Лгунья

Принятое мною решение было правильное с моральной точки зрения. Оно единственно верное. Я не могу предать своего друга Рэя, который так старательно меня искал. Который столько пережил. Но… я тоже провела это время в страхе и ужасе, вспоминая эту тревогу от прикосновений и бесконечную травму, из-за которой я вряд ли доверюсь новому человеку. Моя жизнь уже не будет прежней. Меня сломали и воздвигли на месте нового человека. Собрали странный сумбурный пазл, надламывая некоторые детали, чтобы подходили под нужную картинку. Это ужасно. Я не заслужила такое. Но, видимо, это моя расплата за то, что унесла много жизней.

Я и не заметила, как молчала около двух минут, буравя своего друга взглядом, полным боли и разочарования. Если я сейчас солгу — это будет показателем того, что я совсем сломалась. Что я и есть та жалкая тварь, которая всё стерпит, лишь бы к ней были нежны. Не способна на такое пойти. Максимум, что я могу сейчас сделать для Осаму, — это дать понять, что такие губительные действия не прощаются. Может, он ещё встретит кого-то, кто сможет дать ему любовь. И тогда будет знать границы, которые убивают человека. Больно об этом думать. О том, что мне когда-нибудь найдут замену. «Навсегда»? Его не существует. Люди расстаются — так устроена жизнь. И я могу быть уверена, что и Рэй не способен провести со мной вечность. Появятся друзья, новые интересы, работа, возлюбленная. Клятва? Я не верю тебе. Больше никому не верю и никогда не смогу. Я перевела взор от друга к моим рукам. Шрамы. Результат собственных действий. Оставаться с парнем — лишь ещё один вид селфхарма.

— Да… я смогу сейчас рассказать, — выдавила из себя. На протяжении всего своего монолога я смотрела в одну точку. В моём голосе не было никаких эмоций, и лишь слёзы катились по полному безразличия лицу. Не только от воспоминаний о происходящем, но и оттого что в эту секунду я теряю человека. Убиваю его. Совершаю месть. Делаю то, о чём так мечтала многие годы. Только в этот раз мне пришлось дать расплату и за себя. Я рассказывала о том, что меня накачали наркотиками и увезли. Рассказывала о том, что долгое время принимала какие-то таблетки, названия которых не знаю. И наконец, рассказывала о том, что у меня не было ни единого шанса выбраться и обратиться за помощью. Все сцены прокручивались в голове, будто кино. Это действительно было ужасно. Сейчас я просто болею этой любовью, меня силой привязали крепко к себе. Уничтожили как личность изнутри. Использовали, играли и… любили. Любили как никого в этом мире. Но об этом я не сказала. Просто вывалила из себя всё, что было, будто вела дневник. В какой-то момент, всё же бросив взгляд на Куникиду, я заметила в его руке небольшой микрофон для записи моих слов. Ясно, я не буду присутствовать в суде. Только лишь это аудио, которое прослушает Дазай перед судьёй. Я не упоминала о всей той заботе, что он оказывал мне, ведь это было слишком личным. Но в то же время это могло смягчить приговор. Возможно. Но я должна быть сильной и непоколебимой. Ради себя. Прости… Осаму.

— Я хочу уехать, — сказала я после того, как Доппо нажал на кнопку, что прекращала запись. — Как можно дальше от Йокогамы с Рэем. Это смогут устроить? — В глазах мальчика блеснула надежда, стоило мне посмотреть на него. — Но перед этим…

***

Рядом со мной по полицейскому участку шёл Куникида и Рэй. Но это был не просто участок. Это место для особо опасных преступников, чтобы у них не было ни малейшей возможности сбежать. Их держат связанными и с повязкой на глазах. Вместо наручников — плотные кожаные ремни. Настолько плотные, что не разрезать. Сама не знаю, зачем попросила встречу с ним. Последнюю в моей жизни. Но после не очень долгих уговоров они согласились. Я соврала о том, что мне нужно ему что-то сказать напоследок. Вероятно, они подумали о не очень приятных моих фразах и просто решили дать высвободить эмоции. Предположили, что я начну кричать о том, как ненавижу его и желаю ему смерти. Я не собиралась опровергать эту теорию. Просто попросила оставить нас наедине. Конечно, парень был за пуленепробиваемым стеклом, имеющим дырочки для того, чтобы голос был слышен. Открылась дверь. Осаму спокойно сидел на стуле по ту сторону с завязанными глазами и руками. Его тело вздрогнуло, когда послышался звук поворота ключа в замке. Рэй крепче сжал мою руку и с нескрываемой ненавистью бросил взгляд на Дазая и искал отражения себя во мне. Но всё, на что я была способна, — это на жалость и боль в глазах.

— Оставьте нас… — прошептала я, после чего уловила, как Осаму тряхнул головой в мою сторону. Всё его тело невольно напряглось. Бросив на меня взгляд, Куникида и Рэй скрылись за дверью.

— Здравствуй… Осаму. Прошу, ничего мне не отвечай. Так нам будет проще, — начала я. — Я просто хотела сказать… Чёрт, — мой голос дрожал. — Прости меня за то, что произойдёт дальше. Знай, что я помню всё время рядом с тобой и не забуду никогда. — Подойдя к стеклу, положила ладонь на него, стараясь хотя бы немного приблизиться к причине своих чувств. Дазай, видимо, услышав небольшой звон по стеклу, тут же накрыл это место своими двумя руками, ведь ремни не давали разъединить их. — Спасибо… и… прощай.

Я не была способна на большее. Просто не знала, что ещё говорить. Всё вышло так коротко, скомкано, искусственно. Без чувств. Мой голос был спокоен, и лишь лёгкая дрожь в нём выдавала противоречивые чувства. Если честно, то я вообще сейчас слабо понимаю, что происходит. До сих пор не могу отойти, будто от шока. Внутри пусто. Будто забрали душу, вырвав с корнем. Хотелось бы сказать ещё хоть что-то. Но нет. Слова закончились. Впереди меня ждёт совершенно новая жизнь вдали от этого всего. От Дазая, агентства, мафии, мести за отца. Всё это останется в прошлом. Время вылечит. Ведь так?
Я поджала губы, ощущая, как ком встаёт в горле. Ужасное чувство. На секунду мне захотелось отмотать время назад и так и остаться добровольно в той тюрьме. Чтобы всё было как раньше. Но назад дороги уже нет. Я сдала Осаму полиции и дала показания. То, что от меня зависит, — сделано. Это конец. Стиснув челюсть, я оторвала руку от стекла и, развернувшись, направилась к выходу.

— Я люблю тебя… — слетели слова с губ парня. Его голос был полон отчаяния и боли. Оглянувшись и увидев Дазая, голова которого была повёрнута на звук моих шагов, я зарылась руками в волосы и крепко их сжала. Хотелось вернуться и разбить это стекло, чтобы прикоснуться к парню, обнять его, сказать, что он больше не будет один. Что я всё верну на свои места. Но нельзя. Всё кончено.

— Я тебя тоже, но… — мой голос дрожал. — Прощай…

***

Рэй стоял рядом на платформе, сжимая мою руку. Дул лёгкий ветер, а через редкие облака успешно пробивалось солнце. Внутри бушевало двоякое чувство. С одной стороны, ожидание чего-то нового, вера в будущее и в то, что всё будет хорошо. Но с другой… какая-то странная пустота, от которой совсем не весело. А ведь хочется улыбаться во весь рот и радоваться долгожданной свободе, которая сейчас передо мной. До прибытия поезда осталось две минуты. Две минуты, и Йокогама останется лишь пережитком моего прошлого. Сотру эту страницу жизни, будто её и не существовало никогда. Так будет лучше. Так будет правильнее. Я огляделась. А ведь, казалось бы, совсем недавно я была на этом вокзале в попытках сбежать от Дазая и мафии. Проскакивает шальная мысль: «Вот бы вернуться в то время». Но вряд ли бы что-то поменялось. Это плохо. Нельзя о таком думать, но я не могу справиться со своей странной фантазией, которая всё ещё желает Осаму в моей жизни. И понимание того, что уже ничего не изменить, отравляет душу.

Сейчас я выгляжу поистине женственно, совсем не так, как несколькими месяцами ранее. И планирую остаться такой. Короткое белое платье, босоножки, длина волос, походящая на каре. Я не стесняюсь своих шрамов. Людям наверняка плевать на то, что да как было в моей жизни. Что я пережила. И кого потеряла…

— Волнуешься? — прозвучал мальчишеский голос рядом. Я призадумалась. А чего мне волноваться? Планы на жизнь уже имеются: закончить учёбу, найти работу, помогать Рэю, опекуном которого я сейчас являюсь. Я найду ему хорошую школу, из моих больших сбережений выделю деньги на жильё, найду работу. Всё как у людей. Без этого криминала, погони и раздора. Я смогу быть свободной и счастливой. Может быть, повстречаю того, с кем сердце скоротает век. Поведаю ему о своём не очень радужном прошлом, надеясь на принятие и понимание. И всё встанет на свои места.
— Нет… — ответила я, чуть крепче сжав руку мальчика. — Я в предвкушении.

Подъехал поезд, и мы решительно шагнули в него.

***

Шли месяцы в новом городе, и всё действительно стало налаживаться, не считая того, что я схожу с ума по ночам в думах об одном единственном парне, новостей о котором нет и вряд ли они будут. Я упёрлась в учёбу на психолога, имея при этом собственные не разрешившиеся проблемы в голове, которые я задвинула в дальний ящик, надеясь когда-нибудь, когда эмоции поутихнут, с ними разобраться. Признаться, каждая сессия давалась мне с огромным трудом, но автоматы решали проблему, ведь я была спокойной и трудолюбивой девушкой в глазах преподавателей. Ну а в глазах сокурсников… даже не знаю. Скорее некой тихоней, у которой, если что, можно попросить конспект и с нежной улыбкой его обладательницы получить заветный материал. Меня постоянно окружала какая-то дымка загадочности, что привлекала некоторых парней, но мне удавалась давать им отворот поворот. Ну не могу я сейчас заводить отношения. Сложно это и муторно. Да и в прошлом есть обстоятельства, которые этому препятствуют. Был один особо настойчивый однокурсник, но… что ж, когда я пожаловалась как-то вечерком об этом Рэю… Меня ждал забавный сюрприз. Мой друг стоял у дверей университета и ждал меня, скрестив руки на груди, и когда новоиспеченный «кавалер» вновь ковылял за мной хвостиком, уговаривая сходить на хотя бы одно свидание, мальчик остановил однокурсника толком в грудь и попросил «отвять от меня». Увидев перед собой низкорослого Рэя, парень засмеялся и уже было потянул руку к макушке моего друга, дабы потрепать волосы, но столкнулся с таким суровым взглядом, что, казалось, Рэй ему просто откусит конечность, если тот его коснётся. Представившись моим братом, сказал, что у меня уже есть парень, и сокурснику лучше держаться как можно дальше от его сестры, если не хочет, чтобы тот позвонил члену полиции в соседний город. Так у меня появился ненастоящий парень в соседнем городе, которого зовут Куникида. Ничего не подозревающий детектив стал моей второй половинкой, по мнению товарищей из университета. Я потом долго смеялась с Рэем, представляя лицо Доппо, если бы он об этом узнал. Обсуждали мы это как раз на нашей небольшой кухне в трёхкомнатной квартире на пятом этаже дома на краю города, в тихом, спальном районе. Не сказать, что мы жили прям в хоромах, но было просторно и много естественного света, что мне очень нравилось. Моя комната, комната Рэя, гостиная, уборная, коридор и кухня. Больше ничего и не нужно было. Повезло с местом нахождения жилища: автобусная остановка рядом, школа моего друга тоже. В отличие от меня в его годы, мальчик был круглым отличником, буквально гением, как я его называла. Причём очень популярным у женской доли. Я посмеивалась над этим, говоря, что, когда он подрастёт, — конец всем сердцам молодых дам. На что он краснея отмалчивался, строя максимально возмущённое лицо. Я устроилась работать в милой кофейне, что также была рядом с домом, который я уже уверенно могу назвать таковым. Мне оставляли щедрые чаевые «за красивые глаза» и пару раз даже пытались знакомиться. Никто меня особо не цеплял, и я забывала лица спустя пару минут. Но появилась одна постоянная клиентка, что обладала короткими кудрявыми волосами и интересным именем Анна. Понятно, что девушка была не местная. На ломаном японском делала мне комплименты, и предложила как-нибудь прогуляться. Что-то меня в ней зацепило. Она действительно была «не такая, как все». Будто не с этой планеты. Носила лёгкие платья и береты, постоянно разглагольствовала об искусстве, иногда переходя на английский, который я с трудом, но понимала. Очень женственная и нежная девушка с фамилией Ахматова. Чаще всего Анна заказывала карамельный латте, при этом прося добавить как можно больше этой самой карамели. Сладкоежка. Не меньше четырёх пакетиков сахара на небольшой стаканчик. Она скрашивала мой досуг и действительно стала той, кого я спустя время смогла назвать близким человеком, хоть Ахматова и сетовала на то, что я ничего о себе не рассказываю. И как-то раз в выходной мы сидели у меня дома. Рэй был в школе, а на улице пасмурная погода. Конец зимы, февраль. Любимый месяц этой замечательной, такой романтичной девушки. Она постукивала длинными ноготками по столу, внимательно наблюдая за мной, пока я заваривала чай. И совершенно неожиданно с её губ сорвалось фраза: «Почему ты резала свои руки?» Это заставило меня на несколько минут замереть, крепко сжимая ручку чайника, и устремить взгляд в пол. С нашей первой встречи уже прошло четыре месяца, а ведь это без двух полгода… может… уже пора довериться? Но поверят ли в сказанное мною? Я тяжело вздохнула и села за стол, ставя перед ней чашку, из которой поднимался пар. Четыре ложки сахара. Не меньше. Собственно, как всегда. Я робко начала свой рассказ, периодически кидая взгляды на Анну, что внимала каждому моему слову с неподдельным интересом. На некоторых моментах она вздрагивала и её глаза расширялись в шоке и удивлении. Говорила я действительно долго, начиная с самого истока. И когда затронула тему Дазая Осаму, прикусила язык. Дазай. В суматохе дней я начала медленно его забывать. Безумно медленно, но всё же мне доводилось последние два месяца спокойно проводить ночи без этих бесконечных раздумий о том, что сейчас с моей больной, но любовью. Стал ли он так же меня медленно забывать? Хотелось бы, чтобы парень был свободен. Я не рассказала Ахматовой про Осаму, частично соврав, что просто сбежала от старой жизни. Анна понимала, что я чего-то недоговариваю, но не наседала. И вот, когда мои губы плотно сжались в полоску, а в глазах блеснули слёзы, девушка наклонилась через стол и легко поцеловала меня. Поцеловала. Меня.
— Всё будет хорошо… — Меня пробила дрожь. — Я здесь. Я верю тебе. И я не брошу тебя. А ещё… — На её лице появилась лёгкая улыбка. — Я люблю тебя.

Внимательно вглядевшись в образ девушки, я уловила эти кудрявые каштановые волосы и глаза цвета кофе. Увидела в ней того, кого потеряла. И просто не смогла отказать. На следующий день мысли о парне возобновились с новой волной и, не выдержав, я отыскала в списке контактов телефон Куникиды, чтобы спросить о человеке, что остался в прошлом.

Оказалось, что Осаму повесился на следующий день после нашей последней встречи.