Друзья?
Понедельник. Самое обычное слово для большинства людей, но для Одри Хендрикс оно звучало как приговор. Первый учебный день. Первый день в новой, нормальной жизни, к которой она, казалось, разучилась принадлежать.
Она проснулась ещё затемно, когда за окнами Башни Старка лишь угадывались первые сиреневые полосы рассвета. Не будильник её поднял — внутри всё было сжато в один тугой, тревожный комок. Нервы. Они вибрировали под кожей, заставляя сердце биться чаще, чем следовало. Она провела слишком много лет, просыпаясь в замкнутом пространстве по чужому расписанию, и теперь сама мысль о том, чтобы куда-то опоздать, вызывала почти животный страх.
— Доброе утро, мисс Старк, — мягкий, спокойный голос Пятницы заполнил комнату. — Сегодня в Нью-Йорке переменная облачность, возможны кратковременные дожди во второй половине дня. Температура...
— Да, да, я поняла, Пятница, — прервала её Одри, сжимая виски пальцами. Ей было не до погоды. Голос ИИ был таким же безличным, как и у его предшественника, но сейчас он действовал ей на нервы. «Мисс Старк». Звучало странно и непривычно. Почти как чужое.
Она забралась под душ, надеясь, что струи горячей воды смогут смыть это липкое чувство тревоги. Но оно сидело глубоко, в самых костях. После душа она остановилась перед огромным, забитым одеждой гардеробом. Тони и Пеппер позаботились о том, чтобы у неё было всё — от простых джинсов до платьев от кутюр. Но сейчас этот выбор парализовал её. Что носят обычные подростки? Во что одеться, чтобы не привлекать лишнего внимания? В конце концов, она с отчаянием натянула тёмные удобные джинсы, простую чёрную футболку и тёмно-синюю ветровку с капюшоном. Камуфляж.
Затем подошла к зеркалу. Отражение смотрело на неё большими, слишком серьёзными для её возраста зелёными глазами. Руки сами потянулись к косметике — лёгкий тональный крем, чтобы скрыть следы усталости под глазами, прозрачный блеск для губ. Это был ещё один элемент защиты, щит между ней и внешним миром.
Наконец, она накинула на плечо рюкзак — технологичное чудо, подарок Тони, непромокаемый, с защитой от взлома и, вероятно, способный выдержать прямое попадание из гранатомёта. В нём лежали новенькие учебники, папка и скромный ланч-бокс, который она сама собрала.
Спускаясь по лестнице на кухню, она чувствовала себя не героем, спасшим мир, а заблудившимся ребёнком. Кухня Башни была огромной, стерильно чистой и по-своему пугающей. Тишину нарушал лишь тихий гул встроенной техники. Она механически вскипятила воду в умном чайнике, заварила пакетик ромашкового чая — для успокоения нервов — и собрала себе сэндвич. Ела она без аппетита, почти не чувствуя вкуса, просто потому, что знала — силы понадобятся.
— Ты уже встала? — удивлённый голос Пеппер заставил её вздрогнуть. Поттерсон стояла в дверях кухни в элегантном домашнем халате, с чашкой кофе в руках. — Кажется, ты даже раньше меня встала.
— Да, — Одри отпила глоток чая, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Не хочу опоздать в первый же день. Это будет... выглядеть неправильно.
Пеппер мягко улыбнулась, её взгляд был тёплым и понимающим.
— Всё будет хорошо, Одри. Помни, ты не одна. Тони договорился с директором, в любой момент...
— Я знаю, — поспешно перебила её Одри. Последнее, чего ей хотелось, — это чтобы её выделяли из-за особых договорённостей. — Всё в порядке. Я просто... Я побегу.
— Хорошо, — Пеппер не стала настаивать. — Удачи!
— Спасибо! — крикнула Одри уже на бегу, хватая свой рюкзак и направляясь к лифту.
Лифт бесшумно понёс её вниз, на подземную парковку. Секция за секцией мелькали за стеклом, пока он не остановился на уровне, отведённом для личного транспорта. Дверь открылась, и она увидела чёрный, ненавязчивый седан, а рядом — немолодого мужчину в строгом костюме и перчатках.
— Доброе утро, мисс Хендрикс, — произнёс он, придерживая для неё дверь.
— Доброе утро, — тихо ответила она, пробираясь на заднее сиденье.
Машина тронулась, выезжая из недр Башни на залитые утренним солнцем улицы Манхэттена. Одри прижалась лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как мелькают люди. Они куда-то спешили, разговаривали по телефонам, смеялись. Они жили своей обычной, негероической жизнью. Жизнью, в которой не было ни Гидры, ни Мстителей, ни космических камней.
«Вот оно, нормально», — подумала она с горьковатой усмешкой.
Машина подъехала к внушительному кирпичному зданию средней школы Мидтаун. Уже издалека она увидела толпу подростков. Они стояли группами, громко перекрикивались, обнимались при встрече после выходных. Звук их смеха и гул голосов показались Одри оглушительными. Она замерла в салоне, чувствуя, как ком в горле сжимается ещё туже.
— Приехали, мисс, — мягко сказал водитель.
Одри глубоко вздохнула, собираясь с духом. Её рука непроизвольно потянулась к запястью, где когда-то были стабилизаторы Тони. Их сейчас не было, но она всё равно почувствовала лёгкое, знакомое покалывание в кончиках пальцев — её сила, всегда готовая ответить на стресс.
«Тихо», — приказала она себе мысленно. — «Сегодня ты просто ученица. Просто Одри».
Она потянулась за ручкой двери, её ладонь была чуть влажной. Ещё один глубокий вдох. И она шагнула наружу — навстречу самому страшному вызову в своей жизни: обычному школьному дню.
Выйдя из машины, Одри почувствовала, как на неё устремляются десятки взглядов. Это не было открытым любопытством или враждебностью — скорее, быстрой, оценивающей проверкой, которую новичок неизбежно проходит в любом устоявшемся коллективе. Шёпот, смешки, чьё-то брошенное вполголоса: «Смотри, новенькая», «Ой, это же Астра» «Это же Старк» — всё это обрушилось на неё, словно ливень из иголок. Она инстинктивно опустила голову, сделав вид, что поправляет ремень рюкзака, и ускорила шаг, стараясь слиться с потоком учеников, направляющихся ко входу.
Внутри школа оказалась ещё более шумной и хаотичной. Запах старого дерева, чистящего средства и дешёвого парфюма витал в воздухе. Локеры — металлические шкафчики, выстроившиеся вдоль стен, — с грохотом открывались и закрывались. Одри, сверяясь с распечаткой, которую дал Тони, нашла свой — 223. Комбинация от замка отскакивала от пальцев с первого раза. Внутри не было ничего, кроме паутины в углу. Она на секунду задержала взгляд на этом пустом, безличном пространстве, которое отныне было её крошечной территорией в этом огромном, чужом мире. Достав учебник по химии, она захлопнула дверцу, и звук эхом отозвался в коридоре, будто ставя точку в её старом «я».
Отыскав нужный кабинет — 204, «Химия» — она замерла перед дверью. Из-за неё доносились приглушённые голоса и смех. Её ладонь, лежавшая на металлической ручке, была холодной и влажной. Это был не страх перед лицом Альтрона или Штрукера — это был иррациональный, съедающий страх быть непонятой, отвергнутой, стать изгоем в мире, который она так отчаянно пыталась назвать своим.
«Просто дыши, — прошептала она сама себе. — Ты выжила в Гидре. Переживёшь и старшую школу».
Она выдохнула и толкнула дверь.
Разговор в классе стих не мгновенно, а словно затухающей волной. Сначала умолкли те, кто сидел ближе к двери, затем их тишина, как зараза, передалась остальным. Десять, пятнадцать, двадцать пар глаз уставились на неё. В них читалось обычное для обычного учебного дня любопытство, смешанное с оценкой её внешности, одежды, рюкзака. Одри почувствовала, как жар пробегает по её щекам, и ей захотелось развернуться и сбежать.
Учитель, мужчина с жидкими темными волосами, в очках и клетчатой рубашке, сидевший на краю стола, прервал неловкое молчание. Он посмотрел на неё поверх стёкол очков с лёгкой, доброжелательной ухмылкой.
— А, — произнёс он, и его голос, немного гнусавый, заполнил комнату. — Новое пополнение. Должно быть, ты и есть та самая Одри Старк, о которой мне сообщило руководство. Я мистер Харрингтон. Роджер Харрингтон. Буду учить вас премудростям химии и, по совместительству, отвечать за клуб декатлона. Надеюсь, у тебя нет аллергии на пробирки и победы?
В его тоне не было подобострастия или страха, лишь лёгкая, профессиональная ирония. Это странным образом успокоило Одри.
— Да, — коротко ответила она, кивнув. Её собственный голос показался ей слишком тихим. — То есть, я Одри.
— Отлично, — Харрингтон махнул рукой в сторону класса. — Не стесняйся, садись куда хочешь. Свободных мест хватает.
Одри скользнула взглядом по рядам. Кто-то смотрел на неё с открытым интересом, кто-то уже потерял к ней интерес и уткнулся в телефон, а в углу пара девушек что-то шепталась, бросая в её сторону быстрые взгляды.
Её внимание привлекла девушка с тёмными, туго заплетёнными косичками, сидевшая одна за партой у окна. Она не пялилась, а просто смотрела на Одри спокойным, немного отстранённым взглядом, в котором не было ни любопытства, ни осуждения. Это выглядело как наиболее безопасный вариант.
Одри прошла между рядами, чувствуя, как взгляды провожают её, и опустилась на стул рядом с той самой девушкой.
— Привет, — тихо сказала соседка, когда Одри устроилась. У неё была приятная, немного низкая тембра голоса. — Я Мишель. Но все зовут меня Эм-Джей.
Одри повернулась к ней, и на её лице впервые за это утро появилась настоящая, хоть и небольшая, улыбка. Девушка — Эм-Джей — выглядела собранной и спокойной. В её позе не было ни капли напряжения.
— Я Одри, — ответила она, и на этот раз её голос звучал чуть увереннее. — Приятно познакомиться.
— Взаимно, — кивнула Эм-Джей, её взгляд скользнул по рюкзаку Одри, но без намёка на оценку его стоимости или бренда, скорее, как бы изучая сам объект. — Первый день всегда ад. Не переживай, через неделю все забудут, что ты новенькая, и будут приставать к кому-нибудь другому.
В этот момент мистер Харрингтон поднялся из-за стола и хлопнул в ладоши.
— Так, мои юные алхимики! Прекращаем переговоры и вспоминаем, с какой стороны подносить спичку к горелке! Открываем учебники на странице...
Одри достала свой учебник, чувствуя, как камень в груди понемногу начинает таять. Она украдкой взглянула на Эм-Джей, которая уже сосредоточенно листала свою книгу, что-то помечая на полях карандашом.
Одри сидела с прямой спиной, её взгляд был спокоен и аналитичен. Она слушала мистера Харрингтона, но часть её внимания, как всегда, автоматически сканировала пространство. Она заметила взгляд. Не наглый и оценивающий, а скорее... украдливый. Быстрый, любопытный, тут же отведённый в сторону.
Она медленно повернула голову. Её глаза встретились с парнем, сидевшим через ряд. Он был невысокого роста, с растрёпанными каштановыми волосами и большими, выразительными глазами, в которых застыло немое извинение, будто он попался на чём-то запретном. Это был тот самый нескладный паренёк, с которым она столкнулась в коридоре в день визита к директору. Он тогда пробормотал «прости» и юркнул в сторону, и сейчас выглядел точно так же — стеснительным и немного растерянным.
Увидев, что она на него смотрит, он покраснел и уткнулся в учебник, сгорбив плечи. Одри почувствовала не раздражение, а лёгкое недоумение. Никакой угрозы. Только подростковая неловкость. Она пожала плечами про себя и вернула всё своё внимание к уроку. Химия была для неё тихой гаванью, областью, где царила ясность и логика, в отличие от хаоса человеческих отношений.
— ...и поэтому, — раздался голос мистера Харрингтона, — энергия ионизации уменьшается при движении сверху вниз по группе. Кто-нибудь может объяснить, почему это происходит? Или мы все сегодня решили полагаться на силу коллективного разума, который, я подозреваю, в данный момент думает о предстоящих выходных в понедельник?
В классе повисла знакомая учителям тишина. Одри видела, как несколько человек заерзали на местах. Эм-Джей рядом с ней лишь усмехнулась себе под нос и что-то дорисовывала в своём блокноте.
Харрингтон обвёл класс взглядом и остановился на Одри. В его глазах блеснул интерес.
— Что ж, раз уж наша аудитория сегодня проявляет редкую стеснительность... Может, на вопрос ответит новенькая? Освежит в памяти основы для всех нас. Давай, Одри. Почему энергия ионизации уменьшается в группе сверху вниз?
Все взгляды снова устремились на неё. Но на этот раз Одри не смутилась. Она привыкла к взглядам — будь то учёные Гидры, восхищённые толпы или оценивающие взоры Мстителей. Это было просто ещё одно испытание, и она знала, что полностью его контролирует.
Она не стала торопиться. Медленно и плавно поднялась, её поза была собранной и уверенной.
— Это связано с увеличением количества энергетических уровней, — её голос прозвучал чётко и ровно, без тени дрожи. Он был тихим, но каждое слово было отчеканено и прекрасно слышно в тишине класса. — При движении вниз по группе атомный радиус увеличивается. Внешние электроны находятся дальше от положительно заряженного ядра и, соответственно, слабее притягиваются к нему. Поэтому их проще оторвать. Энергия, требуемая для этого, — энергия ионизации — закономерно снижается.
Она закончила и стояла, спокойно глядя на Харрингтона, ожидая следующего вопроса. В классе было тихо. Эм-Джей перестала рисовать и смотрела на неё с новым, уважительным интересом.
Мистер Харрингтон с явным удовольствием кивнул.
— Идеально, мисс Старк. Безупречно точная формулировка. Не могла бы ты, для наглядности, подойти к доске и изобразить эту зависимость графически? Допустим, для второй группы.
Одри кивнула одним, коротким кивком. Она вышла из-за парты и твёрдыми шагами направилась к доске. Она чувствовала на себе взгляды, но её это не волновало. Взяв мел, она без единой паузы нарисовала оси координат. Её движения были быстрыми и точными, будто она делала это тысячу раз. Она поставила точки и провела безупречно ровную нисходящую линию.
— Объясните, что мы видим, — попросил Харрингтон.
Одри повернулась к классу, её взгляд скользнул по лицам.
— График демонстрирует обратную зависимость между атомным номером элемента во второй группе и энергией ионизации, — она указала на вершину графика. — Бериллий. Наименьший атомный радиус, самое сильное притяжение между ядром и валентным электроном, следовательно, наивысшая энергия ионизации. — Её рука плавно провела вдоль линии вниз. — По мере роста атомного номера — Магний, Кальций, Стронций — радиус увеличивается, притяжение ослабевает. Энергия ионизации падает. Всё согласно теории.
— Браво! — Харрингтон аплодировал, на его лице сияла улыбка. — Потрясающе. Настоящий научный подход. Можете садиться, мисс Старк. Надеюсь, все остальные сделали для себя пометки. Причём не только по химии.
Одри вернулась на своё место. Она не искала одобрения в глазах одноклассников. Она просто положила мел на стол и открыла учебник.
— Вау, — тихо прошептала Эм-Джей, не глядя на неё. — Ты его... потрясла. В хорошем смысле.
Одри лишь слегка скривила губы в подобии улыбки. Она краем глаза заметила того стеснительного парня. Он смотрел на неё теперь не с извинением, а с откровенным, нескрываемым восхищением, быстро отводя взгляд, когда она повернула голову в его сторону.
Первый барьер был взят. Не силой, не криком, не манипуляцией пространством, а холодным, неоспоримым интеллектом. И в этом была своя, особая победа. Она была здесь не как жертва или орудие. Она была здесь как равная. И пусть они этого ещё не знали, но она чувствовала это каждой клеткой своего существа.
***
Звонок с урока прозвучал для Одри как сигнал к отбою. Она быстро и бесшумно собрала свои вещи в рюкзак, надеясь раствориться в потоке учеников, хлынувших в коридор. Ей нужно было несколько минут тишины, чтобы перезагрузиться, чтобы стереть с себя ощущение двадцати пар глаз, внимавших каждому её слову.
— Мисс Старк, — раздался за её спиной голос мистера Харрингтона, перекрывающий общий гам. — Одри, подойдите на минутку, пожалуйста.
Внутренне она вздохнула. Отступать было некуда. Она обернулась, её лицо вновь приняло то нейтральное, вежливое выражение, за которым она привыкла прятаться. Подойдя к учительскому столу, она остановилась, ожидая.
— Да? — спросила она, глядя на него прямо.
Харрингтон дождался, когда класс почти опустеет, и откинулся на спинку стула, сложив руки на столе.
— Не пугайся, я не собираюсь читать нотацию, — начал он, и в его глазах светилась не ирония, а искренний интерес. — Просто хочу сказать, что твой ответ у доски был... впечатляющим. Чувствуется не просто знание материала, а настоящее, глубокое понимание. Редкий гость в этих стенах.
Одри слегка кивнула, не опуская взгляд. Она не знала, что ответить. Сказать «спасибо»? Но это была не похвала, а констатация факта. Её годы в лабораториях не прошли даром; она видела химию не как набор сухих формул, а как язык, на котором говорит сама вселенная — от сложных молекулярных цепочек до космической энергии, питавшей её собственные силы.
— Я понимаю, — продолжил Харрингтон, понизив голос, хотя в классе, кроме них, оставалась лишь Эм-Джей, медленно собирающая свои вещи у окна. — Что у тебя за плечами... особый опыт. Геройство, миссии, всё то, о чём обычные подростки читают в комиксах. И я не стану спрашивать ни о чём. Но, — он сделал паузу, давая словам вес, — я хочу спросить кое о чём другом.
Он достал из папки листовку с логотипом школы и надписью «Академический декатлон».
— Видела такое? Команда, которая соревнуется с другими школами в знаниях по десяти разным предметам. От химии и физики до истории и искусства. Наша команда... скажем так, нуждается в усилении. Особенно в научном блоке.
Одри молча смотрела на листовку. Её ум уже анализировал предложение. Декатлон. Интеллектуальное соревнование. Это была не физическая конфронтация, не необходимость кого-то спасать или уничтожать. Это была битва умов. Чистая, структурированная, предсказуемая. В этом был свой, особый порядок.
— Я видел, как ты мыслишь, — сказал Харрингтон. — Это системно, быстро и нестандартно. Как у шахматиста, который просчитывает ходы на десять вперёд. Такое мышление — огромный дар для команды. Поэтому вопрос: не хотела бы ты присоединиться к Декатлону? Попробовать свои силы?
Одри задумалась всего на секунду. Это была возможность. Возможность направить свой гиперактивный, вечно анализирующий угрозы ум в мирное русло. Возможность быть оцененной не за способность рвать пространство, а за способность решать задачи. Возможность стать частью чего-то нормального, школьного, что было для неё терра инкогнита.
Она подняла взгляд на Харрингтона. В её зелёных глазах не было ни тени неуверенности, лишь холодная, взвешенная решимость.
— Да, — ответила она чётко. — Я не против. Я готова попробовать.
На лице учителя расплылась широкая, довольная улыбка.
— Отлично! Это прекрасно! — Он схватил блокнот и что-то быстро записал. — Сборы у нас по вторникам и четвергам после уроков, в кабинете 305. Первое занятие завтра. Не опаздывай. Ладно, беги, не задерживаю.
Одри кивнула и направилась к выходу. Эм-Джей, пропуская её в дверях, бросила на неё оценивающий взгляд.
— Декатлон? Серьёзно? — спросила она, и в её голосе прозвучало не осуждение, а скорее уважение к чужому, добровольно выбранному мученичеству.
— А что? — парировала Одри, выходя в шумный коридор.
— Да ничего, — Эм-Джей пожала плечами, идя рядом. — Просто Харрингтон теперь будет от тебя пускать слюни. Он десятилетиями мечтал выиграть американские соревнования. Похоже, он только что нашёл свой тайный артефакт.
Одри фыркнула. «Тайный артефакт». Если бы они только знали. Но в этом и заключалась ирония. Её величайшая сила была скрыта от всех, а вот её ум, её настоящий, выстраданный интеллект, вдруг стал её самым заметным качеством в этом новом мире.
***
Следующий урок был историей. Кабинет находился в другом крыле школы, и, войдя внутрь, Одри с лёгким разочарованием обнаружила, что Эм-Джей здесь нет. Похоже, их расписания разошлись. Она быстро оценила обстановку: класс был наполовину полон, несколько свободных мест разбросаны по рядам. Её взгляд упал на парня с добродушным круглым лицом, сидевшего одиноко ближе к окну. Он выглядел безобидно, даже немного потерянно. Показавшись наиболее безопасным вариантом, Одри направилась к его парте и опустилась на соседний стул.
— Привет, — тихо сказала она, поворачиваясь к нему. — Я Одри.
Парень вздрогнул, словно разбуженный ото сна, и уставился на неё широко раскрытыми глазами.
— А... Астра, ой, Одри, да-да, я знаю, — пробормотал он, заметно краснея. — Вся школа уже говорит... в смысле, я Нед. Нед Лидс.
Одри не могла сдержать лёгкую улыбку. Его нервная искренность была почти умилительной после напыщенного Флеша и отстранённой уверенности Эм-Джей.
— Приятно познакомиться, Нед, — сказала она, и в её голосе впервые за день прозвучала неподдельная теплота.
Она открыла учебник, но её внимание снова привлекло знакомое ощущение — на неё смотрят. На этот раз взгляд был другим — тяжёлым, оценивающим, полным глупой бравады. Она медленно, будто невзначая, обернулась. Это был он — тот самый странный парень с вызывающей ухмылкой, Флеш Томпсон. Он сидел через несколько рядов и, уставившись на неё, что-то сказал своему приятелю, после чего оба коротко засмеялись.
Одри повернулась к Неду, наклонившись ближе, чтобы говорить тише.
— Скажи, ты не знаешь, что за странный парень всё пялится на меня? Вон тот, — она едва заметно кивнула в сторону Флеша. — Какой-то... надменный взгляд.
Нед метнул испуганный взгляд в указанном направлении и тут же отвернулся, сгорбившись.
— А, это... это Флеш Томпсон, — прошептал он, и в его голосе прозвучала неприкрытая неприязнь, смешанная со страхом. — Он... не очень приятный человек. Его отец какой-то влиятельный тип, адвокат или типа того. Флеш думает, что ему всё можно. — Нед замолчал, заерзал на стуле и добавил ещё тише: — Он постоянно задирает Питера. Питера Паркера. Тоже нашего одноклассника. Обзывает, отбирает вещи, подставляет... мерзость, одним словом.
Лицо Одри изменилось мгновенно. Всё её легкомыслие испарилось, словно его и не было. Мягкие линии вокруг рта и глаз застыли, превратившись в жёсткие, холодные грани. Её зрачки сузились, а взгляд, которым она теперь снова, уже открыто и без тени сомнения, уставилась на Флеша, стал пронзительным и тяжёлым. В её позе появилась опасная собранность, знакомая тем, кто видел её в бою. Она смотрела на него не как на надменного одноклассника, а как на угрозу. Как на низшую, но от того не менее отвратительную форму несправедливости.
— Задира, — произнесла она вслух, и это одно слово прозвучало как приговор. В нём не было ни страха, ни раздражения — лишь чистая, ледяная презренная ненависть. — Мерзость.
Это было слово, которое она мысленно повторяла в стерильных лабораториях Гидры, глядя в бесстрастные глаза доктора Листа. Это было слово, которое она шептала, вспоминая людей в чёрной форме, вырвавших её из дома. Всесильные, считающие себя вправе унижать тех, кто слабее. Для неё Флеш Томпсон в этот момент перестал быть просто школьным хулиганом. Он стал олицетворением того самого типа людей, что разрушили её жизнь. Просто в меньшем, урезанном масштабе.
Нед смотрел на неё с примесью страха и восхищения. Он видел, как преобразилось её лицо, и почувствовал исходящую от неё волну холодной энергии.
— Эй, Одри, не стоит... он не стоит проблем, — зашептал он предостерегающе.
Одри медленно перевела взгляд на Неда, и её выражение смягчилось ровно настолько, чтобы его успокоить.
— Некоторые вещи всегда стоят того, Нед, — сказала она тихо, но твёрдо. — Даже если это кажется мелочью. Особенно если это кажется мелочью для тех, кто никогда не был на твоём месте.
Она снова посмотрела на Флеша. На этот раз он встретил её взгляд. И его самодовольная ухмылка на мгновение сползла с его лица, сменившись лёгким недоумением. Он увидел не испуганную новенькую, а кого-то совершенно другого. Кого-то, чей взгляд говорил: «Я видела вещи и пострашнее, и я не боюсь тебя».
***
Звонок с истории прозвучал как освобождение. Одри быстро собрала вещи, чувствуя, как с неё буквально катятся градом напряжения от постоянного ощущения чужих взглядов. Быть знаменитостью в школе оказалось утомительнее, чем сражаться с армией дроидов Альтрона. Шёпот, указывающие пальцы, попытки сфоткать украдкой — всё это было её новой реальностью.
— Эй, Одри, подожди! — окликнул её Нед, старательно запихивая свой учебник в и без того переполненный рюкзак. Они только что отсидели урок истории, где Одри поразила мистера Делмара глубоким анализом причин Холодной войны. — Ты же не знаешь, где тут столовая? Я могу показать.
Одри обернулась и кивнула, с лёгкой улыбкой наблюдая за его борьбой с молнией.
— Буду благодарна. А то, боюсь, в лабиринте коридоров заблужусь.
По пути в столовую на них оборачивались. Нед, уже заметно успокоившийся, наклонясь к Одри, прошептал:
— Ничего, привыкнешь. Все равно круто же, ты же Мститель!
— Иногда хочется просто быть невидимкой, — с лёгкой усмешкой ответила Одри.
Столовая встретила их оглушительным гамом. Одри, как и раньше, выбрала самый дальний столик в углу — тактически выгодная позиция, позволяющая контролировать всё пространство.
Они устроились, и вскоре к ним с подносом в руках подошла Эм-Джей. Она молча кивнула и опустилась на стул напротив, уставившись в свой телефон. Её присутствие было спокойным и ненавязчивым.
Через пару минут к столу, нервно переминаясь с ноги на ногу, подошёл Питер Паркер с бумажным пакетом в руках.
— Привет, Нед, — пробормотал он, его взгляд скользнул по Одри и Эм-Джей и тут же уставился в пол.
— Питер! Садись с нами! — оживился Нед, отодвигая стул. — Это Одри, новенькая. Одри, это Питер, мы вместе в декатлоне.
Питер робко уселся на краешек стула. Одри открыла свой ланч-бокс с домашним сэндвичем.
— Ты... эм... ты правда дочь Тони Старка? — тихо спросил Питер, набравшись смелости. В его глазах читался не праздный интерес, а искреннее, почти трепетное любопытство.
Одри, не переставая жевать, покачала головой.
— Нет, — проговорила она, проглотив кусок. — Он взял надо мной опеку. Неофициально, пока.
Эм-Джей подняла взгляд от телефона. Её проницательные глаза изучали Одри.
— А твои родители? — спросила она прямо.
Разговор за столом на секунду затих. Одри перестала жевать. Воздух вокруг словно сгустился. Она отставила сэндвич, её пальцы непроизвольно сжали угол ланч-бокса. Она смотрела на стол, но не видела его, её взгляд был обращён внутрь, в прошлое.
— Умерли, — сказала она наконец. Её голос был ровным, плоским, без единой эмоциональной вибрации. Это было не признание, а констатация давно известного, выстраданного факта.
Неловкая тишина повисла над столом. Нед заёрзал, Питер смотрел на неё с внезапным сочувствием. Даже Эм-Джей слегка смягчила свой обычно саркастичный взгляд.
Одри почувствовала эту тяжелую паузу и, сделав над собой усилие, подняла голову. Она встретила взгляд Эм-Джей.
— Давно. Это... не самая веселая тема.
— Понятно, — кивнула Эм-Джей, и в её тоне не было жалости, лишь понимание. Она не стала давить, за что Одри была ей безмерно благодарна. В её мире, полном притворства и показной жалости, такая прямолинейная, но уважительная реакция была редким и ценным подарком.
Чтобы разрядить обстановку, Нед, всегда готовый прийти на выручку, бодро сказал:
— Так мы все в декатлоне! Отлично! Одри, теперь у нас теперь тайное оружие. Харрингтон так счастлив.
— Да уж, — Питер наконец расслабился, улыбнулся. — С твоими-то знаниями по химии, мы наконец обгоним команды во всех штатах. Откуда ты вообще всё это знаешь? Кажется, ты в учебнике даже не смотришь, а просто... уже всё знаешь.
Одри почувствовала, как лёгкий румянец проступил на её щеках. Похвала всегда смущала её больше, чем критика.
— Когда живёшь с Тони под одной крышей, и не такое узнаешь, — сказала она, разминая в пальцах край сэндвича. Её губы тронула тёплая, почти незаметная улыбка при воспоминании. — Он всё время что-то бубнит себе под нос, формулы, расчёты... Иногда кажется, что его мозг работает быстрее, чем самый мощный компьютер. А запах в лаборатории... пахнет озоном, маслом и... безумием, в хорошем смысле этого слова.
Она сделала паузу, глядя на их заинтересованные лица, и решилась на чуть большее откровение.
— А иногда... иногда и я спускаюсь к нему в мастерскую. И помогаю. Держу что-то, подаю инструменты, а иногда и паяем вместе. Он говорит, что у меня «твёрдая рука и интуитивное понимание квантовой механики, достойное слёз умиления».
Она произнесла эту фразу, нарочито точно копируя его интонации, и Нед фыркнул от смеха. Даже Эм-Джей усмехнулась уголком рта.
— Звучит как он, — заметила она.
Питер смотрел на Одри с новым, глубоким интересом. В его глазах читалось не просто восхищение гением Старка, а понимание чего-то более личного.
— Похоже, вы... очень близки, — тихо сказал он, и в его голосе не было зависти, лишь лёгкая, почти грустная нота. Возможно, он сам мечтал о таком наставнике.
Одри встретила его взгляд. Вопрос был простым, но ответ на него был сложным и многогранным, как её собственная жизнь. Она отложила сэндвич и вытерла руки салфеткой, собираясь с мыслями.
— Да, — ответила она наконец, и это одно слово прозвучало с невероятной весомостью. — Он... он мой самый близкий человек. — Она обвела взглядом стол, давая понять, что говорит не для всех, а именно для Питера, чья искренность заслуживала такой же искренности в ответ. — После всего, что было... он не просто дал мне крышу над головой. Он дал мне... точку опоры. Когда всё рушится, важно знать, что есть кто-то, кто в тебя верит. Даже если ты сам в себя не веришь. Я за многое ему благодарна. За всё.
Она умолкла, и наступила короткая, но комфортная пауза. В ней не было неловкости, лишь уважение к значимости сказанного. Одри только что приоткрыла дверцу в самое сокровенное — в свою боль, своё исцеление и свою признательность.
— Это... это круто, — снова сказал Питер, и на этот раз его слова прозвучали с полным пониманием.
— Да уж, — Нед покачал головой, впечатлённый. — Жить со Старком... я бы, наверное, с ума сошёл от восторга через пять минут.
— Ты с ума сходишь и без него, Лидс, — парировала Эм-Джей, возвращая разговор в лёгкое русло, и все засмеялись.
Одри почувствовала, как камень свалился с души. Она не просто ответила на вопрос. Она поделилась частью своей истории, и эти трое приняли её — без осуждения, без назойливого любопытства, просто приняли. И в ответ она увидела в их глазах не жалость к сироте, а уважение к человеку, прошедшему через огонь и нашедшему свою семью.
— Так что да, — снова взяла она слово, уже с более лёгкой интонацией. — Химию я подтянула, можно сказать, в домашних условиях. С лучшим репетитором в мире. Так что, команда из Бронкса, берегитесь.
С этими словами она снова принялась за свой сэндвич, и разговор плавно перетёк на другие темы — предстоящие сборы декатлона, нового учителя физкультуры и безнадёжную попытку Неда объяснить им сюжетные ходы в последнем фильме о Звездных войнах. Но для Одри этот кусок разговора навсегда остался в памяти. Это был момент, когда она перестала быть для них просто «дочерью Старка» или «Мстителем». В тот день за обеденным столом она стала просто Одри. И этого было более чем достаточно.
***
Оставшиеся уроки пролетели для Одри в странном калейдоскопе впечатлений. На физике она с трудом сдерживала улыбку, слушая, как учитель объясняет законы Ньютона, — всё это было для неё такой же базой, как таблица умножения, и куда менее сложной, чем манипуляция пространственно-временным континуумом. На литературе она молча слушала анализ сонетов Шекспира, чувствуя странную связь с вечными темами потери и одиночества, которые он поднимал.
Но сквозь все эти занятия красной нитью проходило новое, непривычное ощущение — принадлежности. Она уже не была просто призраком, блуждающим по коридорам. У неё были ориентиры: кивок от Эм-Джей при встрече у кабинета испанского, одобрительная ухмылка Неда, когда она блеснула знанием на физике, и застенчивая, но тёплая улыбка Питера, который теперь иногда решался с ней заговорить.
Когда окончательный звонок оповестил об окончании учебного дня, Одри с облегчением и лёгкой тревогой собрала вещи. Тревога была привычной — что ждёт её за стенами школы? Но облегчение было новым — она пережила это. Не просто выжила, а как будто бы даже и преуспела.
Она вышла из своего класса и увидела ту самую троицу, которая уже ждала её у шкафчиков. Нед что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками, Питер внимательно слушал, а Эм-Джей с невозмутимым видом делала зарисовку в своём блокноте, изредка бросая на Неда насмешливый взгляд.
Увидев Одри, Нед замолчал и сияюще улыбнулся.
— Ну как? Выжила? — спросил он.
— Вроде того, — ответила Одри, и на её лице появилось самое естественное за весь день выражение — лёгкая, уставшая улыбка. — Спасибо, что... были рядом.
— Не за что, — Питер просиял ещё ярче. — Это было круто. Особенно на химии.
— Да уж, Харрингтон теперь, наверное, тебя на руках носить будет, — добавила Эм-Джей, не поднимая глаз от блокнота. — Ты его любимый декатлонист с первого дня.
Они медленно пошли к выходу, болтая о пустяках: о слишком сложном задании по литературе, о странном запахе в кабинете биологии, о том, что в столовой снова была несъедобная пицца. Для Одри этот обычный подростческий треп был слаще любой музыки. Это был звук нормальной жизни.
У главного входа они остановились, неловко переминаясь с ноги на ногу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая фасад школы в золотистые тона.
— Ну, значит, до завтра? — сказал Питер, поправляя ремень своего рюкзака.
— Ага, — кивнула Одри. — До завтра на декатлоне.
И тут Нед, не в силах сдержать свой энтузиазм, выпалил:
— Слушайте, а может, обменяемся контактами? Чтобы, если что, связаться можно было? С домашкой или ещё чем?
Предложение повисло в воздухе. Для Неда, Питера и Эм-Джей это было обыденностью. Для Одри — прыжком в неизвестность. Обмен контактами... это означало допустить этих людей в своё личное пространство, позволить им стать частью своей жизни за пределами школьных стен. Это было страшнее, чем выйти к доске.
Но, глядя на их открытые, ожидающие лица, она поняла, что хочет этого. Очень хочет.
— Да, — сказала она, и голос её дрогнул лишь слегка. — Конечно.
Она засунула руку в карман своих джинсов и достала телефон. Это был не просто гаджет. Это был ультратонкий, матово-чёрный прямоугольник, на тыльной стороне которого красовался логотип Stark Industries. Модель ещё не только не вышла в продажу — о её существовании не знал практически никто. Она была прототипом, который она и Тони паяли и программировали долгими вечерами в его лаборатории, под шутки о «семейном бизнесе» и советы Пятницы.
— Ого, — прошептал Нед, его глаза округлились, как блюдца. — Это же... это же новый Старкфон? Он даже на рынке ещё не появился!
Питер присвистнул, впечатлённый. Даже Эм-Джей наконец оторвалась от блокнота и с явным интересом посмотрела на устройство.
— Что-то вроде того, — с лёгкой неловкостью сказала Одри, чувствуя себя немного виноватой за этот неуместный шик. — Мы... э-э... тестируем его.
Она протянула телефон Неду. Её пальцы на мгновение отпустили его, и она с странным трепетом наблюдала, как он лежит в руке другого человека. Это был не просто обмен цифрами. Это был акт доверия.
Нед, стараясь сдержать благоговейный треп, аккуратно, как артефакт, взял устройство и начал вводить свой номер. Потом передал Питеру, который сделал то же самое с предельной осторожностью. Эм-Джей взяла телефон последней, её тонкие пальцы быстро пробежались по экрану, и она вернула его Одри.
— Готово, — сказала Эм-Джей. — Теперь ты в нашей группе. Готовься к спаму от Лидса про «Звёздные войны» в три часа ночи.
— Эй! — возмутился Нед, но глаза его смеялись.
Одри взяла свой телефон обратно. Он был тёплым от чужих прикосновений. Она посмотрела на три новых контакта в списке. Это были не просто имена. Это были первые ниточки, связывающие её с этим новым, хрупким миром под названием «нормальная жизнь».
— Отлично, — тихо сказала она, прямя телефон обратно в карман. — Тогда... я побегу. Меня ждёт... — она запнулась, не зная, как назвать водителя, который наверняка уже ждал её на парковке. — Меня ждут.
— Удачи, Одри, — улыбнулся Питер.
— До завтра, Старк, — кивнула Эм-Джей.
— Не забудь посмотреть ту серию, о которой я говорил! — крикнул ей вдогонку Нед.
Одри вышла на улицу, где её ждал чёрный седан. Она обернулась и посмотрела на школу. Здание уже не казалось ей таким чужим и враждебным. Где-то там, внутри, остались три человека, которые теперь были у неё в телефоне. И в кармане её куртки лежал не просто кусок высокотехнологичного пластика и металла, а ключ. Ключ к чему-то, чего она была лишена долгие годы. К дружбе.
***
Дверь в пентхаус бесшумно отъехала в сторону, впуская Одри в царство тишины, панорамных окон и дорогого минимализма. Воздух пахло чистыми линиями, кофе и едва уловимым ароматом моторного масла — визитная карточка Тони, даже когда он не в мастерской.
Она скинула рюкзак у входа и босиком, как призрак, прошла на кухню. И тут же попала в засаду.
— Одри!
Пеппер, стоявшая у острова с чашкой чая в руках, обернулась так резко, что чай чуть не расплескался. Её лицо выражало неподдельное, материнское волнение.
— Как всё прошло? — спросила она, делая шаг навстречу. — Никто не приставал? Учителя? Одноклассники? Всё хорошо?
В углу кухни, за своим планшетом, сидел Тони. Он не поднял головы, продолжая листать голографические схемы какого-то нового реактора. Но Одри, знавшая его как свои пять пальцев, заметила, как замерла его нога, до этого ритмично постукивавшая по ножке барного стула. Он слушал. Внимательно.
Одри, чувствуя, как наваливается усталость всего дня, тяжело вздохнула и направилась к холодильнику.
— Нормально, — сказала она, отводя дверцу и заглядывая внутрь в поисках сока.
— «Нормально»? — Пеппер не сдавалась. — Это всё? Одри, это же твой первый день!
— Именно так оно и звучит, Пеппер, — наконец поднял голову Тони. Его голос был нарочито спокоен, но глаза, сверкнувшие из-под опущенных век, выдали живой интерес. — «Нормально». Не «катастрофично», не «апокалиптично», не «пришлось стирать память всему классу». В нашем с ней лексиконе это приравнивается к блестящему успеху. Поздравляю, юный падаван. Ты пережила страшнейшее из испытаний — американскую систему среднего образования. Добро пожаловать в клуб.
Одри, налив себе стакан апельсинового сока, облокотилась о стойку и посмотрела на него с прищуром.
— Спасибо за цветистую речь. А ты не думал писать вступительные речи для выпускных? Звучало бы... многообещающе.
— О, смотрю, сарказм уже оттачивается, — Тони ухмыльнулся, откладывая планшет. — Школа явно пошла на пользу. Рассказывай. Кто твой любимый учитель? Тот, что учит... как там это... правильно прятаться от глобальных угроз на уроках физкультуры?
— История, — парировала Одри, делая глоток сока. — Мистер Делмар. Очень впечатлился моим анализом причинно-следственных связей между Мюнхенским сговором и вторжением Читаури. Говорит, у меня «не по годам глубокий взгляд на вещи». Я не стала его разубеждать.
Тони фыркнул.
— Ну да, личный опыт — лучший учитель. А одноклассники? Нашлись те, кто попытался выпросить автограф или селфи с «дочерью Железного человека»?
— Было пару попыток, — Одри пожала плечами, играя с бокалом. — Один парень, Флеш Томпсон, такой... местная версия тебя, только без интеллекта, харизмы и состояния. Пытался вперить в меня свой надменный взгляд. Я посмотрела на него так, как обычно смотрю на сломанные дроиды Альтрона. Отстал.
Пеппер закатила глаза.
— Боже, вы двое... Вы как с одной планеты.
— Гены, дорогая, гены, — с пафосом провозгласил Тони, указывая на себя, а затем на Одри. — У нас в ДНК прописана устойчивость к идиотам. Продолжай.
— Ну, а первым был Харрингтон, учитель химии, — продолжала Одри, и в её голосе впервые за вечер прозвучали живые нотки. — Он меня сразу на уроке вызвал и спросил про энергию ионизации.
Тони поднял бровь.
— И?
— И я ему ответила. А потом график на доске нарисовала. Он чуть не заплакал от счастья и тут же предложил вступить в декатлон.
— В какой? — Пеппер нахмурилась.
— Академический декатлон, — пояснил Тони с внезапной гордостью в голосе. — Это такие интеллектуальные бои для ботаников. Только самые упоротые. Моя протеже, конечно, не могла пройти мимо. И что, вступила?
— Да, — Одри кивнула. — Собрание завтра. Кажется, я теперь их «тайное оружие».
— Ещё бы, — Тони откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Я тебя учил не по учебникам для средней школы. Ты у меня квантовую механику на завтрак перевариваешь. Жаль, нельзя им рассказать, что их «тайное оружие» может при необходимости свернуть пространство и отправить их конкурентов в другое измерение. Это было бы нечестно.
— Тони! — Пеппер посмотрела на него с укором.
— Что? Я же шучу. Вряд ли, — он подмигнул Одри.
Та в ответ лишь покачала головой, скрывая улыбку. Их обмен колкостями был странным ритуалом, языком, на котором они говорили о заботе и поддержке.
— Ладно, а кроме учителей и местных задир? — вернулся к допросу Тони. — Нашлись ли... ну, я не знаю... люди, с которыми можно было бы поговорить? Без необходимости использовать при этом мои технологии или твои способности?
Одри замолчала на секунду, её взгляд стал отстранённым. Она снова увидела перед собой стол в столовой: восторженного Неда, застенчивого Питера и циничную Эм-Джей.
— Да, — наконец сказала она тихо. — Нашлись. Трое. Мы сидели вместе за обедом.
Тони замер, его шутливая маска на мгновение сползла, обнажив неподдельный интерес и... облегчение.
— Серьёзно? И кто эти смельчаки, решившиеся приблизиться к излучению Старков?
— Нед Лидс. Очень... энергичный. Помнит все эпизоды «Звёздных Войн». Питер Паркер. Тихий, умный. И Эм-Джей... Мишель. Острая на язык. Они все в декатлоне.
— И...? — Тони сделал вращающий жест рукой, подталкивая её к продолжению.
— И... мы обменялись контактами, — призналась Одри, и ей стало почему-то немного жарко. Она потянулась за своим телефоном и положила его на стойку. — Вот.
Тони взял устройство. Он повертел его в руках, и на его лице появилась знакомая одержимость инженера.
— Хм. Прототип держит заряд не хуже, чем я и ожидал. Ни одного царапины. Молодец. — Он посмотрел на Одри поверх телефона. — И они... нормальные?
Одри встретила его взгляд. В её глазах читалась сложная гамма чувств: усталость, облегчение и зарождающаяся надежда.
— Да, Тони. Они нормальные. По-настоящему. Нед спросил про тебя. С обычным, человеческим любопытством, а не с придыханием. А Эм-Джей... она спросила про моих родителей.
Воздух в кухне снова натянулся, но на этот раз по-другому. Пеппер замерла, глядя на Тони. Тот не отводил взгляда от Одри.
— И что ты сказала? — его голос стал тише, без тени насмешки.
— Правду. Что они умерли. И что... — она сделала паузу, переводя дух, — что ты мой самый близкий человек.
Наступила тишина. Тони Старк, всегда готовый отшутиться, нашёлся не сразу. Он смотрел на эту хрупкую с виду девочку, которая за один день пережила больше социальных потрясений, чем он за весь свой первый год в MIT.
— Ну, — он наконец откашлялся, отводя взгляд и снова принимаясь изучать телефон с преувеличенным интересом. — Значит, я теперь «самый близкий человек». Звучит как ответственность. И кому я должен за это благодарность? Своему неуёмному обаянию или тому, что ты не нашла никого адекватнее в радиусе десяти миль?
Одри улыбнулась, и на этот раз улыбка была широкой и настоящей.
— Наверное, и тому, и другому. В произвольной пропорции.
Он кинул на неё быстрый взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое и отеческое.
— Ладно, мисс Старк, — сказал он, возвращая ей телефон. — Похоже, первый день ты прошла на твёрдую пятёрку. А теперь, я полагаю, тебе предстоит засесть за гору домашнего задания, чтобы не ударить в грязь лицом перед своими... новыми товарищами по декатлону.
— Тони, дай ребёнку отдохнуть! — вступилась Пеппер.
— Ничего, — Одри отпила последний глоток сока и поставила стакан в раковину. — Он прав. Надо прочитать параграф по истории. И повторить что-то по химии. Для пущей уверенности.
Она повернулась, чтобы уйти в свою комнату, но на пороге остановилась и обернулась.
— Спасибо. За... за всё.
И прежде чем Тони успел найти очередную язвительную шутку, чтобы скрыть смущение, она вышла из кухни, оставив его и Пеппер в тишине.
Тони несколько секунд молча смотрел в пустоту, а потом перевёл взгляд на Пеппер.
— Нормально, говорит. — Он покачал головой, и губы его тронула самая настоящая, не прикрытая сарказмом улыбка. — Уверен, к концу недели она будет управлять школой из-за кулис. А я, как её скромный опекун, буду только гордиться.
***
Домашнее задание было позади. Уравнения решены, параграфы прочитаны, и наступила та самая, желанная тишина, когда мозг, наконец, свободен от внешнего шума и готов к творчеству. Одри, сменив школьную форму на мягкий оверсайз-свитер цвета тёмной сливы и тёплые плюшевые штаны с принтом в виде маленьких ракет, босиком спустилась в святилище — мастерскую Тони Старка.
Воздух здесь был другим. Не стерильным, как в лабораториях Щ.И.Т.а, и не пахшим старыми книгами, как в школе. Здесь пахло озоном, свежеспиленным металлом, кофе и чистой, ничем не сдерживаемой гениальностью. Голограммы, словно диковинные медузы, застыли в воздухе, тихо потрескивая. Роботизированные манипуляторы мирно дремали в своих док-станциях. Было поздно, и даже вездесущая Пятница приглушила своё присутствие до мягкого фонового гула.
Одри прошла к своему рабочему столу — не тому, что был выделен для неё, а тому, который она по праву заняла, заставив его своими чертежами, образцами материалов и чашками из-под чая. В центре стола на специальной магнитной подложке парил сложный матричный узор, окружённый сияющими синими точками — визуализация наночастиц, над которыми она работала уже несколько недель.
Это была её идея. Её собственный проект, рождённый не из страха или необходимости, а из чистого любопытства и желания улучшить то, что уже было. После Заковии она поняла ограничения своего текущего защитного костюма. Он был хорош, но... статичен. Он не мог адаптироваться. А её способности были чем-то живым, изменчивым, почти органичным. И ей нужен был костюм, который дышал бы с ней в унисон.
Она провела рукой над голограммой, и частицы послушно перестроились, выстроившись в новую конфигурацию.
— Пятница, запусти симуляцию 7-Бета, — тихо приказала она. — С фокусом на кинетическое перераспределение.
— Запускаю, мисс Одри, — так же тихо ответил ИИ.
На экране рядом развернулось моделирование. Виртуальная модель костюма принимала удар, и наночастицы в месте соприкосновения мгновенно перестраивались, уплотняясь и рассеивая энергию по всей поверхности, вместо того чтобы сконцентрировать её в одной точке. Это было именно то, что она хотела — не просто броня, а интеллектуальная система активной защиты.
Она углубилась в работу, забыв о времени. Её пальцы летали над сенсорными панелями, внося коррективы, её взгляд был сосредоточен и остр. В такие моменты она была не травмированным подростком и не супергероем, а просто учёным, решающим интересную задачу.
— Ну что, нано-вундеркинд, уже выиграла Нобелевскую премию, пока я спал? — раздался с порога знакомый голос, пропитанный сонной язвительностью.
Одри не обернулась, продолжая вводить данные.
— Спишь? Ты? В это время? Тони, не позорься. Я знаю, ты стоял за мной последние десять минут и наблюдал, как я исправляю ошибку в твоём базовом алгоритме кластеризации.
Тони Старк, в помятой футболке с надписью «Я заставил физику быть моей сучкой» и таких же мятых тренировочных штанах, лениво вошёл в мастерскую, держа в руках две кружки с дымящимся какао.
— Во-первых, это не ошибка, это творческая интерпретация общепринятых норм. Во-вторых, я не стоял, я... проводил стратегическую оценку прогресса своего протеже. И, в-третьих, — он поставил одну кружку на её стол, — если ты не прекратишь это издевательство над моим алгоритмом, я лишу тебя какао. И расскажу Пеппер, что ты допоздна засиживаешься.
Одри наконец оторвалась от экрана и взяла кружку. Тёплый запах шоколада и зефира смешался с техногенным воздухом мастерской.
— Шантажист, — сказала она, но с благодарностью сделала глоток. — И твоя «творческая интерпретация» создавала бы точку отказа при температуре ниже минус двадцати. Я это исправила. Теперь частицы будут стабильны даже в открытом космосе. Пожалуйста.
Тони присвистнул, заглянув в её симуляцию.
— В открытом космосе? Скромничаешь. Ты что, планируешь выходить на орбиту? Без моего ведома? Я обижусь.
— Пока нет, — парировала Одри. — Но кто знает, что будет завтра. Может, чокнутый пришелец решит устроить геноцид во вселенной. Надо быть готовой ко всему. Как ты сам любишь говорить.
— Умничка, — он одобрительно кивнул, и в его глазах читалась неподдельная гордость. Он сел на соседний стул, откатился к её столу и начал изучать её наработки. — Так, показывай, что ты там наворочала со своими нано-штуками. Кроме того, что унизила мой старый код.
Они погрузились в технические дебри. Это был их язык — язык формул, симуляций и взаимного, уважительного подначивания. Тони задавал каверзные вопросы, Одри парировала, приводя расчёты. Она предлагала идеи, он находил в них слабые места, но не для того, чтобы критиковать, а чтобы подтолкнуть её к более элегантному решению.
— Смотри, — она увеличила один из сегментов. — Если мы заставим частицы формировать не монолитную структуру, а что-то вроде... пчелиных сот, с микрополостями, заполненными стабилизированной энергией Тессеракта...
— ...то получим не просто броню, а амортизирующий барьер, способный поглощать и перенаправлять энергию, — закончил мысль Тони, его глаза загорелись. — Одри, это... это чертовски гениально. Чёрт. Мне нужно запатентовать это, пока ты не передумала и не решила продать это Гидре.
— Слишком поздно, — драматично ответила она. — Я уже связалась с фондом «Щ.И.Т. в изгнании». Они предложили мне пару печенек и пожизненный запас какао.
— Предательница, — беззлобно проворчал Тони. — Ладно, показывай свои «соты». Как ты собираешься удерживать энергию Тессеракта в таких микрообъёмах без спонтанной аннигиляции?
— Думала использовать резонансные частоты, — объяснила Одри, вызывая новые формулы. — Моё тело уже настроено на энергию Камня. Если я смогу синхронизировать колебания наночастиц с моей собственной энергетической сигнатурой...
Они просидели так ещё час. Две пары гениальных умов, отточенных в разных, но дополняющих друг друга стилях. Тони — взрывной, интуитивный, видящий картину в целом. Одри — методичная, дотошная, способная часами копаться в мельчайших деталях, пока не найдёт идеальное решение. Вместе они были идеальной командой.
В конце концов, Тони откинулся на спинку стула и с шумом выдохнул.
— Ладно, гений, на сегодня хватит. Мой мозг плавится, а твой, я вижу, только на третьей скорости. Давай сворачиваемся, а то Пеппер утром устроит нам обоим разнос за подрыв детского здоровья.
Одри с неохотой кивнула. Адреналин от работы постепенно отступал, и её накрывала волна приятной усталости. Она сохранила все данные и выключила голограмму.
— Спасибо, — тихо сказала она, глядя на потухший экран.
— За какао? Не за что, я вообще-то для себя его делал, — пошутил Тони, но понимал, что она не об этом.
— За то, что не говоришь «нет», — уточнила она. — За то, что не смотришь на меня как на ребёнка, который играет со взрослыми игрушками.
Тони встал и положил руку ей на плечо — жест на удивление нежный и лишённый привычной бравады.
— Одри, слушай и запомни раз и навсегда, — его голос приобрёл редкую серьёзность. — В этих стенах нет детей и взрослых. Есть только умы. А твой ум... — он кивнул в сторону стола с её проектом, — он один из самых блестящих, что я когда-либо видел. Даже если бы ты не могла рвать пространство, я бы всё равно хотел, чтобы ты была здесь, в этой мастерской. Потому что с тобой мир становится интереснее. И умнее.
Одри почувствовала, как по её щекам скатываются предательски горячие слёзы. Она быстро вытерла их рукавом свитера.
— Ладно, хватит сентиментальностей, — поспешно сказал Тони, снова надевая маску циника. — А то я сейчас расплачусь, и мне потом неделю оттирать черноту с репутации. Марш спать. Приказ основателя.
— Да, да, мистер Старк, — с покорным видом ответила Одри, поднимаясь с места.
Она вышла из мастерской, оставив Тони одного среди спящих машин и мерцающих огоньков. Он ещё какое-то время смотрел на её рабочий стол, на сложные схемы наночастиц, и улыбка не сходила с его лица. Его звёздочка не просто нашла свой путь. Она строила себе новые крылья. И он не сомневался ни на секунду, что однажды она взлетит так высоко, что затмит всех их.
***
Кабинет 305, «штаб-квартира» академического декатлона, был огромным и залитым вечерним солнцем. Стены были увешаны картами, портретами ученых и пыльными кубками. Воздух был густым от запаха старой бумаги и напряжения.
Одри сидела рядом с Питером, Недом и Эм-Джей. Она чувствовала себя странно — эта обстановка напоминала командные брифинги, но здесь спорили о деталях биографии Наполеона, а не о спасении мира.
Дверь с грохотом открылась, и в кабинет вошел Флеш Томпсон с парой приятелей. Его взгляд сразу же нашел их стол и скользнул по Питеру с привычной насмешкой. Но на этот раз его глаза задержались на Одри, и в них мелькнуло не просто презрение, а нечто более сложное — вызов, смешанный с подобострастием.
— Ну конечно, — громко произнес он, направляясь к ним. Весь кабинет затих. — Пенис Паркер, нашел себе подружку? Или это твоя новая группа поддержки? — Он фыркнул, глядя на Одри. — Ботаник, толстяк, чудачка и... принцесса Старк. Что, с небес спустилась, чтобы пообщаться с простыми смертными? Или папочка прислал тебя сделать нам одолжение?
Питер съежился. Нед покраснел. Эм-Джей медленно подняла на Флеша холодный взгляд. А Одри... что-то в ней щелкнуло. Это был не просто вызов. Это была проверка. Проверка на прочность, на то, будет ли она прятаться за статус «дочери Старка» или снизойдет до их уровня.
Она не сдержалась. Её голос прозвучал не громко, но с такой ледяной, режущей ясностью, что Флеш на секунду замер.
— Интересно, — начала она, отодвигая стул и поднимаясь. Её поза была расслабленной, но в глазах горел холодный огонь. — Ты используешь прозвище «Пенис», чтобы унизить Питера, и мое имя, чтобы унизить меня. Давай разберем это с точки зрения базовой логики. И биологии. И хорошего вкуса.
В кабинете воцарилась мертвая тишина. Даже мистер Харрингтон, который как раз входил в кабинет, остановился в дверях, удивленно подняв брови.
— Во-первых, — продолжила Одри, её голос был ровным, как у лектора, — Пенис — это совершенно нормальный орган. Называть кого-то нормальной частью человеческого тела как оскорбление — это признак либо глубокой биологической безграмотности, либо скудности словарного запаса. Или того и другого вместе. Я, кстати, готова дать тебе пару учебников по анатомии, если это поможет.
Кто-то сдержанно хихикнул. Флеш покраснел, но попытался парировать, указывая на неё пальцем:
— А тебе-то какое дело? Думаешь, раз ты Мститель, то тебе все можно?
— Во-вторых, — Одри проигнорировала его реплику, сделав шаг вперед, — давай поговорим о проекции. Человек, испытывающий глубокую неуверенность в себе, часто приписывает свои собственные страхи и комплексы другим. Скажи, Флеш, тебя что-то беспокоит? Может, ты недоволен размером или функциональностью своего собственного... нормального анатомического органа? И поэтому тебе так необходимо публично обсуждать эту тему, проецируя свои тревоги на Питера?
Лицо Флеша стало пунцовым. Он был в ловушке. Он не мог тронуть её физически, зная, кто она, а вербально он проигрывал с разгромным счетом.
— В-третьих, — голос Одри стал ещё тише и острее, — насчёт «папочки». Тони Старк научил меня многому. В основном — тому, что настоящая сила не в том, чтобы унижать тех, кто слабее, а в том, чтобы использовать свой интеллект, чтобы поднимать других. Или, в крайнем случае, ставить на место зазнавшихся невежд с помощью фактов и логики. Он не «прислал» меня. Я здесь, потому что хочу быть здесь. С людьми, чей ум я уважаю. — Она обвела взглядм Неда, Питера и Эм-Джей. — А что касается «принцессы»... Корона не даёт права на глупость, Флеш. Но её отсутствие, судя по всему, — даёт.
Она сделала паузу, дав своим словам повиснуть в воздухе.
— Мы здесь собрались, чтобы готовиться к интеллектуальным соревнованиям. Чтобы представлять нашу школу. И единственное, что может нам реально помешать — это не недостаток знаний, а вот такие... проявления хронической незрелости, которые отравляют атмосферу и мешают работать. И мой статус, кстати, здесь абсолютно ни при чём. Потому что в этих стенах все равны перед лицом знания. Все, кроме тех, кто добровольно отказывается от этого равенства в пользу дешёвых насмешек.
Одри замолчала. Флеш стоял, сжав кулаки, его лицо искажено злобой и бессилием. Он был разбит. Не как хулиган, столкнувшийся с физической силой, а как глупец, публично выставленный на посмешище тем, чей авторитет он не мог оспорить. Он что-то пробормотал себе под нос и, развернувшись, вышел из кабинета, хлопнув дверью.
В наступившей тишине мистер Харрингтон громко рассмеялся.
— Что ж, мисс Старк, — сказал он, подходя к столу. — Должен признать, это было самое блестящее введение в команду за всю мою карьеру. Думаю, вопрос о твоём месте в декатлоне можно считать закрытым. И, возможно, вопрос о дисциплине тоже. По крайней мере, на какое-то время.
Питер смотрел на Одри с широко раскрытыми глазами, полными благодарности и облегчения. Нед сиял. А Эм-Джей, не меняя выражения лица, тихо прошипела:
— Надо было записать на видео. Я бы смотрела в цикле.
Одри медленно выдохнула и села на место. Её руки слегка дрожали от выброса адреналина. Она не планировала этого. Но она не могла молчать.
***
После взрывоопасного собрания декатлона воздух в коридоре казался особенно свежим. Напряжение постепенно спадало, смениваясь чувством легкой эйфории от только что одержанной моральной победы.
— Так, — Нед выдохнул, расправляя плечи. — Это было... эпично.
— Скорее, необходимо, — поправила Эм-Джей, засовывая руки в карманы худи. — Но да, зрелищно. Он теперь, наверное, до конца учебного года будет обходить тебя за километр, Старк.
Одри лишь пожала плечами, чувствуя приятную усталость. Битва была выиграна не силой, а словами, и это ощущалась совершенно иначе.
— Эй, а не сходить ли нам перекусить? — предложил Нед, и его лицо озарилось внезапной идеей. — В закусочную к Делмару! Там, я клянусь, лучшие сэндвичи во всем Куинсе!
Питер оживился.
— Да, отличная идея! Там действительно божественные сэндвичи с тунцом.
Одри на мгновение заколебалась. У неё был чёткий распорядок, водитель, наверняка, уже ждал на парковке. Но, глядя на их оживлённые лица, она почувствовала острое желание нарушить правила. Просто один раз.
— Давайте, — согласилась она, доставая телефон. — Мне только нужно предупредить... своего водителя.
Она отошла на пару шагов и набрала номер.
— Алло? Да, всё в порядке. Я задержусь ненадолго. Мы с ребятами идём перекусить. Позвоню, когда нужно будет меня забрать. Спасибо.
Положив трубку, она почувствовала странное освобождение. Крошечный акт самостоятельности в её тщательно выстроенном мире.
Закусочная мистера Делмара оказалась именно тем, чего Одри и ожидала — тесной, ярко освещённой, с потрёпанными виниловыми сиденьями и божественными ароматами, доносившимися из-за стойки. Они заказали себе по сэндвичу — Одри, после некоторых колебаний, выбрала с индейкой и авокадо — и вышли на улицу, устроившись на низкой каменной ограде у входа в парк.
Вечерело. Фонари уже зажглись, отбрасывая длинные тени, а воздух наполнился прохладой. Они ели, болтали и смеялись. Для Одри это был самый нормальный и самый невероятный вечер за последние годы.
— Я до сих пор не могу поверить, как ты его уделала, — с набитым ртом проговорил Нед, восхищённо глядя на Одри. — У него же лицо стало цвета моего кетчупа!
— Он этого давно заслуживал, — буркнул Питер, отламывая кусок своего сэндвича с тунцом. Он всё ещё выглядел немного смущённым, но в его глазах не было прежней подавленности.
Одри, откусив свой сэндвич, внимательно посмотрела на него.
— Питер, — сказала она мягко, но твёрдо. — Люди бывают жестокие. Злые. Я как никто другой это знаю. Так что просто забудь все обидные слова от Флеша. Он просто... пустой шум. Он завидует тому, что ты умный, что у тебя есть настоящие друзья и что ты не тратишь свою жизнь на попытки самоутвердиться за чужой счёт.
— Она права, Паркер, — поддержала Эм-Джей, разглядывая свой сэндвич с критическим видом. — Его единственное достижение в жизни — это, вероятно, умение завязывать шнурки. Не принимай близко к сердцу мнение того, чьё главное достоинство — сперматозоид его отца.
Питер смущённо хмыкнул, но кивнул. Было видно, что их поддержка для него многое значила.
Наступила комфортная пауза, нарушаемая лишь звуками города и их тихим жеванием. Одри смотрела на огни машин, на тёплый свет из окон домов, и в её груди сжалось что-то тёплое и одновременно щемящее.
— Знаете, — тихо начала она, не глядя на них, — у меня по правде никогда не было друзей.
Нед, собиравшийся откусить очередной кусок, замер.
— Почему? — выдохнул он с искренним недоумением. — Ты же... ты же крутая!
Одри горько усмехнулась.
— Спасибо. Но... пять лет я была, как бы сказать... недоступна для дружбы.
Она чувствовала, как на них устремляются три пары глаз, полных немого вопроса. Она не планировала этого говорить, но атмосфера доверия, возникшая между ними, подталкивала к откровенности.
— Недоступна? — переспросил Питер, его голос был полон не праздного любопытства, а осторожного участия.
Одри глубоко вздохнула, глядя куда-то вдаль, в прошлое.
— Да. Меня... не было. В привычном смысле. Не было школы, не было прогулок, не было походов за сэндвичами. Были только... четыре стены, белые халаты и... — она запнулась, подбирая слова, которые не раскроют слишком много, но передадут суть, — и эксперименты.
Она рискнула посмотреть на них. Нед смотрел на неё с широко раскрытыми от ужаса и сочувствия глазами. Питер замер, его сэндвич забыт в руке. Даже Эм-Джей отложила свою еду, и её обычно насмешливый взгляд стал серьёзным и внимательным.
— Гидра? — тихо, почти шёпотом, спросил Питер.
Одри просто кивнула. Этого было достаточно. Имя этой организации было красноречивее любых подробностей.
— Боже, Одри... — прошептал Нед. — Я... я не знал.
— Так тебя не учили на дому, — с внезапным пониманием проговорила Эм-Джей. — Ты была... пленницей.
— Подопытным кроликом, — поправила её Одри с кривой улыбкой. — Со сверхспособностями. Потом меня спасли Мстители. Тони... мистер Старк... вытащил меня оттуда. И вот теперь я здесь. Сижу на скамейке в Куинсе и ем, честно говоря, действительно потрясающий сэндвич. И разговариваю с вами.
Она замолчала, дав им переварить услышанное. Её признание висело в воздухе между ними — тяжёлое, тёмное, но теперь общее.
— И... а твоя семья? — осторожно спросил Питер, уже догадываясь по её более ранней реакции, каким будет ответ.
— Их убили. В тот же день, когда забрали меня, — голос Одри снова стал плоским, бесстрастным. Это был защитный механизм, без которого она бы не выдержала. — Чтобы сломать меня. Чтобы не к кому было возвращаться.
Нед бессильно опустил голову. Питер потянулся и неуверенно похлопал её по плечу — жест неловкий, но бесконечно тёплый.
— Значит, этот Флеш... — начала Эм-Джей, и в её голосе впервые за вечер прозвучало не сарказм, а холодная ярость. — Он даже не представляет, что такое настоящая жестокость. Он просто болтун.
— Да, — согласилась Одри, и ей стало вдруг легче. Она сказала это. Вслух. И мир не рухнул. Эти трое не смотрели на неё с ужасом или жалостью. Они смотрели с пониманием. И с принятием. — Он просто болтун. А вы... — она обвела их взглядом, — вы мои первые друзья. И, честно, я не представляла, что это... так здорово.
— Ну, мы тоже рады, что ты с нами, — улыбнулся Питер, и его улыбка была немного грустной, но искренней.
— Ага! — оживился Нед, пытаясь вернуть лёгкость в разговор. — Теперь у нас в команде есть свой собственный Мститель! Мы непобедимы!
— Непобедимы, — с лёгкой усмешкой подтвердила Эм-Джей. — Особенно против сэндвичей.
Они снова засмеялись, и тяжёлое настроение рассеялось. Они доели свои сэндвичи, болтая о пустяках, о планах на декатлон, о глупом видео, которое Нед увидел в интернете.
Позже, когда Одри села в машину и смотрела на удаляющиеся огни Куинса, она понимала, что сегодня случилось нечто гораздо большее, чем победа над школьным хулиганом. Сегодня она сделала то, что казалось ей почти невозможным — позволила кому-то заглянуть в свою тьму. И эти люди не отвернулись. Они остались.
Она достала телефон и посмотрела на чат с названием «Ботаны» где Нед уже отправил гифку с танцующим грустным котом. И впервые за долгое время она почувствовала, что начинает по-настоящему приходить домой.