Лгунья

По щекам потекли слёзы от резкой боли. Боюсь представить, как бы я себя чувствовала без таблеток. Вероятно, просто отключилась бы. Когда прозвучал характерный хруст, вскрикнув, я тут же закрыла рот рукой, дабы не издавать этих жалких звуков. Но влага на глазах выдавала меня с головой. И сколько же парню приходилось вправлять вывихи? Работа в мафии требует знания о том, как оказать самому себе и напарнику помощь. Но всё же моё сердце сжималось от жалости, ведь невероятно сложно стерпеть такую боль, особенно когда делаешь это сам себе. Но то лишь мои предположения, которые я уже успела опробовать на собственной шкуре.

— Всё хорошо, я закончил… – Его голос успокоил, а кончики пальцев нежно прошлись по голени, затем поднялись до коленки, слегка задевая царапины, отчего моё тело невольно напряглось. — Не стоит проливать слёзы, это скоро прекратится… Уверен, что через неделю ты встанешь на ноги.

— Голова… кружится… — сощурившись, сказала я, опираясь рукой на плечи Осаму. — Прошу… не оставляй меня. Я слишком много теряла…

Являются ли мои слова болезненным бредом? Я не знаю. Вообще не понимаю, что я сейчас чувствую. Мне известно лишь одно – не хочу быть в одиночестве. Только не сейчас, когда жизнь меня ненавидит. В такие моменты я пытаюсь говорить себе, что есть люди, которым намного хуже, чем мне. Также замечала, что другие часто используют эту фразу, дабы «подбодрить». Но знаете что? Это нихрена не помогает, а делает только хуже. Ведь ты начинаешь ненавидеть себя за слабость, перед которой не падали другие. Я жалкий нытик, который не может просто жить. Хожу и говорю, какая я несчастная, а ведь у меня есть то, чего нет у других: человек, который готов меня защищать. Но рада ли я такой больной и сумасшедшей заботе? Определённо, нет. Но если бы всё сложилось иначе? Если б я не знала о наклонностях Дазая, смогла бы я его полюбить?

Из раздумий меня вывела очередная боль: коленки неприятно щипало от прикоснувшейся ваты с дезинфекцией. Прикусив нижнюю губу, я отвела взгляд от парня, уставившись куда-то в сторону. Мне было неловко, и я была смущена. Он слишком близко, слишком аккуратен и слишком нежен ко мне. Украдкой бросив взгляд на остановившегося Осаму, я заметила, что его глаза так же устремлены на меня. Но он смотрел не в них, а на мою шею, слегка улыбаясь уголками губ. В глазах стало медленно темнеть и последнее, что я запомнила, это своё падение вперёд и руки, который успешно меня подхватили.

***

— Как ты? — спросил парень, прикасаясь холодной, как казалось, рукой к моему лбу.

— Бывало и лучше… – я вымученно улыбнулась. — В любом случае спасибо…

Всю ночь он просидел на стуле рядом с моей кроватью и периодически менял холодную мокрую тряпку у меня на лбу. Признаться, я была этому безумно рада, ведь мне не хотелось оставаться одной. Можно даже сказать, что у меня появилась некая фобия после этого чёртового леса. Казалось, что я в любой момент могу умереть и никто мне не сможет помочь, кроме Осаму. Но озвучить эти мысли я не решалась: боялась, что Дазай не так поймёт и воспримет это как ответ на его чувства. Ответ… я так его и не дала. Но что ему сказать? Неужели придётся высказать, что я никогда не смогу полюбить насильно? Так мне кажется. У меня есть твёрдые убеждения в этом. Но… в последнее время… они имеют шаткое положение. Понимание того, что все мои чувства возникают из жалости, делает только хуже. Ведь я начинаю ненавидеть не Осаму, а себя. А это намного ужаснее. Я готова терпеть тяготы всего мира, лишь бы не умирать. Но вот себя выносить не могу. У меня слишком низкая самооценка, которую едва ли что-то может поднять. Хотя, признаться, Дазай своими действиями это делает. Ведь я чувствую себя прекрасной куколкой, в которую возможно влюбиться. Любовь. Она ли это? Нет, не нужно себя обманывать. Это просто больная зависимость, и парню нужна помощь. Но уж точно не от меня, а от специалиста, который поможет побороть этот недуг. Мне так хочется поделиться своими мыслями с Осаму, но я боюсь. Но теперь не его гнева, а его боли. Не хочу причинять ему дискомфорт. Дазай заслужил это, но я слишком многим ему обязана. И когда я стала воспринимать заточение, как помощь? Стокгольмский синдром – мой диагноз. Понимаю это, но ничего не могу с собой поделать.

— Дазай, — обратилась я к парню, собираясь с мыслями, — почему ты ко мне это чувствуешь? Почему помогаешь? Мы же толком не знаем друг друга…

На несколько секунд он замер, уставившись в одну точку. Его взгляд стал вдруг безжизненным и пустым, будто Осаму полностью ушёл в себя, пытаясь докопаться до ответа. Но затем Дазай вновь вернул прежний облик и слегка улыбнулся.

— Потому что ты – это ты. И мне этого достаточно, чтобы любить тебя. — Парень прикоснулся ладонью к моей щеке и погладил её большим пальцем. Очередное признание вогнало меня в краску, и я, схватившись за одеяло, натянула его по самый нос, дабы скрыть неожиданное смущение. Как мне воспринимать эти слова о любви, если я прежде такого не слышала? Какого это, когда ты кому-то небезразличен?

— Ты такая милая, когда смущаешься… — Осаму усмехнулся и наклонился ко мне, чтобы подарить нежный поцелуй в щёку. — Тебе не стоит об этом волноваться. Всё хорошо, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но поверь мне – в итоге я сделаю тебя счастливой.

Не нужно мне такое счастье. Но этого я ему уж точно не скажу.

***

POV: Дазай Осаму

Мне нравилось ухаживать за больной девушкой. Нэо была такой податливой и не сопротивлялась моей заботе. И это просто прекрасно. Признаться, внутри меня всё перевернулось, когда я не сдержался и поцеловал Жид в том холодном лесу. Мне хотелось большего, намного большего. Как она прижималась ко мне, как обнимала и не хотела, чтобы я её покидал. Не думал, что план сработал настолько хорошо. Чудесно. Осталось совсем немного, и девушка будет окончательно принадлежать мне, а затем мы уедем в другой город, как она и хотела, и заживём счастливо, в утопии. Это моя мечта. Я никогда ни о чём не мечтал. У меня не было никаких желаний, был пуст сосуд внутри. Но сейчас всё иначе, я наконец чувствую себя живым. Осталось и появилось много страхов. Отдалишься вдруг, если твою руку я отпущу…
Больше никогда никому не отдам, готов сражаться против всего мира до конца. Молю, только никуда не уходи, не отводи от меня взгляд. Мне быть одному не придётся никогда. Не могу этого допустить. Нэо будет со мной всегда. Она будет той, кто не покинет меня несмотря ни на что. А я, в свою очередь, не покину её. Хочу девушку полностью, без остатка, не позволю ни одной твари её тронуть. Моя любовь нуждается в защите, и я могу её дать. Только я и могу. Всё, что мне нужно, – это ты. Прошу, не отталкивай меня. Мне хотелось покрывать её бесконечными поцелуями, боготворить и ни с кем не делиться. Я ничего не могу с собою сделать. Каждый миллиметр её тела прекрасен, как же она этого не понимает? Вот и сейчас я сижу рядом с её кроватью и наблюдаю за мирно спящей Нэо, у которой наконец спала температура. Прошло около четырёх дней, так что и с ногой всё должно быть намного лучше. Меня угнетало то, что она совсем ничего не ела, кроме таблеток, но её организму нужно восстанавливаться, поэтому пришлось кормить девушку чуть ли не через силу. Но реагировала Нэо на это более или менее спокойно, понимая всю необходимость. Иногда я позволял себя красть один-другой поцелуй, пока она спала. Это доставляло огромное удовольствие, заставляя намного чаще уединяться в своей комнате, после чего тут же спешить наверх к моей любви. Меня также привлекала её хрупкость и слабость, ведь это давало возможность быть для неё защитником. Когда она просила меня не уходить, я едва сдерживал улыбку удовлетворения. Ещё чуть-чуть, самую малость, и она принадлежит мне. Просто нужно немного надавить, но при этом не спугнуть её своими действиями.

Прикосновение к себе она уже воспринимала совершенно спокойно, что не могло не радовать. Мне всегда хочется большего. Стоило ей позволить поцеловать себя тогда, так я будто сорвался с цепи без возможности сдерживаться. И чем больше Нэо не сопротивлялась, тем дальше я заходил. Позволяла наклоняться к её уху, вгоняя в краску, и самое главное – я мог спокойно кончиками пальцев проводить по её тонкой, изящной шее. Дрожа от моих прикосновений, она пробуждала во мне ещё большее возбуждение. Её невинность, её хрупкость и её наивность - три качества, которые я люблю так же, как и все остальные. Как можно быть настолько прекрасной? Размышляя об этом, я в очередной раз коснулся её щеки, спускаясь ниже, проводя по шее и даруя лёгкую щекотку. Она же не заметит, если я коснусь её губами, пока Нэо спит? Не должна… И я поспешил наклониться и сделать то, чего так жадно желал.

***

POV: Нэо Жид

Через неделю мне стало намного лучше, а всё благодаря уходу Осаму. Мне снилось очень многое, а чаще всего именно Дазай. Картинки видились странные, едва можно было связать их в один сюжет, но задуматься они невольно заставляли. Эти прикосновения, эти слова преследовали меня даже там. Сон о том, как я сижу на коленях у парня и мы целуемся, вгонял в краску каждый раз, когда я сталкивалась взглядом с Осаму. В воспоминаниях всплывал этот самый сюжет. К чему мне это снится? И испытываю ли я отвращение? Ничего не понимаю… Порой взгляд парня меня немного пугал. Стоило открыть глаза, как я сталкивалась с пристальным взором Осаму, устремлённым на меня. Блестя в тусклом свете, глаза казались бездонно карими, зрачки были расширены. Вероятно, из-за темноты. Часто я стала испытывать фантомные боли в ногах и руках из-за порезов. Шрамы неприятно щипали, отчего я хмурилась и кусала губы.

— Что такое? — обеспокоенно спросил парень в один из таких моментов.

— Ничего… просто… — Я пыталась собраться с мыслями. — Раны режет. Будто заново лезвием прохожусь…

Дазай нахмурился и взял мою руку в свою, после чего нежно коснулся губами одного из шрамов.

— До сих пор не существует способа избавления от фантомной боли, но могут помочь некоторые антидепрессанты и обезболивающие. — Я вздрогнула, когда парень прошёлся кончиками пальцев вдоль руки. — Часто ты такое испытываешь?

— Нет… только сейчас начала.

— В таком случае это, вероятно, из-за того, что твой организм ослаб. Тебе нужно больше есть, — сделал заключение Осаму. — Пойдём на кухню, я же как раз купил много разной еды.

Сейчас я могла уже спокойно передвигаться, ведь боль практически полностью пропала. Всё же правильный уход быстро ставит на ноги. Я не знаю, чего Дазай не умеет. И готовит, и раны лечит, и в лекарствах разбирается. Это впечатляло, ведь все мои знания ограничивались прочитанным в книгах, а личного опыта я не имела. Неплохо разбиралась в политике, литературе и философии. Во мне вспыхивал интерес к тому, чтобы узнать, что конкретно чувствует человек в той или иной ситуации. И Осаму нравилось со мной это обсуждать, ведь так приятно встретить собеседника, которому небезразлична тема разговора. Для меня это было тоже в новинку, ведь прежде я не делилась своими мыслями. Просто не находилось людей, готовых слушать. С парнем вообще было легко общаться, он эрудирован во многих областях и готов поддержать любую предложенную тему, невольно вызывая восхищение. Стало понятно давно, что Дазай далеко не дурак, как может показаться вначале. При первой нашей встрече я воспринимала его, скорее, как непоседливого ребёнка, которому лишь бы развлечься. Но сейчас всё иначе. Я вижу в нём совершенно другого человека и каждый день моё мнение меняется в лучшую сторону. Поднявшись с кровати, я зашагала в сторону двери, затем к лестнице, без проблем опираясь на ранее больную ногу. Но всё же когда спускалась, Осаму придерживал меня за локоть, чему я не сопротивлялась. Его беспокойство льстило.

— Помнишь, ты просила меня дать тебе возможность послушать музыку? — напомнил парень, садясь за стол напротив меня. Мои глаза расширились в лёгком страхе и волнении. Точно… музыка. Батарейки. Горящий дом. Спасение. Риск. А что, если у меня ничего не получится? Меня привяжут к батарее и больше никогда не дадут увидеть белый свет? Меня возненавидят… я лишусь свободы навсегда. Так же, как и какого-либо расположения парня. Моим уделом станет вечное заточение или же мучительная смерть от рук Осаму. Но это же наихудшие предположения, верно? Я рисковала, когда приняла решение убить Кори Суехиро. Но у меня всё вышло. Мне удалось сбежать, но вот я снова в тюрьме. В комфортной, тёплой, но тюрьме. Что же делать? Почему-то эти мысли больше не вызывали надежду. Был страх. Было отчаяние. Но веры в лучшее… И когда мне подобрать момент? В момент очередного его уезда? Сколько нужно времени, чтобы дом успел разгореться? Где мне спрятаться, пока это происходит? И будет ли открыта дверь? Страшно…

— Да… Помню. — Я тут же нацепила маску, быстро переключив эмоции.

— Я не знаю, какую музыку ты предпочитаешь, так что купил несколько дисков на свой вкус.

— Дисков? Их ещё продают? — я удивилась, ведь сейчас мало где можно найти музыку, записанную на них. Поколение сменилось на блютуз колонки. Но всё прошло по плану, ведь Дазай не мог мне дать доступ к интернету: это слишком опасно. — И какую же музыку ты купил?

— Ты любишь танцевать? — вдруг спросил парень, проигнорировав мой вопрос, ухмыльнувшись.

— Не умею и не пробовала, — ответила я, отводя взгляд. — Выгляжу нелепо и глупо.

— Вести буду я, — не унимался Осаму.
— Ты приглашаешь меня на танец? — Я в удивлении приподняла брови. — Неужели ты купил классику?

— А танцуют только под классику? — Дазай расцвёл в лёгкой и невинной улыбке. — Ничего же не случится, если мы попробуем…

— Я одна сплошная глупость в этом. Не стоит. Давай просто послушаем, хорошо? — всячески пыталась отказаться, но парень уже подошёл к проигрывателю, игнорируя мои возражения. Интересно, а что же он всё-таки слушает? Почему-то с образом Осаму в моей голове всплывает классическая музыка. Но было бы забавно, если б это оказалось каким-нибудь тяжёлым металлом. Или попсой… Хах. Но услышанное заставило меня замереть в лёгком удивлении. Это был трек Cheri Cheri Lady от Modern Talking, вышедший, если я не ошибаюсь, в тысяча девятьсот восемьдесят пятом. Было… неожиданно. Но мне нравилось. Это именно та музыка, которую я предпочитаю. Почему-то мне сложно переваривать что-то современное, и мой выбор останавливается на каких-нибудь the Beatles, Kiss, Фредди Меркьюри и так далее. На моём лице невольно заиграла удовлетворённая улыбка, и я прикрыла глаза. Как же давно не слушала музыку и уже успела по ней соскучиться. Не думала, что это играет такую важную роль в моей жизни. Всегда казалось, что таким образом просто способ расслабляюсь и убиваю время. Высвобождаю эмоции. Но теперь я осознала, что это далеко не последняя позиция в моих желаниях.

— Судя по твоему лицу, я угадал, — прозвучал голос совсем близко. С закрытыми глазами я и не заметила, как парень подошёл ко мне и чуть наклонился к уху, отчего я вздрогнула, резко распахнув веки. — Ну так… – Парень протянул мне руку. Я уставилась на неё в нерешительности и сомнении. Будто мои страхи напомнили о себе. Нутро твердило: «Нет, ты загоняешь себя в ловушку собственных чувств. Остановись!» В душе всё сжалось от напряжения, и Осаму это заметил, уже собираясь опустить руку, но, движимая порывом, я вложила свою ладонь в его. На лице у Дазая тут же засияла яркая, безумно красивая улыбка, от которой внутри всё приятно сдавливало. Будто раскалённый мёд растекается от солнечного сплетения. Странно. Непривычно. Но приятно.

— Я ужасно танцую… – предупредила я, отводя смущённый взгляд в сторону, стараясь спрятать лицо за отросшими волосами.

— Не беспокойся об этом и сцепи свои руки за мной. — Осаму не прекращал улыбаться, будто счастливый ребёнок, что наконец получил своё. Я закинула руки ему на плечи и сделала то, что он сказал. Всё тело было напряжено, а ладони вспотели. Я не знала, куда мне стоит смотреть, поэтому просто отвела взгляд куда-то в сторону. — Подними глаза на меня.

Я покачала головой и уткнулась носом парню в плечо, тогда он притянул меня ближе к себе, взяв одной рукой за талию, а второй средним и указательным пальцем поднял подбородок, вынуждая смотреть в его глаза. Невыносимо… смущает… всё это очень странно… Как называется то, что я сейчас чувствую? Жалость ли? Музыка стала затихать, а я, в свою очередь, провалилась в мысли, ничего не замечая вокруг. Но из раздумий, словно пощёчина, меня вывел поцелуй. Ни в щёку, ни в лоб, а в губы. Мои глаза расширились в удивлении, и я так и замерла, позволяя парню углубить поцелуй, притянуть ближе, зарываясь руками в мои чёрные волосы. Лицо Осаму было таким умиротворённым, расслабленным, но на щеках появился лёгкий румянец. Я потеряла любую возможность пошевелиться и застыла в напряжении. Руки дрожали, а лицо, готова поспорить, стало краснее розы. Глаза парня были закрыты, в то время как мои в лёгком шоке устремлены на лицо Дазая. Поцелуй нежный, чувственный и в этот момент я окончательно потеряла голову и запуталась в себе. Я схожу с ума, и мне от этого очень страшно. Спустя примерно десять секунд мне всё же удалось прийти в себя, и я упёрлась ладонями в грудь парня, отстраняясь.

— Прости… — тут же извинился Дазай, тяжело и часто дыша, будто всё это время кислород не поступал в его лёгкие. Я же, в свою очередь, уставилась в одну точку, после чего, бросив, что мне необходимо побыть одной, быстро поднялась по лестнице и с лёгким хлопком закрыла дверь в свою комнату. Опираясь о неё спиной, я скатилась вниз на пол, зарываясь руками в волосы, тяжело дыша. По моим щекам текли слёзы. Мне страшно оттого, что я чувствую. Это мерзко, это неправильно. Я не должна испытывать это, особенно к нему. Просто отвратительно! Как я могла такое допустить?! И даже если было приятно, почему же так больно?! Почему?! Я закрыла рот рукой, чтобы сдержать всхлипы. Отвратительно. Ужасно. Какая же я слабачка и грёбаная шлюха. Мне следовало бы сдохнуть, ведь испытывать чувства к нему подобно смерти. Нужно вспомнить всё, что мне пришлось пережить из-за Осаму. Эти прикосновения, это заточение! Почему я прониклась к нему?! Почему я ненавижу себя во всех случаях?! И оттого, что не могу ему ответить, и оттого, что отвечаю. Я не заслуживаю его любви ко мне! Только не я! Почему?! Почему я чувствую то, что чувствую?! Какая же я мерзкая.