Глава 5
Высоко в горах начинал цвести миндаль.
Эрнест Саверьен лежал в своей постели и от яркого света его глаза щипало. Он попытался сесть, но острая боль пронзила его голову, и он поморщился. Его голова гудела, и болезненные спазмы отдавали в висках при любом движении.
Мужчина попытался сглотнуть.
В горле пересохло.
Только сейчас он заметил, что лежал в своей кровати полностью одетый. Сразу после этого открытия попытался вспомнить события вчерашнего вечера, но последние воспоминания, что остались у него, это как он и Луиза уходят от остальных. Его взгляд скользнул по помещению и замер на флаконе с молочной жидкостью. Это сразу показалось ему странным. Либо он забыл его убрать, что было невозможно, ведь привычка, выработанная годами, никогда не подводила его, либо кто-то отставил ему флакон на утро, зная с какой болью он проснется.
Эрнест встал с кровати и едва не повалился на пол от приступа боли. Его стошнило. Он скорчился, держась за изголовье кровати.
Теперь вместе с болью вернулись воспоминания, и он с ужасом осознал, что произошло.
Луиза ушла, и он ничего не смог с этим поделать. За ужасом пришла паника и чувство беспомощности, а после все это сменилось злостью на самого себя и подступило отчаянье. Он обернулся и посмотрел на тумбочку, что стояла с Луизиной стороны кровати. Как давно он стал считать эту сторону ее?
Эрнест тихо выругался.
Голова раскалывалась.
Внезапно он обнаружил, что по щекам текут слезы ни то от боли, ни то от отчаянья. Протерев щеки ладонью, Эрнест полез за платком, но вместо него в кармане лежало письмо.
Руки Эрнеста задрожали. Годы выдержки исчезли. Он едва мог дышать. Едва развернул это проклятое письмо.
Эрнест понял, что там написано, как только почувствовал бумагу в своем кармане.
Но он развернул его и почувствовал, как все внутри рухнуло. Снова.
«Эрнест,
Любимый.
Мне искренне жаль, что все случилось именно так. Если бы признание в любви было обещанием, то я нарушила его.
Я люблю тебя.
Я не могу просить твоего прощения ведь знаю, что не заслуживаю его.
Если ты читаешь это, а я все еще не вернулась, то мои опасения оправдались.
Я люблю тебя.
Пожалуйста, не горюй по мне, не отказывайся от плана и от клуба. Ты нужен им. Нужен всем им.
Время, что я провела рядом с тобой, навсегда запомнится мне как самое светлое и счастливое, и мне жаль, что я не смогла сделать тебя счастливым в той же мере.
Прошу не вини себя, не ищи меня и не пытайся мстить, не ставь под угрозу все то, что создавалось годами, сперва тобой, а после мной. Не делай напрасными наши усилия.
Помнишь, как когда-то, ты спасал мою жизнь? Как боролся за меня и как заявил, что я, просто не могу умереть, а после, ночью, сказал, что моя жизнь принадлежит только тебе? Теперь, позволь и мне, заявить свои права на твою жизнь. Живи ради меня. Я запрещаю тебе умирать.
С безмерной любовью в сердце.
Лу. »
Эрнест моргнул.
Перед глазами все застлала белая пелена.
Мужчина опустился на пол. Неизвестно как долго он просидел вот так, неподвижно, смотря в одну точку. Он не ощущал, как слезы текли по его лицу. Все, что у него было, это боль. Она поглощала его, окутывала и затягивала как трясина, усиливаясь с каждым его вздохом. Он не пытался смириться или принять, у него не было на это сил. Он просто тонул в собственных страданиях.
Было невыносимо сидеть вот так. Он словно вновь вернулся на двадцать лет назад.
Эрнест посмотрел на свои руки. Пальцы предательски тряслись и, он догадался, что тремор, подкинувшийся так некстати, станет его верным спутником на целую жизнь вперед. Он все еще сжимал белую бумагу, но она превратилась в комок. Первым порывом было уничтожить ее, но Эрнест помедлил. Решил, что это, последняя память.
Она была всем для него. Глазами, рассветом, утренним чаем, театром, книгами, друзьями и жизнью. Его новой жизнью.
Луиза Райт вернула его с того света и насмехаясь сбросила обратно в бездну.
Святые.
Эрнест зажмурился, пряча лицо в ладони.
Луиза ушла, нет, не умерла, а именно ушла и возложила бремя рассказа на него. Как же жестоко.
Сейчас летом, здесь всегда кто-то был. Директор и несколько человек, что стояли возле него подпрыгнули от неожиданности, когда дверь с грохотом распахнулась. Эрнест ворвался зал собраний клуба.
- Луиза вернулась? - громко и чуть хрипло спроси он.
Директор с удивлением на него посмотрел.
- Она доложила вчера, что ушла на собрание приближенных. Больше я ее не видел. - Директор напрягся. - Что случилось? Думал, она вернулась к тебе.
Вернулась к тебе. От этих слов мир Эрнеста пошатнулся, но он не подал вида.
- Эдгар или Барри получали от нее письма? - хрипло спросил Эрнест. Директор уже встревоженно всматривался в его лицо. - Вы видели их утром? Они говорили что-нибудь?
Эрнест игнорировал встревоженные взгляды. Заметь он их, то не смог бы вынести.
Барри зашел в зал и резко остановился, ощутив напряжение, повисшее там. Эрнест повернулся к нему и спросил:
- Луиза писала тебе?
Барри напрягался, только сильнее. Он отчетливо ощутил надвигающуюся угрозу. Понял - что-то произошло.
- Нет, - сказал он и бросил вопросительный взгляд на директора.
- Но что произошло Эрнест? - спросил Ролан. - Она писала тебе? Что-то случилось? Какие-то новые обстоятельства?
У Эрнеста еще сильнее заболела голова от этих расспросов. Он окинул директора пустым взглядом. Тот побледнел. Наврное догадался, что новости паршивые.
- Конечно, Луиза не писала мне, - сказал Эрнест, собрав остаток сил. - Она наверняка уже мертва.
Барри вздрогнул.
Эрнест видел, как лица присутствующих исказились.
После последовал долгий рассказ. Эрнест терял надежду и с отчаяньем рассказывал о событиях прошедшего вечера. Ему пришлось объяснять всем этим людям причины поступка Луизы, как она наложила на него руны и как без колебаний ушла на верную смерть.
Некая ирония была в том, что именно Эрнест все понял и, что именно он теперь после того, как действие рун прекратилось, рассказывал им про это, не отрываясь смотря куда-то за спины окружающих его людей.
Голос Эрнеста дрожал. Мужчина настолько обессилел, что сейчас был полностью открыт. Не было ни масок, ни брони, только страдания, которые сочились из него. С каждым словом, с каждым взглядом, с каждым жестом, они выходили наружу и люди невольно опускали глаза, ощущая этот нескончаемый и такой живой поток эмоций.
****
Казалось, эти сутки тянулись целую вечность. У них не было точного подтверждения, что Луиза умерла. Поэтому надежда тлела назойливыми углями в душе каждого из них. Потом она сменялась беспокойством и волнением, которое было не побороть.
Пятеро людей сидели в гостиной и молча, ждали чего-то. Даже Эдгар прежде такой спокойный и всегда сдержанный отбросил свою светскую маску. Он сильно сжимал подлокотник дивана, перебирая пальцами мягкую обивку. Барри сидел рядом, спрятав лицо в ладони и не менял своего положения больше часа. Эрнест же сидел в своем кресле с отсутствующим выражением лица. Он пустым взглядом смотрел на стену и иногда по его лицу проходила, волна боли, но пропадала она также быстро, как и появлялась.
Директор и профессор Лэйс сидели за столом и молча, наблюдали за остальными. Женщина иногда громко вздыхала и тихонько причитала что-то. Здесь же была мисс Пэтти.
Сколько всего произошло в этой комнате.
Она видела, как рождались и рушились союзы. Видела смерть и предательство.
Кресло, на котором обычно сидела Луиза, сейчас пустовало, и Эрнест поморщился, при одном взгляде на него. Это было слишком болезненно и непривычно. Как часто он видел, как она, забравшись с ногами, и скрутившись под пледом читала в этом кресле книгу. Сколько раз они пили с ней чай, смеялись за ужином. Сколько часов, ночей он провел, ожидая ее. Сколько раз исцелял и успокаивал. Сколько раз целовал и обнимал, гордился и доверял, верил и провожал, а после ждал.
Ожидание.
Казалось, что круг замкнулся.
Он ждал ее снова и был готов помочь и простить, только бы увидеть хоть раз ее улыбку, услышать ее смех и почувствовать ее прикосновение. Мужчина прикрыл глаза. Воспоминания проносились у него в голове, вызывая головокружение и боль в висках. Он непроизвольно мысленно вернулся в тот вечер, когда Луиза впервые зашла в этот зал. Она была такой холодной и безжизненной. Тогда он исцелил ее. Он помнил, как смотрел на нее и гадал что подвигло ее на такое решение, что заставило отказаться от всего и вступить к приближенным. Он помнил свою ярость, непонимание и сводящее с ума желание знать правду. Луиза опустилась на один из стульев, и устало посмотрела на мужчину.
- Вы так и не назовете причину? - сухо спросил он.
- Это не ваше дело, - отрезала она. - Я не хочу быть здесь также как и вы, поэтому позвольте мне уйти и забудем об это.
- Я дал слово, что вы выживите. Вы останетесь. - Луиза недовольно посмотрела на него, и устало закрыла глаза, делая глубокий вдох.
Боль, которую она испытывала все это время от ран, отступила после исцеления, но то, что творилось у нее в душе было излечить не так просто. Пока она, молча, следовала за мужчиной, она размышляла. Эрнест ожидал, что всю дорогу она будет спорить или сопротивляться, но она спокойно шла за ним.
Он смотрел на нее и понимал, цену своей свободы. Его ученица заняла его же место в рядах приближенных. Она больше не была ребенком, и он отчетливо это понимал. Она обладала хитростью и жестокостью, силой и готовностью принести в жертву все что потребуется. Она так напоминала ему, его самого. Она была истинной приближенной, ни сомнений, ни колебаний.
Эрнест мог понять все. Высокомерие, эгоизм, стремление к власти, идеалы, что побуждали людей присоединиться к Магистру. Мог понять все. Но Луиза Райт оставалась загадкой.
Последующие дни казались вечностью для него, а для Луизы превратились в нескончаемую пытку. Сперва, она не могла признаться даже себе, что после отказа от зелья проявились первые симптомы зависимости. Она была поразительно спокойной, а Эрнест видел страх в ее глазах. Ведь она не хуже него знала, что ждет ее дальше. Он понимал ее, и от ее храбрости у него перехватывало дыхание.
Когда она пришла к нему и наконец, сказала, что симптомы проявились, он старался поддержать ее и на секунду, он увидел как она отжила, но почти сразу же, она стала по прежнему отстраненной, холодной и равнодушной. И он снова ощутил острую необходимость узнать правду.
- Прежде, чем все станет совсем плохо, - начал он. - Я хочу, чтобы вы ответили мне на один вопрос.
- Какой?
- Зачем вы перешли на сторону Магистра.
Луиза удивленно подняла брови и равнодушно ответила:
- Я лишь хочу помочь. Война и гонения. Хочу, чтобы все это закончилось.
Мужчина фыркнул.
- Опять ложь. Вы слишком умны, чтобы верить в наивные идеалы.
Луиза закатила глаза.
- В мне льстите. Я не так коварна и умна, как вам кажется.
- Прекратите вилять, - прошипел он. - Мне нужно знать правду.
- Это мое личное дело профессор и вы никогда не узнаете правды.
Он мысленно рассмеялся этим воспоминаниям. О, он узнал правду и видят святые лучше бы его жуткие догадки оправдались, а не все это.
Но святые отвернулись от него, оставив лишь пепел воспоминаний.
Эрнест помнил долгие недели страданий Луизы. Помнил ее бред, безумие и боль. Помнил, как она медленно гасла. Помнил, как впервые все осознал. Он все помнил.
Ее лицо со светлыми вьющимися волосами, большими темно синими глазами. Всегда немного уставшая, но непременно улыбающаяся, когда она видела его. Больше не будет планов и мыслей о будущее, больше она не будет лежать подле него вечером и больше не будет ее шуток и иллюзорного холода. Она даже не будет злиться на него, когда он в чем-то прав и больше она не будет смешно поджимать губы, осознавая, что проиграла в споре.
- Но Магистр не станет убивать ее! - восклицание Барри вернуло Эрнеста обратно в его личный кошмар. - Это же ее план. Она все продумала. Я уверен. Луиза же всегда выживала. Всегда знала, как поступить.
- Вы неправы, - устало сказал Эрнест. - Я знаю Магистра, и он не будет рисковать поддержкой истинных волшебников. К тому же колдуя Луиза разрушала магию. По его мнению, конечно.
- Но это безумие! - возмутился Барри. - Она е была там как его посол доброй воли. Мол смотрите, я не такой жестокий! Она же столько всего сделала...
Барри осел, закрывая лицо руками.
- Магистру плевать на достижения и верность, когда дело касается его сторонников. Он поступит избавиться от помехи и пойдет дальше, - сказал Эрнест.
- Незаменимых не бывает, - шепотом продолжил Эдгар.
С легким шорохом письмо в белом конверте появилось на столе перед диваном и люди оживленно переглянулись.
- Полагаю это для вас мистер Платт, - сказал Эрнест.
Он не шевелился и не отрываясь смотрел на конверт. Барри решительно взял конверт и резко разорвав его принялся читать. Аккуратный подчерк, но если бы он не знал Луизу так хорошо, то не обратил бы внимание на несколько клякс. Она была идеалисткой. Ее письма всегда были идеальны, а здесь ее рука явно дрожала.
« Дорогой Барри!
Прости, что я так неожиданно уехала. У меня появились дела в столице.
Крепко обнимаю.
Твоя Луиза.»
Барри закончил читать вслух и нервно отложил письмо. Он дрожал. Все посмотрели на Эрнеста.
- Это значит... - начал Эдгар.
- Да, - ответила профессор Лэйс. - Это значит, Магистр не позволил ей вернуться. - скорбно сказала женщина, подходя к Эрнесту и ободряюще кладя руку ему на плечо.
Эрнест негодующе посмотрел на нее, и она убрала руку. Но на самом деле он был совсем не зол и все находящиеся в этой комнате понимали это. Казалось, вся жизнь ушла из него, вместе с его любовью.
Директор уже видел его таким, когда умерла Фиона. Но тогда все было иначе. Тогда мужчина справился, а теперь все надеялись, что ему хватит сил, как и в тот раз.
- Но мы ведь не уверенны, что ее убили, - сказал Барри. - Можно попытаться ее спасти. Может Сара поможет нам? Она же не убила ее в тот раз?
От упоминания Сары Эдгар вздрогнул.
Люди не поднимали глаз. Все понимали одно, если они попытаются ее спасти, то все что они делают, будет напрасным. Все они ждали, когда кто-то из них озвучит это вслух.
- Нет. Мы не можем ее спасти, - голос Эрнеста прозвучал спокойно и приглушенно.
И снова человек, который потерял все взял на себя эту обязанность. Именно он нашел в себе силы, чтобы это признать. Он выполнял последнюю просьбу Луизы. С трудом, но выполнял.
- Но это означает ее смерть, - сказал Эдгар.
- Да, - ответил Эрнест.
Его мир окончательно растворился в боли.
Они сообщили клубу о смерти Луизы Райт. Все было кончено.
****
Сначала была темнота.
Потом добавился холод.
И боль.
Боль ослепила ее яркими вспышками.
Луиза лежала на холодном полу и отсутствующим взглядом смотрела в стену напротив. Капли крови стекали вниз по стене образовывая лужу у плинтуса. Здесь были отпечатки рук, пальцев, клочки волос. Судя по боли в голове, Луиза догадывалась, что кровь была ее. Она медленно моргала и перевела взгляд на свои руки. Окровавленные костяшки, поломанные ногти и запекшаяся кровь. Она попыталась пошевелить рукой, но резкая боль не позволила ей сделать этого. Тогда она попыталась вспомнить. Все было словно залито плотной тягучей жидкостью и девушке приходилось вылавливать каждый обрывок событий.
Ее стошнило, и она едва не захлебнулась в собственной рвоте. Спасло, что она лежала на боку.
Зато в голове чуть прояснилось. Воспоминания возвращались.
Вот она стоит, перед Магистром, и готовится к смерти. Не в пышном зале собраний, а в небольшой комнате рядом. Конечно. Публичные унижения - даже это для нее роскошь.
Он хвалит ее как ребенка. Луиза нервно сжимается от звука его голоса.
Она помнит страх и сою готовность умереть. Помнит, как подняла голову и еще раз посмотрела на Магистра. На его безликое лицо. В его мертвые глаза.
- Она твоя, - говорит он и девушка хмуриться, пытаясь понять, к кому он обращается. - Пусть напишет письма. Без крови. А то сам знаешь, что делают ненужные слухи.
- Конечно, - услышала она голос Льюиса и поняла, к кому прежде обращался Магистр.
Луиза усмехнулась. Льюис вывел руны, подавляющие волю. Она увидела некую иронию в этом. После была паника, от осознания, что ее ждет что-то, похуже смети. Это последнее, о чем она думала, прежде чем туман заполонил ее сознание. Спокойствие. Она растворялась в нем.
Потом она словно смотрит на себя со стороны. Вот она видит свою белокурую макушку. Видит письма. Потом видит Льюиса и туман усиливается. События превращаются в вихрь. Боль ослепляет и приходит темнота.
Теперь она понимает, что случилось. Морэнтэ. Она принадлежит этим волкам. Это хуже смерти.
Луиза всхлипывает.
Во рту стоит вкус крови и рвоты.
Хлопает дверь. Неподалеку раздаются шаги.
Луиза видит черные туфли.
Мужчина садится перед ней на корточки. Сзади еще кто-то стоит.
Луиза видит лицо. Улыбку.
Льюис Морэнтэ.
Луиза жмурится.
Она помнит другие глаза. Другие руки. Другое лицо.
Он тот, ради которого она будет бороться. Она не может сдаться или отступить.
Но она здесь и принадлежит Льюису. Он не даст ей умереть. Она будет тонуть в этом океане боли, погружаясь все глубже. Она полностью в его власти. Ей хотелось потеряться во тьме, но отдаленное воспоминание подсказало ей, что она не может этого сделать. Есть кто другой так похожий на ее мучителя, кто-то из-за кого она не может потерять остатки своего сознания. Было что-то важное, что она не должна была забывать.
Был мальчик с волчьим нутром. С такими же голубыми глазами и черными волосами как у того, кто издевался над ней. Только он не смотрел на нее с призрением. Был мальчик с рыжими волосами и шрамами, не только на теле, но и в душе.
Она снова сосредоточилась.
Был еще мужчина, чье лицо непременно всплывало перед ее глазами. Такое знакомое. Такая любовь во взгляде. Он шепчет ее имя. Ее имя. Никто не произносил его, так как он. И что-то глубоко внутри подсказывает ей, что ради него она должна жить.
И снова шепот.
«Луиза».
У девушки, что носит это имя, есть семья, друзья и будущее. Она так похожа на нее.
Она видит ее в зеркале. Светлые вьющиеся волосы. Большие синие глаза. В них горит огонь жизни.
Боль. Острая почти невыносимая. Ей так хочется уйти от нее. Забыться и навсегда исчезнуть, но она должна помнить. Помнить, что есть план и люди, чьи жизни все еще в опасности. У нее есть человек, которого она должна защищать.
И она будет бороться, будет в сознании до тех пор, пока у нее хватит сил. Она должна остаться в своем уме еще немного, а потом...
Потом свобода.
Слезы потекли по ее щекам, и она закрыла глаза, не желая больше видеть лицо Льюиса, туфли человека за ним и красные пятна на белоснежной стене.