Он нашел меня
Спустя две недели после выписки жизнь постепенно стала напоминать нечто похожее на... норму. Конечно, сердце всё ещё болело, и мысли возвращались к нему — к Адриану, к тому миру, к Марку — особенно по ночам. Но днём я училась снова быть здесь. Настоящей. Не в прошлом. Не во сне.
Однажды вечером Лана ворвалась в мою квартиру, как буря, без предупреждения, как обычно. Она сияла:
— Так, всё, хватит киснуть. Сегодня пятница, а это значит — мы идём в клуб. Танцы, люди, музыка. Пора включиться в жизнь, поняла?
Я приподняла бровь, уставившись на неё из-за книги, с пледом на коленях:
— Клуб? Я? Сейчас?
— Да! И не смей отказываться. Ты жива, Ева. И тебе нужно почувствовать это. Дышать. Смеяться. Танцевать. И пусть весь мир подождёт.
Я вздохнула. И неожиданно... согласилась:
— Ладно, — улыбнулась я. — Только не надейся, что я надену каблуки.
Я встала перед зеркалом. Странное ощущение — снова собираться на вечер, не к лекарю, не на приём, не на прогулку по озеру, а просто... в клуб. К обычным людям. В реальный мир.
Я надела белые прямые брюки — мягкие, струящиеся, подчёркивающие талию. Поверх — атласную рубашку цвета шампанского, немного расстегнув верхние пуговицы. Волосы собрала в небрежный хвост с выбившимися прядями. Лёгкий макияж: немного румян, блеск на губах, тушь на ресницах.
На ноги — простые белые кеды. Ни каблуков, ни показной гламурности.Я была собой. В новой, тихой версии.Подошла к зеркалу. Посмотрела на отражение:
— Ну что, Ева, ты выжила. Теперь давай попробуем жить, — сказала я себе вслух и взяла куртку с вешалки.
Лана стояла внизу, вся сияющая, с яркой помадой и кожаной курткой. Когда увидела меня, присвистнула:
— Вот это я понимаю! Умерла — воскресла и ослепила! Белые брюки? Атлас? Сдержанный шик! Официально — ты снова среди нас, подруга.
Я рассмеялась. Настояще. Впервые за долгое время:
— Только не жди, что я буду танцевать до рассвета. У меня, между прочим, ещё душа на полпути между мирами.
— А мы её вытянем! — Лана подмигнула. — Обещаю. Сегодня — просто музыка, просто ночь, просто жизнь.
И мы шагнули в неё.
Навстречу шуму. Свету. Людям.
И, возможно, чему-то новому.
Клуб встретил нас шумом, светом и вибрациями басов, которые будто пробирались под кожу.Уже на входе чувствовался запах вечерней жизни — лёгкий алкоголь, духи, парфюм, дымка от генераторов, немного табака и сладких коктейлей. Свет двигался по полу, по лицам, по стенам. Музыка гремела, как пульс большого сердца, в которое мы только что вошли.
Толпа была живой: кто-то танцевал в центре зала, кто-то уже смеялся у столиков, пары тёрлись плечом к плечу, глаза светились, движения были резкими, рваными — как сама ночь.
Мы с Ланой прошли вглубь клуба, к длинной барной стойке из тёмного дерева с подсветкой снизу. Бармен — высокий парень с татуировкой на шее — заметил нас сразу, подмигнул Лане, и через минуту перед нами стояли два первых коктейля: один малиново-розовый, с кусочками льда и веточкой мяты, второй — яркий жёлтый, с лимонной цедрой и прозрачной соломинкой.
— За то, что ты снова здесь, — сказала Лана и чокнулась со мной.
— За то, что я вообще... есть, — ответила я с полуулыбкой и отпила первый глоток.
Алкоголь был лёгкий, почти фруктовый, но сразу согрел изнутри. Я почувствовала, как расслабляется спина, как музыка перестаёт раздражать, а становится чем-то... ритмичным, родным. Как будто мир, хоть на секунду, начал дышать вместе со мной.
Мы болтали — про всё и ни о чём. Лана рассказывала, кто с кем расстался, кто снова сошёлся, кто открыл бар, кто сбежал в Индию с йогом. Она смеялась громко, красиво, как всегда. Я улыбалась, пила второй коктейль и чувствовала, как внутри становится чуть легче.
— Всё, хватит болтать, — вдруг сказала она. — Я иду на танцпол. Не смей сидеть тут весь вечер!
— Я посижу ещё немного, — мягко отозвалась я. — Посмотрю, как ты блистаешь.
— Пфф, как всегда! — Лана подмигнула, быстро выпила остатки из своего бокала и исчезла в толпе.
Я осталась одна.Бар вокруг всё так же шумел, музыка менялась — то стремительная, то ритмичная, с тяжёлыми ударными. Свет моргал над головой, а рядом бармен наливал шоты очередной компании.
Я провела пальцем по краю бокала, глядя в глубину жидкого янтаря.Люди смеялись, танцевали, жили.А я... сидела. Слушала, как внутри тихо.
"А вдруг ты сейчас где-то там, в другом мире... укачиваешь Марка. Смотришь на него. Думаешь обо мне. Вспоминаешь? Или всё, что было — растворилось, как этот лед в моём бокале?"
Время будто растеклось. Музыка стала глухой, далёкой — как через воду. Я не сразу поняла, какой по счёту коктейль передо мной, но руки уже двигались медленно, а голова — легко, как будто оторвалась от тела и парила над шумным залом. Всё вокруг стало размытым: свет пульсировал пятнами, люди были как тени, лица — смазанные, неуловимые.
Я рассмеялась сама себе, глядя в до половины пустой бокал, и покачнулась на табурете, придерживаясь за край стойки.
— Оу... — пробормотала я. — Что-то меня унесло...
Бармен что-то сказал, но я не разобрала — только кивнула, а может, просто моргнула слишком медленно. В голове шумело.
"Я просто немного... отдохну... просто посижу ещё чуть-чуть..."
Я уставилась в бокал, в котором уже не было льда, только тёплый остаток алкоголя. Вдруг рядом, почти беззвучно, кто-то сел. Я не заметила, откуда он появился, но почувствовала, как табурет рядом слегка заскрипел, как в воздухе появился новый запах — едва уловимый, но свежий... мужской.
Я повернула голову — медленно, с задержкой — и попыталась сфокусировать взгляд.
Фигура. Мужчина. Тёмные волосы, чёткий силуэт. Свет от барной стойки выхватил часть его лица: скула, тень от ресниц, тёплая кожа. Я прищурилась, сердце вдруг дёрнулось.
Он спокойно посмотрел на меня. В его глазах не было навязчивости, только интерес... и какое-то непонятное, странное узнавание.
— Ты сильно устала, — сказал он тихо, будто не к месту, но почему-то это прозвучало... очень знакомо.
Я моргнула, глядя на него. Пьяно. Растерянно:
— Я?.. тебя... знаю?
Он слегка улыбнулся. И тут в его взгляде что-то блеснуло. Глубокое. Очень глубокое.
Как будто кто-то смотрел на меня уже не впервые.
"Кто ты... и почему при твоём голосе у меня холод по спине... а в груди — тепло?"
Я смотрела на него, пытаясь сфокусировать взгляд, но голова кружилась, мысли путались, и всё плыло перед глазами. Но его голос — он звучал отчётливо. Глубоко. Как будто проникал сквозь всю пелену алкоголя, сквозь шум, свет, людей, сквозь жизнь и смерть.
— Наконец-то... я тебя нашёл, — прошептал он. Его голос был бархатный, хриплый, чуть дрогнувший. — Я искал тебя. Очень долго.
Я моргнула.
Словно глотнула воздух:
— Ч... что?..
— Я вспоминал тебя во снах. Часто. Я думал, схожу с ума. Но каждый раз видел твои глаза... твой голос... как ты смеялась... — он чуть опустил голову, но продолжал. — И я вспомнил всё. Свою прошлую жизнь. Замок. Семью. Томаса... тебя.
Я сидела как во сне.Сердце бешено колотилось, будто узнало раньше разума:
— Это... невозможно...
Он кивнул, всё так же спокойно, но в голосе дрожала сила:
— Я тоже думал, что невозможно. Но когда я проснулся в этом мире... я знал одно: если ты тоже родилась здесь... я найду тебя. Пусть мне снова придётся пройти через всё. Я не знал, где ты, кто ты... но чувствовал. Каждую ночь. Каждое утро.И теперь ты — здесь.
Он взял мою дрожащую руку, нежно, но твёрдо:
— Ты жива. И я рядом. Теперь я не отпущу тебя, лисичка. Никогда.
Он говорил моё прозвище — его голосом. И я узнала.Не умом — душой.
— Я жил без тебя все эти годы, — продолжил он, — и воспитывал нашего сына... рассказывал ему о тебе. О самой сильной женщине, которую он никогда не узнает. Я поклялся у твоей могилы... что если мне суждено переродиться, я снова найду тебя. И я нашёл.Ты слышишь, Ева? Я нашёл тебя.
Слёзы хлынули из моих глаз. Но дыхание стало рваным, будто тело больше не справлялось.Мир закружился.
— Адриан... — прошептала я. — Это ты?.. Это правда...?
Он сжал мою руку крепче, но в этот момент в глазах всё начало темнеть.Я почувствовала, как ноги подкосились, как будто внутри отключили свет.
— Ева?! — донёсся до меня его голос. — Лисичка, стой! Смотри на меня!
Но я уже падала в темноту.И последнее, что я почувствовала — как сильные руки ловят меня, как прижимают к себе.И как он шепчет сквозь дрожь:
— Я тебя больше никогда не потеряю.