, целуя. Одну руку кладу ей на поясницу, а другой давлю на затылок. Мне чертовски нравится, когда она выгибается в спине и тянется ко мне, чтобы продолжить поцелуй и не дать мне отстраниться. Я бы очень хотел забыться, особенно сегодня, но я слишком сильно люблю Элли, чтобы использовать её тело в таких намерениях. Элли кусает меня за губу и оттягивает ворот рубашки вниз, поэтому мне приходиться отстраниться от неё и вопросительно посмотреть.
– Что на тебя нашло? – хмыкаю я, пока Элли лишь прикрывает глаза и отмахивается.
– Я устала, давай ляжем спать? – я соглашаюсь, ложась на широкую кровать позади Элли и обнимая её, прижимая к себе.
Элли засыпает очень быстро, что не похоже на неё, но ещё больше меня удивляет, что она ни разу не просыпается за ночь и даже не ворочается из-за кошмара, хотя совсем недавно рассказывала, что плохо спит, почти не высыпаясь.
Через два дня мы возвращаемся в Мескари. Элли не перестаёт настаивать передвигаться на лошадях вместо телепортации, и нам приходится согласиться. Всю дорогу она едет рядом с Дарием, не переставая болтать с ним, пока я еду позади, не сводя с девушки взгляда. С Элли что-то не так.
Зная её и то, как она любит братьев, я никогда не поверю, что за эти два дня она ни разу не зашла к Лука, чтобы узнать, всё ли у него хорошо, учитывая, что его похитили. Он подошёл ко мне перед отъездом и спросил, всё ли хорошо с Элли. Значит не я один заметил странность.
– Ты в ней сейчас дыру прожжешь, – говорит Лассен, неожиданно подъезжая ближе ко мне. – Всë нормально? Ты выглядишь мрачнее тучи, – Лассен прослеживает за моим взглядом и издаёт смешок. – Только не говори, что ревнуешь.
Я перевожу на него хмурый взгляд, поджимая губы и встречаясь с ухмылкой. Он выглядит, словно лис, особенно с его рыжими волосами.
– Ты не заметил ничего странного в её поведении? – спрашиваю, кивая на спину Элли. Лассен хмурится.
– Нет, – отвечает он. – Тебя удивляет её общение с Дарием?
– Лассен! – повышаю я голос, чем привлекаю внимание остальных, но Лассен быстро отмазывается тем, что неудачно пошутил. Когда все отворачиваются, я продолжаю говорить. – Если бы я и ревновал Элли, то обсуждал это с кем угодно, но не с тобой, Рикнет, – шиплю я. – Я серьёзно. Элли странно себя ведёт.
– Брось, Анортад. С Элианой всё нормально, тебе просто кажется, – с этими словами он отъезжает к Элли, пугая её, из-за чего та вскрикивает и шуточно бьёт его по плечу.
Странное поведение продолжается и на протяжении последующих нескольких дней.
Когда мы возвращаемся в Мескари и заходим во дворец, нас встречают остальные. Никасия крепко обнимает Элли, а я замечаю её секундное непонимание, но она быстро обнимает Никасию в ответ. Я прослеживаю за ней по лестнице до верхнего этажа и замечаю, что она заходит в свою комнату только с пятой попытки, открывая каждую дверь, заходя внутрь и выходя обратно в коридор меньше чем через минуту. Я удивляюсь и на следующий день, когда Дарий с Джейсоном приходят к Элли с приглашением на тренировку. Учитывая то, что она никогда бы не отказалась от этого, даже будучи уставшей или только что очнувшейся после ранения, как было в пустыне после нападения Давида в лагере Киллиана, Элли никак не могла отказаться. Но именно это она и сделала, сослав всё на то, что хочет почитать книгу. Дарий с Джейсоном тоже были удивлены не меньше меня, но уговаривать и расспрашивать не стали.
Следующие два дня всё идёт хорошо. Я перестал замечать странности и подозревать её в чём-то, пока ко мне не пришла Джульетта. Она рассказала о том, как на прогулке с Элли упомянула о том, что портнихи решили заняться её свадебным платьем уже сейчас. Элли была искренне удивлена её словам и вела себя так, будто только что узнала о свадьбе своего брата с подругой. Джульетта хотела рассказать об этом и Демьяну, но он каждый день с утра до ночи занят делами, ведя переговоры с другими странами насчёт Джорджа. После рассказа Джулии я начинаю больше времени уделять Элли и следить почти за каждым её движением и словом.
Последней каплей становится, когда ещё через пару дней, направляясь в комнату к Элли, я застаю Кэтти в слезах посреди коридора. Я помню, что после ужина Элли ушла первая из столовой и столкнулась с Кэтти в коридоре, которая увела её поговорить. Прошёл примерно час и увидев плачущую Кэтти, я решаю подойти и узнать, в чём причина её слёз.
– Кэтти? – она вздрагивает, резко оборачиваясь и видя меня. Девушка быстро утирает слезы, а затем робко кланяется. – Перестань, я не принц, – я подхожу к ней ближе. – У тебя что-то случилось? Почему ты плачешь?
– Всё нормально, – отмахивается она.
– Ты ведь говорила с Элли? – продолжаю расспрашивать я. – Я видел, что вы столкнулись в коридоре и куда-то пошли, – она опускает взгляд, но кивает. – Это было не так давно. Ты плачешь из-за этого? – она снова кивает. – Кэтти, расскажи мне, прошу тебя. Это очень важно, – я наклоняюсь, пытаясь заглянуть ей в глаза, но она сама поднимает голову и шмыгает носом.
– Она вела себя очень странно. Я знаю, что виновата, так как привела Давида во дворец, но Элиана простила меня, а сегодня накричала и... Обвинила, сказав, что это я виновата в похищении Лука, – я тяжело вздыхаю.
– Не волнуйся, Кэтти. У меня есть подозрения, что это не Элли, – девушка пугается после моих слов. – Не говори ей об этом и не пытайся что-то разузнать, ладно? – она мигом кивает. – Сейчас иди и отдохни.
Она разворачивается и начинает уходить, но я останавливаю её, окликая:
– Дреян на заднем дворе, – я подмигиваю ей, одобрительно улыбаясь, а Кэтти теряется, но затем и на её лице появляется лёгкая улыбка, и она убегает по направлению к лестнице. Радость с моего лица исчезает, когда я задумываюсь о том, как вывести «Элли» на чистую воду. А самое главное – как можно скорее узнать, где настоящая.
Я захожу в комнату к Элли, сразу замечая её у кровати, на которой лежит куча платьев. Девушка замечает меня и с улыбкой подходит ближе, закидывая руки на плечи.
– На улице прекрасная погода. Не хочешь пойти поплавать? – спрашиваю я наводящий вопрос и столбенею от ответа:
– Конечно! С радостью! Ты поможешь мне выбрать наряд? – улыбка сходит с моего лица так резко, что это не уходит от её взгляда. – Анортад, всё хорошо? – волнуется она, а я приподнимаю уголок губ и киваю.
– Да, конечно, – она тянется, чтобы меня поцеловать, но я мягко отстраняюсь, так как убеждаюсь, что это не Элли. Другого человека я целовать не стану.
– Я вспомнил, что Демьян просил ему помочь, – вру я, придумываю отмазку и напоследок обнимаю девушку, уходя из комнаты. Я действительно спешу к Демьяну, но далеко не для того, чтобы помочь ему с делами.
Я с размаху открываю дверь в зал переговоров, где Демьян с Роланом находятся вместе с советниками. Они уходят по моей просьбе, а когда за последним из них закрывается дверь, Ролан говорит:
– У тебя должна быть веская причина, чтобы разогнать Совет.
– Та, кого мы считаем за Элли, на самом деле не она, – оба мужчины уставляются на меня, как на сумасшедшего, который несёт бред. – Я не знаю, когда это случилось, но кто-то выдаёт себя за Элли. И нам срочно нужно найти её настоящую.
– Анортад, не пойми меня неправильно, но то, что ты говоришь звучит неправдоподобно, – говорит Демьян, совершенно не веря мне вместе со своим братом. Я хочу возразить, как дверь приоткрывается и в проёме появляется «Элли». Она улыбается и заходит, держа в руках тарелку с фруктами.
– Элли, – зову я её, добро улыбаясь. – Ты ведь помнишь, что завтра день рождения Дреяна? Мы как раз обсуждаем подарок для него, – она счастлива улыбается и быстро кивает, рассказывая, что уже подготовила сюрприз. Она уходит, а я поворачиваюсь обратно лицом к Демьяну и Ролану.
– Но день рождения Дреяна летом, – говорит Демьян, задумываясь.
– Не думаю, что настоящая Элли забыла бы об этом или не знала о том, что у её близкого друга, который спас её и вырастил, день рождения летом, а не зимой, – сурово говорю я.
– И давно ты понял, что это не она? – интересуется Ролан, то и дело поглядывая на дверь, за которой минуту назад скрылась девушка.
– Подозревать начал ещё в Флеаде, – отвечаю я, складывая руки на груди. – Нужно узнать, кто она на самом деле и выяснить, где Элли.
– Думаешь, Джордж причастен к этому? – взволнованно спрашивает Ролан.
– Не думаю, – отвечает вместо меня Демьян. – Он бы не успел и не смог этого сделать. Здесь замешан кто-то другой, – до нас троих доходит осознание – кто.
– Если Элли у Давида, то это значит, что она в бо́льшей опасности, нежели бы её похитил кто-то другой! – громко восклицает Кили, когда мы собираем остальных ребят, сообщая им эту нерадостную новость. Фили шикает на него, чтобы он был тише, так как мимо проходящая подставная Элли может легко услышать наш разговор. – Прошла почти неделя! – продолжает негодовать Кили, но уже тише. – Кто знает, что он мог с ней сделать?! И почему ты такой спокойный?! – он поворачивается в мою сторону.
– Поверь, если бы я не сдерживал себя и свою ярость, вся Мескари бы уже полыхала в огне, – отвечаю я, сжимая край стола до побеления пальцев.
– Что у вас происходит? – в комнате неожиданно появляется Джаспер, прячась в тени. Демьян не сгущает тени, так как за окном уже темнеет и солнце заходит за горизонт, позволяя вампиру выйти к нам. Он один, без Дэмиана.
– О чем ты говоришь, Джаспер? – он оглядывает комнату взглядом.
– С Элианой что-то случилось? – спрашивает он, а я почти сразу уточняю:
– С чего ты решил?
– Последние месяцы я то и дело чувствовал невыносимую печаль, страдания и грусть, исходящую из вашего дворца. Когда Майкл привёл нас, то понял, что эти чувства исходят от Элианы. Когда её ранили шпионы Флеада, чувства прекратились, как и сейчас. Что-то снова произошло? – мы все переглядываемся, а дверь в комнату открывается и внутрь заходит она.
«Элли» проходит мимо Джаспера, даже не посмотрев в его сторону, словно они не знакомы. Ставит на стол новую тарелку с фруктами, а затем также молча проходит мимо него и скрывается в коридоре.
– Хочешь сказать, это была не она? – спрашивает Лассен у Джаспера.
– Кто угодно, но не Элиана.
Я встречаюсь взглядом с Демьяном. Не дожидаясь его или чьих-либо чужих слов, я разворачиваюсь и стремительно догоняю девушку в коридоре.
– Элли! – она, услышав имя, останавливается и оборачивается, улыбаясь при виде меня. Я хватаю её за руку, не церемонясь с силой, так как это может оказаться любой человек, но уж точно не Элли. Джаспер лишь подтвердил мою догадку. Теперь осталось понять, кто это на самом деле.
Я завожу её в ближайшую комнату и толкаю к стене. Это оказывается комната Джейсона с Никасией, в которой присутствуют они оба.
– Анортад! – восклицает Никасия, возмущённая моим обращением с её подругой, но Джейсону хватает моего предупреждающего и злого взгляда, чтобы отвести Никасию в сторону. Он сам собирается заступиться за «Элли», но остальные ребята, появляющиеся в проходе, заставляют мужчину остановиться.
«Элли» ударяется затылком и делает жалобный взгляд, а я хватаю её за подбородок и вскидываю голову на свет.
– Анортад... Больно, – сипит она.
– Кто ты? – я стараюсь держаться и не вспылить, но её молчание, словно в рот воды набрала, выводит из себя. – Отвечай немедленно! – я перестаю контролировать себя и сжимаю руку на её шее, но вдруг чувствую чью-то сильную хватку на своём плече.
– Анортад, успокойся, – говорит Демьян, сжимая моё плечо. – Если ты её задушишь, то так мы точно ничего не узнаем, – не сразу, но он заставляет меня убрать руку. Девушка пытается отдышаться, а я прикрываю глаза, делая глубокий вдох и выдох, пытаясь внушить себе, что это лишь образ Элли, а не она сама и я не ей причинил боль.
– Отвечай, кто ты и где настоящая Элли, – настаивает Демьян, на всякий случай отгораживая её от меня. Девушка вскидывает злой взгляд на нас, пока я зацепляюсь за её глаза. Чужие глаза. Тоже голубые, но они отличаются от глаз Элли своим холодным оттенком.
– Надо же, – она кривит губы, смотря через плечо Демьяна на меня. – Ты действительно любишь её, – я хмурю брови. Девушка достаёт из кармана маленький тканевый мешочек и распыляет какую-то пыльцу кислотно-зелёного цвета над собой. Нам приходится прикрыть глаза рукой из-за едкого цвета, но через мгновение всё исчезает, и девушка даёт лицезреть, кто она самом деле.
– Флоренса?! – она резко толкает расслабившегося Демьяна в грудь, от чего тот в последствии врезается в меня. Флоренсе удаётся убежать от стены к выходу, но дверь открывается раньше, чем она успевает скрыться, а мы её поймать. Лассен замирает в проходе, загораживая путь Флоренсе, но, когда та наклоняется и хочет проскочить у него под рукой, он быстро реагирует и хватает её за запястье, заводя обратно в комнату. Он сажает её, брыкающуюся и пытающуюся выбраться, на кровать, а Джейсон встаёт у двери, загораживая ей выход.
– Что ты здесь делаешь, Флоренса? И где настоящая Элли? – я выхожу из-за спины Демьяна, оказываясь рядом с девушкой.
– Я ни в чём не виновата, Анортад! Я...
– Нет! – резко прерывает её Лассен, хватая стул и ставя его ровно перед ней. Садится напротив, складывая руки на спинке стула и тем самым загораживая меня перед лицом Флоренсы. – Говори не ему, а мне, – девушка недовольно хмурится и сжимает губы в тонкую нить, боязливым взглядом осматривая всех присутствующих. – Анортад тебе не поможет, – вновь говорит Лассен, когда Флоренса косится в мою сторону. – А я церемониться не стану, поверь. Учитывая, что у тебя уже нет титула принцессы.
– Флоренса, тебе же лучше всё нам рассказать, – говорит Демьян, стараясь быть спокойным. – Мы не хотим тебе зла, но из-за тебя наша сестра в опасности.
– Она у Давида, – признаётся Флоренса.
– Мы об этом догадались, – отвечает Лассен. – И это всё, что ты можешь сказать?
– Он не рассказывал мне о своих планах, – шипит она.
– Что он пообещал тебе? – спрашиваю я, выглядывая из-за плеча калами. – Ты бы не поступила так сама.
– Ты не можешь утверждать, что бы я сделала! – восклицает она, резко вставая на ноги, разъярённая моими словами. – Ты не знаешь меня, Анортад!
– Флоренса! – рявкает Лассен, надавливая ей на плечи и сажая обратно на кровать. – Выяснять отношения с ним ты будешь потом, а сейчас расскажи, где нам искать Элиану!
– Я не знаю, – она опускает взгляд, делая долгую паузу, но затем снова вскидывает голову. – Правда не знаю! Давид лишь дал мне пыльцу и обратил в Элиану, а всё остальное сделал сам.
– Что ты имеешь ввиду под «всё остальное»?
– Я помогла ему прокрасться во дворец Флеада, пока все были заняты раскрытием моего отца, – признаётся она. – Давид похитил Элиану, но я не знаю, куда и где они сейчас.
– Неужели он ни разу за эти дни не связывался с тобой? Ты ведь часть его плана.
– Он следит за вами и без моей помощи, – говорит она, а я замечаю, что девушка начинает дрожать. То ли притворяется, то ли ей действительно страшно.
– Посадите её под замок, чтобы не сбежала, – отдаёт приказ Демьян, и Лассен поднимается со стула, беря девушку за предплечье и ведя в сторону двери. Они скрываются за поворотом, а Демьян оборачивается ко мне. – Почему Лассен настоял на том, чтобы она разговаривала с ним, а не с тобой?
– После нашего знакомства с Флоренсой, она всё время считала, что я люблю её, как девушку. Но я не испытывал к ней никаких чувств. Был лишь старшим братом, как для Флоренсы, так и для Джонатана, но она придумала себе историю любви. Лассен каким-то образом узнал об этом и понял, что, разговаривая со мной, она будет пытаться юлить и врать, чтобы отвести от себя подозрения. Она не хотела, чтобы я в ней разочаровался, – рассказываю я, вспоминая, как ранее, ещё до знакомства с Элли и дружбы с Демьяном, Флоренса то и дело пыталась понравиться мне, делая всё возможное, а иногда заходя и слишком далеко. – Сейчас не об этом думать надо. Нужно найти Элли! – я выхожу из комнаты, возвращаясь в зал вместе со всеми остальными ребятами, а позже возвращается Лассен.
– Элли у Давида уже неделю, и это единственное, что мы знаем, – раздасованно произносит Дреян.
– Мы даже не знаем примерное место.
– Я уже отправил патруль, чтобы исследовать пустыню, но не думаю, что Давид держит её где-то в Мескари, – говорит Лассен. – Стоит отправить письмо в Флоиру, Воудан и Флеад, чтобы они тоже были начеку и разрешили исследовать их территории.
– Кто знает, сколько времени займут поиски? Может за это время Давид сотворит с Элли что-то ужасное, – Фили делает паузу, а затем еле слышно добавляет, сжимая ладонь в кулак. – Если уже не сделал.
– Думаю, – Джаспер неожиданно подаёт голос, всё это время стоя молча в тени, что я уже забыл о его присутствии. – Мы сможем вам помочь с поисками Элианы. У вас есть вещь, которая пропитана её запахом? – мы все хмуримся после этого вопроса, но Лука отвечает:
– Допустим, что есть.
– Дэмиан сможет найти её по запаху. Хоть и прошло много времени, но он справится. По крайней мере, он точно определит в какой из четырёх стран её держат.
– Почему он, а не ты? – интересуюсь я. Хоть они и оба вампиры, но Джасперу я доверяю больше.
– Дэмиан чистокровный вампир, ему намного легче найти человека по запаху. Тем более Элиану. Её запах для него очень... Сладок, – подбирает он слова, делая паузу.
– Раз другого выхода нет, – говорит Ролан и вместе с Джульеттой уходят к Элли в комнату, чтобы принести её вещь, а Джаспер исчезает, чтобы вернуться с Дэмианом.
Так он и поступает, снова появляясь в зале через пару минут, но уже с другом. Мы отдаём им вещь Элли – её лёгкую вуаль, которую она носила на плечах, почти не снимая. Дэмиан подносит ткань к носу, глубоко вдыхает запах, и мы замечаем, как его глаза загораются. Он резко проносится мимо близнецов, спрыгивая через окно и устремляясь куда-то вперёд. Джаспер кидает нам фразу, что они быстро вернутся, и бежит вслед за Дэмианом.
Проходит довольно мало времени, около семи минут, как в проёме двери появляются вампиры.
– Так быстро?! – удивляется Джульетта, забирая из рук Дэмиана вуаль Элли. Он оборачивается к нам и произносит:
– Она в Флоире, в горах. Я не смог найти определённое место. Там сильный ветер и пурга, которые перебивают запах.
– Ты сможешь перенести нас в то место? – спрашиваю я у Джаспера, и он кивает, а я поворачиваюсь к остальным. – Мы не можем отправиться все вместе. Если верить Флоренсе, то Давид следит за нами, а значит сразу поймёт, куда мы исчезли. Кто-то должен остаться во дворце, чтобы не вызвать подозрений, – я перевожу взгляд на Лассена, который сразу же понимает меня без слов.
– Даже не смей говорить мне это!
– Послушай...
– Я сказал не смей! – он оказывается рядом, яростно хватая меня за ворот. – Элиана моя принцесса, которую я поклялся защищать! Ты прекрасно знаешь об этом, но всё равно просишь меня остаться во дворце и сидеть, сложа руки?!
– Ты поклялся защищать не только её, Лассен! – он рывком отпускает меня, понимая, к чему я веду. – Демьяну, Ролану и Лука придётся остаться во дворце, так как если Давид обнаружит пропажу кого-то из них, то сразу всё поймёт. Ты должен защищать и их.
– Через сколько времени мы сможем отправиться следом за вами? – спрашивает он, переводя тему и соглашаясь с тем, что останется во дворце, хоть его это и сильно злит.
– Примерно через час, – отвечаю я. Лассен тычет пальцем в сторону Кили.
– Он отправится с тобой, – я киваю, а калами всё-таки отходит от меня, нервно стуча пальцами по рукоятке меча.
Мы обговариваем наш план и принимаем решение, что Джаспер перенесёт меня с Кили в горы, где мы попытаемся найти Элли, а через час за нами отправятся и остальные. Мы облачаемся в тёплую одежду, так как в горах Флоиры, которые находятся на границе с северной частью океана, стоит лютый холод. Выбираем минимально количество оружия, так как если придётся взбираться, то лишний вес будет только вредить. Лассен вручает мне кинжал, пока Кили разговаривает с Фили, а затем крепко сжимает моё плечо.
– Сделай всё возможное, чтобы Элиана вернулась живая, – я даю Лассену обещание, что всё будет хорошо, как вдруг мы неожиданно видим Марту, выходящую на улицу через главный вход. Она замечает нас, а затем переводит взгляд на меня.
– НЕТ! – все оборачиваются в её сторону. – НЕ СМЕЙ! АНОРТАД, ТЕБЕ НЕЛЬЗЯ ИДТИ! – Марта впервые поднимает на меня голос, надрывая его до хрипоты.
Я ненадолго замираю, но не слушаю её. Разворачиваюсь, как женщина внезапно хватает меня за руку, чуть не повисая на ней.
– Я знаю, мне тебя не переубедить, но запомни: остерегайся всего, что увидишь там. Не всё может оказаться правдой, – она сжимает мою руку сильнее, пока я отстранённо киваю на её слова.
– Нам пора идти, – она всё же отпускает меня, и я подхожу к Кили с Джаспером. Он не ждёт и, не теряя времени, берёт нас за руки и совершает перенос.
Мы приземляемся на твёрдую, крутую, каменную поверхность. В лицо сразу дует холодный ветер вместе со снегом. Я прикрываю глаза ладонью, оглядываясь по сторонам. Самые высокие горы всегда были в Флоире, так как они хранители ледников, залежей кристально чистой замерзшей воды. Вершины этих гор никогда не снимают своих белых шапок из снега и льда. Снизу они кажутся просто белыми шапками, но поднявшись в горы, становится ясно, что они тянутся на много километров. Вершины громоздятся одна за другой, и им нет конца. Далеко на горизонте уже не видно самих гор, а только их очертания. Как будто голубоватые призраки встают друг за другом на фоне неба. Снегопад медленно начинает перерастать в бурю, а ветер сильнее бьёт в спину. Колючий снег бьет прямо в лицо, словно сотни маленьких осколков стекла вонзаются в тебя. В горах могут сойти лавины, сход которых сопровождается сильным грохотом и гулом, поэтому мы втроём начеку и прислушиваемся, но пока что слышим лишь гул ветра. Туманы в горах тоже не редкое явление, и я радуюсь, что мы не застали это явление. Эти туманы густые, иногда бывают такие, что ничего не видно на расстоянии трёх метров, а еще не редки туманы, когда не видно на расстоянии вытянутой туки. В такие моменты нужно быть предельно аккуратными, ведь есть большой риск заблудиться или чего ещё хуже, упасть с горы.
– И куда дальше?! – кричит Кили, пытаясь звучать громче завывания ветра. Я бегаю взглядом по горе, аккуратно крутясь вокруг себя, так как шанс поскользнуться очень велик. Вдалеке замечаю какое-то отверстие в горе, словно пещера. Если это и не то, что нам нужно, то там хотя бы можно будет укрыться от бури. Я кладу руки на плечи Джаспера с Кили и переношу нас троих туда, так как спускаться к пещере в пургу слишком опасно. Мы оказываемся внутри и осматриваемся. Здесь большое эхо, поэтому Кили шепчет, чтобы в случае присутствия кого-то здесь, нас заметили не сразу:
– Нужно проверить пещеру. Может Давид где-то здесь, – мы соглашаемся с ним, и я иду вперёд. Мы проходим достаточно глубоко внутрь пещеры, как становится слишком темно, учитывая, что и снаружи уже настала ночь. Я зажигаю в руке шар света, освещая нам путь, но не сильно ярко, чтобы не привлечь внимание. Мы проходим ещё немного, а наши шаги звучат слишком громко в стоящей тишине. Я резко останавливаюсь, рефлекторно выставляя руку вперёд и упираясь ею в грудь Кили, который тоже тормозит, видя каменную лестницу. Джаспер говорит:
– Дэмиан мог потерять запах Элианы не только из-за пурги, – догадывается он, смотря на нас. – Если она глубоко под землёй, то запах тоже не учуять.
– Значит, мы спускаемся туда. В случае опасности перенесёшь нас наверх. – говорит Кили, обращаясь ко мне. Я киваю.
– Держитесь рядом, – я продолжаю идти первым, немного усиливая яркость света, чтобы не упасть на узкой лестнице, которая не особо внушает доверие. Сто раз жалею о том, что не могу перенести нас сразу вниз, так как не знаю, что там. Может, у этой лестницы нет и конца, но с другой стороны – зачем она тогда внутри пещеры?
Проходит примерно семь минут до того момента, как лестница, наконец, заканчивается. Мы оказываемся посреди большого и пустого пространства, из которого ведут три тоннеля. Мы заглядываем в каждый из них, но не решаем разделиться, так как в любом месте может поджидать опасность. Джаспер резко замирает и вскидывает голову.
– В чём дело? – спрашивает Кили, вместе со мной следя за вампиром. Джаспер поворачивает голову в сторону левого тоннеля и говорит:
– Кто-то идёт, – и через минуту мы действительно слышим шаги. Точнее, бег. Я посылаю несколько шаров света к каменным стенам, которые остаются там и освещают пространство ровно в тот момент, когда из тоннеля выбегают пятеро мужчин. Я узнаю лишь двоих из них, сразу понимая, что мы пришли в нужное место, так как это никто иные, как люди Давида.
Они бегут на нас, сразу атакуя, но мы с Кили умело блокируем их атаки, защищаясь, пока Джаспер быстро проносится мимо каждого из них, лишь больше запутывая и отвлекая, тем самым умудряясь выхватывать у них оружие и ронять на землю. Он дерётся сразу с тремя, приказывая заняться остальными, так как он в силах справиться и сам. Кили пинает ногой в грудь мужчину, который отлетает к стене и ударяется затылком с такой силой, что сразу отключается. Из тоннеля, из которого они выбежали пару минут назад, мы вдруг мы слышим громкий, женский, душераздирающий крик. Крик Элли.
– Анортад, осторожнее! – я не успеваю вовремя увидеть меч, занесённый надо мной, но резко оттолкнув мужчину с помощью светового луча, мне удаётся остаться невредимым. Я убеждаюсь, что Кили с Джаспером в безопасности, так как все враги валяются на земле: кто-то без сознания, а кто-то не в силах пошевелиться, и мчусь по туннелю. Выбегаю из него и останавливаюсь.
Глазами сразу нахожу Элли. Она сидит на коленях, её одежда разодрана, лицо бледное, щека красная, а изо рта и по всему телу течёт кровь. При виде меня нижняя губа Элли начинает трястись, а в глазах отчаяние, которого раньше я никогда там не встречал.