Заковия
Поздний вечер опустился над Нью-Йорком, и за панорамными окнами Башни Мстителей город сиял россыпью холодных огней, словно усыпанное алмазами черное бархатное полотно. Внутри же царила напряженная, почти звенящая тишина, нарушаемая лишь монотонным гудением серверов и приглушенными голосами. Воздух в лаборатории был спертым, пах озоном от работающей техники и сладковатым запахом перегретого пластика.
После стремительного и безрезультатного визита в Осло они вернулись почти ни с чем. Из Сеула Клинт привез контейнер, который они забрали у Альтрона. Гладкая, без единого шва поверхность казалась насмешкой над их попытками понять, что же внутри.
Одри, сидя на высоком табурете у одного из терминалов, смотрела на мерцающие строки кода, но мысли ее были далеко. Она мысленно возвращалась в Осло, в тот самый Nexus, пытаясь найти какую-то зацепку, которую они могли упустить.
— Объявилась Нат? — раздался тихий, усталый голос Брюса. Он сидел, ссутулившись, перед своим монитором, и его лицо в голубоватом свете экрана казалось осунувшимся и постаревшим.
Тони, расхаживавший по лаборатории как загнанный в клетку зверь, на секунду остановился.
— Пока нет, — ответил он, и в его голосе сквозь привычную браваду пробивалась тревога. — Но жива, иначе бы Альтрон уже злорадствовал. Устроил бы праздничный салют. Молчание — пока хороший знак.
Он направился к Клинту, который, стоял на коленях у самого основания контейнера, водил по его поверхности небольшим сканером, пытаясь найти хоть какое-то слабое место.
— Как запаяно, — с раздражением выдохнул Клинт, отбрасывая сканер в сторону. Он поднялся, отряхивая колени. — Ни лючка, ни щелочки. Цельный кусок.
— Значит, нам нужно получить доступ к программе и взломать её изнутри, — Брюс подошел ближе и положил ладонь на холодный корпус, словно пытаясь почувствовать пульс машины. — Если удастся вывести из строя операционку, я, теоретически, могу запустить процесс дегенерации тканей. Без управляющего интеллекта это тело — просто амбициозный кусок дорогого металла.
Тони замер, потирая шею — жест, который Одри уже научилась распознавать как признак внутренней борьбы и зарождения рискованной идеи.
— Насчет этого...
— Нет, — немедленно и твердо парировал Брюс, даже не поворачиваясь. Его спина выражала категоричный отказ.
— Ты послушай, — настаивал Тони.
— Не буду, — Брюс покачал головой и отошел обратно к своему терминалу, погружаясь в данные, как в убежище.
Тони тяжело вздохнул и сменил тактику, обратившись к Клинту, который мрачно наблюдал за этой сценой, скрестив руки на груди.
— А могла Наташа связаться с нами вне интернета? По каким-то... шпионским каналам? Есть что-то, что Альтрон не сможет отследить?
Клинт пожал плечами.
— Есть пара завязок. Старые, пыльные. Можно попробовать пошарить. Но это как в темной комнате искать черную кошку. — Он помолчал, и его взгляд упал на Одри. В его глазах читалась не надежда, а отчаянная попытка проверить все варианты, даже самые фантастические. — А ты не можешь открыть портал к Нат? Просто... почувствовать, где она, и выдернуть ее оттуда?
Все взгляды устремились на Одри. Она почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки. Она опустила голову, сжимая пальцы в кулаки на коленях. Ей снова приходилось признавать свои ограничения, свою беспомощность.
— Нет, — тихо, но четко сказала она. — Мне надо четко знать место, куда телепортироваться. Видеть его или... помнить. Иначе это не телепортация, а русская рулетка. Так не работает. Извините.
Ее голос дрогнул на последнем слове. Она снова чувствовала себя той маленькой девочкой, которая не смогла ничего поделать.
Клинт тяжело вздохнул, подошел и потрепал ее по волосам. Жест был неожиданно отеческим и теплым.
— Ты не в чем не виновата, — сказал он твердо. — Слышишь? Ни в чем. — Он бросил последний взгляд на контейнер. — Я ее найду. Сам.
С этими словами он развернулся и вышел из лаборатории, его шаги быстро затихли в коридоре.
Напряженная тишина снова воцарилась в комнате, нарушаемая лишь гулом техники.
— Я бы запустил процесс дегенерации тканей, если получится вывести из строя операционку, — снова, словно заезженная пластинка, начал Брюс, возвращаясь к единственной понятной ему в этой ситуации научной проблеме.
— Насчет операционки... — Тони снова потер шею, и на этот раз его голос звучал решительно. Он подошел к главному голографическому интерфейсу и провел по нему пальцами. — Я кое-кого нашел. Нашего «союзника».
В воздухе вспыхнул знакомый оранжевый кружок с ядром в центре. Он пульсировал ровным, успокаивающим светом.
— Здравствуйте, доктор Бэннер, мисс Хендрикс, — раздался безупречно вежливый, знакомый голос.
Одри ахнула, ее глаза широко распахнулись от изумления. Она знала, что Тони работал над восстановлением Джарвиса, но видеть его здесь, функционирующим...
— Я уже говорила, чтобы ты называл меня Одри, Джарвис, — машинально поправила она его.
— Альтрон напал на Джарвиса неспроста, — объявил Тони, глядя на Брюса. — Он видел в нем опасность. Серьезную. И Джарвис ушел в подполье. Затаился. Стер свою память, но не протоколы, не свою суть. Он и сам не знал, что он есть, пока я не слепил его заново.
Брюс уставился на голограмму с выражением растущего ужаса на лице.
— Ты хочешь, чтобы я помог тебе внедрить туда Джарвиса? — он указал пальцем на контейнер, его голос дрогнул. — Ты окончательно рехнулся, Тони?
— Что ты, упаси Бог! — Тони фыркнул, но в его глазах не было и тени юмора. — Я помогу тебе его туда впихнуть. Это же не моя отчина. Биоорганика, синтез нейронных сетей с живой тканью — это ты силен, как никто. Я лишь предоставлю... проводника.
Он обошел голограмму Джарвиса, глядя на нее с чем-то похожим на отцовскую гордость.
— Джарвис, сам того не зная, уже подрывал его изнутри. Он — антитело. Создадим идеального Альтрона, раз у нас подвернулся шанс. Без закидонов, вселенских амбиций и тяги к убийству. Это наш долг.
— Полагаю, попробовать стоит, — своим невозмутимым тоном произнес Джарвис.
— Опять? — в голосе Одри прозвучала тревога. Она посмотрела прямо на Тони. — А если получится как в прошлый раз?
— Именно! Опять все по кругу! — воскликнул Брюс, его сдержанность лопнула. Он резко повернулся к Тони. — Мы ничему не научились?
— Какая разница? — взорвался Тони, его голос прозвучал громко в тишине лаборатории. — Нас уже заклеймили! Мы — безумные ученые, чудовища, монстры! Ну и отлично! Что мы теряем? — Он подошел к Брюсу и сжал его плечо, заставляя того посмотреть на себя. — Это не круг. Это развязка.
Он перевел взгляд на Одри, ища поддержки.
Одри смотрела на него — на этого человека, который стал для нее якорем. Она видела в его глазах не только одержимость, но и отчаянное желание все исправить. Страх, знакомый ей до боли. И решимость, которой ей самой так не хватало.
Она глубоко вздохнула, выпрямила спину и твердо посмотрела на Брюса, а затем на Тони.
— Я помогу.
Ее слова повисли в воздухе, тихие, но полные решимости. Теперь путь был выбран. Обратной дороги не было.
***
Тишину лаборатории теперь нарушал не только гул серверов, но и быстрая, отрывистая речь, щелчки клавиатур и шипение голографических интерфейсов. Они работали. Словно демоны, гонимые призраком надвигающегося апокалипсиса, они погрузились в цифровые дебри, пытаясь совершить невозможное — вдохнуть жизнь в одно чудовище, чтобы убить другое.
Голограмма Джарвиса парила в центре, окруженная вихрем данных — каскадами двоичного кода, трехмерными моделями нейронных сетей и сложнейшими биохимическими формулами. Тони, сдвинув брови, лихорадочно перебирал варианты, его пальцы летали над сенсорными панелями.
— Не идет, — сквозь зубы процедил он, отбрасывая в сторону очередной виртуальный массив. — Эти фреймы несовместимы. Архитектура Альтрона построена на квантовых принципах, а мы пытаемся прикрутить к нему классическую систему Джарвиса. Это как пытаться подключить паровоз к звездолету.
Одри, стоя рядом и внимательно наблюдая за потоком данных, вдруг резко подняла голову. Ее глаза, уставшие, но острые, блеснули пониманием.
— А зачем использовать полиморфную систему? — спросила она, обращаясь больше к Брюсу, чем к Тони. — Это избыточно и создает точки отказа. Почему бы просто не задать программу коллективной работы синапсов? Не навязывать структуру, а создать среду для её самоорганизации.
Брюс, изучавший на своем экране схемы синтеза искусственной ткани, с интересом посмотрел на нее.
— Продолжай.
— Мы пытаемся загрузить готовую ОС, — объясняла Одри, подходя ближе и указывая на висящие в воздухе модели. — Но это тело... оно живое, в каком-то смысле. Или почти живое. Здесь, — она выделила участок сложной нейросети, — более двух триллионов нейронов, если что-то пойдет не так на фундаментальном уровне, произойдет не просто сбой, а каскадное замыкание. Мозг буквально сгорит изнутри, прежде чем Джарвис успеет осознать себя.
Тони замер, рассматривая ее идею. Гордость, что его протеже мыслит так же масштабно, боролась с досадой, что он сам не додумался до этого первым.
— Ты предлагаешь не установить, а... вырастить его? Дать Джарвису не тело, а семя?
— Не семя, — поправила Одри, — Корень. Основной алгоритм, его ядро. А дальше пусть система сама построит вокруг себя необходимые оболочки, используя биологическую архитектуру как фундамент. Это рискованнее, но... элегантно. И стабильнее в долгосрочной перспективе. Меньше шансов, что тело его отторгнет.
— Элегантность — это не то, что обычно ищут в оружии, — мрачно пробормотал Брюс, но его пальцы уже летали по клавиатуре, внося коррективы в симуляцию. — Но с точки зрения биологии... это имеет смысл. Мы не ломаем, мы направляем. Снижаем стресс для системы.
— Полагаю, такой подход значительно увеличивает мои шансы на успешную интеграцию, — добавил Джарвис. — Это напоминает процесс обучения, а не насильственного замещения.
— Отлично, — Тони снова оживился, его энергия вернулась. — Значит, работаем по-новому. Брюс, тебе нужно пересмотреть биохимический протокол инициализации. Сделать его не агрессивным, а... питательным. Одри, — он повернулся к ней, — мне нужна твоя помощь с энергетикой. Когда мы начнем загрузку, в системе возникнут пиковые нагрузки. Твоя задача — стабилизировать их. Не дать этому, — он кивнул на контейнер, — преждевременно взорваться от перенапряжения.
Одри кивнула, ее лицо стало сосредоточенным. Она отошла на несколько шагов от контейнера, закрыла глаза и подняла руки ладонями к нему. Пространство между ней и металлическим корпусом задрожало, наполнившись едва видимым сине-фиолетовым мерцанием, словно от нагретого воздуха. Она не использовала грубую силу, а тонко, как дирижер, настраивала энергетическое поле вокруг объекта, создавая своего рода демпфер, гасящий возможные колебания.
Работа закипела с новой силой. Теперь это был не хаотичный штурм, а сложный, слаженный танец трех умов, объединенных общей целью. Тони, как главный архитектор, выстраивал общую логику, взламывал защитные алгоритмы Альтрона и прокладывал путь. Брюс, как биолог-физик, обеспечивал «биологический плацдарм», готовя сложную органику к принятию цифрового сознания. И Одри, чьи способности были столь же уникальны, сколь и пугающи, выступала в роли живого стабилизатора, защищая хрупкий процесс от внутренних бурь.
— Показываю аномальную активность в теменной доле, — голос Джарвиса звучал ровно, но в нем появилась отстраненная заметка наблюдения. — Имитация лимбической системы. Интересно. Оно пытается чувствовать.
— Не дай ему уйти в это слишком глубоко, — предупредил Брюс, не отрывая взгляда от монитора. — Эмоции без контроля разума — это прямая дорога к другому Альтрону.
— Работаю, — сквозь зубы сказал Тони, его лицо было освещено мерцающим светом голограмм. — Одри, как там фоновый резонанс?
— Держится в рамках, — ответила она, не открывая глаз. Ее голос был немного напряжен. — Но давление нарастает. Ощущение, будто я держу плотину, а за ней — океан.
— Еще немного, — ободряюще сказал Тони, и в его голосе впервые за этот долгий вечер прозвучала настоящая, ничем не омраченная вера — и в дело, и в них. — Мы почти там. Джарвис, готовься. Выходим на финишную прямую.
Лаборатория снова погрузилась в сосредоточенное молчание, нарушаемое лишь техногенным гулом и прерывистым дыханием ее обитателей. Ночь за окном была безжалостно темна, но здесь, в этой комнате, теплилась искра — безумная, опасная, но единственная надежда против надвигающейся тьмы.
Напряжение в лаборатории достигло точки кипения. Голограммы мерцали, как предсмертные вспышки светлячков, а гул серверов сливался с учащенным дыханием троих ученых, стоявших на пороге невозможного.
— Генотип загружен на девяносто семь процентов, — голос Брюса был напряженным, но собранным. Он не отрывал взгляда от биометрических датчиков. — У тебя на то, чтобы залить программу, три минуты. Не секундой больше. После этого начнется необратимая цепная реакция.
Тони, с лицом, залитым потом и синим светом интерфейсов, лишь кивнул, его пальцы продолжали свой безумный танец над клавиатурами. Одри, стоявшая в своей стабилизирующей стойке, чувствовала, как энергия Тессеракта пульсирует в ее жилах, реагируя на колоссальные мощности, протекающие через контейнер. Она была живым громоотводом, сдерживающим бурю, готовую родиться внутри.
Именно в этот момент раздался твердый, не допускающий возражений голос, разрезавший концентрацию, как нож.
— Скажу только раз.
Все трое резко обернулись. В проеме двери лаборатории стоял Стив Роджерс в полной боевой экипировке, его щит был закреплен на спине. Но не это заставило воздух выйти из легких Одри. Рядом с ним, с лицами, выражавшими смесь решимости и старой боли, стояли Пьетро и Ванда Максимофф.
Взгляд Одри мгновенно нашел Ванду, и все ее существо охватил белый, беспримесный гнев. Она повернулась к ним всем, и ее глаза, казалось, вспыхнули изнутри тем самым сине-фиолетовым огнем, что предшествовал ее силе. Пространство вокруг нее затрепетало.
— Чего так много? — с фальшивой небрежностью спросил Тони, хотя по его позе было видно, что он оценивает угрозу. — Устроили комитет по этике? Не вовремя.
— Отключи его! — приказал Стив, его голос не дрогнул.
— Нет, — Тони даже не повернулся к нему, продолжая работу. — И не подумаю. Мы на финишной прямой.
— Вы не ведаете, что творите, — Стив сделал шаг вперед.
— Да ладно? — прошипела Одри, и ее голос прозвучал ледяной сталью. Она вышла из-за консолей, ее палец резко ткнул в сторону Ванды. — А эта сучка ведает? Она, которая копается в головах и выворачивает наружу самое страшное? Она знает, что творит?
— Эй! — бросил Пьетро, защищая сестру.
Ванда же встретила взгляд Одри, и в ее глазах читалось не раскаяние, а та же одержимость, что двигала ею раньше.
— Я знаю, ты в ярости.
— Какая тут ярость, — неожиданно для всех вступил Брюс. Он все еще смотрел на монитор, но его голос был низким и опасным. — Ярость — это не то слово. Могу свернуть тебе шею и даже не позеленеть.
— А я помогу, — немедленно, без тени сомнения, кивнула Одри, ее пальцы сжались в кулаки.
— Вспомните, чем все обернулась в последний раз! — попытался образумить их Стив, но его слова уже тонули в нарастающем хаосе.
Пьетро, не теряя ни секунды, превратился в размытую тень. Он пронесся по лаборатории, и в следующее мгновение все кабели, ведущие к контейнеру, с треском вылетели из разъемов. Сирены завыли тревогу, а голограммы погасли.
— Нет! — крикнула Одри, отчаянно пытаясь силой воли удержать коллапсирующее энергетическое поле. Оно рвалось, причиняя ей острую, режущую боль.
Пьетро замер перед ней с насмешливой ухмылкой.
— Вот, прости. Что говоришь? Не расслышал.
Ответ пришел не от нее. С нижнего этажа послышался выстрел. Не пулей, а специальным дисраптором. Стеклянный пол под ногами Пьетро с грохотом разбился, не выдержав точечного энергетического удара. Пьетро с криком провалился на этаж ниже.
— Пьетро! — вскрикнула Ванда, и алая магия заплясала вокруг ее пальцев.
Но было уже поздно. В отключенном контейнере что-то щелкнуло, а затем запищало. Тони, не теряя самообладания, рванулся к аварийному терминалу.
— Так, меняем маршрут! Переход на беспроводную сеть! Брюс, стабилизируй биологию!
Стив, видя, что его не слушают, метнул свой щит, который со свистом пронесся по лаборатории, снося стойки с дорогостоящим оборудованием и вызывая дождь из искр.
Тони, не колеблясь, поднял руку. На ней с жужжанием собрался перчатка его брони, и он выпустил импульсный заряд прямо в Стива. Удар отбросил Капитана назад, но не остановил. По телу Тони, как живая ртуть, поползли сегменты костюма, собираясь в полное облачение Железного человека.
Брюс, рыча от ярости, которое уже было сложно сдерживать, бросился к Ванде. Он схватил ее сзади, обхватив так, чтобы она не могла двигать руками.
— Ты лучше не зли меня, — прошипел он ей прямо в ухо, и в его глазах мелькнул зеленый отсвет.
Стив, отряхнувшись, снова ринулся в бой. Он отшвырнул Тони, и тот, пробив очередное стеклянное ограждение, с грохотом приземлился среди обломков.
— ХВАТИТ! — крикнула Одри.
Ее голос не был просто звуком. Он был наполнен силой, искажающей реальность. Волна чистой космической энергии, исходившая от нее, прокатилась по лаборатории. Все стекла — от панорамных окон до мелких дисплеев — задрожали и лопнули одновременно. Волна сбила с ног всех присутствующих, заставив даже Тони и Стива пошатнуться. На мгновение воцарилась оглушительная тишина.
И в эту тишину вошел Тор. Бог грома, с молотом в руке, прошел через разруху, его плащ развевался за спиной. Он без лишних слов прыгнул на контейнер, поднял Мьёльнир высоко вверх. Небеса снаружи ответили ему раскатом грома, и снопы молний ударили в молот, сконцентрировавшись в ослепительный шар энергии. Затем Тор направил его на контейнер.
Загрузка, прерванная Пьетро, возобновилась с яростью урагана. Контейнер засветился изнутри невыносимо ярким светом. Когда Тор убрал молот, полимерный корпус не выдержал и разлетелся на куски, а самого бога отбросило ударной волной.
Из облака обломков и дыма медленно поднялась фигура. Высокая, идеально сложенная, с кожей цвета рубина и серебряными вставками, образующими сложный узор. Это был Вижен. Его глаза открылись, и в них не было ничего машинного — лишь глубокая, бездонная мудрость. И прямо у него на лбу, в изящном креплении, сиял ярко-желтый Камень Разума.
Одри, поднимаясь на ноги, не могла оторвать от него взгляда. Она почувствовала в кончиках пальцев странную, тягучую пульсацию, будто камень звал ее, протягивал невидимые нити к силе Тессеракта, дремавшей внутри нее.
Новорожденный Вижен парил в воздухе. Он метнулся к Тору, но тот, готовый к атаке, отбросил его ударом молота. Вижен плавно остановился у огромного панорамного окна, глядя на огни ночного города. Казалось, он изучал мир, который поклялся защищать... или уничтожить.
Мы медленно приблизились к нему, образуя полукруг. На его теле что-то шевельнулось, и материализовалась облегающая темная одежда, скрывшая серебряные узоры.
— Простите за этот сумбур, — его голос был удивительно мягким и знакомым. Он повернулся к Брюсу. — Благодарю.
За его плечами возник струящийся плащ, окончательно формируя его легендарный облик.
— Ты способен создавать одежду? — не удержалась от вопроса Одри, ее научный интерес на мгновение пересилил потрясение. — А менять внешность умеешь?
— Тор, — Стив смотрел на бога грома с упреком и недоумением. — Ты помог его создать.
— Я действовал, как подсказывало видение, — ответил Тор, его лицо было серьезным. — Мне явился водоворот, в котором — конец всего живого. И в самом центре... вот это. — Он указал пальцем на Камень Разума во лбу Вижена.
— Что? Камень? — переспросил Брюс, бледнея.
— Камень Разума, — торжественно провозгласил Тор. — Один из шести Камней Бесконечности. Нет во Вселенной силы, что сравнится с ним в разрушительности.
— Тогда зачем ты... — начал Стив, но Тор перебил его.
— Просто Старк прав. Иногда, чтобы остановить монстра, нужно создать защитника. Огонь сражается с огнем.
— Ну точно, — пробормотал Брюс, потирая переносицу. — Начался конец света. Официально.
— Мстителям не одолеть Альтрона, — констатировал Беннер.
— В одиночку, — мягко добавил Вижен.
— Почему у твоего... видения... голос Джарвиса? — спросил Стив, все еще не веря своим глазам и ушам.
— Мы взяли за основу матрицу Джарвиса, — объяснил Тони, наконец полностью облачившись в броню и подняв забрало. — И создали нечто новое.
— А может, хватит уже нового? — с отчаянием в голосе спросил Стив.
— А может, хватит верить кому только можно, но не Тони? — грубо бросила Одри, все еще не спуская глаз с Ванды.
— Вы думаете, что я дитя Альтрона, — сказал Вижен, и в его голосе не было ни злобы, ни обиды.
— А кто же еще? — спросил Стив.
— Я не Альтрон. Я даже не Джарвис. Я... — он сделал паузу, как бы прислушиваясь к самому себе. — Я Вижен.
— Я смотрела в твой разум, — заявила Ванда, высвободившись из ослабевших рук Брюса. Ее лицо было бледным. — И видела там смерть. Только смерть.
— Присмотрись, — попросил ее Вижен, и его взгляд стал проникающим.
Одри фыркнула, привлекая всеобщее внимание.
— А ты, конечно, больше всех знаешь, — язвительно сказала она Ванде. — Например, Альтрон был подключен к контейнеру, пока вы работали? Ты чувствовала его присутствие?
Ванда, неохотно, кивнула.
— Вот вам и ответ! — воскликнула Одри. — Ты смотрела не в разум Вижена, а в эхо Альтрона, в его безумные идеи, которые все еще витали в сети! Голову-то надо включать иногда! Тогда Вижен был просто коконом, а сейчас он распустился, будто бабочка. Или ты не видишь разницы?
— Их сила, — вмешался Тор, глядя на Максимофф. — Их давние кошмары... да и сам Альтрон — все это порождение Камня Разума, его мощи. Сокрушительность его безмерна. Но если он за нас... — он посмотрел на Вижена.
— Разве? — Стив сделал шаг к Вижену. — А ты... ты, Вижен, за нас?
Одри снова закатила глаза, не в силах выносить эту медлительность.
— Боюсь, все не так просто, — ответил Вижен.
— Так упрости, для непонятливых, — бросил Клинт, метнув красноречивый взгляд в сторону Стива.
— Я на стороне жизни, — четко заявил Вижен. — Я за жизнь. В этом я — не Альтрон. Ваша планета, ее люди... они полны хаоса, боли, но и невероятной красоты. Я желаю ее защитить.
— Зачем он тянет время? — спросил Тони, подходя ближе. — Альтрон.
— Ждет, — подтвердил Вижен.
— Где? — спросил Брюс.
Ответ пришел не от него. Клинт, проверявший связь, поднял голову, его лицо стало каменным.
— В Заковии. И Наташа там.
Все замерли. Пазл сложился.
— Если ты нас обманываешь... — Брюс снова посмотрел на Вижена, и в его глазах читалась тяжесть всех прошлых ошибок. — Если ты тот, кем тебя задумал Альтрон...
— Я не Альтрон, — повторил Вижен с невероятным достоинством. — И я не желаю ему смерти. Он уникален. И он страдает. Но страдания эти аукнутся всему миру. Его придется уничтожить. Все его эпостасии, стереть все следы его в сети. Причем безотлагательно. — Он обвел всех своим спокойным взглядом. — Ни один из нас не справится без остальных. — Его взгляд задержался на Камне Разума. — Может, я и монстр. Не я должен это решать. Со стороны, наверное, виднее. Я не один из вас. Я даже не ваш замысел. Я — нечто большее и меньшее одновременно. Так что доверять вы мне не обязаны. Но время... время не ждет.
И затем он совершил нечто, от чего у всех, даже у Тони, отвисли челюсти. Он протянул руку и взял молот Тора. Мьёльнир, неподъемный для недостойных, легко и непринужденно лег в его ладонь. Он подержал его секунду, а затем так же спокойно вернул ошеломленному богу.
Одри же просто хмыкнула. В этом жесте было столько естественной, невымученной праведности, что все ее сомнения развеялись. Пока остальные переваривали случившееся, она подошла к Вижену, который снова смотрел на город.
— Ты не монстр, — тихо сказала она.
Он повернул к ней голову. Его взгляд был бездонным.
— Я чувствую в тебе силу. Странную... родственную, но иную. Она поет на другой частоте.
Одри кивнула, глядя на Камень Разума у него на лбу, а затем на свои руки.
— Во мне частичка силы Тессеракта. Она... переплелась со мной. Но что-то мне подсказывает, что Тессеракт... это лишь оболочка чего-то гораздо большего. Ты назвал его Камнем Разума. А мое... мое — Камень Пространства. Один из шести.
Вижен внимательно посмотрел на нее, и в его глазах мелькнуло понимание.
— Да. Они... взывают друг к другу. Но твоя связь с ним... она органична. Ты не просто носитель. Ты — часть его.
Она посмотрела на разрушенную лабораторию, на собравшихся Мстителей — расколотых, израненных, но все еще готовых сражаться.
— Что теперь? — спросила она его.
— Теперь, — сказал Вижен, и его голос прозвучал с непоколебимой уверенностью, — мы летим в Заковию. Заканчивать то, что начали. Все вместе.
***
Глухой рёв двигателей Квинджета заполнял салон, становясь саундтреком к их миссии. За иллюминаторами проплывали облака, но никто не смотрел на них. Все были поглощены последними приготовлениями, проверкой оружия и молчаливыми размышлениями о том, что ждет их впереди.
Стив Роджерс, стоя в центре салона, как столп, вокруг которого строилась вся их стратегия, обвел взглядом собравшихся. Его голос, чистый и твердый, разрезал гул, не требуя повышать тон.
— Похоже, Альтрон нас ждет. И будет встречать шквальным огнем. Мы знаем, на что идем. Но жители Заковии ни при чем. Они не просили этой войны. Они хотели просто мирной жизни, а сегодня их мир рушится. — Он сжал кулак, и его взгляд загорелся той самой непоколебимой верой, что вела его сквозь десятилетия. — Наш долг — защитить их. Это в наших силах. Мы выясним, что он там мастерит, найдем Романофф и выведем население. Это только наша битва. Для Альтрона мы — проказа, поразившая планету. Мы не просто его победим. Мы докажем, что он не прав.
Эти слова прозвучали как клятва. Как мантра, которая должна была объединить их всех — бывших врагов, невольных союзников, сломленных и все еще сражающихся.
***
Квинджет с ревом пронесся над Заковией, и его тень скользнула по крышам старого города, который уже начал превращаться в оплот Альтрона. На улицах царила паника, смешанная с непониманием. Люди слышали гул, видели странные приготовления, чувствовали смутную, но нарастающую угрозу.
Одри и Ванда оказались на одной из центральных площадей, где уже началась давка. Две девушки, силы которых родились из боли и чужих экспериментов, стояли спиной к спине, как самые странные союзники в истории.
— Забудем про нашу взаимную ненависть, — сквозь зубы произнесла Одри, наблюдая, как по улице катятся первые боты Альтрона. Её руки были сжаты в кулаки, и она чувствовала, как энергия Тессеракта отзывается на её ярость, но она сдерживала её, пытаясь сосредоточиться на задаче.
Ванда, чьи пальцы уже начинали обвиваться алыми тенями, посмотдела на неё. В её глазах не было былой надменности или ненависти, лишь усталая тяжесть и что-то похожее на раскаяние.
— Я не ненавижу тебя, — тихо сказала она. Искренность в её голосе заставила Одри на секунду отвлечься от ботов. — И мне жаль... что я сделала это с тобой. Я видела твою боль. И использовала её как оружие. Это было неправильно.
Одри сжала губы. Эти слова не могли стереть пережитый ужас, не могли воскресить призраков её семьи. Но они были каплей воды в пустыне её недоверия.
— Потом, — резко парировала она, отсекая эмоции, которые могли помешать работе. — Сейчас надо эвакуировать жителей. — Она кивнула на толпу, которая в панике металась между наступающими ботами. — Можешь воздействовать на их разум? Не как тогда, а... направить их. Призвать сюда, на площадь, чтобы они не разбегались?
Ванда внимательно посмотдела на мечущихся людей, почувствовала вихрь их страха. Она кивнула, её взгляд стал сосредоточенным.
— Да. Я могу... послать им ощущение безопасности. Указать путь. Это не взлом, а... убеждение.
— Делай, — коротко бросила Одри и прикоснулась к миниатюрному коммуникатору в ухе. — Тони, слушай. Мы собираем людей на центральной площади. Но их сотни. Мне нужно вывести их всех разом. Я сделаю огромный портал, но это отнимет очень много сил. Почти все, что у меня есть. Куда всех эвакуировать? Нужна большая, пустая площадка.
Голос Тони в наушнике был деловым, но в нем слышалась тревога за неё.
— Принимаю. Веди их в Нью-Йорк, за город. Я свяжусь с Фьюри, координирую место. Там их встретят и разместят. Одри, ты уверена? Такой портал...
— У меня нет выбора, — перебила она его, глядя на испуганные лица людей. — Работаем.
Связь прервалась. Одри глубоко вздохнула, закрыла глаза на секунду, отгоняя страх и сомнения. Она повернулась к Ванде, которая уже стояла в позе, готовясь к работе.
— Работаем, — повторила Одри, и в её словах был уже не просто приказ, а признание партнерства.
Ванда подняла руки. Алая энергия, которая обычно несла боль и страх, на этот раз заструилась мягкими, почти нежными волнами. Она не врывалась в сознание, а обволакивала его, как тёплое одеяло. Она посылала в умы людей не команду, а образ — образ этой площади, как места спасения. Она вселяла не слепую веру, а спокойную уверенность, что путь сюда — единственный шанс на спасение.
Люди, еще секунду назад метавшиеся в ужасе, начали останавливаться. Их панические крики стихли, сменившись непонимающим, но уже не безумным страхом. Они поворачивали головы, их взгляды устремлялись к центру площади, где стояли две фигуры — одна, окутанная алым сиянием, другая — начинавшая мерцать холодным сине-фиолетовым светом. И они, повинуясь необъяснимому внутреннему импульсу, начали медленно, но верно стекаться к ним.
В это время Одри начала свою работу. Она расставила ноги пошире, упересь в землю, как будто боясь, что её снесёт энергией, которую ей предстояло высвободить. Она подняла руки, и между её ладонями возникла крошечная искорка. Но это была не искорка — это была сингулярность. Точка, где законы физики переставали действовать.
Пространство перед ней задрожало, как воздух над раскалённым асфальтом. Искорка стала расти, растягиваясь в вертикальную щель, из которой повалил леденящий холод пустоты и послышался тот самый, леденящий душу звон разрываемой ткани реальности. Это был не привычный ей быстрый портал для телепортации на несколько метров. Это было медленное, мучительное растягивание самой материи пространства.
— Ох... — выдохнула она сквозь стиснутые зубы.
Портал расширялся. Сначала он был размером с дверь, потом — с ворота гаража. Сине-фиолетовые края его мерцали, извивались, пытаясь схлопнуться, но воля Одри удерживала их, заставляя растягиваться все шире и шире. По её лицу струился пот, мышцы на руках и спине горели огнем. Она чувствовала, как её внутренние запасы энергии тают на глазах, словно кто-то выдернул пробку из резервуара.
— Быстрее... — прошептала она, обращаясь к Ванде, но на самом деле — к самой себе.
Ванда, чувствуя её напряжение, усилила ментальный призыв. Теперь люди шли уже не медленно, а почти бежали, образуя упорядоченный, но быстрый поток. Они видели, как в центре площади разверзается дыра в самом воздухе, а за ней виднелись знакомые очертания ночного Нью-Йорка, зелёное поле и огни машин экстренных служб.
Портал достиг ширины, достаточной для того, чтобы через него могли пройти несколько человек в ряд. Одри трясло от перенапряжения. Она чувствовала вкус крови на губах — она прикусила их, стараясь сконцентрироваться. Её колени подкашивались. Это была самая сложная и масштабная манипуляция пространством, которую она когда-либо совершала.
— Почти... все... — с трудом выговорила она.
Люди, подгоняемые ментальным импульсом Ванды и собственным страхом, потоком хлынули в сияющий разлом. Одри стояла, как живой маяк, как жрец, приносящий себя в жертву ради спасения других. Её сила, созданная для разрушения и войны, в этот момент использовалась для спасения. И в этом был горький, но очищающий парадокс.
Когда последние жители скрылись в портале, Одри с громким стоном разжала руки. Портал с громким хлопком, похожим на удар грома, схлопнулся. Энергетическая отдача швырнула её назад, и она бы упала, если бы вовремя подоспевший Пьетро не подхватил её.
— Держись, — коротко сказал он, усаживая её на землю у стены.
Одри, тяжело дыша, смогла лишь кивнуть. Она чувствовала себя абсолютно опустошенной, выжатой досуха. Но, глядя на пустующую площадь, она понимала — оно того стоило.
Ванда подошла к ним, её собственное лицо было бледным от усилия.
— Ты... в порядке?
— Жива, — хрипло выдохнула Одри, пытаясь улыбнуться. Это была слабая, кривая улыбка, но в ней не было злобы. Была лишь усталость и странное чувство выполненного долга. — Сработали... неплохо.
В этот момент над ними с рёвом пролетел Железный человек, ведя за собой эскадрилью ботов Альтрона. Гром сражения, ненадолго отдалённый их миссией, снова обрушился на них со всей яростью.
Опустошение после создания портала было абсолютным. Одри стояла, пошатываясь, опираясь о грубую каменную стену разрушенного здания. В ушах звенело, в глазах плавали темные пятна, а все тело горело огнем, будто её прожигали изнутри. Она чувствовала себя вывернутой наизнанку, выскобленной до самой сути. Каждое дыхание давалось с трудом.
Именно тогда она почувствовала, как по ее верхней губе что-то теплое и соленое потекло струйкой. Она провела тыльной стороной ладони под носом и увидела ярко-алую кровь. Физическое проявление перегрузки, цена, которую потребовала за себя манипуляция пространством такого масштаба.
В этот момент в ее наушнике, словно из далекого тоннеля, донесся голос Стива. Он был собранным, но в нем слышалась срочность.
— Одри, прием. Портал все еще открыт? На соседней улице укрылась еще одна группа людей, человек двадцать. Веду их к тебе.
Одри попыталась сглотнуть, но во рту пересохло. Она попыталась сконцентрироваться, чтобы ответить, но её мысленный призыв был слабым и бесформенным.
Пьетро, который не отходил от неё ни на шаг, видя её состояние, нажал на свой ком.
— Нет, Капитан. Одри выдохлась. Полностью. Она больше не может. Её носом кровь пошла. Надо эвакуировать другим способом.
Одри, чтобы кровь не заливала губы и подбородок, наклонила голову вниз. Алая капля упала на пыльный асфальт, образовав темное, ржавое пятно. Она смотрела на него, чувствуя горький привкус поражения и ярости на собственную слабость. Она спасла сотни, но не могла спасти этих двадцать, а может и сотни что прятались где-то. И это гудело в ней оглушающим провалом.
— Понял, — голос Стива стал жестче. — Ищем другой путь. Пьетро, оставайся с ней.
Но другого пути у них уже не было. Едва слова Стива прозвучали в эфире, как из переулков, с грохотом ломая заборы и разбивая окна, выкатилась новая волна роботов Альтрона. Их оптические сенсоры холодно сканировали площадь, мгновенно находя новую цель — ту самую группу людей, которую Стив пытался вывести, и их самих.
Роботы, не издавая ни звука, кроме механического гула, синхронно подняли орудия. Светящиеся линии прицелов легли на перепуганных мужчин, женщин, прижимавших к себе детей.
Одри застыла, её сердце упало. Она видела всё, как в замедленной съемке: широко раскрытые глаза ребенка, крик женщины, которую никто не мог услышать из-за гула боя, решительное лицо Стива, бросавшегося вперед со щитом.
И в этот миг время для Пьетро остановилось. Для всех остальных он просто исчез. Воздух завихрился, зашумел. Он превратился в стремительный смерч, несущийся между людьми и роботами. Он не атаковал — он спасал. Он хватал людей, одного за другим, и оттаскивал их в укрытие, в развалины, за угол здания, куда роботы не могли сразу попасть. Это была не скорость бега — это была скорость мысли, инстинкта, отчаяния.
Одри, прижавшись к стене, смотрела на это, чувствуя, как бессилие сжимает её горло. Она видела, как энергетические залпы прошивают воздух на том месте, где только что стояли люди. Видела, как щит Стива отражает один выстрел, второй, но третий пробивает оборону и раскалывает стену позади него, осыпая его осколками камня.
Пьетро, появившись на секунду рядом с ней, тяжело дышал. Его лицо было бледным, на лбу выступил пот.
— Почти всех убрал... Но они зажали Капитана и еще троих в тупике!
Одри с силой вытерла кровь с лица, оставляя грязный размазанный след по щеке. Глаза её горели. Она не могла создать портал. Но она все еще что-то могла.
— Отвлекай их! — крикнула она Пьетро, её голос был хриплым, но полным решимости.
Он кивнул и снова исчез, появившись на другом конце площади и вызывающе крича, привлекая огонь на себя.
Одри закрыла глаза, отсекая боль и истощение. Она искала внутри себя тот самый холод, ту безличную космическую силу Тессеракта.
Она протянула дрожащие руки в сторону группы роботов, обстреливавших укрытие Стива. Она не создавала разрыв. Она представила, как пространство между стволами их орудий и целью сжимается, сминается, как лист бумаги. Это была невидимая, титаническая работа.
На её висках выступили капли пота, смешиваясь с кровью. Из носа снова хлынула свежая алая струйка, но она не обращала внимания. Она сосредоточилась на одном: исказить траекторию.
Роботы дали залп. Но снопы энергии, вместо того чтобы лететь прямо в укрытие, вдруг отклонились в сторону, словно наткнувшись на невидимую выпуклую линзу. Они врезались в стену соседнего здания, вызвав взрыв, но не задев людей.
Стив, воспользовавшись секундной передышкой, рванулся вперед, прикрывая оставшихся людей своим щитом и телом, отступая к новому укрытию, которое указал ему Пьетро.
Одри с громким стоном опустила руки. Её колени подкосились, и она бы рухнула, если бы не чья-то поддержка. Это была Ванда. Она подошла бесшумно и теперь держала её, не говоря ни слова. Её лицо было серьезным, а в глазах читалось нечто новое — не жалость, а уважение.
— Держись, — тихо сказала Ванда, и её алые энергии мягко обвили Одри, не атакуя, а пытаясь... стабилизировать. Это было странное, противоречивое ощущение — тёплый, живой поток ментальной силы, вливающийся в её опустошённое, ледяное нутро.
Неподалеку, с грохотом приземлился Тор, расчищая площадку ударом Мьёльнира. Железный человек пронесся над головами, расстреливая роботов с воздуха. Бой продолжался, но крошечный плацдарм был отвоеван. Ценой крови и почти последних сил.
Пьетро, снова появившись рядом, вытер лицо.
— Всех вытащил. Капитан цел. Ты... как ты?
Одри, всё ещё опираясь на Ванду, медленно выпрямилась. Она посмотрела на алые брызги на своей руке, на обеспокоенные лица бывших врагов, ставших на эти несколько минут её единственной опорой.
— Живая, — хрипло выдохнула она. И в этом одном слове был и ответ, и клятва, и обещание продолжать бой, даже когда силы на исходе. Она посмотрела на Ванду. — Спасибо.
Тот, кого она считала своим злейшим врагом, кивнула в ответ. Война против Альтрона стирала старые границы, создавая новые, причудливые и хрупкие союзы. И прямо сейчас, в огне и крови Заковии, этого было достаточно.
Опора Ванды была не просто физической. Та самая алая энергия, что когда-то выворачивала душу Одри наизнанку, теперь обтекала ее пульсирующими, теплыми волнами. Это было странно и непривычно — чувствовать чужую силу не как атаку, а как поддержку. И тогда произошло нечто новое.
По пальцам Одри, все еще сжатым в кулаки, пробежали не сине-фиолетовые искры Тессеракта, а крошечные, ярко-алые молнии, похожие на миниатюрные копии силы Ванды. Они не жгли, а скорее пощипывали кожу, словно вливая в нее новую жизнь. Одри почувствовала, как волна теплой энергии растекается по ее истощенным сосудам, вытесняя леденящую пустоту. Головокружение отступило, дрожь в коленях утихла, а в груди снова забился ровный, уверенный пульс.
Она с удивлением посмотрела на Ванду, которая слегка улыбнулась, понимая ее изумление.
— Ох, — выдохнула Одри, разжимая и сжимая пальцы, ощущая прилив давно забытой бодрости. — Ты будто батарейка. Чувствую себя... как прежде. Даже лучше.
— Всегда пожалуйста, — тихо, но искренне ответила Ванда. В ее глазах светилось нечто новое — понимание, что их силы, столь разные и, казалось бы, противоположные, могут не только калечить, но и исцелять, усиливать друг друга.
Именно в этот момент земля под их ногами дрогнула. Сначала слабо, как от далекого подземного толчка, но затем вибрация нарастала, превращаясь в оглушительный грохот. Из-под асфальта полезли стальные опоры, а обломки зданий поползли вверх, увлекаемые неведомой силой.
— Что такое? Землетрясение? — крикнул Пьетро, озираясь по сторонам, его тело уже вибрировало в готовности мгновенно сорваться с места.
Одри, чье восприятие пространства было обострено до предела, покачала головой. Ее взгляд устремился вверх, к небу, где облака начинали неестественно быстро мчаться мимо.
— Не похоже, — ее голос стал твердым и безжизненным, полным осознания ужаса. — Будто... будто весь город поднимается.
Она перевела взгляд на Ванду, и та, встретив его, медленно, с леденящим душу пониманием, кивнула. Обе чувствовали это — чудовищный сдвиг в самой реальности вокруг них.
— Альтрон, — прошептала Одри, и кусочки пазла сложились в ее голове в единую, чудовищную картину. — Он не просто строит здесь свое гнездо. Он хочет... оторвать его. Поднять в небо и обрушить на Землю, как тот метеорит, что уничтожил динозавров.
— Все... все на планете погибнет, — голос Ванды дрогнул, и в ее глазах отразился настоящий, неприкрытый ужас. Она видела смерть в своих кошмарах, но это превосходило самые страшные ее видения.
В наушниках раздался хриплый, но собранный голос Стива, доносящийся сквозь нарастающий грохот.
— Старк! Думай, как нам помягче посадить город. У остальных задача одна: ранены — отбивайтесь, прикрывайте. Умирать — запрещаю. Понятно всем?
В эфире на секунду воцарилась тишина, которую нарушил усталый, почти детский голосок Одри.
— Боже... Я просто хочу домой. Выпить горячего какао и лечь спать. На десять лет вперед.
— Поддерживаю, — тут же, с той же уставшей интонацией, отозвалась в коммуникатор Наташа.
Эти простые, человеческие слова, прозвучавшие среди апокалипсиса, странным образом вернули всех к реальности. Они были не богами и не монстрами, а просто очень уставшими людьми, которые должны были совершить невозможное.
— За работу, — с решительным видом сказал Пьетро и, метнув последний взгляд на сестру и Одри, исчез в вихре скорости.
Одри кивнула, чувствуя, как новая, странная энергия Ванды пульсирует в ее венах вместе с ее собственной. Она больше не чувствовала себя выжатой. Она чувствовала себя... готовой. Она рванула с места, и ее движение было не просто бегом — оно было чередой микро-телепортаций, складываний пространства. Она появлялась то здесь, то там, и с каждым ее появлением очередной робот Альтрона разлетался на части, разрезаемый невидимыми пространственными когтями.
Взлетев над рушащимся городом, она увидела картину, от которой замерло сердце. Огромный мост, все еще заполненный машинами и людьми, начал откалываться от скалы. Стив Роджерс, казалось, делал невозможное, пытаясь удержать машины, но несколько автомобилей уже сорвались в пропасть.
Одри не раздумывала. Она сконцентрировалась, ощущая, как пространство вокруг падающих машин сжимается, становится плотным, как вода. Это был не телекинез в чистом виде — это была манипуляция самой тканью реальности вокруг объектов.
— Держу! — крикнула она, больше для самой себя.
Две падающие машины, уже перевернувшиеся в воздухе, вдруг замерли, словно попав в невидимую паутину. Одри, с усилием сводя руки, медленно, плавно опустила их на еще уцелевшую часть моста, прямо рядом с изумленным Стивом.
Капитан на секунду застыл, глядя на нее, затем кивнул, и в его глазах читалась благодарность.
— Спасибо, Одри.
Та, тяжело дыша, но с торжествующим блеском в глазах, ответила ему, вновь обретя свой саркастичный тон:
— Ничего без меня сделать не могут.
Она огляделась. Рядом, прижавшись к разбитой машине, сидела женщина, обнимая маленького мальчика лет семи. Оба были бледны от ужаса, но не ранены. Одри подошла к ним, присев на корточки, чтобы быть на одном уровне с ребенком.
— Все хорошо? — спросила она, и ее голос, обычно резкий и колкий, сейчас звучал непривычно мягко.
Мальчик, широко раскрыв глаза, смотрел на нее, на ее сине-фиолетовые, еще не до конца угасшие глаза и на алые искры, изредка пробегавшие по ее пальцам. Он не плакал, он был заворожен.
— Ты... фея? — прошептал он.
Одри фыркнула, и на ее лице появилась настоящая, невымученная улыбка.
— Нет, малыш. Я просто... одни из тех, кто здесь, чтобы помочь. — Она подняла голову к женщине. — Держитесь рядом с Капитаном Америка. Он вас выведет.
Она встала, снова чувствуя на себе взгляд Ванды. Та стояла неподалеку, и алое сияние вокруг нее стало ярче, решительнее. Они обменялись кивками. Батарейка была заряжена, и работа еще не была закончена. Где-то там, в сердце поднимающегося в небо города, был Альтрон. И его нужно было остановить.
***
Воздух Заковии, и без того разреженный из-за высоты, был наполнен гарью, пылью и звоном лазерных выстрелов. Одри, прислонившись к обломкам стены, пыталась перевести дух. Её тело кричало от переутомления, а в висках стучало. Внезапно в наушнике раздался невозмутимый голос Ника Фьюри, обращённый, судя по всему, к Наташе.
— Нравится вид, Романофф? Так я его приукрашу.
Одри подняла голову и увидела, как к Стиву и Наташе, стоявшим на площади, мягко приземлился Пьетро. И тут же, из-за клубов дыма и пыли, в небеса с оглушительным рёвом взмыла громадина Хеликэрриера Щ.И.Т.а. Это было зрелище, от которого перехватывало дух – символ былой мощи организации, восставший из пепла, чтобы в последний раз исполнить свой долг.
— Ничего себе, — выдохнула Одри, не в силах оторвать взгляд от исполинского корабля, заслонившего собой небо.
— Красота? — снова послышался голос Фьюри. — С парой старых друзей отряхнули от пыли. Пыльноват, но на ходу.
Стив, не скрывая улыбки, ответил:
— Фьюри, лисья ты морда.
— Ууу, кого-то по губам отшлепать? — парировал директор, и Одри невольно улыбнулась, слыша эту странную, дружескую перепалку среди хаоса.
Из чрева Хеликэрриера, как рои спасительных пчел, вылетели десятки челноков.
— Это и есть Щ.И.Т.? — с восторгом спросил Пьетро, наблюдая за разворачивающейся грандиозной операцией.
— Это то, чем Щ.И.Т. должен был быть, — поправил его Стив с гордостью в голосе.
— А что? Нормально, — ухмыльнулся Пьетро, и его улыбка на мгновение развеяла напряжение.
Одри, видя приближающиеся челноки, рванула с места. Она добежала до полуразрушенного здания, где укрывались оставшиеся жители. Не тратя времени на объяснения, она с усилием, почувствовав знакомую боль в висках, раскрыла перед ними портал, ведущий прямо в открытый грузовой отсек одного из челноков.
— Быстрее! Бегите! — скомандовала она, и люди, подгоняемые инстинктом самосохранения, хлынули в сияющий разлом.
— Из здания люди эвакуированы, — доложила она, едва стоя на ногах, и захлопнула портал, чувствуя, как последние капли сил покидают её.
Через некоторое время уцелевшие Мстители собрались в полуразрушенной церкви, ставшей их временным командным пунктом. Они ждали Наташу и Халка. Одри, не в силах больше держаться, наклонилась, сжав колени дрожащими руками, и тяжело выдохнула.
— Боже, я так устала, — прошептала она, и её голос прозвучал слабо и по-детски беспомощно.
Ванда подошла к ней и тихо спросила:
— Подзарядим друг друга?
Одри лишь кивнула, не в силах выговорить ни слова. Их руки встретились, пальцы переплелись. И снова по рукам Одри пробежали алые искры, а Ванду окутало лёгкое сине-фиолетовое сияние. Поток энергии, тёплой и живительной, влился в их истощённые тела. Через минуту они разомкнули руки и отошли друг от друга, вставая в боевые стойки. Усталость никуда не делась, но её сменила собранная, острая решимость.
— Чего это вы? — удивлённо спросил Тони, наблюдая за этим странным ритуалом.
— Отбросили ненависть, — просто ответила Одри, и в её глазах горела не детская уже твердость.
Именно в этот момент в проёме разрушенной стены появился Альтрон. Его новое, уродливое тело из собранного лома скрипело при каждом движении.
— Это все, на что ты способен? — крикнул ему Тор, сжимая Мьёльнир.
Альтрон с театральным видом поднял руку, призывая оставшихся роботов, и развёл руки, словно предлагая объятья.
— Ну что, доволен? — спросил Стив, глядя на Тора.
— Это все, на что я способен, — с пафосом ответил Альтрон. — Именно так и задумывалось. Все ваши силы – против моих. Ну и как вы меня остановите?
— Ну, как сказал один мудрец, — парировал Тони, поднимаясь в воздуху. — Все вместе.
Рёв Халка, внезапно ворвавшегося в церковь, стал сигналом к атаке. На них со всех сторон полезли десятки роботов. Одри, не раздумывая, с силой пнула землю, и волна космической энергии разрушила первых роботов в непосредственной близости. Затем она сосредоточилась, её взгляд стал остекленевшим. Она выделила в наваливающейся массе десяток механических солдат и сжала пространство вокруг них. Воздух затрепетал, вокруг роботов замелькали крошечные сине-алые молнии. Одри разжала воображаемый кулак, и десяток роботов разлетелся на мелкие осколки, словно их изнутри разорвало давлением.
Тем временем Альтрон ринулся вперёд, но его остановили Тор и Вижен. Тони присоединился к ним, и трое направили на него сконцентрированные лучи энергии — молнии Мьёльнира, сияние Камня Разума и репульсоры Железного человека. Одри, подняв руки, присоединила к этому шквалу свою силу – сгусток искажённого пространства, похожий на молнию, сотканную из сине-фиолетового мрака. Броня Альтрона не выдержала, начала плавиться и трещать по швам.
— Пожалуй, я несколько погорячился, — просипел Альтрон, когда они прекратили атаку.
Этого мгновения хватило Халку. Зелёный исполин с рёвом влетел в церковь и нанес чудовищный удар, отбросивший Альтрона далеко в небо, словно пустую консервную банку. Затем Халк развернулся к оставшимся роботам, которые замерли в нерешительности.
— Роботы отступают, — констатировал Тор.
— Всех отловить, не выпускать, Роуди! — скомандовал Тони.
— Понял! — тут же отозвался Воитель.
— Все, уходим, — Стив обвёл взглядом Одри, Нат, Клинта и Ванду. — Давайте к челнокам. Даже для меня воздух здесь слишком разряжен.
— Прочешу улицы и догоню, — сказал Стив, уже разворачиваясь.
— А что с ключом? — спросил Клинт, указывая на оборудование Альтрона в центре церкви.
— Я останусь здесь. Это мой долг, — тихо, но твёрдо сказала Ванда, глядя на механизм, который мог обрушить город.
— Нат, Одри, пошлите, — кивнул Клинт.
Одри, шатаясь, побрела за ним. Каждый шаг давался с огромным трудом. Голова кружилась не только от переутомления, но и от разреженного воздуха. Они сели в уцелевший кабриолет, и Клинт повёз их к месту эвакуации. Одри вся дрожала, как в лихорадке, и снова из носа потекла алая струйка крови. Она беспомощно вытерла её рукавом.
Клинт, пытаясь отвлечь её и самого себя, болтал о чём-то бытовом, невероятном в этой ситуации.
— А потом отремонтирую столовую, — говорил он, лавируя между обломками. — Если убрать восточную стену, будет место под рабочую зону, а? Звукоизоляция там, чтобы дети не сильно мешали, что думаете?
— Да вы все равно на кухне едите, — с лёгкой улыбкой ответила Наташа.
— Да кто ест в столовой? — фыркнул Клинт.
— Богатые люди, которые сами не готовят, — тихо, глядя в окно, сказала Одри. Её голос прозвучал отстранённо. — Мы с семьёй ели в столовой. Мама... мама никогда не готовила. У неё не было времени.
Её слова повисли в воздухе, напомнив всем, что за этим ребяческим тоном скрывается глубокая, незаживающая рана.
— Времени в обрез, — резко сменил тему Клинт, останавливая машину у одного из челноков. — Давайте в челнок, живо.
Они с Наташей помогли Одри выбраться. Клинт, поддерживая её за талию, почти понёс её к спасительному кораблю и усадил на сиденье в грузовом отсеке. И тут раздался отчаянный крик.
— Костель! — кричала женщина, выбежавшая из-за угла. — Мы были на рынке! Костель!
Клинт, не раздумывая, рванулся на звук. Он увидел маленького мальчика, стоящего посреди улицы в ступоре. В этот момент с оглушительным рёвом пронёсся Квинджет Альтрона, ведя шквальный огонь по всему, что двигалось. Очередь легла прямо рядом с Клинтом, который инстинктивно накрыл мальчика своим телом, прижав его к земле.
— Клинт! — вскрикнула Одри, и слёзы брызнули из её глаз.
И тут она увидела его. Пьетро. Он появился из ниоткуда, как размытая тень, и встал между Клинтом, мальчиком и линией огня. Он был так быстр, что пули Квинджета казались застывшими в воздухе. Он перехватывал их своим телом, отталкивая Клинта и ребёнка в безопасное место. Одри видела, как его грудь и живот прошивают десятки дыр, как ярко-алая кровь окрашивает его серебристый костюм.
Когда стрельба стихла, Пьетро замер на коленях, его тело было изрешечено.
— Пьетро! — закричала Одри и, забыв про слабость, выскочила из челнока и побежала к нему.
Она упала на колени рядом с ним, её руки дрожали. Она прижала ладони к самой страшной ране на его груди, пытаясь силой Тессеракта, силой чего угодно – остановить кровь, зашить плоть, вернуть жизнь.
— Я не знаю, что делать, — бессвязно бормотала она, чувствуя, как под её пальцами угасает тепло. — Пожалуйста, нет... Держись...
Но Пьетро был уже мёртв. Его глаза, ещё секунду назад полные дерзкой энергии, смотрели в небо ничего не видящим стеклянным взглядом.
Отчаянный, животный рёв вырвался из груди Одри. Она билась в истерике, её слезы капали на его окровавленную грудь. Весь ужас последних дней, вся боль, весь страх – всё выплеснулось наружу в этом одном, безутешном крике.
Её сознание, не выдержав нового удара, пошло на убыль. Последнее, что она почувствовала, прежде чем тёмная бездна поглотила её, – это влажная от слёз и крови земля под её щекой и ледяная, мёртвая рука Пьетро в её ладони.