Это был сон или нет?
Я открыла глаза медленно...
Будто возвращалась из глубины тёмной воды. Свет больничной палаты ударил в глаза резко, нещадно. Я зажмурилась, вдохнула — в носу что-то мешало. Воздух был странный — стерильный, холодный, не тот, к которому я привыкла... не дворец... не запах озера...
Мои пальцы дрогнули на простынях. Сердце забилось неровно, паника подступила к горлу.
Что-то было не так. Всё вокруг — не то.
Я резко распахнула глаза, моргая сквозь боль и яркий свет. Потолок... белый. Не
деревянный, не резной.Окно... стеклопакет. За ним — серый город. Машины. Деревья без листьев.Аппарат пищал сбоку, медленно капала капельница.
И тут я осознала: я в больнице.
— Адриан...? — прохрипела я, и в этот момент сердце будто оборвалось.
Моё первое слово. Первое дыхание. Первое, что сорвалось с губ — его имя.Но никто не ответил. Ни мужской голос, ни карие глаза.
Вместо этого я услышала приглушённый всхлип рядом. Я медленно повернула голову — и увидела Лану. Мою подругу. Она сидела на стуле, в сером худи, с трясущимися руками и распухшими глазами. А рядом — мама. Настоящая. Живая. Взрослая, с морщинками под глазами и усталостью на лице... но моя мама.
— Ева?.. — прошептала Лана. — Боже... ты... ты правда очнулась?..
— Мам?.. — голос у меня дрожал, я не верила своим глазам. — Лана?.. Что... что происходит?..
Мама накрыла мою руку своей ладонью, горячей, настоящей:
— Доченька... ты... ты была в коме, — проговорила она, срываясь на слёзы. — После аварии. Год назад. Год... ты спала, Ева. Мы не знали, очнёшься ли...
Я застыла.
"Кома? Год?.. Это что... всё это... дворец... принцы... Адриан... Томас... Марк...Это был просто... сон?"
Слёзы навернулись сами. Я сжала простынь в пальцах и медленно прошептала:
— Нет... нет... Адриан... он был... я держала его... я родила... я умерла...
— Ева... — Лана взяла меня за плечи, дрожащими руками. — Это было сном... долгим. Очень. Ты говорила во сне. Иногда. Шептала какие-то имена. Мы не понимали...
Мир вокруг зашатался.
"Не может быть... всё было так реально... боль... поцелуи... смерть... Марк... Я не могла всё это выдумать. Не могла!"
И всё, что я успела — это закрыть глаза и прошептать снова:
— Адриан... где ты?..
Дни в больнице тянулись медленно, вязко, словно растянутое между снами пространство, в котором всё было знакомым... и одновременно — чужим. Я лежала в белоснежной палате с бездушными стенами и каждый день просыпалась с одной и той же мыслью:
"Я вернулась. Но как будто не туда."
В первое время я почти не говорила. Только слушала, как мама плачет рядом, как Лана рассказывает, как часто приходила ко мне, как врачи качали головами и говорили, что надежда почти исчезла...а я только смотрела в окно и молчала.Словно ждала, что вот-вот увижу в стекле его отражение. Высокий силуэт с тёплыми глазами, с ребёнком на руках. Что он придёт за мной. Снова.
Но Адриана не было.
И никто не знал, кто это.
Меня кормили с ложки. Помогали вставать. Долго. Медленно. Мышцы были слабыми, тело не слушалось. Казалось, что даже оно не хочет быть здесь — в этом мире. В мире, где не было замков, тронных залов, Томаса и тёплых озёр. В мире, где никто не знал имени Марк.
Но с каждым днём я становилась крепче. Старалась. Ради мамы, которая сидела рядом по ночам и гладила меня по волосам. Ради Ланы, которая привозила мне мои наушники, включала любимую музыку и рассказывала сплетни, как будто всё по-прежнему. Как будто я не умирала. Как будто я не жила там.
И всё же... по ночам я просыпалась в слезах.
Адриан
Мне снились его руки. Его голос.
Марк, который прижимался ко мне.
Его крошечные пальцы.
Я часто говорила во сне. Однажды проснулась от собственного шёпота:
— «Я назову его Марком... позаботься о нём...»
Мама тогда сидела в кресле, прижав ладони к губам.Она не понимала. Но обняла крепче.
Один из врачей — молодой, с добрыми глазами — однажды сказал:
— У вас было редкое посттравматическое состояние. Глубокая кома с сохранением активности мозга. Возможно, то, что вы пережили... это была ваша реальность на тот момент. Ваш мозг мог придумать её, чтобы спасти себя. Дать смысл. Цель. Любовь.
"Придумать?.. А что, если я просто туда... попала?" — думала я.
Потому что всё было слишком настоящим.
Однажды Лана принесла мне планшет и предложила порисовать, как раньше:
— Просто... нарисуй, что первое придёт в голову, — сказала она.
Я взяла стилус и начала водить по экрану. Сначала неосознанно. Линии, тени... формы.
Через полчаса на экране было лицо.Карие глаза. Высокие скулы. Волнистые тёмные волосы. Губы с еле заметной усмешкой.
Адриан.
Я не забыла.
И никогда не забуду.
"Если он был сном — я хочу спать вечно."
"А если был реальностью... я найду дорогу обратно."
Пусть весь мир считает иначе.
Прошёл месяц с того момента, как я открыла глаза в холодной белой палате. Месяц, наполненный тишиной, чужими голосами, капельницами, аппаратами и попытками убедить себя, что всё это — действительно моя жизнь.
Но вот наконец...
Я стояла у выхода из больницы, закутанная в мягкую бежевую куртку, которую принесла мама. На ногах — новые кроссовки, будто весь мир решил подарить мне «новый старт». Волосы были собраны в небрежный пучок, а глаза... глаза остались прежними. Немного потухшими. Чуть растерянными. Слишком взрослыми.
— Готова? — тихо спросила мама, держа в руках мою сумку.
Я кивнула.Неуверенно, но кивнула:
— Да... поехали домой.
Мы ехали в машине медленно, почти в полной тишине. Лана была за рулём, мама рядом, а я сидела сзади, глядя в окно. Всё за стеклом казалось обыденным: серые улицы, спешащие люди, вывески магазинов, светофоры...Но для меня всё было странным.Словно я вернулась в чужой город, в чужую эпоху.
"А где каменные мостовые? Где стража у ворот? Где запах выпечки от поваров дворца? Где Томас? Где... он?"
Я машинально провела рукой по животу.Пусто.И сердце снова сжалось.
Когда мы подъехали к дому, я будто проснулась.Подъезд, знакомая дверь, наш этаж. Всё было как раньше.Слишком как раньше.Мама помогла мне снять куртку, Лана занесла сумки и продукты. Всё было заботливо, по-домашнему. Но в душе... пустота.
Я прошла в комнату. На комоде — старые фотографии, мягкий плед, мои рисунки, заметки. Я опустилась на кровать, провела рукой по покрывалу... и медленно легла, уткнувшись лицом в подушку.
Она пахла домом. Пахла мной. Но не пахла им.
— Я сделаю тебе чай, — сказала мама и вышла.
Лана осталась в дверях, наблюдая за мной:
— Хочешь, я включу музыку?
— Нет, — прошептала я. — Я просто... хочу тишины.
"Чтобы услышать его. Вдруг он позовёт."
Она поняла.Просто кивнула и ушла, закрыв за собой дверь.Я осталась одна. В тишине. В квартире. В жизни, которую когда-то потеряла.И теперь — снова нашла.Но не ту, которую хотела.
"Я вернулась... Но часть меня всё ещё там. С ним. С Марком."
И в этом новом «доме» я начала жить заново.С болью. С памятью.С надеждой.
Прошло несколько дней с момента, как я снова оказалась в своей квартире — среди знакомых стен, запахов и звуков. Всё казалось прежним, но я... была другой. Я словно жила на грани — между настоящим и тем миром, который не выходил из моей памяти. Я засыпала с ощущением, что вот-вот снова усну и проснусь в замке, где скрипят деревянные двери, где он держит меня за руку... где всё было по-настоящему.
Но сон не возвращался.
Однажды утром я сидела на подоконнике в тишине и пила горячий чай. За окном моросил лёгкий дождь, улицы были серыми, осенними, но в этом было что-то уютное. Лана появилась в дверях кухни с бананом в одной руке и телефоном в другой. Смотрела на меня, прищурившись.
— Знаешь, Ева... — протянула она, — может, ты и вернулась с того света, но на вид — всё ещё как будто в нём зависла. Может, пора выйти? Проветриться? Просто... пройтись?
Я подняла глаза от кружки:
— Думаешь?
— Я уверена. Пошли со мной в кафе. Там, где мы раньше сидели. Помнишь? Где милый официант и ужасный латте.
Я слабо улыбнулась:
— Ладно... давай.
Я переоделась — джинсы, светлый свитер, волосы собрала в хвост. Всё просто, но, когда посмотрела на себя в зеркало, в отражении увидела не ту девочку, которой была раньше. В глазах — тень. След от другого мира. От любви. От потери.
Мы вышли из подъезда. Осень встречала нас мокрым асфальтом, прохладным воздухом и тихим шорохом листвы. Мы шли молча, Лана то и дело бросала на меня взгляды, но не давила, не задавала лишних вопросов. Просто была рядом. Как всегда.
Кафе было небольшим, уютным, с окнами во всю стену и мягкими диванами. Всё было как прежде — запах корицы, лёгкий джаз, пар от кофе. Даже официант был тот же — с теми же ямочками на щеках и лёгкой небритостью. Он посмотрел на меня, замер на секунду и... узнал.
— Ева? — тихо сказал он. — Я... я рад вас видеть. Вы... вы пропали. Мы думали... — он запнулся.
Я лишь кивнула:
— Да. Долго спала, — ответила с лёгкой полуулыбкой.
Он понял, больше не стал спрашивать. Принёс нам меню и быстро ушёл.
Мы сели у окна. Я смотрела на улицу, на прохожих, на отражение мокрых фонарей. Всё было по-прежнему.И всё было иначе.
— Знаешь, — сказала я, обнимая кружку с капучино, — иногда мне кажется, что я... умерла. Правда. Что я умерла там, когда родила. А сюда... вернулась уже пустой.
Лана смотрела на меня, глаза её чуть покраснели:
— Но ты жива. Здесь. Со мной. С мамой. И если тот мир был сном... он подарил тебе любовь. И, может быть... однажды ты её снова найдёшь. Здесь.
Я кивнула.
С надеждой, крохотной... но настоящей.
"Если мне уже довелось умереть... значит, теперь я точно должна научиться жить."