Правдивая история любви [18+]

Предупреждение: глава длинная, если в процессе надоест – бросайте) И не принимайте близко к сердцу то, что в ней описано.

Мишель.

Я вернулась в дом. За столом уже никого не было, и по голосам, доносившимся сверху, я поняла, что вся семья Маршаллов находится там.

Ужин «удался».

Я принялась убирать со стола – вряд ли у кого-то сегодня ещё проснётся аппетит.

Когда я уже приступила к мытью посуды, на кухню спустилась Мэри. Вид у неё был обеспокоенный и расстроенный. Заметив, чем я занимаюсь, женщина тут же спохватилась и попыталась мне помочь:

– О, Мишель, тебе не стоило! Я домою сама. Оставь.

– Не беспокойтесь, мне совсем не трудно.

А в эту минуту даже было полезно: хоть ненадолго отогнать тревожные мысли о Сэме и о той нелепой сцене за ужином.

Мэри попыталась улыбнуться, но вышло натянуто и безрадостно.

Она опустилась на стул у кухонного столика, устало обхватила голову руками и тихо вздохнула.

– Все так глупо вышло, – прошептала она. – Мы ведь хотели порадовать его... А в итоге опять только расстроили и рассердили.

– Не вините себя, – попыталась успокоить её я. – Это Сэм. Он довольно импульсивен. Но я уверена, что в душе он оценил ваш подарок.

Мэри грустно хмыкнула:

– Хотела бы я в это верить. Но, кажется, ему гораздо тяжелее принять Грега и всё то, что когда‑то случилось, чем я думала...

– А что случилось? – робко спросила я.

От Сэма, честно говоря, я уже почти отчаялась услышать хоть какой‑то ответ на этот вопрос, а тут всё-таки теплилась надежда.

Не глядя на меня и по-прежнему обхватив голову руками, Мэри тяжело вздохнула и произнесла:

– Когда мы с Грегом сошлись и он узнал, что у меня есть сын, он был готов сразу принять его и сделать все возможное, чтобы Сэм жил с нами. Он знал, что Билл к тому моменту уже не был для мальчика опорой, и твёрдо решил сам стать для Сэма настоящим отцом.

....Он относился к нему как к родному, с жаром взялся за его воспитание, хотел быть для него примером и верил, что рано или поздно Сэм его полюбит. Грег заваливал его самыми разными подарками, но вместо ожидаемой благодарности и признательности лишь отталкивал и злил мальчика. И Грег не понимал, почему: ведь он все делал от чистого сердца. А Сэм будто не замечал этих стараний.

....Тогда Грег начинал злиться в ответ, терял терпение и принимался высказываться о Билле. О его пьянстве. О том, что Сэм должен понимать, кто по-настоящему о нем заботится, а кому и дела до него нет.
Эти слова звучали жестоко, и мы с Грегом всякий раз ссорились из-за них. Я запрещала ему говорить подобные вещи. Когда он остывал и его обида утихала, он соглашался со мной, извинялся... Но их отношения с Сэмом не становились лучше – они лишь ухудшались раз за разом.

Я приостановилась, выключила воду и присела к Мэри поближе.

– Неужели Грег был прав и Биллу действительно было все равно на Сэма? – осторожно спросила я.

Мне не хотелось в это верить.

Мэри подняла на меня глаза – в них отразилась боль, которая заставила меня сжаться. Миссис Маршалл задержала на мне взгляд, словно пыталась что-то разглядеть, затем отвернулась, вновь опустила голову и, тяжело выдохнув, ответила:

– Нет. Было время, когда Биллу было не всё равно на нас с Сэмом, – она перевела дыхание.

..– Раньше он никогда не пил. Сейчас в это верится с трудом, – она снова горько усмехнулась.

..– Мог выпить бокал шампанского на Рождество или Новый год – и на этом всё. Билл даже запаха спиртного не переносил. Возможно, отчасти потому, что главной его страстью были мотоциклы, а алкоголь, дорога и скорость – не самое лучшее сочетание. К слову, эта его страсть передалась и Сэму, – робко улыбнувшись, Мэри сделала маленькое отступление, а потом продолжила:

– У Билла тогда был собственный мотоцикл, и он часто катал меня на нем. Мои родители немного волновались из-за этого, но знали, что Биллу можно доверять, а потому отпускали меня с ним. И он их не подводил – до поры до времени...

– До поры до времени? – с любопытством переспросила я.

Мэри утвердительно кивнула:

– Угу. Но до того, как всё рухнуло, мои родители души не чаяли в Билле, и когда он, по старому обычаю, попросил моей руки – папа не думал ни секунды.

Что же пошло не так? Неужели всему виной алкоголь? Но почему он вообще начал пить, если раньше не переносил даже запаха?

– Мы с Биллом поженились. И были так счастливы! Ты и сама видела это на той фотографии. Такое невозможно подделать – там всё настоящее. Да, можно притвориться, что ты счастлив, но ведь при близком рассмотрении это притворство станет заметным.

Ее слова почему-то резанули меня, заставили задуматься. Тем не менее, женщина была точно права в одном – на их свадебном фото с мистером Паркером притворства не было ни грамма.

– Примерно через год после свадьбы я забеременела. Билл тогда с ума сходил от радости – ему не терпелось стать отцом: возиться с малышом, читать ему сказки, играть, катать на плечах, показывать ему мир... – голос Мэри потеплел, на губах мелькнула улыбка.

.. – И вот в нашей жизни появился Сэм. Такой улыбчивый, милый мальчишка. Совсем не тот, которого ты знаешь теперь... И мне жаль, что ты не знала его прежним.

Она ненадолго замолчала, сглотнула подступивший к горлу ком и заговорила снова:

– Мы стали настоящей полноценной семьёй. Счастливой семьёй... Той, что обожала быть вместе: возиться на кухне, копаться в саду, устраивать пикники, ездить на Кони-Айленд. Мальчики были без ума от этого места – обходили аттракцион за аттракционом, и Билл непременно выигрывал для Сэма игрушку на память о таких днях.

В голове вдруг мелькнуло воспоминание о том, как Сэм ловко, совсем не напрягаясь, выиграл для меня в тире плюшевого мишку. Он тогда сказал, что стрелять его научил отец.

– А когда Сэму исполнилось пять, у него появился младший братик...

Голос Мэри дрогнул, помрачнел:

– Его звали Дилан.

Что? Ещё один брат, о котором я ничего не слышала? Но почему «звали»?

– Сэм очень любил брата. Несмотря на разницу в возрасте, им всегда было интересно и весело вдвоем. Они редко ссорились. Сэм с удовольствием заботился о Дилане, оберегал его. И казалось, что так будет всегда... Но всё наше счастье – весь наш идеальный мир – рухнуло в один день. Тот самый день, когда Дилана не стало.

Боже...

Внутри меня все похолодело, грудь сдавило. Кажется, я на миг забыла, как дышать. И боялась даже думать о том, что сейчас творится в душе у Мэри.

Тем не менее, с трудом, но она продолжила:

– Я была на работе в тот день, а Билл вернулся после ночной смены. Он хватался за любую возможность подзаработать, мотался с одной работы на другую – лишь бы у нас с мальчиками было всё необходимое. Денег выходило впритык, но этого хватало. Я никогда не упрекала его за то, что мы не живём в роскоши, – я видела, как он выкладывается, как крутится, чтобы мы ни в чём не нуждались. Нам и правда не на что было жаловаться.

....Как и всегда, после смены Биллу нужно было немного поспать, чтобы восстановить силы. На дворе стояло лето, и мальчишки были дома: у Сэма – каникулы, а Дилану только-только исполнилось шесть, и осенью он должен был пойти в первый класс. Билл, как обычно, наказал Сэму не шуметь и присматривать за братом, а сам ушёл в спальню.

....Дилан хотел пойти гулять, а Сэм – поиграть в приставку, которую ему на пару дней одолжил друг. Поначалу Дилану было даже интересно наблюдать за игрой старшего брата, и, естественно, вскоре он и сам захотел поиграть. Сэм пообещал дать ему приставку через полчаса...

....Каких-то полчаса!

Дилан согласился. Но сидеть рядом и просто наблюдать за игрой ему уже надоело. И тогда он решил пока пойти на улицу и покататься на велосипеде возле дома. Он не предупредил об этом Сэма, а тот был так увлечен игрой, что не заметил, как брат вышел. А когда заметил – было уже поздно.

Мое сердце замерло. Голос Мэри заметно задрожал.

– Немного погодя раздался рев мотора, визг колёс и женский крик – соседка напротив вышла выбросить мусор. Что было дальше, я узнала уже после, из обрывков фраз.

....Сэм тотчас бросил игру и мигом выскочил из дома. За ним выбежал и проснувшийся от этого дикого шума Билл. Они оба застыли на крыльце, как вкопанные... Велосипед лежал в одной стороне, а мой сын – в другой. Его маленькие кроссовочки слетели с ног, а асфальт там, где лежал Дилан, стал темно-бордовым.

....Парень, сидевший за рулем того самого злосчастного внедорожника, как потом выяснилось, возвращался с вечеринки и был пьян. Он все повторял, что не виноват, что мальчик сам выскочил на дорогу. Билл рванул к нему с такой яростью, что, не вмешайся к тому времени уже собравшиеся на улице соседи, он избил бы его до смерти.

....Сэм, все ещё находясь в шоке от случившегося, впервые видел своего отца в таком неистовом гневе. Он бросился к нему, когда того уже успели оттащить в сторону. Билл выхватил взглядом Сэма – и перенес всю свою ярость на него. Он схватил сына за плечи и начал сильно трясти, задавая один и тот же вопрос: «Где ты был? Где ты был?»

....Какая-то женщина вырвала Сэма из рук его обезумевшего отца, за что я до сих пор ей благодарна.

....Тогда Билл рухнул на колени перед Диланом, прижал его к себе и зарыдал – так, как никогда в жизни. Сэм хотел подойти к брату и обнимавшему его отцу, но не смог – не решился быть ближе и встал чуть в стороне. Он тоже плакал и сквозь слезы все шептал: «Простите… простите меня».

Ни я, ни Мэри больше не могли сдерживать слёз. Теперь я понимала, чем была вызвана та боль, которую я увидела ранее в глазах женщины, – боль, заставившая меня сжаться.

– Я никогда не забуду тот страшный звонок на работу. Казалось, что земля ушла из-под ног. Меня будто парализовало. Я ничего не слышала вокруг, не могла вымолвить ни слова. Я не могла поверить в это! Просто не могла поверить! Да и какая мать смогла бы?...

....Когда я примчалась домой, Дилана уже увезли. Всё, что мне осталось от него, – только то самое, страшное пятно. На дороге ещё стояли полицейские машины с мигалками, оцепление, а у обочины – внедорожник со смятой решёткой и раздавленный детский велосипед.

.... Билл сидел на крыльце, а Сэм – на лужайке, держась неподалёку от отца. Тогда я ещё не знала, что в этот день потеряю не только сына – но и их обоих.

...После гибели Дилана и тяжёлых похорон вся наша жизнь пошла наперекосяк. Билл начал пить – и не просто пить, а пить без меры и ограничений. И каждый раз, когда он напивался, он винил Сэма в смерти Дилана – невзирая на то, что настоящий виновник нашей трагедии уже был осуждён.

....Однако Сэм и сам считал себя виновным, и потому обвинения отца принимал как заслуженные. И когда Билл в очередной раз выплескивал на него свою боль, мальчик лишь молча опускал голову и просил прощения.

....Я не могла этого видеть! Не могла слышать! У меня не укладывалось в голове, что Билл так поступает с Сэмом. Он ведь не был виноват. Он был ребенком. Разве он мог предугадать, что так случится? Никто не мог!

....Мы начали с Биллом ругаться почти каждый день. А если не ругались, то он чаще всего просто молчал и пытался поскорее улизнуть из дома, чтобы вновь напиться до беспамятства. Мы так и не смогли поговорить с ним о случившемся. Впрочем, можно сказать, как и с Сэмом... Как бы я ни пыталась доказать сыну, что он не виноват, – он не верил мне.

....Такая жизнь, словно в аду, продолжалась два года. Я пыталась вытащить мужа из его алкогольной зависимости. Надеялась, что мне удастся вернуть его и нашу семью, какой бы она теперь ни была. Но Билл не хотел бороться вместе со мной, а потому у меня ничего не выходило. И по итогу так и не вышло...

....Тогда я приняла самое тяжёлое для себя решение – подать на развод.

....Мои родители уже на тот момент горько разочаровались в Билле, потеряли веру в него и настаивали на этом шаге... А я... В душе я все ещё надеялась, что, может, хотя бы это заставит его остановиться. Но нет... Его приобретённая привычка оказалась сильнее. И в конце концов мы развелись.

....Сэм очень тяжело переживал наш разрыв. Теперь к своей надуманной вине за смерть брата он добавил ещё и вину за это.

....На все мои многочисленные попытки переубедить его он лишь закрывался, не слушал и не верил. Он был убеждён, что виноват – а родной отец только укреплял мальчика в этом.

....Я понимала, что так больше не может продолжаться. Не может и не должно! Постоянные пьяные выходки и обвинения Билла разрушали моего Сэма, и я должна была принять дополнительные меры. Помимо развода. Я обязана была попытаться все изменить – хотя бы для нас с сыном. Уехать подальше от всего этого. Вместе с ним.

....Мои родители к тому времени уже перебрались в Сан-Франциско и уговаривали нас с Сэмом последовать за ними. В их предложении я увидела единственно правильный выход – тот самый спасательный круг, в котором отчаянно нуждалась, и поспешила согласиться, даже не посоветовавшись с Сэмом. Я приняла решение за двоих, совершенно не подумав о том, что у него могло быть своё мнение...

....Мой сын уже не был маленьким мальчиком. Всё, через что мы прошли, сделало его взрослее раньше времени. Сэм никуда не хотел переезжать. Он не хотел оставлять этот город, свою школу, своих друзей, и, главное, своего отца – несмотря на ту боль, что тот ему причинял.

....Я умоляла Сэма принять мой выбор и поехать со мной. Объясняла, что так будет лучше для всех, что мы не можем и дальше жить здесь, в этом «черном мире», что пора учиться жить заново.

....Объясняя ему, я объясняла это и себе. Я должна была двигаться дальше – ради Дилана, ради Сэма и ради себя.

....Но как ни уговаривала я сына, это было бесполезно – он стоял на своем. Сэм хотел, чтобы мы начали новую жизнь в Нью-Йорке, все втроем. Но он не понимал, что последние два года я именно это и пыталась сделать! Вот только у меня ничего не вышло, и я больше не могла там оставаться. У меня не осталось сил так жить! И мне пришлось оставить Сэма с отцом...

....Это стало вторым тяжёлым решением в моей жизни – и до сих пор я не могу себе его простить. Я переехала на другой конец Америки, оставив сына, и никто не осуждает меня за это больше, чем я сама себя.

Мэри сжалась. Тело её едва заметно содрогнулось. Ногти впились в ладони. Мне было тяжело представить подобную ситуацию. И не знаю, как сама поступила бы, окажись в ней.

И не дай Бог, мне когда-нибудь это узнать.

Я не могла ни винить, ни оправдывать эту отчаявшуюся женщину. Поэтому я продолжала просто молча слушать ее душераздирающий рассказ.

– Я переехала в Сан-Франциско к родителям. Спустя год я познакомилась с Грегом, ещё через год мы поженились, а потом у нас родился Томми.

....Я не надеялась, не думала, что заслуживаю такого счастья, – однако Бог дал мне ещё одного сына, и я благодарила его за этот дар.

....Но всё это время, пока я строила новую жизнь, я ни на секунду не забывала о Сэме и продолжала звать его к себе. К нам... Умоляла его быть рядом.

....Грегу было известно всё, что случилось в Нью-Йорке, и он осуждал Билла за ту жестокость, с которой тот стал относиться к Сэму после смерти Дилана. Грег верил, что, переехав сюда, к нам, Сэм увидит в нем любящего отца и мы станем одной дружной семьёй. Но, как видишь, этого не случилось...

Женщина с горечью хмыкнула и опустила взгляд на руки – пальцы нервно перебирали друг друга.

Она перевела дыхание и снова заговорила:

– Как я узнала позже, Билл не только не взялся за ум и не прекратил пить – а, напротив, ощутил себя полностью свободным от любых обязательств и вправе делать всё, что вздумается. Ему казалось, что терять больше нечего. Он стал водить в некогда наш дом своих новых приятелей, совершенно не задумываясь о том, что его сын, выбравший жить рядом с ним, будет свидетелем всех этих пьяных сборищ.

....Но тогда я ничего этого не знала. В наших телефонных разговорах Сэм утверждал, что папа исправляется, папа больше не пьёт, что они с папой ходят гулять в парк и он покупает ему игрушки и мороженое, как раньше. И мне так отчаянно хотелось в это верить, что я верила...

....Господи, какой же дурой я была!

Мэри со звоном ударила ладонью по столу – я вздрогнула. В очередной раз, глубоко выдохнув, она продолжила рассказ:

– Однако, стоило мне между делом позвать Билла к телефону, как Сэм неизменно отвечал, что тот занят: в душе, в супермаркете, на работе – куда он якобы наконец устроился. Словом, где угодно, только не рядом с телефоном. И после очередного такого разговора мои сомнения все же взяли верх, и я попросила свою подругу проверить, как на самом деле обстоят дела у моего Сэма.

....До сих пор не понимаю, почему я сразу этого не сделала?

....На следующий день она заехала к ним, и тогда я узнала всю правду: ничего не изменилось. Билл продолжал пить, а Сэм прикрывал его передо мной.

....Мой сын научился самостоятельно заботиться о себе – о себе и об отце. Он жил только на те деньги, что я высылала ему каждый месяц. Других доходов у них, как оказалось, не было: Билл никуда не устроился и напрочь забыл, что значит ответственность. Сэму даже пришлось научиться готовить – и не только для себя, но и для отца с его приятелями.

....Когда я всё это узнала, то, не раздумывая, купила сыну билет до Сан‑Франциско и в приказном тоне велела ему немедленно прилететь сюда. Я попросила подругу отвезти его в аэропорт, посадить на самолёт и убедиться, что он точно улетел. Она, понимая весь ужас происходящего, конечно же, с готовностью согласилась.

....Надо ли говорить, что Сэм был вне себя от ярости... Он ненавидел всех и вся. Его план с треском провалился. А ведь он просто хотел помирить маму и папу. Вернуть ту семью, которой мы когда‑то были.

....Мой мальчик думал, что ещё можно что‑то спасти. Но спасать было уже нечего...

....Сэм понял, что на этот раз выбора у него нет – ему придется подчиниться моей воле.

....Тогда он взял из кладовки биту, которую Билл когда-то приобрел для самообороны, и направился с ней в гараж, где стоял мотоцикл отца. Он принялся разносить его в пух и прах. На грохот, сотрясший весь дом, сбежались Билл и моя подруга, которая в это время собирала наверху чемодан для Сэма.

....Мой сын не испугался их появления. Наоборот – с ещё большим ожесточением продолжил колотить по мотоциклу, не разбирая ударов и не замечая собственных слёз на щеках.

....Сэм проклинал отца за то, что тот всё испортил. Он кричал, что ненавидит его. А Билл, вместо того чтобы понять отчаяние сына и попытаться успокоить его, недолго думая подошёл к нему и резко ударил кулаком по лицу, после чего потребовал, чтобы Сэм немедленно убирался из его дома.

Когда подруга рассказала об этом, у меня внутри всё перевернулось. Мне хотелось закричать на Билла, ударить его в ответ. Как можно поднять руку на собственного сына – после того как одного ты уже потерял? Разве так должен вести себя отец? Билл забыл, кто такой Сэм для него! Он совсем всё забыл... Кроме своей боли, наверное.

Слова Мэри застревают в моей голове и я ловлю себя на том, что её вопросы уже звучат и у меня...

Мистер Паркер – тот самый тихий, безобидный мужчина, каким я всегда его считала, – посмел когда-то ударить собственного сына?

Не могу поверить в это!

Но, кажется, правда именно такова...
И всё, чего я хочу, – оказаться рядом с тем маленьким мальчиком, утешить его, стать ему опорой, которой он был лишён.

Но мне остаётся только молча принять случившееся и признать: это не исчезло бесследно. Боль прошлого продолжает жить в Сэме – и теперь я вижу это яснее, чем когда-либо.

Мэри делает глубокий вдох и на секунду задерживает дыхание. Я вижу, как она буквально пересиливает себя, отпускает ту боль и шагает дальше:

– Теперь должно было случиться то, чего я так долго ждала: мой Сэм наконец был со мной – и это должно было стать началом новой, счастливой главы для нас. Я цеплялась за эту мысль, надеялась, что сын примет Грега, подружится с братом. Но, как ты уже знаешь, всё обернулось иначе... Сэм будто не замечал ни Грега, ни Томми, ни даже меня. Он просто существовал здесь. Но его не было с нами. Грег успокаивал меня, твердил, что Сэму просто нужно время. Это звучало разумно, но сердце подсказывало: дело не только во времени.

....Мы устроили Сэма в школу, но там он не нашёл общего языка с одноклассниками. Думаю, он даже не пытался. Он постоянно дрался, и для этого ему не нужен был веский повод: кто-то не так посмотрел, не то сказал – и мой мальчик моментально вспыхивал. Нас вызывали в школу чуть ли не каждый день, и в конечном итоге встал вопрос об исключении Сэма.

....Я была напугана и обеспокоена поведением сына, и понимала, что не в состоянии помочь ему сама.

....Тогда я повела Сэма к психологу. Я бы сделала это раньше – ещё в Нью-Йорке, сразу после того дня, что перевернул нашу жизнь...

....Но на тот момент у меня не было возможности: Билла уволили за пьянство и прогулы, вся моя зарплата уходила на оплату счетов и еду, а просить денег у родителей я не могла.

.... Теперь же был Грег, и он был готов помочь – что и сделал. Он, как и я, беспокоился за Сэма, за его душевное состояние. Грег искренне желал моему сыну только лучшего. И я была счастлива, когда мне, с грехом пополам, всё-таки удалось убедить Сэма, и он согласился на сеансы с психологом.

....Потихоньку сын начал выходить из своей скорлупы, стал меньше драться. Но однажды я уловила от него запах сигарет и пива – и сердце ушло в пятки. Я испугалась, что он может пойти по стопам отца и пристраститься к алкоголю, как он. И это стало моим главным страхом.

....Я попыталась поговорить об этом с Сэмом, но он, как и Билл в своё время, уверял, что всё в порядке, всё под контролем. Он просто был в компании, где другие курили и выпивали, а сам он к этому не прикасался.

Естественно, я не поверила, но решила пока не давить на сына – испугалась, что сделаю только хуже. А потом...

....Как-то раз Сэм пришёл домой абсолютно пьяным. Я случайно столкнулась с ним в прихожей – и меня вдруг откинуло в прошлое. Я увидела в нём Билла. От этого сходства в груди вспыхнула жгучая боль. Я растерялась. Попыталась отправить сына спать, но тот лишь отмахнулся. А когда в дверях появился Грег – Сэм словно с цепи сорвался. Он кинулся на него с кулаками.

....Грег не стал отвечать, а только схватил его и крепко сжал. Тогда с Сэмом ещё можно было справиться: ему было шестнадцать, и он ещё не так активно занимался спортом. Грег удерживал его до тех пор, пока тот не выдохся и не перестал рваться в драку. Но в тот вечер я наконец узнала, о чём всё это время думал мой мальчик.

....Сэм считал, что я предала их с Биллом. Предала и Дилана. Променяла на новую семью – и сделала это, якобы, настолько легко, будто прошлое ничего для меня не значило. Он считал себя лишним здесь, и больше ненужным мне.

....Естественно, все было совсем не так – но разве можно было ему что-то объяснить?...

....Вскоре после того инцидента случилось ещё одно горькое событие в нашей семье: мои родители не пережили внезапно вспыхнувшую болезнь. В те дни эпидемия накрывала города один за другим, и эта волна не пощадила их.

....Сэм лишился своих единственных бабушки и дедушки – людей, которые много значили для него. Эта потеря окончательно надломила парня. Он снова взбунтовался – на этот раз переходя все границы.

....Сэм бросил сеансы у психотерапевта, стал пропадать из дома, а в полиции на него завели досье. Мы с Грегом сходили с ума от тревоги. Пытались помочь Сэму всеми силами – хотели вернуть его к нормальной жизни, пробудить в нём стремление к чему-то хорошему. Но он отчаянно сопротивлялся.

....Из-за поведения в школе Сэма не хотели брать в колледж, но Грег уладил это – заплатив немного больше, чем требовалось, – и Сэм поступил. Сначала он прогуливал занятия, говорил, что ему это вовсе не нужно. Но потом, в какой-то момент, мой сын словно стал приходить в себя. У него появились новые друзья – и тогда же он стал дружить с Элис. Ты же знаешь её?

Я молча кивнула, приглушив нотки ревности от напоминания о ней, и продолжила внимательно слушать Мэри.

– Конечно, Сэм не изменился полностью. Да, он бросил курить, стал реже попадать в отделение полиции и чуть чаще появляться дома. Но Грег по-прежнему ему не нравился, и Сэм постоянно ругался с ним по поводу и без. Однако самое страшное было в другом: мой сын продолжал выпивать.

....Я умоляла его бросить, вернуться на терапию, но он наотрез отказался. А к девятнадцатилетию Сэм вновь сорвался и взялся за старое, а чуть позже и вовсе объявил, что возвращается в Нью-Йорк.

....Мы были против, но Сэма не интересовало наше мнение. Он заявил, что уже достаточно взрослый, чтобы самостоятельно принимать решения и заботиться о себе, – тем более что делает это с ранних лет и привык рассчитывать только на себя... Его слова глубоко ранили меня тогда – я знала, что это был укор мне. Но прекрасно понимала, что сама во всем виновата. Ведь я была не лучшей матерью для него... Я оставила его... А надо было забирать – хоть силой, хоть против воли – увозить и быть с ним рядом, потому что он так нуждался во мне!

Мэри вновь впилась ногтями в свои ладони, ее губы задрожали. По щекам снова покатились слёзы, и я была уверена: она до сих пор злится на себя и не может простить.

– Но сейчас уже поздно рассуждать об этом... – женщина с горечью тяжело вздохнула. – В любом случае, как ты уже догадалась, я снова не проявила материнской настойчивости и просто смирилась с решением сына. Я отпустила Сэма, взяв с него лишь обещание, что он не бросит учёбу, но прекратит драться, пить и вести разгульный образ жизни.

....Вернувшись в Нью-Йорк, Сэм, к моему удивлению, действительно не бросил учёбу; записался на бокс и даже устроился на работу. В моей душе снова загорелась надежда, но я очень боялась, что Билл всё испортит – ведь Сэм снова жил с отцом.

....Я хотела, чтобы мой сын жил отдельно от него – предлагала снять ему квартиру. Разумеется, все расходы на это я взяла бы на себя, но Сэм отказался. Он понял, что без него Билл плохо справлялся все эти годы, и решил вновь взять заботу об отце в свои руки. Мне было больно за сына, но это было его осознанное желание, и я понимала, что никак не смогу на него повлиять.

....Сэм старался не расстраивать меня рассказами об их жизни с Биллом, а потом и вовсе, как ты уже знаешь, запретил мне задавать вопросы о моём бывшем муже. И я вновь послушалась его – лишь бы совсем не потерять ту тоненькую ниточку, ту связь, что у меня осталась с моим сыном.

....Я знаю, что на самом деле он не пережил все это – он просто спрятал внутри всю боль: о Дилане, о нашем с Биллом разводе, о том, что сейчас я живу здесь вместе с Грегом и Томми. Я уверена: он все так же думает, что не нужен мне, что он лишний. А я все так же надеюсь, что однажды смогу объяснить и доказать ему, что это совсем не так и он ошибается. Глубоко ошибается.

Мэри замолчала. Она выглядела такой обречённой, хрупкой, в ее взгляде была усталость, смешанная с чем-то похожим на стыд. А я всё прокручивала её слова...

Я представляла маленького Сэма, который отчаянно пытается вернуть свою семью, склеить то, что уже разбилось. Эти мысли давили на грудь, а к горлу подкатывал комок, и я никак не могла от него избавиться – как и от слёз.

Мне тяжело было поверить, что Билл Паркер так жестоко обращался со своим сыном. Он не только обвинял его в смерти Дилана, но даже позволил себе ударить Сэма. И, несмотря на всё это, парень, похоже, продолжал его любить.

Знал ли это Билл? Ценил ли?

Теперь, зная всю эту горькую историю, я стала больше понимать Сэма: почему он такой, почему так строг с отцом и с самим собой. Парня преследовала тяжесть вины и разочарования. Его занятия боксом открылись для меня с еще одной стороны – это попытка выплеснуть из себя ту боль, которую он так и не смог выговорить. И я жалела лишь о том, что он так и не нашёл в себе сил рассказать мне всё сам.

– Томми любит брата, он тянется к нему, – тихий голос Мэри вернул меня к ней. – Но Сэм отталкивает его, и Томми все чаще думает, что проблема в нем, что он какой-то не такой, раз брат никак не может его полюбить... И я так боюсь, что он вырастет таким же разбитым и неуправляемым, как...

– Как Сэм, – договорила я.

– Боже, Мишель, мне так стыдно за эти мысли! – женщина схватилась за голову.

– Не вините себя, – я взяла Мэри за руку. – Любой родитель на вашем месте переживал бы об этом.

Она сжала мою ладонь в ответ:

– Прости, что взвалила все это на тебя. Сама не знаю, что на меня нашло. Наверное, мне просто нужно было выговориться.

На кухню вошёл Грег и застал нас не в самом лучшем виде: шмыгающих носами, с размазанной тушью и заплаканными глазами.

– Славный вышел вечер, – иронично подытожил мужчина. – Томми наконец успокоился и заснул. Думаю, и нам всем не помешало бы последовать его примеру. Вряд ли Сэм скоро вернётся. На всякий случай я не буду закрывать дверь и посплю в гостиной на диване. На всякий случай...

* * *

Мы разошлись по комнатам и, приняв душ и переодевшись в пижаму, я устроилась на бывшей кровати своего парня.

Мне не спалось. Может, из-за того, что предстояло засыпать одной в незнакомом месте, а может, я не могла перестать думать о том, что услышала сегодня вечером.

Я лежала, уставившись в потолок, и мысли одна за другой лезли в голову. О Сэме, о Томми, о Дилане... Я ворочалась с боку на бок, но, несмотря на усталость и этот долгий день, сон так и не шёл.

Я ужасно переживала за Сэма. Мне нужно было, чтобы он был рядом. Просто обнять его после всего, что я узнала о его жизни.

Мне вспомнилось маленькое упоминание Мэри об Элис. Получается, Сэм стал лучше, когда начал общаться с ней.

Возможно, эта девушка, в которую он тогда был влюблён, давно могла бы помочь ему, спасти его. Но, по всей видимости, она не знала всей серьёзности... Всей глубины...

Сэм, конечно же, не делился. А Элис... Пыталась ли она узнать, что его мучает? Почему он такой?

Так я и лежала почти до самого утра, утопая в бесконечных мыслях. Иногда сон всё же одолевал меня, но ненадолго – и я снова просыпалась.

Уже было светло, когда дверь внизу наконец хлопнула, и я услышала мужские голоса. В доме было так тихо, что можно было разобрать каждое слово.

– Отвали, Грег, пока я не всек тебе! – прозвучал до боли знакомый голос.

– Прими душ и ложись спать! – строго велел Сэму мужчина.

– Я, мать твою, сам разберусь! Прекрати постоянно лезть в мою жизнь!

Шаги. На кухне загремела посуда.

– Тише! Остальные спят.

– Мне что, уже и воды себе налить нельзя в твоем шикарном доме?

Зашумел кран.

– Вот! Держи! – донёсся сдержанный голос Грега.

Видимо, он решил сам налить Сэму воды.

– Да пошел ты! – резко выкрикнул парень, и я услышала звон стекла и стук осколков об пол.

Кажется, разбился стакан.

Затем по лестнице раздались громкие, торопливые шаги. Дверь открылась, и в комнату вошёл Сэм. Он пошатывался, а по его взгляду я поняла, что он пьян.

– О, Милли… Моя милая Милли. Ты не спишь.

Парень опустился на колени рядом с кроватью и взял меня за руку.

– Иди сюда, – тихо пригласила я, откинув одеяло.

– Может, это я тебя разбудил? – вместо ответа обеспокоенно спросил он. – Вот же чёрт, прости! Я не хотел!

Я мягко улыбнулась, тронутая его заботой, даже в этом состоянии:

– Все в порядке, Сэм, просто иди ко мне, – я легонько похлопала по пустому месту рядом со мной, которое всегда принадлежало лишь ему.

Парень вскарабкался на кровать и лёг рядом. Он тут же прижался ко мне всем телом – доверчиво, даже как-то по-детски.

Мое сердце снова сжалось от мысли о том, сколько всего ему пришлось вынести – сколько боли, страданий, несправедливости... И мне так хотелось помочь ему! Всё исправить!

– Я люблю тебя, Милли, – прошептал вдруг парень.

– И я люблю тебя, Сэм, – ответила я и нежно провела рукой по его волосам.

– Ты только не бросай меня! – молил он, сквозь подступавшую к нему дрёму.

– Не брошу.

Я крепко обняла своего парня, который сейчас казался мне таким уязвимым, и почувствовала, как он выдохнул.

Я так и лежала, обнимая его и тихо поглаживая по спине.

И внутри меня крепло решение: я должна сделать все возможное, чтобы не дать ему сломаться снова. Сэм достоин того, чтобы быть по-настоящему счастливым.

Немного погодя мы оба уснули.