Лгунья

POV: Нэо Жид

Я лежала на кровати, устремив взгляд в потолок. Если раньше, как я думала, мне было плохо, то сейчас я совершенно не понимаю, что происходит. С того вечера у окна я больше не плакала. И это не из-за оказываемой заботы, а из-за того, что слёзы просто закончились. Каждую ночь мучили ужасные кошмары, от них я просыпалась в холодном поту. Мерзкие и гадкие. Такие, за которые ты начинаешь презирать своё использованное грязное тело. Постоянная игра в «хорошую девочку» выматывала больше, чем непрерывное занятие спортом. Каждая сказанная мной фраза продумывалась наперёд. Я тщательно уводила разговор от тем, которые вызовут у меня триггер или же заставят солгать. Знает ли об этом обмане Дазай? Мне неизвестно. Действительность была бы ещё более удручающей, если б все мои силы ушли в никуда. Я так старательно играла отходчивого человека, что совсем позабыла о том, что пряталось внутри меня.

И только ночью могла просто лечь и уставиться в потолок, пытаясь хотя бы мысленно отдохнуть, ведь в сновидениях этого сделать не получалось. Чёртовы прикосновения приходят ко мне в каждый сон. И чем больше их за день — тем хуже. Пик приходился на период болезни, когда я просто не могла сопротивляться и всецело ощущала свою беспомощность перед Осаму. Это отвратительно. Сначала я роняла много слёз, глядя в окно, каждый раз надеясь, что за мной придут. Но нет. Ничего. Только лишь пустой лес. Стоило мне зайти в ванну, как я начинала сильно тереть себя мочалкой, чтобы наконец снять грязную, использованную им кожу. Мне даже казалось, что это не моё тело и я смотрю на него со стороны, будто в кино. Все ухаживания вызывали только омерзение. Меня буквально тошнило от них. Первые недели просто пользовались моей растерянностью и беспомощностью. Наверное, Дазай мыслил так: «Пока она не пришла в себя, нужно действовать».
Но всё стало ещё хуже, когда я приобрела осознанность. Начала понимать и чувствовать каждое его стремление потрогать меня. Стоило огромных усилий позволять ему это, что просто заставляло молиться известным Богам о свободе, о том, чтобы всё наконец закончилось. Но я теряла надежды. И сейчас снова лежала после ванны, в которой отчаянно пыталась смыть то, чего нет. Всё будто обрушивалось на меня с новой силой каждый день. На третьей неделе, когда я болела, мучала злость. На всех. И даже на Рэя, который обещал, что этот ублюдок больше меня и пальцем не тронет. Но всё, что я слышала в этой жизни, включая обещания, оказалось лишь ложью. Сомневаюсь, что я кому-нибудь когда-нибудь поверю. Если у меня вообще будет возможность встретить других людей. Я уже ощущала себя не в клетке, а в могиле, придавленной двумя метрами земли, из которой невозможно вырваться. Стоило захотеть быть честной и снять все маски, как была нацеплена новая. Самая тяжёлая за всю мою жизнь. Порой мучило желание просто вывернуть себя изнутри. Когда я ела еду, приготовленную им, мне хотелось отшвырнуть тарелку в сторону. Его «забота» была подобна яду. Но не тому, что усыпляет. Он просто обездвиживал, не давая и попытки на сопротивление. Мне так хотелось в один день взять и устроить бунт. Высказать всё, что я думаю. Налететь на Дазая с кулаками и бить, пока его лицо не превратиться в месиво. Хотелось, чтобы он пережил то же, что и я, только в десятикратном размере. Я желала мести больше всего на свете. Не только за жизнь отца, но ещё и за свою. За разрушенное будущее. За эту чёртову клетку. Моей ненависти хватило бы на то, чтобы сжечь весь чёртов лес за окном, который уже до тошноты успел мне надоесть. Меня сковывало отчаяние: сколько бы я ни притворялась и как бы наши отношения ни улучшались — он не высвободит меня. Только ещё сильнее привяжется. И с одной стороны огонь и с другой. А пока я пытаюсь сохранить какую-то свободу, хотя бы в перемещении по дому. И каждый день всё сложнее, ибо это имеет накопительный эффект. Кошмары становятся хуже и более развёрнутыми. Со мной творят ужасные вещи. А я и пошевелиться не могу. Сонные параличи являлись обычным делом. Сколько бы он обо мне ни заботился — я не изменю своё мнение. Раздался стук в дверь. Уже прогресс, раньше он входил без стука. Мне нужно было несколько секунд, чтобы настроиться на нужный лад. Я включила лампу и взяла в руки книгу, развернув её на первой попавшейся странице.

— Да? — подала голос я. Дазай открыл дверь с подносом в руках и сразу устремил взгляд на моё лицо, ожидая реакции. И так всегда. Он будто зависим от того, чтобы получать отклик. И стоит его дать, как в глазах Осаму загораются искорки счастья. У меня нет жалости к нему. Пускай идёт вместе со своим «доверием» и «чувствами» как можно дальше от меня. Я надеялась просто несколько часов спокойно посмотреть в потолок, пытаясь отдохнуть от всего этого спектакля. Но нет. Уже несколько дней он даёт таблетки три раза в сутки. А я даже не имею понятия, что пью. Тем более их вряд ли выписал психиатр. А заниматься самолечением — крайняя степень глупости. Но, видимо, по мнению Дазая, — это всё для моего блага.

— Ты забыла выпить вечерние таблетки… — тихо сказал парень, будто боясь меня спугнуть, словно я какое-то животное, которым он буквально питается. — Так что я решил принести это. — Он кивнул головой на поднос, на котором стояло печенье и стакан молока. Ну и таблетки, конечно же. Да не забывала я их выпить, просто хотела подумать трезво, без препаратов для неустановленного диагноза. То, что у меня депрессия, ни о чём не говорит. Есть слишком много её разновидностей, и на каждую нужен свой подход. Если он пришёл для таблеток, то зачем притащил этот ненужный мне мусор? Ах да… очередной раз пытается доказать, что он «хороший». Снова ищет встреч, которые я незаметно стараюсь сокращать. Но очевидно, что он понимает, — заботы недостаточно. Каждый разговор, как поле боя. Я пытаюсь уворачиваться от любой его манипуляции. И последние две недели выходит неплохо. Возможно, потому что он убеждён в том, что я недостаточно умна для подобного. Но знаешь, нет никого сильнее человека, который загнан в угол под страхом смерти. Поэтому всё, что ты обо мне думаешь, — лишь верхушка айсберга.

— Спасибо… — тихо, как и всегда, ответила я, отведя взгляд и слегка улыбнувшись уголками губ. — Оставь на тумбочке…

Боже, просто уйди отсюда нахрен, прошу. И Осаму действительно подходит и оставляет еду на столе. Во мне вдруг появилась надежда, но нет, он уже сел на кровать. Опять начнётся эта игра в заботу. Он пристально смотрит на меня. Ах да, таблетки…

Я беру с тумбочки стакан молока в одну руку, а в другую две пилюли. Быстрым движением закидываю их в рот и проглатываю. Ему больше даже не нужно просить, чтобы я открыла рот. Уже делаю это по привычке. Будто я в какой-то психушке.

— Такими темпами вся моя библиотека закончится, — Осаму усмехнулся. — Мне нравится эта книга, до какого события уже дошла?

Меня прошиб холодный пот.

— Если честно, то я ещё не начала её читать. — Мой мозг быстро генерировал оправдание. — Просто гадаю… страница и строчка.

— И что же ты загадываешь? — с интересом спросил Дазай, чуть сощурившись, будто уже уличил меня во лжи. «Когда я наконец свалю из этого Ада», — хотелось бы сказать.

— Да так… — Я вновь смущённо опустила глазки, как это делала всегда, пока придумывала, что ответить. — Это секрет.

— А погадаешь мне? — с неподдельным энтузиазмом попросил меня Осаму. — Страница восемьдесят, строчка восьмая.

Мне оставалось только лишь кивнуть и подыграть, делая то, что он говорит.

— «Остановитесь, или дальше будет слишком поздно замереть», — процитировала я. — Что ты загадал?

— Секрет. — Он хитро улыбнулся.
— Тебе пора ложиться спать. — Дазай потянул руку к моему лицу, чтобы вновь погладить щёку большим пальцем. Внутри меня всё сворачивалось в крепкие узлы, а тело было настолько напряжено, что у меня затряслись руки, которые я спрятала под одеялом. Всё, что нужно делать, — это принимать. Но отдавать у меня просто нет сил. Если я сама потянусь к нему, это будет спусковым крючком для ещё большего потока его прикосновений.

Господи, пусть он уйдёт, пожалуйста. Мои молитвы сбылись — чуть нахмурившись и внимательно посмотрев на меня, Осаму отстранился. Если я попрошу его себя не трогать, желание Дазая только увеличится. Видимо, это также имеет накопительный эффект. Парню постоянно нужно больше. Больше прикосновений, больше телесного контакта, больше моего голоса. Сколько бы ни старалась — ему постоянно мало.

— Я бы хотел тебя завтра вывести на территорию за домом… на участок. — Вновь его взгляд прикован к лицу, с максимальной внимательностью он ловит каждый блеск в моих глазах. — Если ты хочешь, конечно. Внутри загорелась кроха надежды на то, что я действительно увижу белый свет, что смогу осмотреть участок и, может быть, найду нечто для того, чтобы сбежать отсюда как можно дальше.

— Я была бы рада! — воскликнула, хоть восторг не пришлось подделывать. — С нетерпением буду ждать! — Я расплылась в искусственной улыбке. А не слишком ли это резкий переход с моей стороны? Я не тянусь к нему и не завожу беседы. Просто позволяю. Это не должно смотреться подозрительно, будто лёгкое доверие между мной и Осаму. А сейчас, наверное, слишком ярко проявила инициативу. Возможно, он заподозрил, что что-то не так.

— Отлично! — Но в его глазах было лишь тепло и благодарность. — В таком случае засыпай… — Он тянется за поцелуем в лоб, но я резко уворачиваюсь, переворачиваясь набок. По телу прошла мелкая дрожь, и я попыталась спрятать лицо в подушку, чтобы не были видны глаза, полные ужаса. Он прежде не делал так. Или я просто не видела это в сознании…
От такого ещё больше стало страшно. Каждый раз Дазай повышает уровень телесного контакта, будто проверяя, как далеко я дам ему зайти. Но к этому я точно не готова. Только не его губы. Послышался печальный вздох за моей спиной, и дверь тихо закрылась. Я облегчённо выдохнула, переворачиваясь снова на спину, смотря в потолок. А что, если никто не спасёт меня? Эти мысли мучили каждое мгновение, но я старалась гнать их прочь, чтобы окончательно не впасть в состояние отчаяния. Нет… Рэй и агентство обязательно что-нибудь предпримут. Ведь мало того что пропала я, никому не нужная сотрудница, так ещё и пропал Дазай, который являлся очень ценным членом в этом окружении. Нужно просто подождать. Но сколько? Сколько мне ещё тут сидеть? На этой неделе стукнет уже месяц моего нахождения тут. Стало ли легче? Нет, всё только хуже. Говорят про несколько стадий: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. И очевидно, что я застряла между последними двумя. Только вот принятие совсем не ведёт ни к чему хорошему. Ты просто теряешь все силы и не можешь сопротивляться. Но я могу. Я обязательно отсюда выберусь. Обещаю себе. А что, если нет? Что мне тогда делать? Смириться с обществом Осаму? Или же… Нет. Надо гнать такие мысли даже дальше, чем страх быть неспасённой. Я не дам себе умереть. Мне оставалось только свернуться калачиком и попытаться уснуть, ожидая завтра очередной спектакль.

…

— Дазай, — обратилась я к парню, сидя за столом, — помнишь, ты вчера говорил…

— Я помню, — не дал мне закончить Осаму, — и как раз собирался показать тебе после завтрака территорию нашего дома.

«Нашего». Меня передёрнуло. Я никогда не назову этот дом своим и тем более нашим.

— Я рада. — Вновь лёгкая притворная улыбка. Едва заметная, но Дазай уловил её, благодарственно кивнув. К моему удивлению, Осаму больше не пытался заговорить, а я уж и подавно. Мы ели в тишине, уставившись в свои тарелки. Как бы хотелось уйти и выблевать всё это. То, что приготовлено его руками. Ненавижу. Но нужно изображать непринуждённое лицо. Я уже успела войти в роль. Моё сердце замирало, ведь звон ключей обозначал, что прямо сейчас я выйду на свежий воздух. Это какая-то новая стадия доверия, которой я с трудом достигла. Но всё ещё впереди. Может, настанет момент, когда он выведет меня в город, и тогда я попрошу у кого-нибудь помощи. Но что мне нужно сделать для него, чтобы Дазай до такой степени мне доверял? Самой касаться? Заводить разговор? Поцеловать? Или вообще переспать? Я не готова к этому. Ни за что в жизни. Я скорее умру, чем дам ему касаться меня таким образом. Противное, липкое чувство растекалось по телу. Отвратительно. Эти мысли заставили меня сжать кулаки. Но какова цена свободы? Я не готова её заплатить. Просто не смогу жить со своим же телом, каждый раз мучаясь от кошмаров. Я скорее буду умолять о том, чтобы он не трогал меня, чем позволю это. Но подействуют ли мои мольбы? Вероятно, он просто проигнорирует их с мыслью о том, что так для меня будет лучше. На самом деле я лишь удовлетворяю его потребности. Хоть мне и мерзко это осознавать, но лучше б я осталась в мафии, чем гнила в этой тюрьме. Даже все пытки бы вытерпела, если б знала, что стоит на второй чаше весов. Стоило двери открыться, как я глубоко вдохнула свежий воздух, будто глоток воды в пустыне. Даже сердце ускорило ритм, ведь я так давно не видела света. Я знала, что он следит за каждым моим движением, но на несколько секунд удачно потеряла контроль, ярко улыбнувшись. Сделав пару шагов перед Дазаем, замерла, так как парень крепко схватил за руку. Он не давал мне идти вперёд него. Наверняка боялся, что рвану к воротам. Но я не настолько глупа. Зайцу не убежать от пантеры. Так что эта попытка была бы бесполезна и просто порушила все мои выстроенные мостики доверия между нами.

— Я волнуюсь за твою безопасность, так что буду держать тебя за руку, пока мы на улице, — с непринуждённой улыбкой заявил мне Осаму, просто с треском разрушая все планы. — Ты же не против?

Конечно, я против! Но если ему об этом скажу, он станет меньше мне доверять. А если отвечу, что согласна, то может уличить меня в притворстве. И что же ответить?!

— Я не против, чтобы ты был рядом, — выкрутилась, постаравшись выдернуть руку из мёртвой хватки. Сразу захотелось её как следует помыть, будто меня тронул заражённый чумой человек. — Отпусти… пожалуйста. — Очередная попытка высвободить кисть. Когда он удерживает меня — не сплетает наши пальцы, как при обычном хождении за руку. Дазай сжимает кольцом мою тонкую кисть, чтобы невозможно было выбраться. Выждав паузу в несколько секунд и чуть нахмурив брови, он ослабил хватку, позволяя освободиться. На это я лишь слегка улыбнулась, одобряя его действия. Решив обойти участок по кругу, я направилась сначала в правую сторону, стараясь подойти как можно ближе к забору. Когда до него оставалось всего пару метров, меня вновь схватили за руку, только на этот раз грубее и сильнее.

— Пожалуй, я против. — Снова эта непринуждённая улыбка. — Давай я тебя провожу по участку, а потом мы вернёмся в дом.

— Я бы хотела привалиться к дереву и почитать книгу, — пробубнила я, разочарованно вздохнув.

— Я уверен, что в скором времени ты сможешь это сделать. — Ослабив хватку, он спустился от кисти к пальцам и сплёл их со своими, отчего я расширила глаза в страхе, потеряв контроль. Но на это парень отреагировал лишь тем, что сильнее сдавил мою руку. — Просто нужно немного подождать…

— И сколько? — не унималась я, чувствуя, как внутри плескается отвращение.

— Посмотрим… Не буду загадывать на будущее. — Осаму двинулся вперёд, потянув меня за собой. — Участок не очень большой, но тут есть несколько деревьев.

— А это что? — Я указала пальцем на небольшой сарай, сразу ставя в голове галочку о том, что это очередной объект, который необходимо изучить. Но большой висящий на нём замок вызвал у меня лёгкое разочарование, что не ускользнуло от глаз Дазая.

— А… это… — Осаму нахмурился и озадаченно посмотрел на небольшую пристройку, а затем хитро ухмыльнулся. — Это сарай, разве ты не видишь? — С моей стороны действительно прозвучал глупый вопрос. Спрашивать о том, что там лежит, я не стала. Ибо было слишком рискованно. Мы двинулись дальше в медленном темпе, и это позволяло мне всё рассмотреть. Первое, что я заметила, — двухметровый забор, который не имел каких-либо выступов. С моим ростом его невозможно перелезть, но тем не менее Осаму не подпустил меня близко к нему. Также действительно было несколько хвойных деревьев: в большинстве своём сосны. Дом снаружи выглядел не хуже, чем внутри. Его будто никто никогда не покидал: краска не трескалась, а окна были чистые. Он не создавал впечатление здания, в котором давно никто не жил. Даже, признаться, было действительно красиво. Только этот чёртов забор не вписывался в атмосферу леса и безмятежности. Где же находится дом? Не могу припомнить ни одного хвойного участка в самой Йокогаме. Я даже позволила себе слегка отвлечься от головной боли, связанной с невозможностью найти выход. Дышала полной грудью, наслаждаясь такими редкими минутами на улице. На моём лице даже промелькнула искренняя улыбка. Но ещё более крепкая хватка спустила меня на землю. Вернула осознание, в чьих руках я сейчас нахожусь. Кинув тревожный взгляд на забор, глубоко вздохнула и сказала:

— Пойдём в дом… — Обхватив себя руками, я добавила: — Мне холодно…

Платье действительно было слишком лёгким для такой облачной погоды. Пока солнце не успело подняться достаточно высоко, чтобы даровать летнее тепло. Но это было лишь ещё одним поводом для того, чтобы Осаму коснулся меня, обхватив одной рукой за плечи. Я сжала челюсть от злости. Просчиталась в таком мелком вопросе… Глупая.

— Дазай, — обратилась я к парню шёпотом, — убери, пожалуйста, руку.

Я не смогла сдержаться, будто схватила передозировку от этого телесного контакта. Он слишком близко. Раньше Осаму не позволял себе обнимать меня в открытую. А если и позволял, то очень-очень редко. Парень сбавил свой напор после болезни, вероятно, решив, что теперь я менее податлива. В его интересах держать меня слабой и беспомощной. Но он не морит меня голодом, не подмешивает ничего в еду, не связывает и не обращается со мной грубо. Будто из долбанного психопата превратился в обычного влюблённого парня, что проявляет внимание к девушке. Но дьявол кроется в мелочах, которыми являются постоянная опека, желание проникнуть внутрь сознания, слишком крепкая хватка при касании. В нём будто сражаются две личности: одна беспокоится обо мне, а другая о себе. И они никак не могут закончить эту войну. Но проникаюсь ли я к нему симпатией? Ни капли. Из моей памяти не стереть то, что и как он делал со мной. Из-за отсутствия конкретики со стороны Рэя, я могу представлять себе всё, что угодно. И от этого становится только страшнее. Так хотелось бы сейчас спрятаться в чьих-нибудь объятиях, которые защитят меня от этого психа. Но был лишь Дазай. А его я не готова прощать. В ответ на мою фразу парень первые секунды только крепче прижал меня к себе, но потом, выдохнув, отпустил. Опять же, проглядываются две разные стороны. И я не хочу видеть ни вторую, ни уж тем более первую.

— Да… Хорошо… — В его глазах промелькнули огоньки печали. — В следующий раз я дам тебе плащ.

В следующий раз? Я не ослышалась? Он собирается снова выводить меня? Если опять вместе с ним, то это проблема. Но если в одиночестве — то я только найду ещё одну отдушину для себя. Этот забор мне не перелезть, сарай не открыть, а при отсутствии парня в доме дверь будет заперта. Так что очевидно, что в скором времени, если я продолжу в том же духе, улица для меня будет открыта. Но продолжать что? Позволять ему делать то, что делает сейчас? Или же зайти дальше? Насколько дальше? Осаму вновь взял меня за руку, только намного нежнее и аккуратнее, и повёл на другую сторону дома. А я следовала за ним, опустив взгляд вниз. Дверь Дазай не закрывал, и мы спокойно вошли внутрь, после чего проход снова был заперт на три ключа. А сами они висели на пряжке ремня у парня. Что значило лишь одно — мне их ни за что не получить. Также я заметила ещё около четырёх ключей. Скорее всего, один от сарая и один от комнаты. Но вот от чего были остальные два, мне знать не дано. Видимо, я слишком долго сверлила взглядом ремень Осаму, потому что парень взял меня кончиками пальцев за подбородок и заставил посмотреть на него.

— Даже не думай, — с такой же непринуждённой улыбкой, что вызывала у меня дрожь, сказал Дазай. — Это немного удручает, знаешь ли…

Знаешь, что действительно удручает, Осаму? То, что я сижу в этом грёбанном доме, не имея даже шанса на свободную жизнь! А твои идиотские игры только портят всё моё желание существовать на этой планете.

— Да я и не хотела… — первое, что попалась в голову, ответила я.

— Ты помнишь наш уговор за твою ложь? — На лице заиграла хитрая ухмылка. — Не хорошо врать, Кацу, — парень по-особому выделил моё имя, так как явно понимал, что оно ненастоящее. — Ну же. — Он раскрыл руки для объятий. Я замерла, закусив нижнюю губу, и с нескрываемым страхом посмотрела в глаза Дазая, быстро замотав головой в отказе. Я обняла свой корпус, ссутулившись, будто неосознанно защищая себя от него. Хотелось взять и убежать прямо сейчас от мысли, что эти сильные руки сожмут моё хрупкое для него тело. Но парень сам ступил вперёд, не дожидаясь согласия.
— Нет! — воскликнула я, прижимаясь к стене — отступать было некуда. — Пожалуйста, не надо! — взмолилась, с отчаяньем посмотрев ему в глаза. Это заставило парня замереть на месте и с нескрываемым волнением посмотреть в моё лицо. И снова я уловила эту борьбу, которую он выражал слегка нахмурившимися бровями. Дазай опустил руки и устремил взгляд в пол. Было видно, что всё его тело напряжено, а челюсть сжата. Но это не было похоже на злость, скорее на какой-то внутренний конфликт.

— Прости… — коротко бросил он, быстро зашагав в свою комнату. Поворот ключей, хлопок, поворот ключей. Осаму будто спрятался у себя. От меня ли? Или для того, чтобы усмирить своё желание, отвлёкшись на что-то. Но на что? В любом случае в коридоре я стояла уже одна, с лёгком недоумением и облегчением. Он сдержался, учёл мою просьбу и не поступил в угоду своему желанию. Но вызвало ли у меня это уважение к нему? Возможно, самую малость. И это оттого, что была спасена от губительных прикосновений.

Я действительно как раненая собака. Но не та, которую выгнали на улицу. Ко мне пришло осознание. Это тот случай, когда хозяин заботится о своей собаке больше всего на свете, но при этом дрессирует очень жёсткими методами. Пытается использовать кнут и пряник, но псина помнит о каждом ударе. Направившись к книжному шкафу, я невольно застыла перед дверью парня. Меня пробирало любопытство узнать, что же он там всё-таки делает. Но и желание отвлечься было сильным, так что я просто прошла мимо, зачем-то стараясь делать это тихо. Подойдя к книжной полке, принялась считать уже прочитанные мною книги. Семь штук за три с половиной недели. Неплохо. Но хочется ещё больше. Пройдясь взглядом по всем полкам, снова зацепилась за «Самоубийство для чайников». — Хм… — Я потянула руку к этой книге и аккуратно вытянула её из стопки. Обнаружила, что тут было много закладок и помятый корешок. Это говорило о том, что её перечитывали много раз. — Просто из интереса…– оправдалась я перед собой. Я даже не собираюсь брать её в комнату, пролистаю чуток и всё. Открыв на первой же странице, я обнаружила самый банальный способ, который ассоциируется со словом «самоубийство». Повеситься. И мало того, что тут был просто пункт с этим вариантом, так ещё подробно расписано, что для этого нужно, как завязывать узел, что можно использовать в ситуации отсутствия верёвки. Действительно для чайников. Минусы и плюсы такого способа уйти из жизни. В плюсах был пункт, который вызвал у меня лёгкую усмешку: «Вы умрёте». Вот уж действительно…
Следующая страница была посвящена передозировке таблетками. Расписаны самые популярные препараты и дозы, которые нужно принимать. В общем — на любой вкус. Пожалуй, я всё же возьму эту книгу с собой, чтобы было то, что может вызвать саркастическую улыбку. Разумеется, я не буду ничего из этого пробовать. Самоубийство — для слабых людей. А я сильная. Взяв в руки найденное, зашагала к лестнице, прижимая чтиво как можно ближе к себе, будто пытаясь его спрятать. Хотя человека, от которого её нужно скрывать, нет. Дазай заперся в своей комнате, и неизвестно, когда он выйдет. Интересно, а если подпереть стулом его дверь, как долго он не сможет оттуда вылезти? Ах да… она открывается вовнутрь. Чёрт. Хотя он бы без сомнений смог выломать её. Размышляя об этих глупостях, я дошла до комнаты и плюхнулась на кровать, сворачиваясь калачиком, продолжая сжимать эту странную книгу. Надо бы с ней быстро закончить и вернуть на место. А то моей свободе не поздоровится, если такое чтиво найдёт Дазай. Так что я вновь раскрыла её, принявшись читать. Мне стало понятно, почему многих вещей в доме нет и почему Осаму столько всего прячет в своей комнате. У него под рукой то, что может принести мне вред. И если, следуя руководству, он избавился от этого, то у меня просто нет шансов каким-то образом шантажировать парня или же навредить ему. Он всё предусмотрел, вероятно, ещё задолго до моего пребывания тут. Книжка была тонкая, так что я без проблем справилась с ней за тридцать минут, уповая на то, что Дазай постучит, прежде чем войдёт. И стоило мне захлопнуть это руководство, как действительно раздался стук в дверь. Я закинула книгу за кровать и встала с места, чтобы открыть самой. Передо мной стоял Осаму с непредвещающим ничего хорошего выражением лица.

— Нам нужно серьёзно поговорить. — Первое, что было сказано из его уст, уже напрягло. — Давай сядем. — На удивление Дазай не взял меня за руку, как это делал обычно.

— Да? — Я вопросительно уставилась на парня, сжимая подол платья от волнения. — О чём ты хочешь со мной поговорить? — Я осталась стоять, не садясь рядом с ним на кровать.

— Мне нужно тебе признаться… — Было видно, как Осаму напряжён и сжимает кулаки от волнения. — Я совершал над тобой сексуальное насилие, пока ты лежала без сознания в день порезов твоих ног, — выдал он на одном дыхании, будто выученный текст. — Но я бы хотел внести конкретику, чтобы ты не подумала о чём-нибудь…

— Хватит, — обрубила я, отключив абсолютно все эмоции. — Не заставляй проживать это снова. Зачем ты мне об этом рассказываешь? Чтобы я ещё больше тебя ненавидела? Или снова просто посмотреть мою реакцию на твои слова? А может, надоело играть в заботу и решил зайти напрямую? — холодным тоном без окраски выдала я. — Ты мне противен, Дазай Осаму.

— Умоляю… — Парень опустил голову. — Прости меня…

— Нет, — коротко бросила я, продолжая стоять на проходе. — Если это всё, то выйди, пожалуйста.

— Прошу, послушай меня! — Дазай встал с места и подошёл вплотную ко мне, заставляя отшатнуться. — Я ещё не был никогда таким искренним, как сейчас перед тобой!

— И что? С чего ты взял, что я нуждаюсь в твоей искренности? Думаешь, если просто попросишь прощения, то всё пройдёт и мы заживём, как дружная семья? — От злости я сжала кулаки, но голосу не придала эмоциональной окраски. — Осаму, это так не работает. Открою тебе секрет: то, что ты сделал со мной, невозможно простить.

— Пожалуйста. — Он поднял на меня взгляд, заставив замереть в удивлении. В глазах Дазая блестели слёзы. — Я так не хочу тебя потерять…

— Я не верю не только твоим слезам, но ещё и ни единому слову, сказанному тобой. — мой голос начал дрожать. — Ты… ты даже не знаешь, что это такое! Насколько это больно! И ты сейчас стоишь передо мной и просишь прощения?! Да ты хоть понимаешь, за что извиняешься?! — я сорвалась на крик. Потом случилось то, чего я вообще не ожидала. Осаму упал на колени и взял мои руки, прижимая к своим губам и целуя каждый пальчик, шепча лишь одно слово: «Прости».

— Ты унижаешься передо мной, но ради чего?! Что тебе нужно, ответь ты уже наконец?! У меня нет ни денег, ни красоты, ни ангельского характера! Так что?! — Я сама опустилась на колени, чтобы быть на одном уровне со своим собеседником. — Ты не достоин меня точно так же, как я не достойна тебя.
— Это не так… — Осаму продолжал сжимать мои руки, не давай высвободиться. Но в его глазах росли злость и отчаяние. Росло с такой невероятной силой то, что я не видела прежде. От Дазая буквально веяло сокрушающей энергией, разрушающей всё на своём пути. — Ты достойна всего моего внимания к тебе и даже большего! Ты ненавидишь себя, но…
— Это ты взрастил во мне ненависть к своему телу, Осаму. — Я всё же вырвала руки. — Теперь пожинай плоды.

Я встала и направилась к выходу, собираясь захлопнуть дверь с такой силой, чтобы поставить наконец точку. Я не чувствовала всхлипов, мои плечи не дрожали, лишь влага стекала по щекам на полном безразличия лице. Ужасный день. Я снова сорвалась. На этот раз меня просто силой вынудили. Но перед тем, как я достигла ручки двери, меня резко обняли сзади за пояс и, наклонившись к уху, продолжили шептать одно и то же слово: «Прости». Это заставило на несколько секунд усомниться в том, что он неискренен. Но всего на очень маленький отрезок времени.

Каждое его прикосновение отдавалось кошмарами в голове. Неужели он не понял, что своим телесным контактом делает мне только хуже?!

— Убери от меня руки, — металлическим тоном сказала я. — Если ты не сделаешь этого, то я замолчу на всю жизнь.

Он меня только ещё крепче прижал к себе, утыкаясь носом в плечо. Являются ли его слёзы манипуляцией? Насколько он искренен? Если снова обращаться к Богу, то он велел прощать. Но исповедь ли это? Я не священник. Я человек, который пережил его отвратительные поступки. Просто не могу сейчас продолжать играть в девушку, которая даст всему сойти с рук. Эта тема вышибает из меня силы. Бога нет. Так же, как и нет прощения.

— Я не прощу тебя Дазай. Человек определяется делом, а не словом. — Оттолкнув парня, что сжимал меня с меньшей, чем до этого, силой, развернулась к нему лицом, пристально глядя в полные слёз и отчаяния глаза. Будто в зеркало смотрела. Это пробирало до мурашек.

— То есть мне нужно заслужить твоё прощение? — с надеждой произнёс он. — Я всё сделаю, только скажи. Если это не будет вредить твоей безопасности.

Мне даровали небольшую лазейку, с помощью которой нужно достать то, что поможет мне выбраться. Умолять, чтобы Осаму меня отпустил, — бесполезно. Попросить пистолет — глупо. А попросить держаться подальше — ещё глупее, ведь его желание будет расти в геометрической прогрессии. Так сразу я не могу вообразить. Может, задать вопрос? Получить новую информацию…
Я не знаю.

— Не могу тебе сейчас об этом сказать, дай мне время, — глубоко вздохнув, ответила я, усмиряя все пылающие внутри чувства. — У меня нет доверия к тебе. Внутри бушует чувство, что ты в очередной раз обманешь.

— Я говорю искренне, — перебил Дазай. — Всё, что я делаю, — ради твоей безопасности.

— С чего ты взял, что мне это нужно? Ты рассматривал вариант, что мне не нужна твоя мрачная забота? — Захотелось коснуться парня. Просто потому что нравилось наблюдать за надеждой в его глазах. Раз ты играешь со мной в такие игры — то поиздеваюсь над тобой в ответ. Я мягко положила руку на его щёку.

— Будущее покажет, чего твои чувства на самом деле стоят.

Он повернул голову и поцеловал мою ладонь, ласкаясь, словно кот.

— Я так рад, что ты дала мне хотя бы крошечный шанс… — Не давала. Непонятно, кто кому пытается угождать. Каждый делает то, что удовлетворит другого. Кто-то для спасения, кто-то для получения. И везде ложь. Снова уповая на религию, я на несколько секунд задумалась. Бог велел прощать, но это выше моих сил. Да и награду за это я никакую не получу, ведь нужно делать бескорыстно. Но чем же я отличаюсь от Дазая, который убил не меньше меня. Заслуживаю ли я прощения? Эгоизм говорит во мне, что да. Потому что я раскаялась. Раскаялся ли сейчас Осаму?

— Если ты меня обманул… — начала я, стараясь на ходу придумывать ответ. — Ничего. Ничего тебе не будет. Вся боль полностью ляжет на меня. Не причинишь мне боль. Что ж, посмотрим. А пока… — Я подошла к проходу и открыла дверь. — Уходи.

Было видно, как парень ещё хотел что-то сказать, но не решался. Так что Осаму покорно встал и действительно вышел из комнаты, оставляя меня одну. Я рухнула на кровать, утыкаясь лицом в подушку. Снова усталость накатывала волной, обрушиваясь на меня, словно груда камней. Я не знаю, сколько ещё продержусь.

Мне хочется исчезнуть.