Правдивая история любви [18+]

Сэм

Недолго же старик продержался...
С кухни доносился звон стаканов и громкие голоса.

– О-о-о, сын, ты уже вернулся?

Отец неуклюже махнул рукой, а наглые рожи его друзей воинственно уставились на меня. Уверен, они искренне верили, что в этот раз, если будет суждено снова сцепиться, – они дадут мне отпор.

Мне стало смешно. Пусть тешат себя надеждами.

Я молча направился в свою комнату.

Кто-то из них крикнул мне вслед:

– А здороваться тебя не учили?

В иной раз я бы не поленился, вернулся и как следует вмазал тому выскочке! Но сейчас мне не хотелось терять Мишель из виду: её образ, её прикосновения, её нежность.

Я хочу думать о ней, а не об этих сраных мудаках.

Была уже почти полночь.

Мишель почему-то не отвечала на мои сообщения.

Очень надеюсь, что она просто уснула от усталости.

И всё же это выглядело странным. Не было ещё ни дня с тех пор, как мы снова сошлись, чтобы мы не пожелали друг другу спокойной ночи, а тут...

Как же я ненавижу это состояние неизвестности! Нужно себя чем-то отвлечь.

Я встал с постели и спустился на кухню. Может, помимо бухла в холодильнике найдется что-нибудь ещё.

Вечер моего старика и его компании, похоже, не собирался заканчиваться. Они опустошили уже не одну и даже не две бутылки крепкого спиртного, но им всё равно этого было мало.

Кто бы сомневался?

Изрядно поддав, эти отъявленные алкаши опять о чем-то спорили, ведя бессвязную речь и дымя своими дешёвыми сигаретами на весь дом.

Им ужасно повезло, что сейчас мне на всё это было плевать. Больше всего в эту секунду меня волновало, почему она не отвечает...

Я открыл холодильник: алкоголь в немалом количестве, палка колбасы, одинокий засохший ломтик сыра, слипшиеся макароны в тарелке – порцией на одного – и газировка.

Не густо.

Выбор пал на банку колы. Я открыл её, приподняв язычок, и сделал глоток.

Компашка отца оживилась при виде меня и, похоже, даже обрадовалась, что я снова оказался в их поле зрения.

– Так что, сопляк? Так и не собираешься здороваться?

Один явно не может обойтись без драки сегодня. А я уже почти теряю контроль над собой.

И всё это из-за её молчания...

Я делаю шаг в сторону болтливого забулдыги, но в этот момент раздается стук в дверь.

Если это очередной их дружок, клянусь, я спущу его с лестницы!

Я злобно оглядел каждого и пошел открывать. Резко распахнув дверь, я буквально замер, а моя челюсть отвисла от удивления.

Передо мной стояла Мишель. Собственной персоной.

Ее тушь потекла, она вся дрожала.

– Можно… Можно мне остаться ночевать у тебя? Пожалуйста, – заикаясь, проговорила девушка.

Она вот-вот разрыдается.

Что, мать твою, случилось?! Что у них там произошло, в их безупречном богатом мире?

– Кто там, Сэм? – раздался пьяный голос моего отца с кухни, и это вернуло меня к реальности: ей нельзя сюда, она не должна всего этого видеть.

Я вышел на порог дома и закрыл за собой дверь.

– Что случилось, детка?

Я положил руки ей на плечи и заглянул в глаза. Мое сердце тут же сжалось от увиденной там боли.

– Я… поругалась с мамой. Я не хочу домой. Я не могу там больше находиться. Можно мне остаться у тебя? Хотя бы на время? Я не знаю, что мне делать... Я просто... хочу уехать как можно дальше отсюда. Я не хочу домой... – всхлипывая, выдавливала из себя слова Мишель.

Мое сердце разрывалось на куски, и я бы сказал безусловное «да», но мой папаша опять всё испортил!

Чёртов сукин сын!

Как мне ей помочь? Отвезти к Чаку?

Нет, не самая лучшая идея.

Но тогда куда? В гостиницу?

Думай, Сэм, думай!

«Уехать как можно дальше отсюда...»

Кажется, я знаю вариант!

Не знаю, правда, как мне вообще это пришло в голову, но я всё же рискнул предложить:

– А может, поедем к твоей бабушке? Ты вроде говорила, что она живет где-то в Портленде, штат Мэн, так? По-моему, это достаточно далеко отсюда.

Глаза моей блондинки раскрылись от удивления, оживились.

– Прямо сейчас?
– Ну да. Я не устал, так что нам ничего не мешает выехать прямо сейчас. Ты возвращайся пока в машину, а я быстро переоденусь и спущусь к тебе, хорошо?

Милли закивала.

– Но у меня условие – поведу я, – я шутливо ухмыльнулся в своей привычной манере, пытаясь разрядить обстановку.

Девушка мягко улыбнулась моему «требованию» – так-то лучше!

– Иди, я сейчас, – вновь направил ее я.

Вернувшись к себе в комнату, я быстро покидал кое-какие вещи в рюкзак и натянул толстовку.

– Ты куда собрался, сын? – окликнул меня отец.
– К Чаку, – соврал я и закрыл за собой дверь.

Вот же подфортило засранцам. Могут пить теперь хоть до утра. А то и дольше.

Я сел в машину, взял мою блондинку за руку и повернул ключ зажигания.

Я был чертовски рад, что Мишель приехала ко мне! Не к кому-то из своих подруг и не к ее дружку Майку, а именно ко мне.

Видишь, Милли, я способен лучше остальных решить твои проблемы.

Навигатор показывал, что ехать чуть больше пяти часов. Я уверен в себе – я справлюсь. Ведь я правда не устал.

Пока мы ехали, Мишель рассказала про их ссору с матерью, и я был готов придушить эту чокнутую женщину за то, что она сделала моей девочке больно, за то, что обидела ее, расстроила. Ни она, ни кто-либо другой не смеет так поступать с Мишель!

Хорошо, что она теперь со мной – в безопасности.

В дороге Мишель то засыпала, то просыпалась в поту от кошмаров. Что именно ей снилось, она не хотела говорить, как бы я ее ни просил.

Пару раз я останавливался, чтобы взять нам кофе. Но чувствовал я себя вполне бодро и без него, пока мы не свернули с шоссе в сам Портленд.

Двигаясь по улицам полусонного города, на меня навалился весь груз дороги, тяжёлой ночи. И как же я был рад, что это случилось только сейчас, когда весь путь уже был позади.

Мы заехали на аккуратную тихую улицу с почти одинаковыми деревянными белыми домами. Ничего общего с Нью-Йорком и уж тем более с моим Бруклином. Все очень в стиле жизни Мишель – чисто, гладко, без изъянов.

По крайней мере, с виду.

– Вон тот, крайний слева, – Милли указала на белый двухэтажный дом своей бабушки.

Я припарковался возле него и взглянул на часы – 6:15.

– Думаешь, она уже встала? – спросил я.
– Света в доме нет. Мне бы не хотелось ее будить...
– Хорошо. Тогда давай пока посидим в машине.

Мы отодвинули сиденья назад и опустили спинки. Мишель тут же прильнула ко мне и крепко прижалась. Я обнял ее, и, кажется, мы мгновенно уснули.

* * *

Разбудил нас осторожный стук в стекло.

Мы оба открыли глаза, едва осознавая, где мы и что вообще происходит.

Бабушка Мишель стояла на подъездной дорожке своего дома: она глядела на нас, улыбалась и приветственно махала рукой.

– Бабуля! – радостно воскликнула моя блондинка и выскочила из машины.

Мишель

Я кинулась бабушке на шею, а она крепко меня обняла.

– Какой сюрприз, Милли! Вот уж не ожидала тебя увидеть. Да ещё и не одну!
– Ой, да. Бабуль, это Сэм…
– О, милая, я прекрасно помню этого молодого человека, – оборвала меня она. – Я хоть и старая, но память меня пока ещё не подводит. Этот юноша водил нас с тобой на аттракционы.

Сэм смущённо улыбнулся:
– Здравствуйте, Роза.

Моя бабушка дружелюбно кивнула парню в ответ.

– Ну? Чего мы стоим? Пойдемте в дом! Вы наверняка устали и проголодались. Пойдемте, я приготовлю вам завтрак.

Мы с Сэмом послушно потянулись вслед за бабушкой.

Боже, сколько лет я здесь не была, а тут всё так же уютно! Таким мне запомнился этот дом, и таким он вновь предстал передо мной.

Небольшие, но достаточно просторные комнаты с обоями преимущественно в мелкий цветочек или какой-то лёгкий, ненавязчивый узор, мягкие тканевые диваны, накрытые пледом, широко распахнутые шторы, цветы на подоконниках и в вазе на обеденном, отполированном до блеска столе, книжный стеллаж, заполненный самими разными историями, неброские напольные ковры, удачно вписанные в интерьер. Всё было таким узнаваемым, таким неизменным.

– Может, вы хотите еще немного поспать? – заботливо предложила бабушка.

Сэм не стал строить из себя героя и честно признался, что был бы не против такой возможности.

Я же отказалась. Не хочу снова видеть кошмары, в которых меня раз за разом принуждают быть с Тёрнером, а Сэм разочарованно наблюдает за этим и затем просто уходит. Я пытаюсь остановить его, но мои руки и ноги оказываются скованы, рот запечатан, и тут я вижу маму: на её лице довольная злобная ухмылка. А потом её фаворит хватает меня, наваливается сверху и совершает то, что ему не удалось тогда. Только на этот раз никто не пытается мне помочь, и сама я тоже не в состоянии ничего с этим сделать.

Нет! Не хочу!

Поэтому я осталась на кухне и ждала, пока бабушка разместит Сэма и вернется ко мне.

Через несколько минут мы вновь были рядом и ещё раз крепко обнялись.

– Я так соскучилась, – промолвила я, уткнувшись ей в плечо.
– Я тоже, милая, я тоже, – она нежно поглаживала меня по спине.
– Мы ведь тебя не напрягли своим приездом?
– Ну что за глупости! Конечно, нет! Что же вы спали в машине? Почему сразу не зашли?
– Мы просто не хотели тебя будить.
– Вот ещё! Хорошо, что я выглянула в окно, как только встала с постели. Я очень рада, что вы здесь.
– Спасибо, – признательно улыбнулась я.

Приятно, что она так тепло принимает не только меня, но и Сэма.

– И всё же я удивлена вашему внезапному приезду. Что-то случилось?

Бабушка Роза начала готовить панкейки на завтрак, а я помогала ей.

– Да нет, все в порядке, – попыталась обмануть ее я.

Бабушка строго и недоверчиво посмотрела на меня, и я тут же сдалась.

Я совершенно не умею ей врать.

– Мы с мамой поругались...
– Вот как... И почему же?
– У нас... разные взгляды…
– Я полагаю, она не слишком обрадовалась твоему выбору? – Роза намекнула на Сэма, и я кивнула.

– Что ж, понятно. Твоя мама строга как к себе, так и к остальным. В особенности к тебе, милая. Она просто беспокоится о тебе и хочет только лучшего. Ты же её дочь.

– Да, но... Иногда я ее совсем не понимаю, – призналась я. – Не зная человека, мама тут же делает о нём выводы... Причем не самые лучшие! И в то же время, даже зная, что другой человек – подлец, она всё равно защищает его... Я просто действительно не понимаю, чем ей так не угодил Сэм. То, что он не богат, еще не делает его плохим.

– Милая, думаю, для всего есть причины. Твоей маме просто нужно больше времени, чтобы узнать Сэма и принять его.

– Но она не хочет этого времени! Она хочет, чтобы я была с этим Тернером, который... – тут я осеклась.

Нужно ли бабушке знать, что сделал с её внучкой этот человек? Нет, не думаю.

– Который...? – вопросительно смотрела на меня Роза, ожидая продолжения.
– Который мне до жути противен.
– Тот, кого ты прежде любила, как утверждала мне тогда?

Я досадно кивнула.

– Сейчас всё изменилось.

Бабушка понимающе улыбнулась.

– Солнышко, я более чем уверена, что твоя мама просто запуталась. Она же привыкла к тому Тернеру, и вдруг появляется совсем другой парень. Да ещё и не из вашего общества. Ты не подумай, я не оправдываю её. Но у Шарлотты свои взгляды на этот счёт. И, возможно, глядя на твоего Сэма, она... не считает его безопасным… Просто дай ей время. Все образуется, она поймет, примет твой выбор, и вы помиритесь. Шарлотта ведь не всегда была такой, как сейчас. В ней есть и понимание, и доброта.

– В это уже верится с трудом... Я, кажется, и не знаю другой Шарлотты.

– Ей через многое пришлось пройти, выстроить себя с нуля.

– Через многое пройти?! – саркастично прыснула я.

Совсем как Сэм. Но сейчас я не могла иначе.

– Выйти замуж за доброго, милого парня, да еще и при деньгах? Это называется «через многое пройти»?

– До того, как она вышла замуж, у нее тоже была жизнь! – строго заметила бабушка, и вся моя спесивость сбилась: я тут же почувствовала вину за сказанное.

– Прости…
– Ничего.

Роза продолжила взбивать тесто, плавно водя венчиком по кругу.

– Знаешь, как глупо это бы не звучало, но в жизни многое похоже на эти вот панкейки... Порой кажется, что всё идёт не так, комочки не разбиваются, огонь слишком сильный… А надо просто успокоиться и не торопить процесс. Вы обе должны больше доверять друг другу, больше разговаривать по душам. Твоей маме стоит быть более открытой с тобой. Иначе это может превратиться в большую ошибку и эта ошибка может дорого ей обойтись...

Мне показалось, что бабушка говорит о чём-то конкретном, о чём-то личном. Но я не успела её расспросить подробнее, потому что у меня зазвонил телефон.

Папа.

Я сняла трубку.

Конечно же, он был обеспокоен. Шарлотта сказала ему, что между нами произошла ссора и я сбежала.

Естественно, она не рассказала ему настоящей причины. В ее версии мы поругались из-за того, что я опять поздно пришла домой и, к тому же, как-то странно себя вела. Она попыталась поговорить со мной, сказать, как беспокоится, что из-за моих новых отношений – «таких несвоевременных», как выразилась моя мама, – я скоро совсем перестану появляться дома, а что ещё хуже – заброшу учебу, тем самым окончательно лишив себя будущего. И вообще неизвестно, до чего я скачусь с таким новым образом жизни и ценностями.

Мама лишь переживала за меня и очень хотела это до меня донести, а я ни с того ни с сего на нее вызверилась.

Впервые в моей голове пронеслось о ней: «Вот же сучка!».

Но нет, Мишель! Так думать нельзя. Она твоя мама, какой бы она ни была.

Однако рассказывать свою версию событий, проживать это снова, да ещё и по телефону, я посчитала бесполезным. Тем более мне, как обычно, совершенно не хотелось, чтобы родители ругались из-за меня.

И всё же я более чем уверена, что, если бы я по-прежнему была в отношениях с Тёрнером, вряд ли они были бы для Шарлотты «несвоевременными».

Я постаралась успокоить папу. Сказала, что мама меня не так поняла, что все хорошо и что в учебе у меня нет проблем. А сейчас я у бабушки Розы, вместе с Сэмом. Я очень соскучилась по ней и попросила парня отвезти меня к ней. Да, вот так спонтанно, – и я извиняюсь за это.

Папа был очень удивлен тому, что я в Портленде. Я чувствовала по его голосу, что он сомневается в моих словах. Тогда, чтобы развеять его сомнения, я попросила бабушку что-нибудь ему сказать.

Роза с удовольствием передала привет своему зятю – так, чтобы он непременно его услышал. И папа услышал. Он выдохнул, расслабился, и передал ответный привет своей драгоценной тёще.

Разговор сразу стал более мягким, спокойным. Я сказала, что погощу здесь немного и совсем скоро вернусь домой. Папа принял это. Он окончательно успокоился, потому что прекрасно знал, где я и что я в надёжных руках.

В итоге, он даже оказался рад тому, что я навестила нашу любимую старушку.

Разговор был закончен – как, к сожалению, и мой почти откровенный разговор с бабушкой. Она сменила тему, и больше мы о Шарлотте не говорили.

* * *

Сэм проснулся за полчаса до полудня. Несильно выспавшийся, несильно бодрый, но в хорошем настроении.

Никогда бы не подумала, что он окажется в доме моей бабушки! Но я так рада, что он здесь, со мной.

Мы накормили парня вкусным завтраком, а после бабуля предложила нам посмотреть город. Мы без раздумий согласились. Я не была здесь уже тысячу лет, а Сэм вообще оказался в Портленде впервые.

Мы сели в Мини Купер: Сэм был за рулём, я – сзади, а бабушка – наш ответственный навигатор – сидела спереди, чтобы командовать маршрутом, и направились через центр в район Старого порта.

Там мы немного прогулялись по мощёным улочкам, заглядывая в книжные и ремесленные магазинчики, а затем спустились ближе к воде, чтобы пройтись по пристани. Правда, ненадолго, потому что стало прохладно.

Тогда бабушка предложила погреться в местной крошечной кофейне с чудесным видом на набережную, потрясающе вкусным кофе и свежеиспечёнными круассанами. Устоять было сложно – и, надо признать, бабуля была права.

Из Старого порта мы сделали небольшой крюк по Портленду, чтобы осмотреть несколько знаменитых памятников, а Роза сопровождала наше мини-путешествие историями об особенностях этого города.

В завершении прогулки мы остановились у самого старого, но по-прежнему действующего маяка города – Портленд-Хед, с видом на залив Каско.

Народу было много – как местных, так и туристов, – но нам все же удалось найти более-менее уединенный уголок, чтобы полюбоваться открывающимся пейзажем. Здесь, на вершине мыса, залив являл себя во всей красе: вдали медленно скользили парусники, а ближе к берегу разбивались о скалы небольшие волны, поднимая сверкающие брызги.

Я взглянула на Сэма. Он стоял чуть поодаль от нас, вдыхая соленый воздух.

Кажется, я ещё никогда не видела его таким умиротворенным, спокойным, свободным от мыслей.

Казалось, я даже вижу на его лице тихую улыбку.

Я поймала себя на мысли, что сейчас он ещё красивее, чем был утром, когда зашёл на кухню заспанным и взъерошенным.

При виде такого Сэма бабочки в моём животе непроизвольно сделали сальто.

Мне захотелось подойти к нему, обнять, сказать, как сильно я люблю его, но я не хотела нарушать то лёгкое состояние, в котором, как мне казалось, он пребывал. Поэтому я отошла в сторону, к бабушке, и взяла её под руку.

Она хитро улыбнулась, глядя на меня:

– А ведь я говорила тебе, что ты влюблена в этого парня.

Я смущенно улыбнулась ей в ответ.

– Я рада за тебя, милая, – приобняла меня Роза.

– Просто ты слишком быстро тогда уехала из Нью-Йорка. Я ещё не успела признаться в этом ни себе, ни тебе, – попыталась объясниться я.

Бабушка нахмурилась, восстанавливая в памяти те моменты.

– Да-а, – протянула она. – Я уже и забыла, что даже не попрощалась с тобой в тот раз.

– Но почему? Почему тебе понадобилось так внезапно уехать?

– Ох, причина глупая, солнышко. Мой неожиданный приезд сильно испугал твою маму и вынудил ее как можно скорее отправить меня назад, – загадками ответила бабушка.

– О чем ты говоришь? – встревоженно спросила я.

– Позже, Милли. Давай поговорим об этом позже. Я хочу насладиться моментом и этим местом. Уж больно тут красиво... – попросила бабушка и замолчала.

Но её слова уже засели у меня в голове.

Выходит, Роза уехала тогда не по собственному желанию.

Неужели Шарлотта действительно выпроводила собственную мать?

Но почему?

Чего она так испугалась?

Хорошо, бабушка, сейчас я не буду тебя ни о чем спрашивать. Но позже, я надеюсь, ты всё мне расскажешь.

Я хочу знать, чего боится моя мать.