Глава 41. Предложение
Весна в этом городе всегда приходит несмело. Сначала робко теплеет воздух. Потом в парках появляется зелень, ещё неуверенная, но настойчивая. Потом — расцветают магнолии. И вот тогда ты понимаешь: время перемен.
Я чувствовала это внутри, будто воздух вокруг стал легче. Мы с Дэвидом прошли долгий путь — через сомнения, ревность, ссоры, признания, работу бок о бок, проект, который стал нашим общим делом. Теперь мы жили не просто вместе — мы были командой. Но что-то в его взгляде последние дни подсказывало мне: он к чему-то готовится.
И я не ошиблась.
В тот вечер он не пришёл домой вовремя. Вместо него я нашла записку, аккуратно оставленную на кухонной стойке, рядом с веточкой лаванды.
«Сегодня хочу показать тебе одно место. Надень что-то тёплое. Встречаемся в 19:00 у входа в Хэмпстед-Хит.»
Я перечитала эти строки несколько раз, улыбаясь. В нём всегда было это: не банальная романтика, а тёплая забота, тихая поэтичность.
Я выбрала своё любимое пальто — песочного цвета, шарф, который он мне подарил, и тёплые ботинки. Вышла заранее — сердце било чуть быстрее, чем обычно. Не от волнения, а от какого-то внутреннего предчувствия, как перед важной страницей в книге.
Он ждал меня у входа в парк. С термосом в руках, в тёмном пальто, с той самой улыбкой, от которой у меня всегда чуть замирало дыхание.
— Привет, — сказал он и поцеловал меня в висок. — Готова к прогулке?
— Если рядом ты — всегда.
Мы шли по тропинке, медленно, почти молча. Он держал меня за руку, как тогда, в первый раз, когда решился прикоснуться ко мне. В воздухе пахло сырой землёй, цветущими кустами и чем-то новым. Небо над головой темнело, фонари ещё не включились — всё вокруг было в ожидании.
Когда мы добрались до вершины холма, я ахнула.
На расстеленном пледе горели стеклянные баночки со свечами, мягко подсвечивая закат. В центре стояла корзинка с фруктами, сыром, маленькой бутылкой вина. Он достал два бокала, налил по чуть-чуть.
— За нас, — сказал он. — За всё, что мы преодолели. И всё, что впереди.
Мы сидели, глядя на город — раскинувшийся, светящийся, живой. Дэвид вдруг повернулся ко мне.
— Знаешь, когда я впервые понял, что люблю тебя?
Я посмотрела на него.
— Когда?
— Не в момент страсти. Не во время ссоры. А когда ты спала, уткнувшись мне в плечо, в поезде. Мы ехали после презентации, и я смотрел на тебя и думал: вот она. Всё, что мне нужно.
Я опустила глаза, чтобы не расплакаться. Но он уже продолжал.
— Я боялся. Не потому что сомневался. А потому что слишком много чувствал. Я не хотел сломать. Не хотел потерять. И всё равно пару раз был на грани.
— Мы оба, — прошептала я.
Он достал из внутреннего кармана маленькую коробочку.
— Дэйзи. Ты не просто часть моей жизни. Ты — мой ориентир. Мой якорь. Мой компас. Я не могу представить день без твоего голоса, твоих шагов по кухне, твоего взгляда, когда ты читаешь, и не слышишь меня.
Он встал на колено.
— Ты выйдешь за меня?
Мир на секунду стал тише. Ни птиц. Ни ветра. Только он. И я. И мой ответ:
— Да.
Сказано не со слезами, не с криком. А — с уверенностью. С тишиной, в которой рождается настоящее.
Он надел кольцо — тонкое, золотое, с одним небольшим камнем. И поцеловал мою руку, потом губы.
— С этого дня — мы не просто «мы». Мы — навсегда.
День 163.
Он встал на колено.
А я — поняла: я стою.
Не потому что так надо.
А потому что он — мой человек.
Это было не просто предложение.
Это было признание:
«Ты — мой дом.»