Лгунья

Появился ли у меня хоть какой-то мостик доверия? Нет. Но жить стало спокойнее, так как Дазай постоянно демонстрировал отсутствие в еде яда или снотворного. Моё тело в кои-то веки пришло в порядок: пропала трупная бледность, а живот перестало сводить от боли…

Но тем не менее я всё равно очень мало поглощала пищи, ибо желудок после голодовки не привык к большим порциям. И так минула неделя. Чаще всего я проводила время в спальне в ожидании того, когда Дазай всё же уйдёт из коттеджа, чтобы попробовать найти какой-нибудь запасной ключ от двери комнаты Осаму. Ведь не может быть такого, чтобы в наличии был лишь один. А вдруг он потеряется? Так что всегда нужно иметь вторую копию и хранить её в доме, дабы не обронить. Где же он мог спрятать ключ?

И удача улыбнулась мне.

— Мне нужно кое-куда сходить. Я вернусь через час, так что можешь не беспокоиться. — Я только рада, что ты свалишь ,— Веди себя хорошо…

С этими словами он вышел из комнаты, оставляя меня одну. Я решила не бежать сразу по дому, а выждать пятнадцать минут, дабы точно быть уверенной, что Дазай ушёл. А пока я спокойно лежала на кровати, голову вновь начали мучать гадкие мысли о побеге. Пока я придерживаюсь такой тактики: втереться к нему в доверие. Стараюсь делать всё постепенно, не выдаю, насколько противны мне его прикосновения. Пытаюсь больше говорить, но это получается с трудом, ибо я просто не знаю, как реагировать на его действия, ведь во мне преобладает страх того, что если буду себя плохо вести, то получу наказание. Он будто надзиратель, а не друг. Нежный, тёплый, но тем не менее тот, кто посадил меня в клетку. А это напрочь отрубает какую-либо симпатию. Но стоит признаться — мне стало намного легче. Возможно, из-за таблеток, что он мне даёт. Антидепрессанты будто перекрывают поток плохих чувств. Но и хороших стало меньше. Пилюли делают из меня ещё более безэмоциональный камень. Помню, как на втором курсе психологии мы одновременно изучали и психиатрию. И сейчас нужно напрячь мозг, чтобы всё это переварить по второму разу и дать научное объяснение депрессии. Начнём с нейрохимии и биохимии. Возьмём два нейрона, две мозговые клетки, которые вынуждены общаться с друг другом. Они посылают сигналы, которые называются трансмиттеры, участвующие в формировании депрессии. Такие, как норадреналин, дофамин и прозак СИОЗС. Как же он там расшифровывается?..
Если я не ошибаюсь — селективный ингибитор обратного захвата серотонина. Но это не так важно…
А теперь самое главное и простое для понимания: триединый мозг. Нейроанатомия. Есть три части. Первая отвечает за то, что досталось нам от рептилий, например, измеряет уровень сахара в крови. Вторая отвечает за ярость, желание, страхи. Тоже ничего интересного. Но вот самая главная — это третья часть. Благодаря ей мы можем отличить рок от классики, или что-то в этом роде. Так что же такое депрессия? Депрессия — это состояние, при котором в коре много грустных мыслей, оказывающих влияние на все остальные части мозга. Ох… это было трудно вспомнить, но определение хотя бы дало понимание моего состояния. Не думала, что в голове сохранились хоть какие-то знания из университета. Видимо, я имею действительно хорошую память. Поставлю плюсик в голове за это качество. Будет меньше причин себя ненавидеть. Я бы с большим удовольствием послушала какую-нибудь познавательную лекцию. Помнится, я всей душой стремилась узнавать что-то новое, но никогда этим не делилась. Предпочитала хранить всё в себе, не передавая никому личные знания. По сути я много чего умею, но не пользуюсь этим. И не потому, что мне не хочется, просто я никогда не могла найти достойного собеседника, которому не всё равно на мой трёп. Глубоко вздохнув, я всё же поднялась с кровати и отправилась на первый этаж, который был значительно больше второго. В глаза вновь бросилась красивая светлая кухня, в которой я бы с удовольствием почитала что-нибудь. Да, я ещё и читать люблю. Видела много книг в шкафу в гостиной, но боялась спускаться, чтобы не встретиться с Дазаем. Кстати, про него…
Я посмотрела на настенные часы. У меня есть ещё сорок минут, хотя стоит брать с запасом и снова вернуться в спальню на тридцатой минуте. Я принялась переворачивать дом, беспокоясь о том, что поставлю всё неправильно на свои места. Но до того, как я брала предмет, внимательно запоминала расположение, чтобы Осаму точно ничего не заметил. Куда я только не залазила: с трудом отодвигала предметы мебели, смотрела под коврами, даже в горшках с цветами. Но везде было пусто. Также я проверяла тумбочки на наличие второго дна — ничего. Я зарылась руками в волосы, будто испытав головную боль. Признаться, она сопровождала меня во время всего поиска. Осев на пол, я уставилась в одну точку с мыслями о том, что делать дальше. Нужно попробовать взломать комнату Дазая. Не думаю, что там сложный замок, так как он наверняка сомневается в моём умении открывать закрытые двери. Так что я ринулась к комнате, понимая, что время поджимает. Дёрнув за ручку, я, конечно же, обнаружила, что она закрыта. Глубоко вздохнув, начала рассматривать отверстие для ключа. Если б у меня была скрепка, а ещё лучше невидимка…

Но как достать? Осаму наверняка что-то заподозрить, с ним невозможно играть напрямую. Что ж, Нэо, включи все свои актёрские таланты и понадейся на удачу и чудо. А пока отвлекись на что-нибудь. Я пошла к книжному шкафу, принявшись внимательно разглядывать книги в наличии. Что же мне такого взять? Тут был ограниченный выбор жанров, но всё же мне бросилось в глаза «Самоубийство для чайников». Чего ж ты такой живучий-то, а? Умри уже наконец. Далее шла научная фантастика и бульварные романы. Забавно. Я ухмыльнулась. Пожалуй, возьму вот эту книгу. Но я не могу дотянуться до верхней полки, так что остаётся притащить из кухни стул и встать на него, чтобы достать желаемое.
«Игры, в которые играют люди». Психология. Стоило томику оказаться у меня в руках, как я уловила звон поворота ключей в замке, и, когда дверь открылась, с грохотом свалилась со стула, а затем услышала быстрые шаги в мою сторону. Дазай, появившийся на пороге, с нескрываемым беспокойством уставился на меня, сжимающую книгу.

— Ты в порядке? — Сделал несколько шагов навстречу и сел на корточки. — Не сильно ушиблась?

В голове всплыл мой план.

— Это просто превратится в синяк… — спокойным голосом ответила я. — Не стоит беспокоиться.

— Хорошо. — На лице парня засияла улыбка, видимо, оттого, что я наконец заговорила. — Я рад слышать твой голос.

А я вот твой нет.

— Ага… — Я кивнула, предприняв попытку подняться, но острая боль в колене неприятно стрельнула, и я вновь осела на пол. — Твою ж мать…

Дазай протянул руку помощи, с какой-то надеждой смотря на меня. Это заставило замереть на несколько секунд, взвесить все за и против. Но всё же план подталкивал вперёд, и я с опаской протянула дрожащую руку. Мне аккуратно помогли встать, на что «спаситель» получил благодарственный кивок. Стоило подняться на ноги, как я попыталась освободить конечность. Но меня держали крепко, не позволяя отступить. Когда Дазай заметил, что в моих глазах появился страх, он ослабил хватку, позволяя всё же контролировать свою руку. Мне было интересно, куда он уходил, и я попыталась задать вопрос.

— Где ты был? — мой голос был тихим и подрагивал.

— Ты волновалась? — с надеждой спросил парень. Да мне вообще плевать. Единственное, о чём я волнуюсь, — это побег. Было бы лучше, если б он вообще сдох по дороге.
— Не особо. — Я специально смущённо отвела взгляд.

— Я ездил в магазин купить нам еды, — воодушевлённо обозначил Осаму. — Ты, правда, мне тогда не ответила, какой твой любимый напиток, так что я взял много всего. И даже алкоголь, — идя на кухню к пакетам, ответил парень.

— Я… — Неловко почесала затылок. — Я очень люблю молоко.

Помнится мне, что я всегда стеснялась об этом говорить, ибо молоко только дополняет мой образ ребёнка. Осаму задумчиво посмотрел на меня и легонько улыбнулся уголками губ. Я вновь опустила взгляд в пол, внимательно рассматривая отверстие между дощечками.

— Будь добра, помоги разобрать продукты, — обратился ко мне Дазай, — если тебе не сложно.

— Конечно. — Я кивнула, стараясь выглядеть как можно естественнее, дабы не раскрыть себя и своё отношение к нему. — Мне не сложно…

Я подошла к одному из пакетов и принялась аккуратно доставать еду на стол для того, чтобы потом переложить её в холодильник. Предмет мебели был настолько большой, что там вполне помещались все продукты. Тело было напряжено, ибо мне всё ещё было страшно находиться в окружении Дазая, не имея возможности знать, что он может выкинуть. И это не ускользало от внимания парня, который периодически кидал на меня встревоженный взгляд. Внутри всё ещё пробирало странное чувство, которое заставляло на несколько секунд затаить дыхание. Эта непонятная и таинственная, неизвестная прежде забота. Если вспоминать моё последнее мнение об Осаму до попадания в мафию, то оно было положительным, и, признаться, немного симпатизирующим. Складывалось ощущение, что он пытается всячески загладить вину передо мной. Но сложившееся впечатление практически невозможно изменить. Я в ловушке. Неужели остаётся только приспособиться? Нет… пока во мне живёт надежда — я не сдамся. Задумавшись, я даже не заметила, как все продукты были расставлены по полочкам в холодильнике. Да такого запаса на две недели хватит! Значит, он не собирается отсюда выходить…

А как же его работа в агентстве? Что он сделал? Попросил отгул? Или просто пропал, объяснив это чем-то ложным? А беспокоится ли за меня кто-то, кроме Рэя? Нет… Только Дазай и мальчик. Но первый отпадает, так как это притворная забота с целью манипулировать. Я не могу утверждать, но тем не менее у меня плохое предчувствие. В глазах Осаму сверкнули искорки счастья. Он смотрел на меня чарующим взглядом и так же замер на месте, как и я. Зрительный контакт продлился всего пару секунд, после чего я вновь отвела взгляд, уставившись в пол. Эта игра уже утомляет. Почему я чувствую жалость к нему, несмотря на то, что я его, очевидно, обманываю за дело? Как же так… Что творится у меня в голове. Нужно отвлечься — книга в помощь. Я взяла её со столешницы и прижала к груди так, будто это самая ценная вещь во всём доме. — Хороший выбор, — прокомментировал мои действия Дазай. — Могу ещё посоветовать что-то похожее. Чем ты любишь заниматься, помимо чтения книг? — Он подошёл ближе и слегка отодвинул мою руку, чтобы взглянуть, скорее всего, на имя автора. — Боюсь, что у меня больше нет его книг. — Парень печально вздохнул.

— Я люблю смотреть лекции, — тихо пробубнила я. — Так и не досмотрела гарвардскую: «Справедливость: моральная сторона убийства»…

Брови Осаму приподнялись в удивлении.

— Не думал, что тебе интересно подобное. В таком случае я скачаю её для тебя. — Руки парня вновь потянулись к моей голове, но я инстинктивно отшатнулась, прижав книгу ещё крепче. — Послушай, — он сделал паузу в несколько секунд, — я обещал не причинять тебе боль. Доверься мне.

— Доверие — это очень хрупкая вещь, и ты его уже давно потерял в моих глазах, — холодно ответила я. Но вспомнила про свой план и предприняла попытку всё исправить. — Я всю жизнь боялась чьих-либо прикосновений, Дазай-сан. Сейчас этот страх только усилился, — с печалью в голосе решила приоткрыться я.

— Спасибо за честность. — Он опустил руки и больше не предпринимал попыток дотронуться. — Я рад, что ты искренна со мной сейчас.

— Что нельзя сказать о тебе — В голове созрела идея. — Предлагаю игру: правда за правду. Я говорю тебе что-то честно, и ты отвечаешь мне тем же. Но если ты соврёшь… — Я на секунду замолчала. — Больше никогда не услышишь моего голоса.

Парень задумался, уставившись в одну точку у меня за спиной, после чего добавил:
— А если соврёшь ты, то позволишь мне обнять тебя. — решительно заявил Осаму, дав понять, что врать ему бесполезно. Или остаётся уповать на все мои навыки, выкрутив их на максимум. Не зря я два года сидела и зубрила психологию, параллельно читая много книг. — Хорошо. — Я кивнула. — В таком случае ты должен мне уже две правды: за молоко и за мой страх. Только обмену следует быть равносильным. — Хорошо-хорошо, — взбодрился Дазай. — Не стоит стоять на проходе, давай лучше присядем? — Он показал пальцем в сторону гостиной. — Раз так хочешь услышать правду, — добавил, видя, как я делаю шаг назад в сторону лестницы. Кинув взгляд на гостиную, потом на лестницу, я всё же приняла решение в пользу первого варианта и медленными шагами направилась туда. Когда заметила, что больше не боюсь поворачиваться к парню спиной, с плеч будто груз упал и появилась хрупкая надежда, что он действительно со мной ничего не сделает. По крайней мере, не таким грязным способом, как почти две недели назад. Я села на самый край дивана, выпрямив спину и сложив руки на колени, и, к моему счастью, Осаму сел на противоположную сторону. — Итак… — Он задумался о том, что же может мне рассказать. — Ну, думаю, на молоко я отвечу тем, что просто ненавижу собак. Терпеть их не могу. Громкие, грязные и слишком много с ними мороки.

— Мне кажется, они милые, — нахмурив брови, ответила я. — Ну а второе?

— Ну раз ты заявляла про чувства, то и я о своих расскажу. Мне кажется, я влюбился в тебя в тот самый момент, когда ты стояла на мосту, смотря вниз. — Мои глаза расширились от удивления, и, заметив это, Дазай продолжил: — Нет, я вспомнил об этом совсем недавно, но стоило воспоминанию всплыть в моей голове, как чувства только усилились.

Он выдаёт очевидные вещи за тайну, которую я и так понимала и знала. И сейчас Осаму внимательно следит за моей реакцией, пытаясь хоть что-то найти в глазах. Но в них холод. Если б он меня действительно любил — отпустил бы. А это просто зависимость и желание оставлять меня рядом с собой, будто я его собственность. Это злило. И хотелось бы высказать ему всё. Да, так и сделаю.

— Твои чувства — лишь зависимость от меня. В тебе нет ни любви, ни человечности, и я не верю в показную заботу, ведь не может быть того, чтобы меня кто-нибудь полюбил. Я не достойна этого, а ты не достоин унижения, к которому прибегаешь, чтобы заполучить моё внимание. Живи дальше, как и жил. Оставь меня в покое, ты мне противен. — Хотела сказать пару нейтральных слов, но вышел очередной плевок ядом в сторону Дазая.
— Ты не можешь этого заявлять, так как не читаешь мои мысли. Что значит: «я недостойна»? — Кулаки Осаму сжались. — Ты заслужила в несколько раз больше любви и заботы, ведь никто не протягивал тебе руку. — Бил прямо по больному. — Всегда была одна. И куда тебя это привело? — Парень кивнул на мои руки, потянувшись к ним, но вовремя отдёрнул пальцы. — И я хочу дать то, что у тебя отняли с момента рождения.

Я знаю это. Понимаю каждое слово о том, как меня наказала и наказывает жизнь. Это ужасно, мерзко и противно. Но ещё кое-что мне неприятно — это я. Ведь даже не пыталась выбраться из этого ада, продолжая убивать людей и лишь хныкать от этого. И только в последние недели я обнаружила в себе силы. Но слишком поздно — меня уже поймали и посадили в клетку. От этих мыслей на глазах выступили слёзы. Как же обидно и за себя, и за других, кому приходится терпеть моё существования. Я такая жалкая…

— Хватит… — прошептала я, обрывая речь Дазая. — Мне не нужна твоя жалость. Ты просто не понимаешь, насколько я ужасный человек.

— Но ведь и я не самый лучший. У нас гораздо больше общего, чем ты думаешь, — не отступал тот. — Привычка дышать. — У меня хватило сил на злой сарказм, сорвавшийся с губ из-за моей обиды. — Прошу тебя, хватит. Прекрати развивать эту тему. — Я подняла голову и с глазами, полными слёз и мольбы, устремила взгляд на лицо парня. — Хочешь услышать правду? Я ненавижу себя в той же степени, в какой ненавижу тебя.

Дазай на несколько секунд задумался. Было видно, как его руки непроизвольно тянулись ко мне, будто не подчинялись мозгу. Мои плечи подрагивали от всхлипов, а отчаяние снова накрывало с головой. В такие моменты всегда помогали старые методы: ксанакс и порезы. Но ни того, ни другого у меня не было. — Прошу, дай мне ксанакс… — прошептала я, обхватывая свой корпус руками. — Я больше не могу… Я устала, Осаму… — Обратившись к нему просто по имени, я будто разрушила невидимый барьер. В конце концов Дазай не выдержал и его руки сомкнулись у меня за спиной, крепко прижимая к себе.

— Раз ты меня ненавидишь, то можешь ударить. Я не буду сопротивляться, — прошептал мне на ухо парень, отчего по всему телу прошлись мурашки. И из-за такой странной реакции внутри я резким движением оттолкнула его. Хотя понимала, что мне сейчас необходимо тепло и прикосновения. Но парень не отступал и схватил мои руки, не позволяя им ногтями царапать кожу поверх бинтов и причинять себе боль.

— Ну же… ударь меня, — говорил на полном серьёзе Дазай. Я крепко прижалась к нему, заливаясь слезами, как самая последняя плакса. Пока била Осаму кулаком в грудь, внутри меня будто только нарастала злость. На всё. Но больше всего на свою жизнь. Неужели я действительно не заслуживаю человеческого счастья?! Почему это происходит со мной?.. Я очень устала. От всего. Я даже не заметила, как просто обмякла в объятиях парня, прижимаясь как можно крепче, не переставая плакать. Его руки вновь сомкнулись за моей спиной, но как бы я ни пыталась выбраться — Дазай был слишком силён. Он просто продолжал держать меня, пока я плакала.

— Прости меня… — вновь прошептал Осаму. — Я не должен был поднимать эту тему.

Я даже и не заметила, как просто уснула.