Семья
Я открыла глаза медленно, будто возвращалась из глубины какого-то странного, тяжёлого сна. Свет был мягкий, не резкий, а вокруг — тишина. Не больничная... а домашняя. Теплая.Я моргнула. Потолок был белый, с узором. Окно чуть приоткрыто, и с улицы доносился лёгкий ветер и шум машин.Я лежала в своей кровати. Дома. Под одеялом, в мягкой пижаме.Голова была тяжёлой, но ясной. Я сразу поняла — я потеряла сознание. Где-то... в клубе.
И тогда я почувствовала: рядом кто-то сидит.
Я медленно повернула голову. Первое, что увидела — его.Он сидел на краю кровати, склонившись вперёд, локти на коленях, взгляд сосредоточен на мне. Те самые тёмные глаза. Глубокие. Родные до боли.Адриан.
А рядом — на кресле у окна, с пледом на ногах и кружкой чая — Лана.Её глаза были широкими, губы приоткрыты, как у человека, который видел привидение.
Я села медленно, потянувшись, и прошептала:
— Голова...
— Тише, — сказал Адриан, сразу поднимаясь и наклоняясь ко мне. — Всё хорошо. Ты просто потеряла сознание. Но теперь ты дома.
Я посмотрела на него..Потом перевела взгляд на Лану. Она всё ещё была в шоке, как будто не понимала, что происходит. Я усмехнулась сквозь слабость, провела рукой по лицу и хрипло сказала:
— А ты... ты мне не верила.
Она моргнула, приподнялась:
— Что?
Я кивнула на Адриана, на того, кто сидел рядом, кто держал меня за руку, будто не мог отпустить:
— Вот он. Адриан. Тот, про кого я тебе говорила. Из... того мира.
Лана открыла рот, потом снова закрыла. Медленно поставила кружку на столик, встала и уставилась на него:
— Подожди... ты хочешь сказать, этот парень... тот самый? Из твоих снов? Из дворца? С сыном?!
Адриан спокойно посмотрел на неё, немного напряжённо, но с достоинством:
— Рад знакомству. И... благодарен, что вы всё это время были рядом с ней.
Лана села обратно:
— Мне сейчас точно нужен чай покрепче... или текила. Ева, ты не шутишь?!
— Не шучу, — прошептала я, сжимая его ладонь. — Он нашёл меня. Снова.
Лана вышла на пару минут — то ли переварить услышанное, то ли просто отдышаться. Я осталась в комнате с Адрианом, который всё это время не отводил от меня взгляда. Он был спокоен, молчал, лишь его пальцы слабо сжимали мою руку, словно он всё ещё не верил, что я действительно рядом.
Когда Лана вернулась, в её руках уже не было чая — только бутылка воды и странно округлившиеся глаза. Она опустилась обратно на кресло и выдохнула:
— Всё. Я готова. Рассказывай всё. С самого начала. Я серьёзно — если ты меня сейчас обманываешь, я сойду с ума.
— Это не обман, — тихо сказала я. — Лана... это всё правда.
Я откинулась на подушки, сделала вдох — и начала говорить:
— После того как меня сбила машина... я открыла глаза уже не здесь. А в огромной, старинной комнате. Я не знала, где я, кто я... и вскоре узнала, что я — служанка. Сирота. Которую с детства растили во дворце. Там была королевская семья. И трое братьев-принцев. И я...
Я посмотрела на Адриана. Его взгляд был почти сдержанным, как будто он уже тысячу раз прокручивал в голове каждую деталь:
— Я влюбилась в одного из них. В него, — кивнула я на Адриана. — А со временем... оказалось, что оба брата влюбились в меня.
Томас — младший... он был добрым, светлым. А Адриан... — я прищурилась, бросив на него злобный, но немного усталый взгляд, — ...был холодным, надменным, сложным.И именно он разбил мне сердце.
— Ева... — прошептал он, но я подняла палец.
— Молчи. Я ещё не дошла до самого интересного, — прошипела я, а потом снова посмотрела на Лану. — Он не поверил мне, когда меня оклеветали. Запер в темнице. И только потом — когда правда вышла наружу — просил прощения. Я дала ему второй шанс... а потом узнала, что он женится. На другой. По приказу короля.
Лана замерла:
— Ты серьёзно?..
— Более чем, — сказала я холодно. — А потом я узнала, что беременна. От него. И... уехала.
Уехала в деревню, чтобы быть подальше от всех. Особенно от него.
Я на секунду замолчала. Голос дрогнул, но я продолжила, глядя в пол:
— Томас поехал со мной. Он знал. Заботился обо мне, был рядом... Я родила. Мальчика. Его звали Марк. Я держала его на руках... успела назвать... попросила Томаса позаботиться о нём. И сказала... что люблю Адриана. — Я снова посмотрела на него. — Ты это помнишь?
Он сжал губы:
— До последнего слова.
— А потом... — я слабо выдохнула,
— Я умерла. Там.На кровати. С сыном на груди.И проснулась уже здесь.В больнице.
Лана молчала. Просто молчала, прикрыв рот рукой, в глазах стояли слёзы:
— Ева... это... это не история. Это целая жизнь.
— Так и есть, — кивнула я. — Только теперь... я не знаю, как с этим жить. Зная, что всё это было, но больше его... того мира... нет.
И тут Адриан заговорил тихо, но твёрдо:
— Но я здесь. И наш сын... он тоже здесь.
Я резко повернулась к нему:
— Что?
Адриан всё ещё держал мою руку, его пальцы были тёплыми и крепкими. Я чувствовала, как он будто собирается с духом. Он посмотрел на меня мягко, но с такой глубиной в глазах, что дыхание перехватило ещё до того, как он начал говорить.
— Ева... — его голос был низким, уверенным, чуть хрипловатым. — Марк... он тоже переродился. Его душа. Она... пришла в этот мир.
Я застыла:
— Что?..
— Слушай... — Адриан опустил взгляд, будто пытаясь подобрать слова. — Когда я начал вспоминать свою прошлую жизнь — сначала это были сны. Сначала — о тебе. Потом — о нём. Я просыпался ночами, чувствуя, будто кто-то зовёт меня. Я... не сразу понял. Но потом увидел во сне глаза. Его глаза. Такие же, как тогда... когда я держал его в первый раз.
Я почти перестала дышать:
— Адриан... ты хочешь сказать...
— Да, — кивнул он. — Он родился заново. В теле другого мальчика. В этом мире. Его бросили родители — оставили в роддоме. Он рос в детдоме. Без семьи. Но душа... — он снова поднял глаза на меня, — душа была та же. Я узнал его. Он был... одинок, молчалив, взрослый не по возрасту. И я знал: это он. Наш Марк.
Слёзы сами подступили к глазам:
— Где он?..
— Со мной. — Адриан сжал мою ладонь крепче. — Уже несколько лет. Я оформил опеку, забрал его из приюта, воспитал... как своего. Но я всегда знал, что он наш. Что он — твой.
Я всхлипнула, прикрывая рот рукой. Сердце сжалось так сильно, как будто только что снова родилось.
А Лана...
Она сидела, выпучив глаза, рот был приоткрыт, и она выглядела так, будто вот-вот сама потеряет сознание:
— Подождите. Стоп. — сказала она, поднимая обе руки. — Ты хочешь сказать...
— Что ты, Ева, в прошлой жизни нашла мужика, влюбилась, родила от него сына, умерла, переродилась, и теперь этот мужик снова с тобой, и сын — тоже?
Я слабо улыбнулась, вытирая слёзы:
— Да, Лан. Видимо... я всё-таки не такая скучная, как казалась.
— Блин... — она потрясённо уставилась в потолок. — Я даже не могу в Tinder нормально парня найти. А ты — целую судьбу через миры протащила.
Я утерла слёзы, села поудобнее на кровати и, скосив взгляд на Лану, усмехнулась — как-то по-человечески, с горькой иронией:
— Ага... а теперь представьте: я подхожу к маме и такая, — я театрально подняла брови, изменив голос:
— «Мам, знакомься — это мой сын. Да, ему уже шесть. Нет, я не рожала его тут. Я родила его в другой жизни, в другом мире. Правда, потом умерла, но вот, теперь он снова с нами. Всё норм!»
Я развела руками:
— Скажи честно, Лан... это звучит, как начало шизофренической сказки, да?
Лана округлила глаза и, не сдержавшись, рассмеялась:
— Ой, да ты просто находка для психиатрии. Нет, серьёзно! — она вытерла слезу от смеха. — Тебя же мама реально упечёт в психушку, если ты вывалишь всё сразу. Она у тебя и так в слезах была всё это время, пока ты в коме лежала, а тут ты ей со словами: «Мам, это мой сын, я сделала его пока лежала без сознания».
— Ну, зато честно, — хмыкнула я.
— Честно? — Лана вскинула брови. — Честно тебе электрошок назначат и медкарточку навечно закроют.
Я прыснула в подушку от смеха. Хоть и сквозь слёзы:
— Значит, пока молчим?
— Пока? — Лана сделала паузу. — Пока никому ни слова.
— Этот Адриан, — она махнула рукой на него, — красавчик, да. Умный, загадочный, ну просто вылитый «любовь на века». Но даже он, если пойдёт с таким рассказом к кому-то ещё — его сразу примут за актёра с кастинга фэнтези-драмы. Так что тссс.
Я взглянула на Адриана — он, кстати, сидел с выражением терпеливой сдержанности, но по его полуулыбке было видно: ему смешно тоже. Просто... по-королевски.
— Ладно, — выдохнула я. — Пока — молчим.
— А потом?..
Лана подняла кружку воды и сказала торжественно:
— А потом напишем книгу и заработаем миллионы...
Мы ещё немного посидели втроём — я, Адриан и Лана — в комнате, которая теперь казалась какой-то промежуточной точкой между двумя мирами. Всё было как-то странно спокойно, будто пространство выдохнуло вместе со мной. Но внутри... внутри росло одно желание, отчётливое, болезненно-тёплое.
Я посмотрела на Адриана, уткнувшись подбородком в колени, и тихо сказала:
— Я хочу его увидеть.Марка... я хочу его увидеть прямо сейчас.
Он кивнул, не колеблясь ни секунды:
— Конечно. Я ждал, когда ты скажешь это. Пойдём. Я отвезу тебя к нему.
От этих слов сердце забилось чаще, ладони стали горячими.
— Тогда... мне нужно переодеться, — пробормотала я, резко вскочив с кровати. — Лана, пойдёшь со мной? Не хочу теряться в этом моменте одна.
— Конечно, — отозвалась она, но в её голосе всё ещё слышалась та самая доля ошарашенности, которая не отпускала её с самого момента признания.
Когда мы зашли в мою комнату, и я начала рыться в шкафу, Лана опёрлась на дверной косяк, наблюдая за мной:
— Слушай, — начала она, — я, конечно, не хочу снова звучать, как истеричка, но...
Я повернулась к ней с джинсами в руках.
— ...ты реально умудрилась родить ребёнка, пока была в коме. — Она говорила это по слогам, как будто повторяла фразу, которую мозг отказывался принимать. — Это же, блин... невообразимо. Не сон, не фантазия. А ты всё это прожила. Любовь, дворец, трагедия, роды, смерть. И теперь твой ребёнок — в этом мире. Уже шестилетний пацан.
— Ева, ну ты понимаешь, как это звучит?!
Я закатила глаза, застёгивая джинсы:
— Лан... мы уже это обсудили. Да, это абсурд. Да, это нелепо. Да, это... фэнтези на максималках. Но это реально. И, кстати, тебе никто не мешал родить ребёнка в коме — просто ты выбрала лежать и молчать.
— Я лежала и страдала по бывшему, — фыркнула она. — А ты — мать-героиня межвременного масштаба.
— Знаешь что? — Она усмехнулась и добавила: — Тебе точно нужна мемуарная книга. "Я умерла, родила и вернулась" — бестселлер года.
— Только без экранизации Netflix, пожалуйста, — пробормотала я с полуулыбкой, накидывая куртку. — Не хочу, чтобы меня в фильме играла актриса, которая не умеет плакать красиво.
Мы обе рассмеялись. И в этом смехе снова было что-то живое. Настоящее.
Я вздохнула и посмотрела на себя в зеркало:
— Ну что, Лан. Пошли. Мне нужно увидеть... сына.
Даже просто мысленно это звучало волшебно.
— Вперёд, мама из параллельной вселенной, — подмигнула Лана. — Я рядом. Всегда.
И мы вышли. К Адриану. К машине. К новому моменту, который должен был стать самым важным после пробуждения.Встреча с тем, ради кого я однажды уже отдала жизнь.
Путь занял около получаса, но для меня он показался вечностью.Мы ехали в машине — я на пассажирском сидении рядом с Адрианом, а Лана сзади, в полной, громкой своей тишине. За окном проносились огни вечернего города, неоновые вывески, люди в наушниках, и всё казалось... слишком обычным для того, что сейчас происходило.
Я сидела, сцепив пальцы в замок, стараясь не выдать волнения. Сердце грохотало в груди.
"Он... там. Он жив. Он не во сне. Не в том мире. Здесь. И я... иду к нему."
— Он... часто вспоминает? — нарушила тишину я, не поворачивая головы.
— Иногда, — ответил Адриан, не отрывая взгляда от дороги. Его голос был тёплым, спокойным. — Он не помнит всего. Но... есть моменты. Он всегда был другим. Серьёзным. Спокойным. И иногда говорит вещи, которые не должен знать ни один шестилетний ребёнок.
— Он любит смотреть на звёзды. Говорит, что мама там. Я говорил ему, что она вернётся, если будет готов... и он всегда верил. Ждал.
Моё горло перехватило. Лана положила руку мне на плечо, тихо, но крепко.
— Мы почти приехали, — добавил Адриан, и я увидела, как он съехал во двор жилого комплекса — аккуратный дом, современный, с фонарями вдоль дорожек и ухоженными кустами у входа. Всё выглядело... так обычно, что сердце кольнуло:
"А вдруг он меня не узнает? Не почувствует? Я — другая. Не из того мира..."
Мы вышли из машины. Адриан первым подошёл к двери, открыл ключом:
— Он внутри. С няней. Они занимаются... у него сегодня был урок рисования.
Мы поднялись на лифте. Сердце билось всё быстрее. Адриан стоял рядом, чуть ближе, чем раньше. Как будто хотел, чтобы я чувствовала: я не одна.
Когда дверь квартиры открылась, я услышала голос.
Детский. Ясный.
— Тётя Карина, смотри! Я нарисовал озеро! Там, где цветы, помнишь?
Я замерла. Пальцы дрогнули.Озеро...
В прихожей нас встретила няня — молодая женщина с добрыми глазами, в вязаном кардигане:
— О! Здравствуйте, Адриан. А вы... — она посмотрела на меня, слегка удивлённая. — Вы...
— Это Ева, — спокойно сказал он. — Она... мама Марка.
У няни дрогнули губы. Она быстро кивнула и отступила.
И тогда...
Из комнаты вышел он.
Мальчик.Около шести лет. Тёмные, чуть волнистые волосы. Карие глаза, в которых было что-то такое... глубокое, что я сразу перестала дышать.Он остановился, увидев нас. Посмотрел на меня. Прямо. Без страха.Тихо. Как будто узнал.Как будто чувствовал.
— Мама?.. — прошептал он.
Мир остановился.На фоне — тёплая квартира, запах еды с кухни, приглушённый свет из-под потолка. Где-то позади Лана тихо ахнула, Карина — няня — замерла, держа в руках рисунок, а Адриан сделал шаг ближе, будто готов был поймать меня прежде, чем я сама поняла, что теряю равновесие.
Но всё это было фоном.
Потому что передо мной стоял он.
Марк.
Тот самый малыш, которого я держала на груди... перед тем как закрыла глаза навсегда.
Сейчас он стоял в пижаме с машинками, босиком, с чуть растрёпанными волосами и огромными карими глазами, в которых — я поклялась — жила душа моего сына.
— Мама?.. — повторил он тише, будто боялся, что если скажет громко — я исчезну.
И тогда...что-то во мне сорвалось.
Ноги подогнулись, как будто тело больше не справлялось с этим моментом. Меня будто толкнуло волной чувств: любовь, шок, тоска, воспоминания — всё накрыло одновременно. Я пошатнулась назад, дыхание сбилось, руки потянулись вперёд, как к свету, которого ждала всю вечность.
— М-мама?.. — повторил он уже с испугом, делая шаг ко мне.
— Ева! — Адриан подхватил меня в тот самый момент, когда я чуть не упала, обвивая рукой мою талию и придерживая за плечи. — Всё хорошо. Ты в порядке. Я держу тебя.
Я цеплялась за него, как за якорь, не отрывая взгляда от Марка. Он стоял в двух метрах и смотрел на меня с тем же выражением, с каким я когда-то смотрела на него... только родив. Маленький... но уже знающий.
— Это... правда?.. — выдохнула я, не узнавая свой голос. — Это он... Адриан... он...
— Да, — прошептал он мне в ухо. — Это он.
Я с трудом выпрямилась, опираясь на его руку. В глазах стояли слёзы, но сердце было полным:
— Марк... — позвала я, дрожащим, тихим голосом.
Мальчик сделал ещё шаг. Потом второй. Потом бросился ко мне — неуверенно, как будто боялся, но с детской жаждой обнять того, кого он ждал всю свою короткую жизнь.
Я упала на колени и обняла его, прижав к себе, как будто боялась снова потерять.
Его руки обвили меня, крепко, как могли, и он зарывался носом в моё плечо, а я гладили его волосы, щёки, шептала:
— Ты здесь... ты здесь... малыш, я так долго тебя искала... прости, что оставила тебя тогда...
— Не оставляла, — пробормотал он в ответ. — Я знал, что ты придёшь. Я чувствовал.
И в тот момент мне казалось, что даже стены этой квартиры дрожат от силы любви, которая преодолела жизни, смерть и время, чтобы снова соединить мать и сына.
Прошёл ровно год...
Ровно год, как я проснулась в этой реальности — с грузом памяти о прошлой жизни, с любовью, пережившей смерть, с сыном, которого когда-то потеряла, а теперь каждый день снова прижимала к груди.Жизнь изменилась. Она стала... тёплой. Домашней. Полной. Утром — завтрак втроём, Марк с мёдом на щеке, Адриан в футболке с чашкой кофе, я — в пижаме, босиком. Днём — прогулки, школа, работа, простые радости. Вечером — сказки на ночь, тихие разговоры, иногда — лёгкие споры. Мы не жили в сказке. Но это была наша реальность.
И вот, в одно спокойное утро я лежала в кровати, лениво размотавшись в тёплом одеяле. Марк уже ушёл в школу — его забрала няня, Адриан должен был ехать на встречу, а я впервые за неделю могла поваляться подольше.
Сонно потянувшись, я выдохнула в подушку.
"Пусть всё и дальше будет вот так... просто."
Я встала, зашла в кухню, взяла с подоконника яблоко и вернулась в спальню. Подошла к окну, приподняла штору и выглянула во двор.
И тут...
Увидела.
У машины стоял Адриан.Рядом — две какие-то бабы.Молодые, длинноногие, в юбках короче здравого смысла и с искусственным смехом, который даже через стекло казался мерзким. Они что-то там активно ему рассказывали, смеялись, наклонялись, кокетливо поправляли волосы. Одна из них даже коснулась его руки.
Моё яблоко заскрипело в пальцах.
Я прищурилась:
— Так... что тут у нас?
Я посмотрела вниз, в окно, на эти нарощенные ресницы и слишком яркие губы, и резко вспомнила...
Дворец.Ту же сцепленную ярость в груди, ту же сцену: женщины вокруг Адриана, виляющие юбками, противными голосами...
И как я, тогда ещё в грубой служанской одежде, схватила яблоко и метко метнула между их голов.
И вот я снова стою у окна. Уже в этой жизни. В пижаме. С яблоком.
"И, чёрт возьми, снова готова метнуть."
Я не колебалась.
Щёлк!
Яблоко полетело с балкона, как маленькая красная ракета правосудия.
— Ай!! — раздался снизу возмущённый писк.
— Что за...?! — одна из них вскрикнула, отшатнулась, глядя вверх, а другая поспешно отпрыгнула от Адриана.
Он поднял голову, как будто уже знал, откуда прилетело.На его лице появилась та самая улыбка. Ленивая. Знающая.Он прижал пальцы к виску в лёгком приветствии.
Мол: "Лисичка, ты снова за своё?"
Я хмыкнула, приподняв бровь, и отступила от окна:
— Ну что... кое-кто ни в каком мире не учится держать дистанцию, — буркнула я себе под нос.
Я успела сделать всего пару шагов от окна и, довольно самодовольно хрустнув остатком второго яблока, как услышала, как открылась входная дверь.Хлоп — замок,скрип — шаги.Тихие, уверенные, чуть ленивые. Знакомые до мурашек.
Я обернулась к коридору, скрестив руки на груди. И через пару секунд в дверном проёме появился он — Адриан.Слегка приподнятая бровь. Расстёгнутая куртка. Всё тот же фирменный прищур.И на губах — усмешка. Такая, от которой когда-то у меня
подкашивались колени... и, кажется, до сих пор подкашиваются.
Он медленно закрыл за собой дверь и прошёл вперёд, не отводя от меня взгляда:
— Значит, мы снова кидаемся яблоками, да? — протянул он с ленивым весельем в голосе. — Это ты называешь... мирной семейной жизнью?
Я вскинула подбородок:
— Яблоко — это было предупреждение,
— Следующее будет что-то потяжелее,
— И вообще, — добавила я, прищурившись, — что это за две птички вокруг тебя вились, а?
Он хмыкнул, облокотился на дверной косяк и сложил руки на груди, зеркально отражая мою позу:
— Менеджеры рекламного агентства. Хотели продать мне проект. Я вёл себя прилично, если ты вдруг не заметила.
— Да уж, заметила. Особенно момент, где одна из них трогает твою руку, будто ты бесплатный образец крема для рук в торговом центре.
Адриан усмехнулся шире, подошёл ко мне и, не сказав ни слова, обнял за талию, притянул ближе:
— А ты, как всегда, — прошептал он у самого уха, — ревнивая маленькая лисичка.
— Я тебя сейчас укушу, — буркнула я, но руки уже легли на его плечи.
— Знаю. — Он рассмеялся и поцеловал меня в висок. — И за это я тебя и люблю.
Я чуть расслабилась в его объятиях и прошептала с усмешкой:
— Я же всегда метко кидаю. Не забывай.
Он усмехнулся, отступая на шаг:
— Поверь, Ева... такое не забывается. Ни в этом мире, ни в любом другом.