Глава 36. Кризис
Первые дни в новом городе были как мед — густые, липкие, золотистые. Всё казалось новым, но в то же время — наполненным покоем. Мы гуляли по улицам, пили кофе в незнакомых кафе, вместе подбирали посуду и одеяла, выбирали крючки в ванную, спорили о цвете штор.
Но потом — что-то изменилось. Незаметно, как трещина в стекле, сначала едва заметная. А потом она начала расползаться, ломать гладкость, и я почувствовала: что-то уходит.
Дэвид замкнулся. Он стал уходить в себя, в экран, в отчёты, в телефонные звонки. Он говорил всё меньше. Ему больше не хотелось гулять, не хотелось спорить о рецептах, не хотелось даже слушать музыку по утрам.
— Просто много дел, — сказал он один раз, когда я спросила, всё ли в порядке.
Но я знала — дело не в работе. Дело в нас.
Настоящий кризис не громкий. Это не крики. Не хлопанье дверями. Это молчание за ужином. Это когда ты сидишь рядом, а чувствуешь, будто между вами — километры.
Я начала вставать раньше, чтобы уединиться с мыслями. Иногда выходила в кофейню одна, просто чтобы подумать, дышать, не чувствовать, что каждая минута дома — это хрупкий лед, по которому мы идём, боясь сделать неправильный шаг.
Я пыталась начать разговор. Спокойно. Аккуратно. Не давя.
— Может, нам стоит проговорить, что с нами происходит?
Он только посмотрел на меня уставшим взглядом и сказал:
— Я не знаю. Мне нужно время.
И эти слова были как отрезание.
Я не спала полночи. Крутилась в кровати, слушала, как он дышит рядом. Не обнимал. Не прижимался. Просто лежал.
И в какой-то момент я подумала: а если это конец?
А если всё, что мы пережили, было только предисловием к финалу?
Через несколько дней он уехал «на пару дней — по делам». Я не спрашивала куда. Он не уточнял. Я не стала устраивать сцену. Просто помогла собрать вещи и проводила до двери.
Когда дверь за ним закрылась, я села на пол и впервые за долгое время — заплакала.
Не от обиды. От бессилия.
На следующее утро я написала в блокнот:
День 132.
Тишина — худший ответ.
Потому что в ней можно услышать всё, чего боишься.
Он ушёл. Не как беглец.
А как человек, уставший быть рядом.
Я не знала, вернётся ли он.
Прошло два дня. Потом три. Я ела кое-как, работала автоматически. Вечерами включала сериал, лишь бы не сидеть в тишине. Перебирала наши фотографии. Письма. Голосовые. Всё, что раньше согревало — теперь обжигало.
На четвёртую ночь я проснулась от уведомления.
"Ты не спишь?" — от него.
"Нет."
"Я хочу поговорить. Завтра. Парк, у фонтана. В 18:00."
Моё сердце застучало, как в первый раз.
На следующий день я пришла в парк раньше. Села на ту самую скамейку. Ветер трепал волосы, в руках — термос с кофе. Я не знала, что он скажет. Не знала, чего хочу. Просто — ждала.
Он подошёл. Сел рядом. Не тронул. Не заглянул в глаза. Просто — начал говорить:
— Я испугался. Здесь. С тобой. В новой жизни. Не потому, что ты не та. А потому, что ты — настоящая. А я — чувствовал, что не дотягиваю. Что не справляюсь. Что ты... сильнее. Честнее.
Я смотрела на него. Не перебивала. Позволяла говорить.
— Я ушёл не потому, что не люблю. А потому что не умел оставаться. Когда становится трудно — я ухожу. Всегда. А теперь — хочу научиться быть. Не бежать. А стоять. С тобой.
И тогда я впервые за долгое время — вздохнула по-настоящему.
— Я не ждала, что ты будешь идеальным, — сказала я. — Я просто хотела, чтобы ты не исчезал в самый важный момент.
Он кивнул. Глубоко. Понимающе.
— Я вернусь домой. Сегодня.
И он вернулся.
День 135.
Мы не были на грани.
Мы были в точке, где каждый должен был выбрать — за себя.
Он выбрал остаться.
А я — простить.
Кризис не разрушил нас.
Он научил нас говорить.
И иногда — это больше, чем любовь.