Глава 26
Алана Харрисон
- Прошу, Алана, - простонал Рейчел. – Скажи, что это последняя сумка?
Мужчина жалобно скосил темные глаза и осмотрел коробки, устелившие пол по всей гостиной.
- Последняя, - рассмеялась я, неловко переступая с ноги на ногу. – Спасибо. Если бы не ты...
- Я сам предложил помощь с переездом. Не нужно никогда благодарить меня, принцесса.
Он сделал шаг вперед, перехватывая мою ладонь, и коснулся мягкими губами запястья. Кожа вспыхнула, проходясь электрическими разрядами до самой груди. Сделав вздох, я набрала полные легкие воздуха, но меня перебила подруга, буквально с ноги открывающая дверь:
- Зачем тебе понадобились эти цветы?
Девушка опустила на пол горшок с фикусом и оттеснила от меня Аарона, хмуря брови:
- Альфред засранец. Переезжает его сестра, но багаж таскаем мы.
- У него совещание, - прочистила я горло.
- Ну, вы тут секретничайте, а мне пора!
Шатен еще раз окинул меня жарким взглядом и скрылся из квартиры.
- Почему я раньше ничего не слышала про этого красавчика? – София плюхнулась на диван, стягивая со ступней красные шпильки.
- Он просто знакомый. Не более.
Собрав непослушные волосы в пучок, я оглядела свою новую квартирку. Ту самую, в лифте которой я застряла с упрямым наглецом. И пусть это было здание компании Сандерса, плевать! Мне понравился этот дом. Виды, открывающиеся, из мансарды. Планировка и расположение в самом центре.
- Знакомые так не смотрят, - коварно улыбнулась подруга, натягивая на маникюрные пальчики перчатки. – Обязательно самим красить стены? Предлагаю нанять сексуальных строителей, которые с голым торсом будут расхаживать по твоему залу...
- Фи! – рассмеялась я, расстилая по полу пленку. – Я решила начать жизнь с чистого листа. И хочу все сделать сама, потому что все время была лишена самостоятельности.
- Ужас, - захныкала она, мысленно прощаясь с белыми шортиками.
С момента благотворительного приема пролетела неделя. Я была занята оформлением сделки, распрями с родителями и прочими совершенно неважными делами, только чтобы не думать об одной персоне с итальянским гражданством.
Разложив на полу кисточки и ведра с персиковой краской, я по локоть натянула перчатки и, с предвкушением в голосе, воскликнула:
- За новую главу жизни Аланы Харрисон!
Окунув валик в жидкость, я провела по стене, оставляя яркий мазок. Тейлор, явно не разделяющая моего энтузиазма, выбрала самую маленькую кисточку, обращаясь с ней так, словно одна была ядовитой змеей.
- Может мне тоже съехать от отца?
- Брось, Фи, ты одна не сможешь, - через плечо бросила я.
- Потому что я избалованная принцесса? – неожиданно грустно произнесла блондинка.
- Кто сказал тебе эту глупость?
- Альфи...
- Напомни, мне при встрече врезать моему братцу! Ты прекрасна. Нежное создание, окруженное любовью, которому нужно внимание и уход.
- Знаешь, когда мама ушла, у меня осталась только ты. Я хочу сказать, что... Не будь тебя рядом, я бы не справилась...
София опустилась на пол и отвернулась к окну, как всегда в своей манере пряча слезы. Она была совершенно не такая, какой виделась другим. Сломленная, оставшаяся без материнской любви девчонка, отчаянно ищущая ее в объятиях мужчин. Мы дружили с самого детства, в моей памяти нет такого воспоминания, где не мелькала бы светлая голова подружки из дома напротив.
Отложив инструменты, я опустилась рядом с ней, обнимая за дрожащие плечи.
- Хей, ну прекрати, ресницы отпадут, - пошутила я.
Она ухмыльнулась и растерла по щекам тушь, лихорадочно кивая.
- Алана, почему ты такая... отрешенная? Сандерс... Эта неожиданная помолвка. Как ты можешь держать эмоции в себе?
Девушка подняла на меня мутные васильковые глаза, покрытые налетом непонимания и тоски. Они, словно всматривались в самую душу, прося лекарства от душевных ран. Но правда в том, что я сама внутри истекала кровью, упрямо не прося ни у кого помощи.
- Не могу... - словно через поломанное радио с помехами, раздался мой голос. – Не прощу себя, если покажу ему, что проиграла. Он никогда не узнает, как его слова сломали душу. Никогда!
Поднявшись на ноги, я потерла глаза, и воодушевленно кивнула:
- К черту мужчин - от них одни только неприятности! Как жаль, что я не родилась лесбиянкой...
Подруга утерла слезы и рассмеялась, луково кося глаза:
- Кстати, порой секс с девушками куда лучше, чем с парнями.
- Ты? – от удивления у меня отпала челюсть.
- Ага, в университете еще на первом курсе по пьяни. Ну, а потом так закрутилось, завертелось.
- Обалдеть... - только и выдала я.
- Я тебе скажу одно – резиновый член ничем не отличается от живого.
Казалось, у меня покраснели даже волосы на голове. Мне пришлось всучить девице валик и командным тоном заявить:
- Стены сами себя не покрасят!
Артур Сандерс
Выжав педаль газа в пол, я резко вильнул рулем, слыша вой колес. В салон забрался запах жженой резины, но я только громко рассмеялся, выходя на новый круг трека. Перед глазами дорога плыла, превращаясь в одно маленькое пятно.
Скорость была моей страстью. Моей женой и любовницей, тем местом, где я находил отвлечение своей души. Адреналин – тоже наркотик, зависимость к которому у меня с пятнадцати лет.
Помню, как сегодня. Мотоцикл на День Рожденья. Горный серпантин на Сицилии и скорость. Ветер нещадно бил по лицу, откидывая волосы назад, а я все гнал и гнал по извилистой дороге, смеясь как безумец. Первая авария случилась тогда же. Я не справился со скоростью и влетел в кусты, ломая три ребра.
Месяц провалялся в постели, а затем вновь сел за руль, до сегодняшнего дня так и не расставаясь с опасностью и риском. Мне нравилось играть со смертью. Иногда, казалось, что она просто не может догнать, глотая пыль позади, но я знаю: наступит момент, и мы сравняемся, приходя к последнему финишу в моей жизни одновременно.
Еще один крутой вираж и звук рупора, говорящий, что вновь я первый. Практически на ходу, я выскочил из Lamborghini. Эмоции играли в теле, выливаясь в дрожащие руки. Трибуны зашлись овациями и на трек выскочили черлидершы, соблазняя короткими юбочками. Мой глаз зацепился за низкую блондинку, со спины походящую на Харрисон и сердце перевернулось.
Неделя. Целую неделю я не видел ее, не слышал о ней и старался не думать. Чертова фурия мешала мне спать по утрам, ехать на работу и проворачивать махинации с банкротством ее отца! Последний шаг и я уеду в Италию, больше никогда не вспоминая Алану Харрисон!
Как же быстро она отмыла тело от моих прикосновений. Как же быстро она начала улыбаться другому... Это просто оскорбляло мое самолюбие, уверял я себя вновь и вновь.
- Мне плевать на эту девчонку! – зарычал я. – Плевать!
- Я перестал поздравлять тебя, когда? После десятого раза? – подмигнул Томас, обнимающий за талии двух красоток.
- Ты абсолютный безумец, - прикусила губу одна из девушек.
Высокая, стройная брюнетка с каре. Она сверкнула карими глазами и выжидающе приподняла бровь, обжигая интересом.
- Хочешь прокатиться? – улыбнулся я, прогоняя мираж Ланы из головы.
Незнакомка кивнула и скрылась на переднем сиденье машины, сверкая короткой юбкой.
С ноги открыв дверь, я усадил любовницу на тумбочку, стягивая на затылке ее волосы. Кристалл, так ее звали, простонала, отвечая на мой поцелуй. Запах сигарет, дешевой выпивки и духов, обжигал мои легкие, но я упрямо старался не обращать на это внимания. Рывок – и я прижал ее к стене, до синяков сжимая ребра.
- Будь нежнее, - покачала она головой, отыскивая пальчиками бляшку ремня.
Словно не слыша, я грубо развел ее колени, ладонями проходясь по внутренней стороне бедра. Как в прошлый раз с Аланой...
Образ блондинки вспыхнул перед глазами, играя на грани сумасшествия. Член, вспомнив строптивую девушку, дрогнул, упираясь в грубую ткань боксеров.
Я намотал на кулак жесткие пряди и дернул назад, впиваясь зубами в шею.
- Эй, - возмутилась брюнетка. – Не делай так.
- Пошла к черту, - сдавленно выдохнул я, отрываясь от нее.
- Что прости?
- Я сказал: пошла к черту!
Девица обиженно запыхтела и выплюнула:
- Чертов извращенец!
Громкий хлопок дверью и тишина. Словно в тумане, я откупорил бутылку виски и начал заливать его в горло, отравляя организм алкоголем.
- Прекрати, думать о ней! Идиот!
Глаза налились кровью и впервые я потерял контроль. Стеклянная бутылка полетела в стену, осколками уродуя белый ковер. Ваза на полу, часы, плазма – я разрушал все, выплескивая скопившиеся эмоции. Руки тряслись от злости, душа умирала от боли, а в голове пульсировала одна здравая мысль – мне нужно ее увидеть.
Это не нормально, учитывая, что вместе мы провели пару недель. Недель, наполненных моей ложью и притворством, но я нашел в ней успокоение. В сестре убийце моей Ингрид!
Выскочив на улицу, я завел автомобиль и вырулил на дорогу, срываясь к Waterline Square, в котором она купила себе квартиру.
Алана Харрисон
Теплая вода успокаивала голову. Я потягивала шампанское из запотевшего бокала и любовалась ночным городом. Панорамное окно в ванной комнате – настоящее чудо. Нью-Йорк мигал огоньками небоскребов, вдали пролетал самолет, а ветер мешал полету птиц, бесстыдно заглядывающих ко мне в комнату.
Я не была такой сильной, как считала София. Я всего лишь девушка с разбитым сердцем на распутье, которая огляделась назад и поняла, что в ее жизни нет ничего ценного. Может и вправду, Алана Харрисон – подделка, а не бриллиант... Безделушка из светского общества, наверное, я была такой, но с этого дня новая история.
Опустив на пол бутылку шампанского, я потянулась, мечтательно закатывая глаза. Впереди, собеседование в крупную строительную кампанию, уж точно не имеющею отношение ни к моему отцу, ни к Сандерсу. Свидание, на которое я согласилась совершенно спонтанно, решая дать Аарону шанс.
В первую нашу встречу он показался мне заносчивым смазливым мужчиной, уверенным, что все обязаны очаровываться им, но Рейчел оказался другим. Это не значит, что я готова к чему-то большему...
Просто...
Просто.
Я натянула трусики и халат, любуясь красным мокрым после воды лицом. За последнее время я очень похудела. Щеки впали, черты немного заострилась, напоминания, что пора прекратить хандрить, возвращаясь в реальность.
Выключив везде свет, я уже готовилась ко сну, как неожиданно в дверь кто-то постучал. Затем еще и еще, словно посетитель и вовсе пытался выбить ее. Испуганно подскочив, я вышла в коридор, и хотела было возмутиться, как голос пронзил уши:
- Я знаю, что ты дома, Алана! Открой чертову дверь.
- Какого, - прошептала я, оседая на пол. – Ты... что ты здесь делаешь?
- Mia bella, - стон раненного зверя. – Открой дверь, давай поговорим.
- Отвали! – крикнула я. – Почему ты не оставишь меня в покое?
Сердце лихорадочно забилось, царапаясь о ребра. Я схватилась за горло и покачала головой, все еще не веря в происходящее.
- Лана. Я никуда не уйду...
- Я не хочу тебя видеть. Слышишь?
- Alana, credimi, mi odio. Non so più chi sono, a cosa serve tutto questo. Mio tenero uccellino, fammi entrare, (пер. Алана, поверь, я сам себя ненавижу. Уже не знаю кто я, к чему вообще это все. Моя нежная птичка, впусти меня) – практически не разборчиво, пьяно выдохнул мужчина.
Я зажала рот ладошкой и почувствовала, как по щекам полились крупные слезы. Наверное в этот момент я сломалась. Проиграла боли, на которую Артур меня подсадил. Я сдалась и потянулась за желанным наркотиком, оплакивая погибшую гордость.
- Слышишь меня? Я буду сидеть здесь, пока соседи не вызовут полицию. Я хочу увидеть тебя, ощутить твой запах, гладкость кожи... Впусти меня вновь в свою жизнь...
Дрожащими пальцами я провернула ключ в замке, и Сандерс упал к моим ногам, стеклянными синими глазами, пронзая нутро.
- Как ты сел за руль в таком состоянии, идиот!?
Мужчина ввалился в дом и тут же прижал меня к стене, теряя равновесие. Он был так пьян, что не мог даже стоять на ногах. Уткнулся носом в мою шею, ладонями опускаясь к пояснице.
- Будешь распускать руки, я выкину тебя из окна! – он усмехнулся и на ухо мурлыкнул:
- Ты заводишь меня одним своим голосом...
- Прикуси язык, придурок!
Перехватив его, я оттолкнулась от стены и сама чуть не упала, под тяжестью накаченного тела. Кое-как мы дошли до кровати, и я толкнула его на простынь, стирая со лба пот. Сандерс устроился на постели и стянул с себя пиджак, щурясь в темноте.
- Sei così bello... (пер. Какая же ты красивая...) – горячий шепот вскружил голову.
Я запахнула потуже халат, распустившийся из-за того, что пришлось тащить на себе пьяного итальянца, и стянула с него обувь.
- Спи. Утром уберешься к чертям собачьим!
Шершавая ладонь перехватила мое запястье и дернула на себя. Я запуталась в ногах, потеряла равновесие и упала на его грудь, тут же вновь попадая в очарования терпкого аромата. Мята, лаванда и мускус затанцевали на языке, и я мысленно простонала, пытаясь встать.
- Отпусти, Артур, пожалуйста.
- Нет, потому что я долбанный эгоист.
Мужчина перевернулся на бок и прижал меня к своему телу, утыкаясь носом в шею. Ладонь легла на живот, перекрывая пути к отходу, и я прикрыла глаза, пытаясь успокоить душу.
Как бы я не лгала себе, мне не под силу заменить его другими. Словно подслушав мои мысли, Сандерс обнаглел и поцеловал гладкую кожу щеки, царапая ее щетиной. Удобнее устроившись, я положила голову на подушку, и, слушая спокойное дыхание, уснула.
Стоило первым лучам солнца пробраться сквозь занавески, я раскрыла глаза, все еще не осознавая, что натворила. Итальянец сонно сопел, по-хозяйски сжимая мою полуобнаженную грудь. Я быстро сощурила глаза, желая, чтобы Артур исчез. Растворился и это бы значило то, что я не спала сладко в его руках, после всего произошедшего. Жар от его тела проникал под кожу, учащая движение крови. Скинув Сандерса, я вскочила с кровати, поправляя легкий шелк.
Нет. Нет. Нет!
Но это было реальностью. Засранец лежал в моей пастели.
- Доброе утро! – гаркнула я, бросая в него подушку. – Поднимай свою задницу и вали!
- Жестокая ты женщина, Алана. Даже кофе в постель не принесешь? – хрипло прошептал низкий голос.
- Единственное, что я бы тебе принесла – пистолет, чтобы ты застрелился!
- Как же я скучал по нашему общению.
Артур встал и потер запухшее лицо, поднимая на меня светлый нежный взгляд.
- Все, что я сказал вчера – чистейшая правда.
- Как жаль, что я больше тебе не верю, - прошептала я, выходя на коридор.
- Uccellino...
- Нет! – заполнил квартиру мой крик. – Выметайся. Только у меня все наладилось! Только я перестала думать о тебе! Только сердце хоть немного упокоилось, ты вновь появился на моей пути! Я ненавижу тебя!
Подхватив сброшенную вчера одежду, я бросила в него. Казалось, внутри что-то лопнуло, в глазах потемнело. Сандерс подошел ко мне, желая успокоить, но сделал только хуже.
- Ненавижу тебя, слышишь? Из-за тебя все в моей жизни рухнуло!
Я влепила ему пощечину. Затем еще и еще. Мои кулаки врезались везде, куда я могла дотянуться. Итальянец молча смотрел на меня, а затем неожиданно схватил за горло и впился в губы жестким поцелуем.
- Отпусти! – захныкала я, чувствуя дрожь в ногах.
Но он не слушал. Сжал руку, практически перекрывая дыхание, и усадил на тумбочку, врываясь языком в рот. Электрический разряд, родившийся между нами, пронзил низ живота, и я выдохнула, пуская его глубже. Сандерс оторвался от моих губ и спустился ниже, кусая кожу на подбородке, шее, груди.
Наши отношения были вальсом на острие ножа. Мы балансировали на краю пропасти и сейчас рухнули в океан общей боли, задыхаясь от близости друг друга.
Из-за кольца рук на шее, дыхания не хватало. Но боже, как мне это нравилось. Легкое головокружение, его ладони на обнаженной коже – гвоздь в крышку гроба, хоронившего мою невинность и непорочность.
- Che dolce, mia principessa... (пер. Какая же та сладкая, моя принцесска...)
Подавшись вперед, я обвила его бедра ногами и сама поцеловала, прыгая в пустоту. Мне хотелось этого. Ощутить хотя бы еще раз Артура в себе. Хотя бы последний раз позволить сердцу быть счастливому.
Мужчина дернула на себя халат, и он с треском, разорванной тряпкой, полетел на пол. Упругая грудь подпрыгнула, топорщась розовыми сосками. Сандерс накрыл сначала один, потом второй оттягивая губами. По позвоночнику прошлась волна мурашек, и я изогнулась, вжимаясь в его тело.
Мне хотелось слиться воедино. Раствориться в нем, до смерти отравиться наркотиком, возносясь на высоту удовольствия.
Дрожащими пальцами, я расстегнула пуговицы на рубашке и раздела его, проходясь по кубикам пресса. Итальянец перехватил мои запястья и завел над головой, коленом разводя мои ноги.
- Почему ты спишь в чертовых трусиках? – разозлился он, разорвав их.
Грубые веревки оцарапали кожу, но я только закусила губу, чувствуя, насколько мокрая и готовая к нему.
Брюнет вновь потянулся за поцелуем, но потом передумал, поднялся немного выше и укусил мою мочку уха. В глазах потемнело от боли.
- Господи, - только смогла выдохнуть я, вонзая ногти в его ладони.
- Я так сильно хочу почувствовать тебя, что готов задушить, - низко вырвалось из его горла.
Сандерс избавил себя от брюк и провел головкой члена по клитору до пупка и обратно. Мой голос сладко простонал, и мужская рука вновь перекочевала на горло, заставляя посмотреть на него.
- Тебе нравится это?
- Нравится что? – охнула я, чувствуя, как он медленно вошел в лоно и тут же избавил от себя.
- Рука на горле? Алана, мне прекратить?
- Нет. Сожми сильнее.
Артуру снесло крышу. Он ворвался в меня, прижал к стене, вовсе перекрывая дыхание. Кажется, я ощутила его в самом животе – так остро, так жестко. Наш секс граничил на грани боли и сумасшедшего экстаза. Перед глазами плыло, каждая клеточка плоти взрывалась от ощущений и его итальянского, которым он поощрял меня.
- Ты сводишь меня с ума, - шептал любовник, набирая темп.
Я вжалась пятками в его задницу и отклонилась. Сандерс перехватил меня под коленку и дернул к себе, отчего я ударилась головой о стену. Его движения стали неожиданно медленными, и мужчина опустился к уху:
- Твою мать, Лана, кончай. Я без презерватива...
Вцепившись в его ладонь на моей груди, я что-то прошептала, чувствуя судороги оргазма. Комочек тепла рождался внизу живота и разрастался по всему телу, опаляя огнем удовольствия. Арт поцеловал меня, заглушая крик и резко вышел, извергаясь на живот.
Крепкие руки прижали к груди, и мы простояли так, кажется, целую вечность, восстанавливая дыхание.
- Пожалуйста, Uccellino, скажи, что у тебя ничего не было с долбанным Аароном.
- Не твое дело, - хрипло пробурчала я, растирая горло.
- Алана. Ты спала с Рейчелом? – заорал он, хватая меня за руку.
- Да, - неожиданно для самой себя крикнула я.
Сандерс оступился. Он прикрыл глаза, пряча от меня свое чистейшее озеро боли, и рассмеялся. Громко. Грязно. Злобно. Отпрыгнул от меня, словно я была испорченной, и натянул трусы.
- Cazzo, faresti meglio a mentire! (пер. Блять, лучше бы ты солгала!)
С этими словами мужчина покинул мою квартиру, оставляя после себя только растерянность и опустошение. Ноги опустили меня на пол. Я обняла себя за коленки и уткнулась в них носом, жалобно шепча:
- Что я натворила...