Паук
С тех пор как Одри переступила порог Мидтауна в первый раз, прошло уже три месяца. Три месяца, которые изменили всё. Теперь её лицо не вызывало такого ажиотажа — ну, почти. К ней привыкли как к «той самой Одри Старк», но теперь это звание чаще ассоциировалось с её блестящими ответами на уроках и язвительными комментариями в сторону учителей, чем с её супергеройским статусом. Она стала своей.
Она шла по шумному школьному коридору рядом с Эм-Джей, которая листала свежий выпуск школьной газеты.
— Слушай, на следующей неделе эта экскурсия в новую научную лабораторию Айзенхардт, — сказала Эм-Джей, не глядя на Одри. — Харрингтон требует обязательной явки всех декатлонов. Говорит, это «беспрецедентная возможность заглянуть в будущее биоинженерии». Звучит как скучнейшая пытка, но идти всё равно придётся.
Одри, которая как раз задумалась о новом алгоритме для своих наночастиц, нахмурилась.
— В лабораторию? — она покачала головой, лицо её стало закрытым. — Нет, я не пойду. Не могу.
Эм-Джей наконец оторвала взгляд от газеты и уставилась на неё.
— Серьёзно? Почему? Ты же обожаешь всё такое. Там, говорят, будут демонстрировать какой-то прорыв в регенерации тканей. Это же по твоей части.
— Именно поэтому и не могу, — вздохнула Одри, глядя в окно на серое ноябрьское небо. — У меня там... ну, дела. Специфические. Ты же знаешь, какие.
Брови Эм-Джей поползли вверх, и на её лице появилась знакомая, понимающая ухмылка.
— Супергеройские? — прошептала она, наклонясь ближе. — Нашпиговали лабораторию рептилоидами? Или там снова Альтрон завёлся?
— Почти, но без сражений и межгалактических угроз, — с лёгкой усмешкой ответила Одри. — Просто... формальности. Проверка безопасности. Оценка угроз. Стандартный протокол для любого нового объекта, связанного с передовыми исследованиями. Особенно после всего, что было. — Она помолчала, а затем с раздражением добавила: — Меня теперь Тони никуда не пускает без предварительного сканирования на три метра под землёй. Или на него Пеппер так насядет, что мне потом час будет читать лекцию о том, что мне нужна «нормальная подростковая жизнь».
В её голосе прозвучала неподдельная горечь. Эм-Джей внимательно её изучала.
— А тебе что хочется? — спросила она прямо. — Нормальной подростковой жизни с экскурсиями в потенциально опасные лаборатории или сидеть дома и перебирать свои нано-штуки?
— Я не знаю! — вырвалось у Одри, и она сама удивилась своему всплеску эмоций. Она остановилась, прислонившись к шкафчикам. — Иногда я хочу просто быть как все. Пойти на дурацкую экскурсию, позёвывать на лекции, смеяться над глупыми шутками... А потом я вспоминаю, ЧТО может случиться, если что-то упустить. Если не проверить. Если не проконтролировать. И понимаю, что Тони и Пеппер... они по-своему правы. Но это так... удушающе.
Она впервые так откровенно говорила об этом внутреннем раздоре. Быть Астрой означало быть настороже всегда. Быть Одри — означало позволить себе быть уязвимой. И эти две роли вели ожесточённую войну внутри неё.
— Понимаешь, — тихо сказала Эм-Джей, скрестив руки на груди. — Для нас, обычных смертных, лаборатория — это скучно или интересно. Для тебя — это потенциальная угроза. Это как пригласить сапёра на фейерверк. Он не сможет просто смотреть на красивые огни, он будет искать бракованные петарды.
Одри фыркнула, но кивнула.
— Примерно так. И я ненавижу это. Ненавижу, что мой мозг теперь всегда работает в этом режиме. Даже здесь, в школе. Я до сих пор инстинктивно ищу пути эвакуации, оцениваю людей на предмет потенциальной угрозы... Это не проходит. Никуда не проходит.
— А Тони? — спросила Эм-Джей. — Он же прошёл через то же самое. С ним тоже так?
— С ним? — Одри горько усмехнулась. — Он построил вокруг этой паранойи целую империю. Он превратил её в броню. Буквально. А я... я просто хочу иногда её снимать.
Звонок на урок прервал их разговор. Одри с облегчением вздохнула. Говорить об этом было больно, но и необходимо.
***
Вечером, вернувшись в Башню, она собиралась прямиком отправиться в мастерскую, но была остановлена Пеппер.
— Одри, минутку! — Пеппер вышла из гостиной с планшетом в руках. — Школа прислала уведомление о экскурсии в лабораторию Айзенхардт. Это в следующий четверг. Ты, конечно, идёшь?
Одри замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Я... не думаю, что это хорошая идея.
— Почему? — удивилась Пеппер. — Мне кажется, это как раз прекрасная возможность. Ты же интересуешься биотехнологиями.
В этот момент в разговор вмешался Тони, появившийся из лифта с видом человека, только что одержавшего победу над упрямой шестерёнкой.
— Айзенхардт? — переспросил он, его взгляд сразу стал острым, аналитическим. — Та, что связана с дочерней компанией Роксон? Нет, ни за что.
— Тони! — Пеппер посмотрела на него с укором.
— Что «Тони»? — он подошёл к ним, его пальцы уже летали над голографическим интерфейсом на запястье, вызывая данные. — Я только что проверил. Основатель, доктор Айзенхардт, в прошлом году участвовал в сомнительном проекте по гибридизации ДНК. Финансирование частично шло через офшоры, связанные с известными мне недобросовестными игроками. Лаборатория не прошла бы даже базовый протокол проверки Щ.И.Т.а. Одри туда не идёт. Точка.
Одри смотрела на него, и её переполняли противоречивые чувства. С одной стороны, он был прав. Она и сама наткнулась на эту информацию. С другой — её охватило острое чувство протеста.
— А если бы ты не проверил? — тихо спросила она. — Я бы пошла с классом, как все. Как нормальный человек.
Тони на секунду оторвался от голограммы и посмотрел на неё. Он увидел в её глазах не просто каприз, а настоящую боль.
— Одри, — его голос стал мягче. — Быть «нормальным» — это не значит быть безрассудным. Быть нормальным — это иметь выбор. А твой выбор, к сожалению, всегда будет сопровождаться дополнительной... проверкой. Это не наказание. Это защита.
— Но я не хочу всегда быть под колпаком! — вырвалось у неё. — Я хочу один раз, только один раз, пойти куда-то, не думая о том, кто финансировал проект и не связан ли он с Гидрой!
Пеппер подошла и положила руку ей на плечо.
— Мы понимаем, дорогая. Поверь. Но Тони прав. Лучше перебдеть. Мы не можем рисковать тобой. Никогда.
Одри понимала их. Она понимала их прекрасно. Но от этого не становилось легче. Она молча кивнула, развернулась и пошла к лифту, чувствуя, как тяжёлый, невидимый плащ её второй жизни снова накинулся на её плечи.
Дверь в её комнату закрылась с тихим щелчком. Она прислонилась к ней и закрыла глаза. В кармане завибрировал телефон. Она достала его. Это был общий чат.
Нед: Народ, а кто идёт на экскурсию?
Говорят, после можно будет в столовой пиццу заказать!
Питер: Я иду! Выглядит круто.
Эм-Джей: Придётся тащиться. Одри, ты же с нами, да?
Одри смотрела на экран, и в горле встал ком. Она медленно напечатала ответ.
Одри: Ребята, я не смогу. Сорян.
Нед: О нет! Почему??
Одри: Семейные обстоятельства. Вы потом всё расскажете?
Она отложила телефон и подошла к окну. Город сиял внизу, полный жизни, тайн и угроз. Она была частью этого мира, но всегда немного отдельно. Она была Астрой, которая должна была видеть угрозы там, где другие видели лишь интересную экскурсию. И она была Одри, которая отчаянно хотела быть просто девочкой из чата, которая идёт есть пиццу с друзьями после школы.
Возможно, баланс между этими двумя жизнями был самым сложным испытанием из всех. И она только начинала учиться его находить.
***
Тишина в гостиной после ухода Одри была густой и тяжёлой, пахшей остывшим кофе и невысказанными обидами. Тони стоял, уставившись в потухшую голограмму, его пальцы нервно барабанили по столешнице из карбонового волокна.
Пеппер первая нарушила молчание, её голос прозвучал устало, но твёрдо:
— Нам нужно поговорить, Тони.
— О чём? — он не повернулся. — О том, что мы — монстры, которые не пускают ребёнка на экскурсию? Я видел отчёты, Пеппер. Айзенхардт — это не просто лаборатория. Это потенциальная пробоина в безопасности размером с целый квартал. Риск неприемлем.
— Я не о лаборатории! — в голосе Пеппер впервые за вечер прозвучали нотки настоящего раздражения. — Я о ней! Ты слышал её? Ты видел её глаза? Мы так старались дать ей чувство нормальности, а теперь сами же его и отнимаем.
Тони наконец обернулся. Его лицо было жёстким.
— Нормальность? Пеппер, у неё в ДНК вплетена энергия космического Куба! Она может мысленно сворачивать пространство! Её «нормальность» — это иллюзия, которую мы поддерживаем, чтобы она не сошла с ума! Но я не могу позволить этой иллюзии убить её!
— Никто не говорит о том, чтобы позволить ей погибнуть! — Пеппер подошла к нему, её каблуки отчётливо стучали по полу. — Но ты поступаешь с ней точно так же, как ГИДРА! Для них она была оружием. Для тебя она стала... активом. Активом, который нужно защищать, запертым в самой прочной клетке! Разве ты не видишь?
Эти слова попали в цель. Тони отшатнулся, будто его ударили.
— Это жестоко, Пеппер.
— Это правда! — она не отступала. — Ты построил ей золотую клетку, Тони. Самую безопасную, самую технологичную в мире. Но это всё равно клетка! И она задыхается. Сегодня это экскурсия. Завтра — выпускной. Потом — поступление в колледж. Где предел? Когда она наконец сможет жить?
Тем временем Одри в своей комнате не находила себе места. Гнев, отчаяние и чувство несправедливости бушевали в ней, создавая опасный вихрь. Воздух в комнате начал мерцать. Книги на полке сами по себе сдвинулись на пару сантиметров. За окном погас фонарь на соседнем небоскрёбе — её поле стабильности на мгновение вышло из-под контроля.
Она сжала голову руками.
— Успокойся. Успокойся. Тихо, — шептала она себе, пытаясь заглушить голос Штрукера в голове: «Ты — орудие. И орудие не имеет права на личные желания».
Она глубоко дышала, как учил её Тони в моменты паники. «Считай простые числа, Одри. Они стабильны. Они предсказуемы. Как и твой разум».
Но сегодня числа не помогали. Сегодня ей было четырнадцать, и её лучшие друзья шли на экскурсию, а её — нет. Потому что она была оружием. Потому что она была аномалией.
Её телефон завибрировал. Сообщение от Эм-Джей.
Эм-Джей: «Харрингтон в ярости. Говорит, что если ты не появишься, то нас ждёт дополнительная тридцатистраничная работа по истории науки. Лидс уже плачет. Ты действительно не можешь? Никаких шансов?»
Одри сжала телефон так, что стекло чуть не треснуло. Она не могла подвести команду. Не могла снова стать причиной чьих-то слёз и разочарований. Она резко встала и снова направилась в гостиную. На этот время она не собиралась сдаваться.
Тони и Пеппер всё ещё спорили, когда она ворвалась в комнату. Её лицо было бледным, но решительным.
— Я не прошу отпустить меня одну, — начала она, не дав им заговорить. — Назначьте Хэппи. Назначьте целый отряд охраны, закамуфлированный под учеников! Но я должна пойти. Я не могу снова стать тем, кого все боятся, кого все сторонятся из-за того, что он «не такой»!
— Одри... — начал Тони, но она перебила его.
— Нет, ты слушай! Ты научил меня, что мои силы — это часть меня. Но что толку в этой части, если она отнимает у меня всё остальное? Ты дал мне имя! Ты дал мне семью! Но сейчас ты ведёшь себя точно так же, как они! — её голос дрогнул, и это было хуже любого крика. — Ты запираешь меня, потому что боишься. А я... я просто хочу есть пиццу с друзьями после экскурсии. Разве это слишком много?
Последняя фраза повисла в воздухе, простая и страшная в своей детской чистоте. Тони смотрел на неё, и все его аргументы, все отчёты о безопасности рассыпались в прах перед этим одним предложением.
Пеппер смотрела на него, и в её взгляде было и сострадание, и укор.
— Тони, — тихо сказала она. — Мы не можем уберечь её от всей жизни. Мы можем только научить её быть осторожной. И дать ей сеть безопасности, если она оступится. Но она должна иметь право оступиться.
Тони закрыл глаза. Он видел перед собой не Астру, могущественного Мстителя, а Одри — девочку, которая боится потерять своих первых друзей. Девочку, которая просила его научить её водить машину на симуляторе и смеялась, когда они врезались в виртуальный забор.
Он медленно выдохнул.
— Хорошо.
Одри замерла, не веря.
— Что?
— Я сказал, хорошо. — Он открыл глаза, и в них была бесконечная усталость. — Ты пойдёшь на эту чёртову экскурсию.
Радость, что вспыхнула на лице Одри, была такой яркой, что больно было смотреть.
— Но! — он поднял палец. — Условия. Во-первых, Хэппи будет твоим личным водителем и гидом. Он будет в радиусе десяти метров от тебя всё время. Во-вторых, ты наденешь трекер. Не тот, что в телефоне, а новый, нано-матричный, который я вшиваю в подкладку твоей куртки. Он отслеживает витальные показатели и местоположение с точностью до сантиметра. В-третьих, — он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза, — при малейшем намёке на опасность, при малейшей странности, ты немедленно телепортируешься в точку сбора. Без обсуждений. Ты поняла?
Одри энергично кивнула, её глаза сияли.
— Да! Конечно! Спасибо! О, спасибо!
Она хотела броситься ему на шею, но он остановил её жестом.
— Я делаю это не для того, чтобы ты сказала «спасибо». Я делаю это, потому что... потому что ты права. Я не могу построить тебе будущее, одновременно запирая его на замок. — Он помолчал, а затем добавил уже совсем тихо: — Просто... будь осторожна. Пожалуйста.
В его голосе прозвучала такая незащищённость, что Одри впервые за этот вечер по-настоящему поняла, как сильно он за неё боится.
— Я буду, — пообещала она так же тихо. — Я обещаю.
Она повернулась, чтобы уйти, на её лице сияла улыбка, но Тони снова окликнул её.
— И, Одри?
— Да?
— Ты... ты знаешь, да? — он с трудом подбирал слова. — Что мы... что я...
Он не мог договорить. Но Одри поняла.
— Я знаю, — она улыбнулась ему через слёзы. — Я тоже.
И на этот раз она вышла из комнаты, оставив за собой не гнев, а хрупкую, но настоящую надежду.
***
Следующий четверг стал для Одри днём триумфа и одновременно нервного напряжения. Она надела самую обычную, немаркую одежду — тёмные джинсы, простую серую кофту и свою старую, потрёпанную ветровку, в подкладку которой Тони накануне с самым серьёзным видом вшил нано-трекер.
— Он не просто отслеживает, — объяснял он, водя по ткани странным устройством. — Он может создать микро-щит вокруг тебя, если обнаружит резкий выброс адреналина или внешнюю энергетическую атаку. И да, он огнеупорный и пуленепробиваемый. На всякий случай.
Хэппи, одетый в удивительно неубедительный костюм «преподавателя на замену» (с галстуком, который кричал о своём происхождении из дорогого бутика), ждал её у лифта.
— Итак, мисс, — он протянул ей бейдж с надписью «Приглашённый лектор». — Ваш телохранитель и сопровождающий к вашим услугам. Постарайтесь не убегать далеко и не ввязываться в межгалактические инциденты, а то у мистера Старка случится разрыв сердца.
— Постараюсь, — улыбнулась Одри.
В школе её ждала взволнованная команда декатлона.
— Ты идёшь! — просияв, воскликнул Нед, чуть не роняя свой переполненный рюкзак.
— Да, — Одри почувствовала прилив гордости и облегчения. — Семейные обстоятельства... уладились.
Питер с облегчением улыбнулся, а Эм-Джей бросила на неё оценивающий взгляд.
— Надеюсь, это не потребовало подписания контракта с дьяволом, — заметила она.
— Почти, — усмехнулась Одри.
Экскурсия в лабораторию Айзенхардт прошла... на удивление спокойно. Хэппи неотступно следовал за группой, пытаясь выглядеть заинтересованным в лекции о достижениях в биоинженерии, но Одри видела, как его взгляд постоянно сканирует помещение. Она и сама не могла расслабиться — её «космическое восприятие» было на взводе, анализируя каждую энергетическую сигнатуру, каждый щелчок оборудования.
Но ничего подозрительного не происходило. Было скучно. Невероятно, божественно скучно. И это было прекрасно.
Она слушала объяснения учёного, кивала, задавала умные вопросы за что получила одобрительный кивок Харрингтона и всё это время чувствовала себя частью чего-то целого. Она была не Астрой, а Одри Старк, членом команды декатлона на экскурсии.
После лаборатории они всей гурьбой отправились в пиццерию, как и планировали. Хэппи, сняв дурацкий галстук, устроился за соседним столиком с газетой и кофе, время от времени бросая на них одобрительный взгляд.
— Ну что, стоило того? — спросила Эм-Джей, отламывая кусок пиццы «Пепперони».
Одри, с набитым ртом, могла только энергично кивать. В этот момент её телефон завибрировал. Сообщение от Тони.
Т.С.: «Всё спокойно?»
Одри оглядела стол: Нед что-то горячо доказывал Питеру о физике паутины, Питер спорил, а Эм-Джей закатывала глаза и зарисовывала их в своём блокноте. Хэппи у соседнего столика незаметно поднял большой палец вверх.
Одри: «Всё идеально. Пицца отличная.»
Т.С.: «Хорошо. Не забывай, точка сбора в случае чего — Башня. И... хорошо, что ты пошла.»
Одри улыбнулась, положила телефон и вернулась к спору. Она была здесь. С друзьями. И её вторая семья охраняла её покой. Возможно, баланс был возможен. Возможно, ей не нужно было выбирать между Астрой и Одри. Возможно, она могла быть и той, и другой. И в этом знании была её самая большая победа.
***
Атмосфера в пиццерии была шумной и беззаботной. Воздух был густым от запаха расплавленного сыра, чеснока и разгорячённых подростковых споров. Нед, размахивая куском пиццы с пепперони, с жаром доказывал что-то о квантовой запутанности применительно к сюжету Звёздных Войн. Питер, обычно подхватывающий подобные дискуссии, на этот раз сидел непривычно тихо, отодвинув свою тарелку с нетронутой пиццей.
Одри, смеясь над очередным саркастическим замечанием Эм-Джей, краем глаза заметила его странную неподвижность. Она присмотрелась. Питер сидел, сгорбившись, его пальцы бессильно обхватывали стакан с колой. Капельки пота выступили на его лбу, хотя в пиццерии было довольно прохладно. Его лицо было не просто бледным — оно приобрело сероватый, землистый оттенок.
— Питер? — окликнула она его, перекрывая голос Неда. — С тобой всё в порядке?
Он вздрогнул и попытался выпрямиться, натянув на лицо слабую подобие улыбки.
— Да, да, всё... всё нормально. Просто... жарко немного.
Но его голос звучал слабо и отдалённо. Одри нахмурилась. Её инстинкты, отточенные годами выживания и боёв, зашевелились тревожно. Это было не просто недомогание. Она инстинктивно потянулась через стол и приложила ладонь к его лбу. Кожа была обжигающе горячей и влажной.
— Ты не «горишь немного», ты просто пылаешь! — воскликнула она, отдергивая руку. Её глаза расширились от беспокойства. — Это ненормально, Питер. Ты случайно не заболел? Серьёзно, ты весь в огне!
Нед и Эм-Джей замолчали, уставившись на них. Веселье моментально испарилось, сменившись тревогой.
— Эй, Паркер, ты и правда выглядишь ужасно, — констатировала Эм-Джей, её обычно насмешливый взгляд стал серьёзным.
— Я... я просто не выспался, — попытался отшутиться Питер, но его голос предательски дрогнул, и он схватился за край стола, чтобы скрыть дрожь в руках. — Всё пройдёт.
— Нет, не пройдёт, — твёрдо заявила Одри. Её мозг уже анализировал ситуацию с холодной ясностью. Высокая температура, слабость, возможная дезориентация. Это могло быть что угодно — от банального гриппа до симптома отравления или чего-то похуже. В её мире любая аномалия могла оказаться угрозой. — Ты не можешь идти домой один в таком состоянии. Хэппи здесь, он тебя подбросит.
Не дожидаясь его возражений, она повернулась и жестом подозвала Хэппи, который мгновенно отреагировал, отложив газету.
— В чём дело, Одри? — спросил он, его взгляд сразу же переключился на Питера, оценивая ситуацию с профессиональной скоростью.
— Питеру плохо. Очень плохо. У него жар, — быстро объяснила Одри. — Нужно отвезти его домой. Сейчас же.
Хэппи кивнул, уже доставая ключи от машины.
— Конечно.
Питер, видя, что сопротивляться бесполезно, с поражением покачал головой. Он попытался встать, и его сразу же качнуло в сторону. Нед и Хэппи успели подхватить его под руки.
— Вот чёрт, — пробормотал Нед, чувствуя, как тело Питера обмякло. — Он и правда еле на ногах стоит.
— Я... я сам, — слабо протестовал Питер, но его ноги подкашивались.
В этот момент его рука, лежавшая на плече Неда, непроизвольно сжалась. Нед вскрикнул от неожиданности и боли.
— Ай! Питер, что ты делаешь? Ты мне чуть руку не сломал!
Питер тут же разжал пальцы, глядя на них с ужасом, будто они ему не принадлежали.
— Прости! Я не... я не контролирую... — он задыхался, его глаза были полны паники и растерянности.
Одри наблюдала за этой сценой с леденящим душу вниманием. Случайное проявление сверхсилы. Её собственные способности взвыли внутри, откликаясь на чужой, неконтролируемый выброс энергии. Воздух вокруг неё на мгновение задрожал, заставив лампочки над их столиком мигнуть. Эм-Джей бросила на неё быстрый взгляд, но ничего не сказала.
«Это не просто болезнь», — пронеслось в голове у Одри. Это было что-то другое. Что-то, что влияло на его физиологию на фундаментальном уровне.
— Всё, хватит, — её голос прозвучал как сталь, заставив всех замолчать. — Хэппи, веди его к машине. Нед, помоги. Эм-Джей, собери его вещи.
Они двинулись к выходу, вызывая озадаченные взгляды других посетителей. Одри шла рядом с Питером, её рука легла ему на спину, будто поддерживая. Но на самом деле она концентрировалась, пытаясь своим полем стабильности погасить хаотичные энергетические всплески, исходящие от его тела. Ей казалось, будто она идёт рядом с маленьким, нестабильным солнцем.
Усадив Питера на заднее сиденье машины, Одри развернулась к Неду и Эм-Джей.
— Ребята, вы добирайтесь сами, хорошо? Я поеду с ним. Я не могу его так оставить.
— Конечно, — сразу же согласилась Эм-Джей. — Держи нас в курсе.
— Да, позвони, как что, — добавил Нед, всё ещё потирая онемевшую руку.
Одри кивнула и прыгнула в машину рядом с Питером. Хэппи с места рванул с такой скоростью, какая только была возможна в нью-йоркском потоке.
В салоне повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Питера. Он сидел, прижавшись головой к прохладному стеклу, его глаза были закрыты.
— Питер, — тихо сказала Одри, положив свою руку поверх его холодной, дрожащей ладони. — Всё будет хорошо. Мы уже едем.
Он не ответил, лишь слабо сжал её пальцы в ответ. Его рука снова была обжигающе горячей.
Внезапно он зашевелился, его глаза открылись, и в них читался чистый, животный ужас.
— Одри... мне... мне очень страшно, — прошептал он. — Я чувствую... будто во мне всё разрывается на части. Будто я... взрываюсь изнутри.
Его слова вонзились в неё ледяным лезвием. Она слишком хорошо знала это чувство. Чувство, когда твоё собственное тело становится врагом, когда сила, живущая внутри, пытается тебя уничтожить.
— Я знаю, — выдохнула она, и в этих двух словах был весь её опыт — боль, страх и борьба за контроль. — Я понимаю. Дыши, Питер. Просто дыши. Концентрируйся на моём голосе. Ты не один.
Она посмотрела на него, и впервые за всё время их знакомства увидела не застенчивого, умного одноклассника, а кого-то... такого же, как она. Ранимого. Сломленного. И невероятно сильного. Завеса его обыденности треснула, и сквозь неё проглянула тайна, которую она, сама будучи тайной, не могла не узнать.
«Что с тобой случилось, Питер Паркер?» — подумала она, глядя, как он борется с невидимым врагом внутри себя. И впервые за долгое время её собственная борьба показалась ей не одинокой битвой, а частью чего-то большего.
***
Машина Хэппи резко остановилась у знакомого кирпичного здания в Квинсе. Питер к этому моменту уже почти не реагировал на происходящее, его сознание плавало в ознобе и жарой лихорадки.
— Держись, парень, почти приехали, — прорычал Хэппи, выключая двигатель и поворачиваясь к заднему сиденью. Его лицо выражало неподдельное беспокойство.
— Хэппи, — мягко, но твёрдо сказала Одри. — Я сама отведу его. Подожди в машине, пожалуйста.
Хэппи хотел возразить, но увидел её решительный взгляд и вздохнул.
— Хорошо. Но я жду здесь. Если что — сразу кричи.
— Спасибо, — кивнула Одри и, легко поддерживая Питера, повела его к подъезду.
Их путь до квартиры Паркеров был медленным. Питер спотыкался, его ноги заплетались. Одри шла рядом, её рука плотно обхватывала его талию. Она чувствовала, как жар исходит от него волнами, и слышала его прерывистое дыхание.
Наконец они добрались до нужной двери. Одри, всё ещё поддерживая Питера, постучала. Дверь открыла молодая женщина лет тридцати с небольшим, с добрыми, но уставшими глазами.
— Здравствуйте, — быстро начала Одри. — Вы, наверное, Мэй? Я Одри, одноклассница Питера. У него очень сильный жар и ему плохо. Мы были на экскурсии... Можно, я помогу дойти до его комнаты?
Лицо Мэй исказилось от беспокойства.
— Боже мой! Питер! — она распахнула дверь шире. — Конечно, проходи! Что случилось?
— Он внезапно почувствовал себя плохо, — Одри повела Питера внутрь, и вместе с Мэй они уложили его на кровать.
Мэй сразу же накрыла его одеялом, её руки дрожали. Она приложила ладонь к его лбу.
— Боже правый, он просто пылает! Питер, милый, ты меня слышишь?
Питер что-то невнятно пробормотал в ответ. Внезапно его рука, лежавшая на одеяле, непроизвольно дёрнулась и с силой ударила по деревянной спинке кровати. Раздался отчётливый треск.
Мэй ахнула, отпрянув.
— Что это было? — прошептала она, с ужасом глядя на трещину в дереве. — Он... он никогда... Боже, это из-за лихорадки?
Одри наблюдала за этим с странным, почти отстранённым спокойствием. В её глазах не было удивления, лишь глубокая, безмолвная понимание. Она видела это раньше. Не точно такое, но нечто похожее — в отражении собственных глаз, когда её тело отказывалось подчиняться, а внутренний огонь угрожал всё испепелить.
— Мы должны сбить температуру, — сказала Одри, её голос прозвучал удивительно ровно и практично, выводя Мэй из ступора. — У вас есть жаропонижающее? И холодные компрессы.
— Да... да, конечно, — Мэй, словно на автомате, кивнула и бросилась в ванную.
Одри осталась с Питером. Она присела на край кровати и осторожно положила руку ему на лоб, отодвинув мокрые от пота волосы. Её прикосновение было прохладным и удивительно мягким.
— Всё хорошо, Питер, — прошептала она так тихо, что могла слышать только она сама. — Ты справишься. Просто продержись.
Она не знала, что с ним происходит на самом деле. Может, это был вирус. Может, что-то иное. Но она узнавала в его состоянии ту самую пограничную грань, где тело становится чужим, а разум тонет в боли. Она прошла через это. И выжила.
Мэй вернулась с таблетками, мокрым полотенцем и тазом с прохладной водой. Вместе они принялись ухаживать за Питером: дали ему лекарство, положили компресс на лоб, раздеть и обтереть его тело, чтобы сбить жар. Одри двигалась с поразительной для её возраста эффективностью, её действия были точными и выверенными, без лишней суеты. Казалось, она знала, что делать, будто делала это много раз прежде. Возможно, для себя самой, в те долгие ночи в лаборатории Гидры, когда не на кого было надеяться, кроме собственной силы воли.
— Спасибо тебе, — тихо сказала Мэй, наблюдая, как Одри ловко поправляет одеяло. — Я... я так растерялась.
— Не стоит благодарности, — Одри улыбнулась ей слабой, но тёплой улыбкой. — Я... я понимаю, как это бывает, когда тебе плохо, а вокруг никто не может понять, что происходит.
В её словах не было намёка на что-то сверхъестественное. Просто искреннее сочувствие человека, который сам знаком с болью и беспомощностью.
Прошло около часа. Питер, кажется, наконец погрузился в беспокойный, но более глубокий сон. Его дыхание стало ровнее, а жар немного спал. Мэй, обессиленная, опустилась в кресло в углу комнаты, закрыв лицо руками.
Одри постояла ещё немного, убедившись, что кризис миновал. Она понимала, что её присутствие больше не нужно. Более того, она чувствовала, что вторгается в чужое пространство, в чужую тайну, которую Питер, возможно, не готов был раскрывать даже ей.
— Мэй, — тихо позвала она. — Кажется, ему стало лучше. Я, наверное, пойду.
Мэй подняла на неё глаза. Они были полны слёз и благодарности.
— Одри, я не знаю, как тебя отблагодарить. Ты... ты была так спокойна. Я не знаю, что бы я без тебя делала.
— Всё в порядке, — Одри пожала плечами. — Главное, что он в безопасности. Позовите, если что-то снова... если ему снова станет плохо.
Она вышла из комнаты и тихо закрыла за собой дверь. Спускаясь по лестнице, она чувствовала странную пустоту. Она помогла, но теперь её снова охватило одиночество. Она была свидетельницей чего-то важного, чего-то, что резонировало с её собственной судьбой, но не имела права обсуждать это ни с кем.
Хэппи ждал её в машине, всё так же бдительный.
— Ну как? — спросил он, когда она села на пассажирское сиденье.
— Температура спала. Кажется, самое страшное позади, — ответила Одри, глядя в окно на огни города.
Она не сказала о треснувшей кровати. Не сказала о том, с какой силой она чувствовала энергетические всплески, исходящие от Питера. Это была не её тайна. Но в ту ночь, лёжа в своей постели в Башне Старка, она думала не о своих кошмарах, а о Питере Паркере. О том, что, возможно, она не единственная, кто вынужден носить маску и бороться с монстрами, живущими внутри. И в этой мысли была странная, горькая надежда.
***
На следующее утро Одри шла в школу с непривычно тяжёлым чувством. Воспоминания о вчерашнем дне — Питер, бледный и горящий, треснувшая кровать, испуганные глаза Мэй — преследовали её. Она провела беспокойную ночь, её сны были перемешаны с её собственными кошмарами о лабораториях Гидры и новыми, тревожными образами. Она чуяла опасность инстинктами, отточенными в бою, но на этот раз угроза была неосязаемой, скрытой под маской обыденности.
Она зашла в школу, и её «космическое восприятие» сразу же включилось на полную мощность. Она бессознательно сканировала пространство, выискивая аномалии, искажения. И тут она его увидела.
Питер Паркер стоял у своего шкафчика. Но это был не тот Питер, которого она провожала домой в полубессознательном состоянии. Он стоял прямо, его плечи были расправлены, а поза — непривычно уверенной. И самое главное — на его лице не было очков.
Одри замерла на мгновение, наблюдая. Он перекладывал книги из рюкзака в шкафчик, и его движения были плавными, почти грациозными, лишёнными прежней подростковой неуклюжести. Мускулатура его рук и плеч, обычно скрытая мешковатыми худи, теперь чётко прорисовывалась под футболкой. Он выглядел... другим. Сильным. Здоровым. Слишком здоровым для человека, который ещё вчера чуть не сгорал заживо.
— Питер! — окликнула она, подходя ближе. Её голос прозвучал чуть резче, чем она планировала.
Он обернулся, и на его лице расплылась улыбка — тоже какая-то новая, более открытая и уверенная.
— Одри! Привет!
Она подошла вплотную, изучая его лицо. Кожа чистая, здоровый румянец, глаза... глаза были ясными и сфокусированными. Он смотрел на неё прямо, не щурясь и не отводя взгляд.
— Ты как? Всё в порядке? — спросила она, стараясь скрыть нарастающее беспокойство под маской заботы.
— Да, отлично! — его ответ прозвучал слишком бодро. — Просто... выспался, наверное. Всё прошло.
Одри не отвела взгляда. Она обвела его взглядом с ног до головы, и её аналитический ум, привыкший раскладывать всё по полочкам, уже выстраивал пугающую картину.
— Ты... ты без очков, — констатировала она, стараясь, чтобы это прозвучало как простое наблюдение.
Питер потянулся к переносице, словно проверяя, на месте ли они, и смущённо усмехнулся.
— А, да... Решил попробовать. Контактные линзы.
— Контактных линз не вижу, — парировала Одри, её голос стал тише и острее. Она пристально вглядывалась в его глаза, но не видела ни малейшего намёка на инородное тело. Его зрачки были идеально чистыми. — И... тело какое-то подкаченное. Питер... — она произнесла его имя с лёгким акцентом, вкладывая в него весь свой немой вопрос и тревогу.
Он замер. Улыбка на его лице дрогнула. Он понял, что она видит. Видит слишком много.
— Я... э-э... начал делать зарядку, — выпалил он, отводя взгляд. — По утрам. Отжимания, всё такое. И... а линзы новые, супер-дышащие, их почти не видно.
Его оправдания были такими же шаткими, как и её попытка скрыть подозрения. Они стояли в шумном школьном коридоре, а между ними натянулась невидимая стена из невысказанных тайн.
В этот момент к ним подошли Нед и Эм-Джей.
— Паркер! Ты жив! — радостно хлопнул Питера по спине Нед. — Мы уж думали, тебя какой-то инопланетный вирус свалил!
Питер слегка отшатнулся от его прикосновения, но тут же застыл, будто боясь слишком резко отреагировать.
— Да нет, всё в порядке, — заверил он друга, но его взгляд снова на секунду встретился с взглядом Одри.
Эм-Джей, не говоря ни слова, обвела Питера оценивающим взглядом, очень похожим на тот, что был у Одри минуту назад.
— Хм, — произнесла она многозначительно. — И правда, какой-то ты... отполированный. И очки куда дел? Неужели знаменитые «зарядки по утрам» творят такие чудеса? Может, и мне начать?
Питер заерзал под их коллективным взглядом.
— Прекратите, ребята, — пробормотал он. — Я просто хорошо себя чувствую.
Одри понимала, что дальше давить бесполезно. Он не признается. Так же, как и она сама ни за что не стала бы рассказывать о своих способностях, не будучи на сто процентов уверенной в человеке. Но её внутренняя тревога не утихала. Такие резкие, почти чудесные изменения не происходили просто так. Она знала это по себе. За этим всегда стояла боль, страх и фундаментальная ломка всего естества.
Весь оставшийся день Одри наблюдала за ним украдкой. На уроке физкультуры, где он обычно был середнячком, он теперь с лёгкостью обгонял всех в забеге, его движения были стремительными и точными. На физике он, не заглядывая в учебник, решил самую сложную задачу, и учитель был в изумлении. В столовой он съел три порции пасты, объясняя это «зверским аппетитом после болезни».
Всё это видели и другие, но списывали на странное везение или на то, что болезнь «встряхнула» его. Но Одри видела глубже. Она видела в его глазах ту же самую настороженность, то же самое постоянное самообладание, которое было и у неё. Он постоянно контролировал себя, каждое движение, каждое слово, боясь совершить ошибку, выдать себя.
После уроков они вместе шли на собрание декатлона. Харрингтон был в ударе, раздавая задания.
— Паркер! — бросил он ему листок. — Разберись с этим вопросом по биохимии. Думаю, у тебя сейчас должно получиться.
Питер взял листок, и его пальцы сжали бумагу так, что она чуть не смялась. Одри, сидящая рядом, уловила это микро-напряжение.
— Всё в порядке? — тихо спросила она, наклоняясь к нему.
— Да, — коротко бросил он, не глядя на неё.
— Питер, — настойчивее прошептала она. — Я же вижу. Ты... ты другой.
Он наконец повернул к ней голову. В его глазах она увидела знакомую смесь страха и решимости.
— Одри, пожалуйста, — его голос был почти мольбой. — Не сейчас. Не здесь.
Они смотрели друг на друга несколько секунд — два подростка, скрывающие вселенские тайны за масками обычных школьников. В воздухе между ними висело невысказанное понимание.
— Ладно, — сдалась Одри. — Но знай... — она сделала паузу, подбирая слова. — Если тебе когда-нибудь... понадобится поговорить. С кем-то, кто... понимает. Я рядом.
Он смотрел на неё, и в его глазах что-то дрогнуло. Стенка защитной брони дала крошечную трещину.
— Я... я знаю, — тихо ответил он. — Спасибо. За вчера. За всё.
Одри кивнула и вернулась к своим заданиям. Она не получила ответов. Но она получила нечто, возможно, более важное — молчаливое признание того, что они находятся по одну сторону баррикады. Она больше не просто наблюдала за ним с беспокойством. Теперь она смотрела на него с чувством странной, тревожной солидарности.
Они оба были не такими, как все. И в этом хрупком, невысказанном союзе в шумной школьной библиотеке Одри почувствовала, как её собственное одиночество стало чуть менее острым. Возможно, ей и не нужно было знать его тайну. Возможно, было достаточно просто знать, что он есть.
***
Последний звонок прозвенел, и Одри, не теряя ни секунды, направилась к шкафчику Питера. Весь день он казался другим — слишком подтянутым, слишком ловким, его взгляд без очков был слишком ясным. И этот жар вчера... Это не была обычная болезнь. Она знала.
— Питер, — её голос прозвучал твёрдо, перекрывая школьный гомон. — Со мной. Сейчас же.
Он обернулся, и в его глазах она увидела не удивление, а мгновенную тревогу. Он знал, кто она, и понимал, что отступать бесполезно.
— Одри, я...
— Не сейчас, — она решительно взяла его за руку и повела за собой, минуя толпу учеников, в безлюдный боковой коридор, ведущий к запасному выходу.
Она распахнула тяжелую дверь, втолкнула его в солнечный, залитый светом узкий переулок за школой и сама шагнула за ним, захлопнув дверь. Звук города сразу стал приглушенным.
— А теперь, Паркер, — она повернулась к нему, скрестив руки на груди. Её поза была позой Астры — собранной, не терпящей возражений. — Объясняй. Что вчера случилось на самом деле? Я видела лихорадку. Я видела, как твоё тело сводили судороги. И я вижу тебя сегодня. Это не грипп. Это — изменение. Метаболический скачок. Что его вызвало?
Питер отвёл взгляд, его пальцы нервно теребили ремень рюкзака.
— Я не знаю, о чём ты... — начал он слабо.
— Не надо! — её голос резко ударил по тишине переулка. — Я родилась с этой силой, Питер. Я выросла с ней. Я знаю, как выглядит тело, которое перестраивается под воздействием чего-то... чужеродного. Тебя укусило что-то? Облучили? Что?
Он замялся, и в его нерешительности она увидела подтверждение своих догадок. Он попытался отступить, сделать шаг назад, и в этом движении его рука случайно задела её запястье.
И тут это случилось.
Его пальцы, коснувшись её кожи, вдруг рефлекторно сжались. Одри ахнула — не от боли, а от шока. Давление было нечеловеческим. Это были не просто сильные пальцы. Это была сила, с которой сжимаются гидравлические тиски.
— Питер! — её голос стал резким, командирским. — Мою руку. Отпусти. Сейчас же.
Лицо Питера побелело. Он уставился на свою собственную руку, сжимающую её тонкое запястье, с таким ужасом, будто видел её впервые.
— Я... я пытаюсь! — его голос сорвался. Он потянул свою руку назад, но пальцы не слушались. Они лишь впились в её кожу ещё сильнее, и Одри наконец почувствовала тупую, растущую боль. — Я не могу! Я не могу их разжать!
— Перестань дёргаться! — приказала она, хватая его за предплечье своей свободной рукой. Её взгляд был прикован к его лицу. — Ты только усугубляешь! Успокойся и сосредоточься!
— Они не слушаются меня! — в его глазах стояли слёзы отчаяния и стыда. Он с силой дёрнул рукой, и Одри невольно вскрикнула — кости её запястья заскрипели.
— ПИТЕР! — её крик заставил его замереть. Она дышала часто, стиснув зубы от боли. — Прекрати панику! Это твоя рука! Твоя! Ты должен её контролировать! Сосредоточься на кончиках пальцев. Почувствуй их. Расслабь мышцы. Медленно. Расслабь пальцы!
Он зажмурился, его лицо исказилось от невероятного усилия. Дыхание его сбивалось. Прошло несколько мучительных секунд. Одри чувствовала, как её рука немеет.
— Не... получается... — простонал он.
— Получится! — она говорила сквозь стиснутые зубы, её голос был низким и властным. — Ты сильнее этого. Расслабь их! СИЮ ЖЕ СЕКУНДУ!
Его тело напряглось, а затем... его пальцы дрогнули. Медленно, миллиметр за миллиметром, смертельная хватка начала ослабевать. Одри почувствовала, как давление спадает. Ещё секунда — и она резко дёрнула руку, освобождаясь.
Она отшатнулась, прижимая онемевшее, покрытое алыми отпечатками его пальцев запястье к груди. Она дышала глубоко, пытаясь заглушить боль.
Питер стоял, глядя на свою руку, будто на орудие пыток. Он был бледен как полотно.
— Прости... — прошептал он. — Я... я не хотел... Я не знаю, что на меня нашло...
— Ничего на тебя не «нашло», — перебила она его, всё ещё держась за запястье. Её голос дрогнул, но не от страха, а от гнева и понимания. — Это ты. Это твоя сила. И ты не умеешь ей управлять. — Она сделала паузу, давая словам достигнуть цели. — Что с тобой случилось, Питер? Правда.
Он облокотился о запылённую кирпичную стену, его плечи содрогнулись. Все попытки отрицать рухнули под тяжестью доказательств и её прямого взгляда.
— Паук, — выдохнул он, не глядя на неё. — На научной выставке. Укусил радиоактивный паук.
Одри медленно кивнула. Её аналитический ум уже обрабатывал информацию: генетическая мутация, ускоренный метаболизм, повышенная плотность мышечных волокон.
— И вчера был пик трансформации. А сегодня... адаптация.
— Да, — он протёр лицо ладонью. — Сегодня я проснулся, и... я всё видел, всё слышал. Я был таким сильным. Я думал, это круто. А теперь... теперь я чуть не сломал руку своей подруге.
В его голосе звучало такое отчаяние, что её гнев начал таять, сменяясь холодным, практичным сочувствием.
— Питер, послушай меня, — она шагнула к нему, всё ещё прижимая больную руку. — То, что случилось — ужасно и страшно. Но ты не монстр. Ты — человек, который внезапно получил оружие, не зная, как с ним обращаться. Мне не нужно раскрывать тебе свою историю — ты её и так знаешь. Но я скажу тебе одно: контроль — это всё. Без него сила становится проклятием. С ним — инструментом.
Он поднял на неё глаза, полные слёз.
— Но как? Я не знаю, как!
— Научу, — просто сказала Одри. — Шаг за шагом. Сначала ты учишься не ломать вещи, когда дотрагиваешься до них. Потом — использовать эту силу сознательно. Это долгий путь. Но ты не один. Обещаешь, что с этого момента — никаких секретов? Никаких отмазок? Ты будешь слушать меня и делать так, как я скажу?
Он смотрел на неё — на Астру, Мстителя, единственного человека в его мире, который мог понять его без лишних слов. И в его глазах появилась первая, слабая искра надежды.
— Обещаю, — тихо сказал Питер.
Одри кивнула. Её запястье пульсировало болью, но на душе стало спокойнее. Перед ней был не просто одноклассник. Перед ней была её первая, настоящая ответственность. И в этом была странная, горькая правота.
***
Прошёл месяц. Тридцать дней, наполненных тихими, скрытыми от всех встречами после школы. Они превратили заброшенный склад недалеко от Квинса в свой личный тренировочный полигон. Воздух там пах пылью, старым железом и потом — потом Питера, который до седьмого пота учился управлять телом, которое стало ему чужим.
Одри сидела на ржавой металлической балке, свисавшей с потолка, свесив ноги. Она наблюдала, как Питер с завязанными глазами и невероятной ловкостью перемещается по груде старых ящиков и строительного мусора, не задевая ни одной неустойчивой конструкции. Он уже не ломал всё, к чему прикасался. Он научился рассчитывать давление своих пальцев, силу своих прыжков. Он научился слушать её команды, доверять её опыту.
— Хватит, — сказала она, и её голос эхом разнёсся под сводами склада. — На сегодня достаточно.
Питер сорвал повязку с глаз. Он был уставшим, но довольным. Он подошёл к ней, его лицо озаряла улыбка.
— Видела? Я почти не задел тот ящик с гвоздями! В прошлый раз я его просто в щепки разнёс.
— Видела, — Одри позволила себе лёгкую улыбку. Она спрыгнула с балки, приземлившись бесшумно, словно её тело не весило ничего. — Ты прогрессируешь. Быстро. Очень быстро.
— Ну, у меня лучший тренер в мире, — он покраснел, отведя взгляд.
Они молча собрали свои вещи — несколько утяжелителей, которые Одри использовала, чтобы учить его контролировать подъём грузов, и бутылки с водой. Вышли на улицу. Был уже вечер, и над Квинсом зажигались первые огни. Они шли в сторону дома Питера, как делали это после каждой тренировки.
— Знаешь, — начал Питер, засунув руки в карманы куртки. — Я всё думаю... Зачем мне всё это? Эта сила. Ты... ты Астра. Ты Мститель. Ты спасаешь мир. А я... я просто парень из Квинса.
Одри шла рядом, слушая. Она знала, что этот вопрос рано или поздно возникнет.
— Сила — это инструмент, Питер. Ты сам выбираешь, как его использовать. Необязательно спасать мир. Можно... просто помогать.
— Именно! — он оживился, словно ждал этой подсказки. — Я видел, как люди тут, в нашем районе, мучаются. Мелкие преступления, грабежи, бандиты... Полиция не всегда успевает. А я мог бы... — он замолча, подбирая слова. — Я мог бы быть тем, кто поможет. Без пафоса, без плащей и масок Мстителей. Просто... присмотреть за нашим районом.
Одри остановилась и повернулась к нему. Её лицо было серьёзным.
— И что ты собираешься делать? Стать супергероем, что ли? — в её голосе не было насмешки, лишь практичный, почти старковский скепсис. — Это не игра, Питер. Это ответственность. Каждый раз, когда ты выходишь на дежурство, ты рискуешь. Рискуешь собой. Рискуешь тем, что тебя узнают. Рискуешь тем, что кто-то пострадает из-за тебя.
— Я знаю, — он встретил её взгляд, и в его глазах горела неподдельная, юношеская убеждённость. — Но я не хочу быть супергероем. Не в таком масштабе, как вы. Я хочу быть... просто дружелюбным соседом Человеком-Пауком.
Одри смотрела на него, и её охватило странное чувство — смесь удивления, нежности и лёгкой тревоги. «Просто дружелюбный сосед». Это звучало так... просто. Так по-человечески. Её собственный путь был вымощен болью, местью и космическими угрозами. А он хотел всего лишь помогать старушкам переходить дорогу и ловить велосипедных воров.
— «Дружелюбный сосед», — повторила она, и в её голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Это амбициозно. И, возможно, даже более опасно, чем сражаться с Альтроном. Потому что здесь ты один. Без команды. Без тыла.
— У меня есть ты, — тихо сказал Питер.
Эти слова заставили её замолчать. Она смотрела на этого долговязого, внезапно повзрослевшего парня, который с таким доверием смотрел на неё.
— Я не всегда смогу быть рядом, — ответила она, и это была правда. У неё были свои миссии, свои обязанности перед Мстителями.
— Я знаю. Но ты научила меня самому главному — контролю. А всему остальному... я научусь сам. Методом тыка. — Он улыбнулся своей новой, уверенной улыбкой. — Я буду осторожен. Обещаю.
Они снова пошли. Одри молчала, обдумывая его слова. «Дружелюбный сосед». Возможно, в этом была своя гениальность. Он не стремился к славе или величию. Он хотел быть тем, кого не хватало ей самой в те годы, когда её похитили — защитником, который появляется вовремя, чтобы предотвратить беду, а не тем, кто приходит после, чтобы разбирать завалы.
— Ладно, — наконец сказала она, когда они приблизились к его дому. — «Дружелюбный сосед». Но условия. Первое: полная анонимность. Никаких намёков, никаких признаков. Второе: ты не лезешь в то, что тебе не по зубам. Никаких банд, никаких организованной преступности. Только мелкие хулиганы, грабители и... снятие котят с деревьев, я полагаю. Третье: ты продолжаешь тренировки. Всегда можно стать лучше. И четвёртое... — она остановилась и посмотрела ему прямо в глаза, — ...если что-то пойдёт не так, если почувствуешь, что не справляешься, ты немедленно звонишь мне. Без гордости, без стеснения. Понял?
Питер слушал её, и его лицо сияло. Он кивнул, стараясь выглядеть серьёзным.
— Понял. Спасибо, Одри. За всё.
— Не за что, — она пожала плечами, но в углу её губ играла улыбка. — Кто-то же должен присматривать за нашим «дружелюбным соседом».
Он засмеялся и, развернувшись, побежал к своему подъезду, на ходу оборачиваясь и крича:
— До завтра в школе!
Одри смотрела ему вслед, пока он не скрылся за дверью. Затем она вздохнула и посмотрела на ночной город. Где-то там, среди этих огней, скоро появится новый, странный защитник. Не Астра, не Мститель, а просто парень, который решил, что его сила обязывает его помогать.
Она достала телефон и отправила сообщение.
Одри: «Тони. Нам нужно добавить в базу данных ещё одного супергероя. Кодовое имя пока — «Паук». Уровень угрозы: низкий. Намерения: про-социальные. Статус: под моим наблюдением.»
Ответ пришёл почти мгновенно.
Т.С.: «Паук? Серьёзно? Надеюсь, он не ядовитый. Ладно, внёс. Ты за него ручаешься?»
Одри посмотрела на тёплый свет в окне квартиры Паркеров и улыбнулась.
Одри: «Да. Ручаюсь.»
Она положила телефон в карман и, встряхнув головой, пошла к месту, где её ждал Хэппи. Возможно, «дружелюбный сосед» был именно тем, что нужно этому городу. И уж точно именно тем, что нужно было Питеру Паркеру. А её работа теперь заключалась в том, чтобы следить, чтобы у этого соседа всё было хорошо.