Лгунья

Шёл третий день моего нахождения в этом адском доме. Я ни разу не вышла из «своей» комнаты, не проронила ни слова и не взяла и крошки в рот. У меня начинали опускаться руки, но каждый раз я давала себе крепкую пощёчину и убеждала, что Рэй обязательно придёт, и всё будет хорошо. Как же хочется просто уехать от этой опасной жизни, забыв про всё, что случилось в проклятом городе под названием Йокогама. Силы покидали тело, так как я пила только воду или чай, которые любезно преподносил Дазай. Он часто заходил ко мне и просто смотрел, без слов. Молча наблюдал, словно хищник. Он хотел поменять мне бинты, но я одёргивала руку, не позволяя и прикоснуться. Из-за отсутствия сна мой организм только сильнее ослабевал, ведь я боялась сомкнуть глаза, не желала, чтобы повторилось то, что он делал с моим телом. Каждый выпитый стакан воды был для меня невероятным риском. Но, к счастью, после этого уже не клонило в сон в большей степени, чем до этого. Чтобы не засыпать, я не позволяла себе лежать на кровати и стояла, опираясь спиной о стену. А когда уж совсем уставали ноги — недолго сидела.

Осаму наблюдал за моими мучениями три дня, наверное, думал: «Перебесится и смирится». Но я не собиралась отступать. Я намного сильнее, чем он думает. Так просто не сдамся. Ни за что. Но на четвёртый день он не смог больше выносить моё упрямство, или просто начал испытывать жалость.

— Я уже говорил, ты обязана поспать и поесть, — глубоко вздохнув, отметил Дазай. — Я понимаю, чего ты боишься, так что позволь мне продемонстрировать, что в еде правда ничего нет. Я приготовлю всё при тебе, после чего съем часть сам.

Эта перспектива меня обрадовала, ведь инстинкты внутри были просто не в состоянии сопротивляться. Но при этом все чувства выражали протест, ведь не хотелось брать что-то из рук человека, что похитил тебя. Но всё же я действительно сижу тут достаточно долго, и если продолжу забастовку, то тут варианта два: первый — просто упаду в голодный обморок, к чему я максимально близка, или второй — Дазай всё же накормит меня силой. Я слабо кивнула, на что парень расцвёл в яркой улыбке, а в его глазах заиграли незнакомые мне до этого добрые огоньки. Так непривычно, что я не знаю, как на это реагировать. Никто никогда не смотрел на меня так. Всем было плевать на мою жизнь, или, по крайней мере, они были в ней особо не заинтересованы. А теперь я столкнулась с этим, и не имею понятия, чем заслужила такое отношение. Красивым телом? Тут определённо мимо. Характером? Да я холодная, словно камень. Силой? Однозначно нет. Так чем же? За что мне такое и поощрение, и наказание одновременно? Просто физически невозможно жить с тем, кто противен. Я не чувствую себя в безопасности. После моего кивка Дазай протянул руку, чтобы помочь встать, но я её проигнорировала и на шатающихся ногах побрела к двери. Я ссутулилась, обхватив собственный корпус руками, и пропустила Осаму вперёд, не желая поворачиваться к парню спиной. Но, когда мы дошли до лестницы, на второй ступеньке мои ноги не выдержали, и я бы рухнула вниз, если б не сильные руки Осаму. От этого жеста внутри что-то неприятно защемило, вызывая мурашки по коже и страх. Да, я теперь определённо до дрожи боюсь прикосновений. Я не смела сопротивляться, так и застыв на месте, а тот просто понёс меня на первый этаж и опустил рядом со стулом у стола. Я поспешила сесть и, скрестив руки, облокотилась на предмет мебели. Внутри ощущалась безумная усталость, от которой, не по моей воле, закрывались глаза. Ещё и неприятное чувство по всему телу. Нужно помыться. Я не принимала душ уже как минимум четыре дня, а это совсем не гигиенично. Люблю чистоту. Да и одежду сменить необходимо.

— Тебе нужно переодеться и принять ванну, — будто прочитал мои мысли парень. — Пока ты… спала, — неловко заменил момент моей отключки после похищения, — я прикупил несколько вещей. Не знаю, понравятся ли тебе они — я брал на свой вкус.

Глаза расширились от удивления. Просто не верилось в эту странную, непривычную заботу. Я чувствую себя дворовой псиной, которую неожиданно окружили лаской. Но есть одно «но»: собака сидит в клетке, отчего медленно умирает и скулит. Я чувствовала себя именно таким животным. Неожиданное тепло сносило меня, будто цунами, заставляя всё внутри переворачиваться. Но мне по-прежнему мерзко. От самой себя и от Дазая. От мысли, что он вытворял отвратительные вещи с моим телом и являлся бывшим членом этой портовой шайки, от которой он меня, видите ли, защищает. Но мне нахрен не сдалась его опека! Я бы благополучно уехала вместе с Рэем в закат, забыв это всё, как страшный сон. Но нет, появился он и разрушил мои планы. Я сосредоточила внимание на Осаму, который неловко крутился у плиты. Видимо, решил приготовить яичницу, но выходило… не очень. Его руки слегка подрагивали, а сами яйца он разбивал так, что кусочки скорлупы падали в сковородку. Было чувство, будто он волновался. Но почему? Неужели из-за того, что я наблюдаю, да и ещё так внимательно? На каждое своё лишнее движение он раздражённо цокал, бубня что-то под нос. Это было бы забавно, если б не обстоятельства, в которых я сейчас нахожусь. Сидела, как на иголках, всё тело было напряжено, а пальцы заламывались сами собой, я даже не сосредотачивалась на этой жалкой привычке. Невольно вздрагивая от каждого резкого движения Осаму, я заметила, что и тот краем глаза наблюдает за мной. И когда по моему телу вновь пробежали мурашки от страха, а челюсть сжалась, он резко смягчил движения, глубоко выдохнув. Дазай обернулся, и на его лице снова была эта добрая улыбка, которая казалась мне притворной. Когда на стол опустилась тарелка с дымящейся на ней яичницей, я буквально накинулась на еду, жадно поедая каждый кусочек. Дазай опустился рядом.

— Не ешь так быстро, будет живот болеть с непривычки, — подперев кулаком подбородок, сказал Осаму. — Еда никуда от тебя не убежит. — Его рука потянулась к моим волосам, видимо, чтобы потрепать их, но я ощутила буквально животный страх, заставляющий меня резко отстраниться, чуть ли не свалившись со стула.

— Эх… — печально вздохнул парень. На это я никак не реагировала, лишь испуганно наблюдала за уставшими эмоциями на лице у Дазая. По телу пробегали мурашки, я действительно чувствовала себя побитой собакой. Но затем Осаму вновь улыбнулся.

— Всё будет хорошо, — сказал парень, а я не поняла, что он имеет в виду. — А пока я предоставлю тебе полотенце и сменную одежду — сходишь в ванную.

Мне симпатизировало то, что тут есть именно ванная, а не душ, так как в ней можно спокойно отдохнуть, лечь и расслабиться. Абстрагироваться хотя бы на время от всего этого кошмара, мучающего сознание и тело уже который день. Мне оставалось только вновь кивнуть и подняться с места, пройдя в сторону уборной на втором этаже. Парень же направился следом, предварительно достав что-то из шкафа в гостиной. Вероятно, это была одежда. Я краем глаза наблюдала за Осаму, поднимающимся по лестнице. Сердце стучало, как бешеное, из-за страха, что меня вновь коснутся. Но Дазай был мирный и спокойный, просто вновь внимательно наблюдал за каждым моим движением, что пугало и раздражало в одинаковой степени. Как только остановилась у двери в уборную, он аккуратно протянул вещи. Когда я брала их, наши пальцы слегка соприкоснулись, что было подобно мощному разряду тока. Во время того, как я потянулась к ручке, за спиной послышался голос парня:
— Не пытайся закрыть дверь, я сломал замок, — спокойным тоном, будто невзначай бросил Осаму. Я обернулась и гневно уставилась на Дазая. — Не беспокойся, я не войду, если ты не пробудешь там очень долго.

Раздражённо цокнув, я поспешила спрятаться за дверью. Стоило ей закрыться, как я опёрлась о стенку и скатилась на пол, прижимая колени к груди. В сердце было гадкое и липкое чувство. Опять. Хотя оно сопровождало меня всегда, когда видела Осаму. А я ведь действительно ощущала, что с ним что-то не то. Надо было доверять своей интуиции. А что я могла сделать? Я же с ним вообще практически не общалась, чувства Дазая как будто возникли из ниоткуда. Это очень озадачивало и пугало.

Глубоко вздохнув, я всё же поднялась с плитки, дабы включить горячую воду. Надо собрать все оставшиеся силы в кулак, чтобы не уснуть прямо в ванной. А то этот извращенец войдёт, в этом нет сомнений. Я спешно разделась, не зная, сколько времени мне отведено. Надеюсь, хотя бы минут пять я смогу полежать в ванной и расслабиться. Сняла утяжку, которая теперь не нужна, и аккуратно избавилась от бинтов, которые давненько не меняли. Все шампуни были новые, прямо как в отеле. Видимо, он заранее подготовился для того, чтобы затащить меня в эту элитную тюрьму. Когда мои ноги коснулись горячей воды, по ним прошла волна мурашек, и я решительно опустилась в ванну полностью, дабы тело привыкло к тёплой воде. Как только я это сделала, то облегчённо вздохнула. Теперь можно спокойно подумать. Что же мне делать? Продолжать играть в молчанку? Или всё же попробовать втереться в доверие и наконец заговорить? Но Дазай не глуп, он сразу поймёт, что что-то тут нечисто. Ибо не могло моё поведение так резко поменяться. Значит, нужно делать это медленно, дабы он не догадался. От мысли, что я буду вынуждена подлизываться к парню, меня передёргивает. Я должна снова включить актрису, как и делала раньше. Но Осаму тем не менее разгадал все мои секреты, и сейчас ему неизвестно только одно — моё имя. С фамилией понятно, но вот оно… Может, первым актом доверия будет то, что я назову Дазаю его? А не слишком ли это большая цена? Не будет ли это резко? Я не знаю…
Но заговорить всё же стоит, ибо, хоть он и удовлетворяет все мои потребности, обозначать их тоже необходимо. Может быть, получится что-то разузнать для того, чтобы выбраться из этого поганого дома. Да, так и сделаю. Сейчас я решила сосредоточиться на ванных процедурах, которых мне так не хватало. Шампунь, гель для душа, маска для волос, скраб, кондиционер…
Тут было буквально всё. Он хорошо об этом позаботился, давненько я так не ухаживала за собой. Вода придавала спокойствие и помогала собраться с мыслями. Я бы провела здесь несколько часов, если б не страх, что он войдёт. Когда мои ноги ступили на холодный кафель, они покрылись гусиной кожей. Неприятно… хорошо было бы тут коврик постелить. Мой взгляд пал на одежду, и я невольно замерла. Это было лёгкое белое платье, не стесняющее движений, в котором будет уж точно не жарко. Оно доставало до колен, что вызывало у меня небольшое облегчение, потому что не придётся щеголять в короткой одежде перед Осаму. Он даже побеспокоился о нижнем белье, и, к моему счастью, оно было не вычурным, а самым что ни на есть обычным. Без бантиков, цветочков и рюшек. Когда надела на себя всю одежду, я принялась лазить по шкафчикам в поисках чего-нибудь острого. На этот раз не для порезов, а чтобы при удобном случае перерезать горло этому похитившему меня ублюдку. Но ничего не нашла, как и в первый раз. Мне оставалось только выйти из уборной, но, когда я открыла дверь, обнаружила Дазая, что всё это время мирно сидел на подоконнике напротив прохода. Он окинул меня восхищённым взглядом и нежно улыбнулся, после чего подошёл.

— Руки, — его тон был серьёзен и решителен. Он требовал мне показать свои предплечья, чтобы, скорее всего, не обнаружить новых порезов. — Я осмотрю их силой, если ты мне не покажешь. — На это мне оставалось только с дрожащими пальцами вытянуть руки перед собой. Осаму придирчиво всё оглядел, слегка придерживая меня за локти. — Теперь ноги.

И тут я уже замерла в нерешительности, неосознанно опуская подол платья как можно ниже. Он требует показать ляжки, но я, не готовая к такому повороту сюжета, быстро помотала головой в отказе.

— Эх… — Он устало вздохнул. — Ты ведь меня не обманываешь, да? Там точно ничего нет? — Я быстро закивала, пока Дазай пристально смотрел мне в глаза, пытаясь уличить во лжи.

— Я тебе верю… — Осаму отпустил мои руки. — Тебе идёт платье…

Ну же, Нэо! Скажи что-нибудь!

— Спасибо… — прошептала я, чувствуя, как голос охрип от такого долгого молчания. Глаза парня расширились в удивлении, будто я никогда до этого не говорила и лишь сейчас подала голос. На его лице расцвела яркая улыбка. Вообще заметила, что теперь, когда я рядом, он улыбается намного чаще, чем когда мы были в агентстве. Конечно, и там на его лице появлялась улыбка, но сейчас она куда более искренняя.

— У тебя такой красивый голос… — так же шёпотом ответил он на благодарность. — А, и ещё кое-что… — Парень взял с подоконника стакан воды и какие-то таблетки.

— Теперь ты пьёшь это вместо ксанакса.

Я невольно отшатнулась в сторону, со страхом взглянув на таблетки и отрицательно замотав головой. Почему их так много?! Это шесть пилюль и два колеса. Ну уж нет… Что-что, а вот таблетки брать из его рук опасно.

— Их много… — прошептала я, прижимая руки к груди, надеясь, что запёкшаяся кровь на ранах не оставит следов на красивом платье.

— Я знаю, половина для меня. — Осаму показательно закинул таблетки в рот и запил их водой. — Я клянусь, что не сделаю с тобой ничего плохого.

— Твои клятвы — пустой звук, — гневно прошептала. — Я не буду их пить.

— Это антидепрессанты, они помогут тебе. — Дазай вытянул ладонь перед собой. — Это для твоего же блага.

Я задумчиво вновь посмотрела на таблетки, взвешивая все за и против. Раз Осаму их выпил, они же не несут опасности, верно? Если бы они усыпляли, он бы вырубился так же, как я. А его пугающе доброе выражение лица заставляет меня думать, что он найдёт способ, как запихнуть в меня их. Так что просто сделаю вид, что проглочу, а потом выплюну за кровать. Я в нерешительности потянулась к ним и сделала несколько глотков воды.

— Хорошая девочка. — Меня передёрнуло от этих слов. — А теперь, будь добра, открой, пожалуйста, рот.

Я закусила нижнюю губу от страха. С ним такой трюк не прокатит.

— Ну же… — Парень аккуратно взял меня за подбородок. — Я не очень терпелив, в отличие от тебя… — Всё, что мне оставалось, это покорно открыть рот. — Подними язык. — Поймали с поличным. — Ох… — Осаму вновь протянул стакан воды.

— Запей. — Его тон резко похолодел. Я покорно кивнула и всё же сделала то, что он мне сказал. После чего ужасно сильно захотела плакать. От безвыходности, от того, что его просто невозможно обмануть и от него невозможно убежать. Меня накрывало отчаяние, и я опустила голову, чтобы Дазай не увидел слёз. Но и этот глупый жест и попытка не остались без внимания. И он вновь аккуратно взял меня за подбородок, чтобы поднять глаза на себя.

— Не печалься, милая. — Вновь передёрнуло от этого обращения. — Я сделаю тебя самой счастливой девушкой на свете.

Даже против моей воли. Я перевела взгляд на окно, в котором уже плескался свет заката. А учитывая, что летом солнце садится позже, то сейчас примерно семь-восемь вечера.

— Ты права, пора ложиться спать. — Он читает меня, как открытую книгу. — Но сначала… — Осаму нежно берёт мою кисть. — Позволь мне позаботиться об этом… — Дазай кивает в сторону порезов.

А я никак не могу прекратить плакать. Я не хочу всего этого! Оставьте меня уже наконец в покое! Хватит! Слёзы катятся по щекам, падая на шрамы, отчего те начинают щипать. Неприятно… Но гораздо больше неприятны его прикосновения, какими бы нежными они ни были. Я бы выдернула руку и отвесила парню крепкую пощёчину, если б у меня были на это силы. А сейчас их хватает лишь на то, чтобы дойти до кровати и провалиться в долгожданный сон, молясь Богу о том, чтобы этой ночью к моей кровати никто не подошёл. Хотя, есть ли этот Бог? Я была очень религиозной до шестнадцати лет. Всплыло воспоминание о том, как я сжимаю и целую крестик, роняя слёзы, крича о том, за что мне это всё. Но Бог молчал. Если он и есть — то не любит меня. Но даже сейчас, когда я осталась одна, вновь обращаюсь к нему. Видимо, так люди и приходят к вере: в момент отчаяния и боли, когда больше никто не может помочь. Я в тюрьме, из которой не выбраться. Дазай за руку медленно повёл меня в сторону спальни. Я не решусь назвать её «своей». Каждый шаг был тяжёлым, я чувствовала, будто вот-вот рухну. Но я не хотела искать опору в Осаму, так что собирала все последние силы, чтобы добраться до места назначения. И, когда я упала на кровать, по телу растеклась волна удовольствия. Я перевернулась на бок и тут же уснула бы, если б ко мне не прикоснулось что-то холодное, заставляющее вновь открыть глаза. Осаму присел на кровать и, аккуратно вытянув мою правую руку, начинал наносить охристую мазь. Она дарила приятную прохладу, от которой только больше хотелось спать. — Засыпай… — прошептал Дазай, чуть наклонившись. — Я позабочусь об этом.

— Я не смогу, пока ты рядом, — тоже зачем-то тихо ответила я, хотя могла спокойно говорить в полный голос. — Прошу, не делай мне больно…

— Не буду, — продолжив обработку шрамов, дал ответ Осаму. Поверила ли я ему? Нет. Но это дало мне иллюзию, которая помогла уснуть. Завтра начнётся спектакль.