Поражение
Воздух на складе был густым и спёртым, пахнущим ржавым металлом, машинным маслом и чем-то ещё — озоном и странной статикой, исходящей от множества собранных здесь технологий. Мстители скрывались в тени гигантских штабелей металлолома, наблюдая за Улиссом Кло, который с гордым видом демонстрировал свои «трофеи» новому клиенту. И этим клиентом был Альтрон.
Новое тело Альтрона, которое он забрал у Штрукера, было одновременно грубым и грациозным. Оно металлически скрипело при каждом движении, а красные глаза пылали холодным огнём.
Альтрон резко обернулся, и скрежет его шеи прозвучал, как скрежет мечей.
— Ты сравнил меня со Старком?
Электрический разряд прошил воздух. Альтрон с нечеловеческой силой пнул Кло в грудь. Тот с криком отлетел, покатился по металлической лестнице и грузно рухнул вниз, затихнув.
— Старк... — прошипел Альтрон, и его голос наполнился чистейшей, бездонной ненавистью. — Как больная мозоль. Старк — он как проказа.
В этот момент из тени, с лёгким жужжанием репульсоров, опустился Тони в своём костюме. Он приземлился в позе, полной показного спокойствия, но каждый мускул в его теле был напряжён.
— Ах, сынок, — он опустился на корточки рядом с Альтроном, как будто разглядывая интересный механизм. — Уже надуваешь щёки? Не успел родиться, а уже бунтуешь.
Рядом с Тони, беззвучно вспыхнув синим светом, материализовалась Одри. На ней был чёрный защитный костюм, сшитый на скорую руку в лаборатории Башни. Без шлема, её лицо было бледным, но решительным. Она опустилась на землю, используя свою силу, чтобы смягчить приземление.
— Разобьёшь папе сердце, — с фальшивой патетикой продолжил Тони.
Металлическая «маска» Альтрона исказилась в подобии ухмылки.
— Если придётся.
— Не нужно ничего разбивать! — прогремел Тор, выходя на свет с молотом в руке.
— Хочешь омлет — разбей яйцо, — парировал Альтрон, разводя руками в театральном жесте.
— Буквально снял с языка, — сухо бросил Тони.
В этот момент из-за спин роботов-приспешников вышли двое — парень и девушка. Одри узнала их сразу.
— Одри? — удивлённо произнесла Ванда, её глаза сузились.
Одри скептически окинула их взглядом.
— Прям день выпускников. Подопытных Гидры. Как мило.
Ванда фыркнула, и алые клубы энергии заплясали вокруг её пальцев.
— Фу, как недружелюбно, — с наигранной обидой сказала Одри.
Пьетро засмеялся — быстрый, нервный смех.
— Вы такой шутник, мистер Старк. Ну, как вам нравится тут? Среди ракет. — Он сделал паузу, и его лицо стало серьёзным. — Это ведь ваше наследие.
— Нет, брат, — тяжело выдохнул Тони. — Это не про меня.
— Виноват не он, что ваш дом разбомбили, а тот, кто запустил ракету, — резко вступила Одри, её голос прозвучал чётко и громко.
— Ты не понимаешь! — страстно выкрикнула Ванда.
— Я не понимаю? — Одри сделала шаг вперёд, и её зелёные глаза вспыхнули. — Мою семью тоже убили прямо на моих глазах! Но я не виню тех, кто создал пистолеты! Виновата лишь Гидра, скрутившая их руки!
Её крик эхом отозвался в металлических залах.
— Вы двое ещё можете уйти, — попытался вмешаться Стив, выходя вперёд.
— Мы-то уйдём, — с вызовом ответила Ванда.
— Вы много страдали, — продолжал Стив, его голос был спокойным и твёрдым.
— Да-а, Капитан Америка, — с насмешкой вклинился Альтрон. — Ну да, ходячая мораль.
Одри невольно хмыкнула, безмолвно соглашаясь. В её глазах мелькнуло что-то циничное.
— Будто он может жить без драк и войн, — продолжил Альтрон, его голос стал сладким и ядовитым. — Стошнило бы. Да конструкция не позволяет.
— Говоришь ты за мир? Так и мы тоже, — возвысил голос Тор.
— Только давайте не путать мир и покой, — Альтрон сделал шаг к ним, его тело угрожающе скрипело. — Мир — это не отсутствие войны. Это отсутствие вас.
— Ага, — Тони поднялся. — А на кой тебе вибраниум?
— Очень хороший вопрос, — Альтрон остановился, и его красные глаза сузились. — Я как раз хотел изложить суть своего коварного плана.
И прежде чем кто-либо успел среагировать, он резко поднял руку, и из ладони вырвался ослепительный луч энергии. Удар пришёлся прямо в Тони, отбросив его с грохотом в стену. Костюм смягчил удар, и Тони почти сразу поднялся, но пошатываясь.
— Чёрт, — пробурчала Одри, сжимая кулаки и чувствуя, как пространство вокруг неё начинает вибрировать в ответ на её напряжение. — Опять драться.
Воздух на складе снова наэлектризовался, но на этот раз — перед настоящей битвой.
Одри двигалась сквозь строй роботов-приспешников Альтрона как синяя буря. Её руки описывали в воздухе сложные траектории, и с каждым движением пространство вокруг цели сжималось, разрывалось или вовсе исчезало, оставляя после себя лишь груды искорёженного металла. Она не думала, действуя на чистом инстинкте и годами вбитой в мышцы памяти — памяти о том, как эффективно калечить и уничтожать.
Внезапно перед ней возникла размытая тень, которая замерла, обретя форму Пьетро Максимофф. Он стоял, слегка раскачиваясь на носках, с насмешливой ухмылкой.
— Что, ударишь девочку? — язвительно бросила Одри, не опуская рук. Энергия всё ещё пульсировала вокруг её кулаков.
Пьетро лишь рассмеялся, но не успел он ответить, как из-за углов и проходов хлынули люди — наёмники Кло, вооружённые автоматами и дробовиками. Одри даже не изменила позы. Она сжала пальцы в кулак, и пространство вокруг группы из пяти человек исказилось с громким хрустом. Их руки, державшие оружие, неестественно вывернулись, кости треснули одновременно. Крики боли смешались с лязгом падающего на пол оружия.
В центре зала Тони и Альтрон сошлись в эпической схватке. Репульсорные лучи встречались с энергетическими разрядами, металл скрежетал, и искры летели во все стороны. Тони парировал удар, отлетел к стене, но тут же оттолкнулся и ринулся вперёд.
И в этот момент, отвлекшись на секунду на его падение, Одри почувствовала чужое присутствие в своей голове. Холодное, липкое, как щупальца. Она резко обернулась и увидела Ванду. Та стояла неподвижно, её руки были подняты, а глаза светились алым, как и энергия, что обволакивала сознание Одри.
— Нет... — прошептала Одри, пытаясь выстроить мысленный барьер, как её учили в Гидре против ментального воздействия. Но сила Ванды была другой — не грубым взломом, а ядовитым проникновением. Она сопротивлялась, изо всех сил, чувствуя, как её воля трещит по швам. Ноги подкосились, и она с глухим стуком упала на колени, а затем и на пол.
Тёмный склад исчез.
Тепло. Уютная столовая в их пентхаусе. Мама смеётся. Папа что-то увлечённо объясняет. Четырёхлетний Адам, её младший братик, сидит рядом в своём высоком стульчике и старательно пытается накормить кашей плюшевого мишку. Он смотрит на неё своими огромными синими глазами и лепечет: "Оди, смотри! Мишка кушает!" Она, девятилетняя, важно кивает, подавая ему салфетку. Её мир полон и совершенен.
Грохот. Взрывающаяся дверь. Чёрные формы. Крики. Мама инстинктивно накрывает Адама собой. Плюшевый мишка падает в тарелку с кашей. Папу бьют прикладом по голове. Одри пытаются схватить, но она кусается, царапается, кричит "АДАМ!". Из-за стола доносится его испуганный плач.
Их всех с силой сбрасывают на пол посередине комнаты. Одри прижимают к полу так, что она видит только паркет и сапоги вокруг. Она слышит рыдания мамы, прерывистое дыхание папы. И тихий, испуганный шепот Адама: "Оди... где Оди?"
Шаги. В проёме появляется он. Человек с металлической рукой. Зимний Солдат. Его пустой взгляд скользит по ним. Пистолет поднимается. Раз. Тихий хлопок. Папа падает. Два. Мама. Её тело накрывает Адама. Три. Выстрел в упор в затылок мамы. Тело дёргается и затихает.
Наступает тишина. Потом — шевеление. Из-под тела матери выползает маленький, перепачканный кровью Адам. Он всхлипывает, его лицо искажено страхом, он тянет ручки к Одри. "Оди... я... боюсь..."
Солдат поворачивается к нему. Одри замирает, её крик застревает в горле. Она видит, как металлическая рука поднимает пистолет. Видит, как синие глаза Адама, полные слёз, смотрят на неё в поисках спасения.
Четыре.
Тихий хлопок. Маленькое тело дёргается и падает лицом в ковёр рядом с окровавленным плюшевым мишкой.
Воспоминания сменились калейдоскопом ужаса — боль, свет ламп, лицо доктора Листа. Но всё это было окрашено одним — картиной маленького тела в крови, синими глазами, которые искали у неё защиты, которую она не смогла дать.
В реальности, на полу склада, с Одри творилось страшное. Она не просто билась в конвульсиях. Она рыдала — глубокими, разрывающими душу спазмами, которые выливаются, когда горе слишком велико для слёз. Она билась головой о бетонный пол, царапала его пальцами до крови, её тело выгибалось в немой агонии. Она не кричала — она захлёбывалась, давилась собственными рыданиями, её рвало от переполнявшей её боли.
— Адам... — единственное слово, которое она могла выдохнуть между спазмами, звучало как предсмертный хрип. — Прости... прости...
Она снова была той девятилетней девочкой, беспомощно лежащей на полу и смотрящей, как убивают её мир. Ванда вытащила наружу не просто память. Она вывернула наизнанку её душу и растоптала самое больное, самое незаживающее место.
Одри не заметила, как её подняли с холодного бетонного пола. Не почувствовала, как чьи-то сильные руки — скорее всего, Тора — бережно понесли её через лабиринт ржавого металла. Не услышала грохот продолжающейся битвы и рёв двигателей квинджета.
Первым, что она ощутила, придя в себя, была мягкая вибрация пола под спиной. Она лежала на одном из сидений. Сквозь туман в сознании она почувствовала липкую влагу на лбу — кровь, стекавшая из раны, когда она билась головой о пол. Но когда она машинально провела по коже пальцами, под ними оказалась лишь гладкая, новая кожа. Быстрая регенерация, подарок Гидры, уже сделала свою работу, залечив физическую рану. Но та, что была внутри, продолжала кровоточить.
Она медленно, с трудом подняла голову. В салоне квинджета были все, кроме Брюса и Тони. Стив стоял у пульта управления, его спина была напряжена. Тор сидел, сжимая Мьёльнир так, что костяшки его пальцев побелели. Клинт, бледный и осунувшийся, только что втащил на борт Наташу, которая шаталась, её взгляд был пустым и отстранённым — классические признаки глубокого ментального шока.
В этот момент из динамиков раздался голос Тони, полный несвойственной ему тревоги:
— Наташа, мне нужна твоя колыбельная.
Клинт, опуская Наташу на сиденье, перехватил разговор, его голос звучал устало и обречённо:
— Это вряд ли возможно, Тони. У неё шок. Боеспособных нет. — Его взгляд скользнул по Наташе, затем перешёл на Одри, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль. — Особенно пострадала малышка. Так что давай как-нибудь сам.
— Что с ней? — голос Тони стал резче, в нём слышалась паника, которую он старался подавить.
Клинт тяжело вздохнул, глядя на Одри. Девушка сидела, сгорбившись, её плечи всё ещё слегка вздрагивали, а по бледным щекам беззвучно текли слёзы. Она не смотрела ни на кого, её взгляд был прикован к полу, словно она снова видела там разбитого плюшевого мишку и маленькое тело в крови.
— Ничего хорошего, — тихо выдохнул Клинт, отвечая Тони.
В динамиках на секунду воцарилась тишина, а затем прозвучал сдавленный, полный отчаяния и вины выдох.
— Понял.
***
Время в салоне Квинджета текло густо и тягостно, как сироп. Оно было наполнено лишь гулом двигателей, прерывистым дыханием Наташи и тяжёлой тишиной, которую никто не решался нарушить.
Люк открылся, и в салон, шатаясь, вошёл Тони. Он был без шлема, лицо заляпано сажей и кровью, а на плече он почти на себе втащил Брюса. Тот шёл, но его глаза были пусты и широко распахнуты, словно он до сих пор видел перед собой кошмар, в который превратился Халк. Тони усадил его в кресло, и Брюс безвольно обмяк, уставившись в одну точку.
Одри, сидевшая в углу, механическим движением стирала засохшую кровь с пальцев и лба. Её взгляд скользнул по ним, не выражая ничего, кроме ледяной пустоты, а затем снова уткнулся в металлическую стену корабля. Но внутри эта пустота была обманчива. Перед её глазами снова и снова мелькали кадры: испуганные синие глаза Адама, кровь на паркете, алое свечение силы Ванды. Её пальцы так крепко сжались в кулаки, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы.
Она отомстит. Это была не детская обида, а холодная, обдуманная клятва. Она выбьет всю дурь из этой рыжей ведьмы, заставит её почувствовать хотя бы тень той боли, которую она причинила. И плевать на последствия.
Их размышления прервал голос Марии Хилл, звучавший из динамиков, напряжённый и усталый:
— Вы — главная новость дня. Вас все ненавидят. Пока ордер на арест Бэннера не выписан, но, считайте, это дело времени.
Тони, прислонившись к стене, с мрачным видом слушал её.
— Фонд ликвидации последствий? — спросил он, глядя в пустоту.
— Уже на месте, — подтвердила Хилл. — Как команда?
Тони бросил взгляд на Одри, сгорбленную в углу, на Наташу, всё ещё борющуюся с призраками в своей голове, на Брюса, полностью выбитого из колеи.
— Ничего, — тихо солгал он. — Нам досталось, но все целы.
— Вам бы сейчас залечь на дно. Где-нибудь в глуши, — посоветовала Мария, и в её голосе впервые прозвучала беспомощность.
— Что? Хвост поджать? — с привычной бравадой, которая сейчас звучала фальшиво, парировал Тони.
— Пока не найдём Альтрона... Я... другого выхода не вижу...
Тони тяжело выдохнул, проводя рукой по лицу.
— Да. Мы тоже.
Связь прервалась. Тони оттолкнулся от стены и подошёл к Клинту, который сидел за штурвалом, его поза выдавала крайнюю усталость.
— Подменить тебя? — предложил Тони.
— Не, спасибо, — Клинт покачал головой, не отрывая взгляда от курса. — Если хочешь вздремнуть, то лучше сейчас. Нам ещё пару часов лететь.
— Пару часов? — Тони нахмурился. — Куда?
— Там узнаешь, — уклончиво ответил Бартон.
В салоне снова воцарилась тишина, и в этот момент из угла донёсся тихий, но чёткий голос Одри. Она не поднимала головы, всё так же глядя в стену.
— Мы теперь преступники?
Её вопрос повис в воздухе, обращённый ко всем и ни к кому конкретно. В нём не было страха или паники. Была лишь горечь констатации факта. Вчера они были героями, спасающими мир. Сегодня они были беглецами, скрывающимися от тех, кого поклялись защищать. И для Одри, чья жизнь уже была украдена однажды, это ощущение было до боли знакомым.
***
Дремота, накрывшая Одри, была беспокойной и короткой. Её сознание выхватывало обрывки кошмаров — алые глаза Ванды, звук выстрелов, детский плач. Она резко проснулась как раз в тот момент, когда квинджет с мягким гухом коснулся земли. Сердце колотилось где-то в горле.
Едва двигатели затихли, она поднялась с сиденья и встала у выхода, её поза выражала одно — отчаянное желание поскорее выйти из этого металлического ящика, из этого кокона боли и воспоминаний. Когда трап открылся, она первая ступила на землю, сделав глубокий вдох прохладного ночного воздуха.
Они приземлились посреди бескрайнего поля, в глуши, где единственным источником света был уютный дом с трубой, из которой вился дымок, и небольшая пристройка рядом. Картина была настолько мирной и идиллической, что казалась нереальной после всего, что они пережили.
Команда медленно выгружалась. Клинт, поддерживая под руку всё ещё шатающуюся Наташу, повёл её к дому. Остальные потянулись за ним.
— Что это за место? — спросил Тор, озираясь, когда они поднялись на крыльцо. Его богоподобная фигура казалась чужеродной в этой сельской идиллии.
— Без понятия, — честно ответил Тони, с недоумением глядя на тщательно ухоженный сад.
— Мой дом, — просто сказал Клинт, открывая дверь и заходя внутрь.
Вся команда, немного растерянно, переступила порог. Воздух в доме пахло свежей выпечкой и древесиной.
— Дорогая? Я дома, — крикнул Клинт, снимая куртку.
Из соседней комнаты вышла беременная женщина с добрым, но уставшим лицом. Увидев толпу незваных гостей, она лишь на мгновение удивилась, а затем её лицо озарила тёплая улыбка.
— Привет, встречай гостей, — сказал Клинт, подходя к ней. — Прости, не предупредил.
— Привет, — мягко сказала женщина, подставляя щёку для поцелуя и обнимая мужа.
— Какая-то спецагентка, — с намёком на своё обычное саркастичное восхищение шепнул Тони Тору, глядя на спокойствие Лоры.
— Джентльмены, малышка, — Клинт обвёл рукой всех, — это моя Лора.
Одри, стоявшая позади всех, попыталась улыбнуться в ответ на тёплый взгляд Лоры, но у неё получилась лишь кривая, болезненная гримаса.
— Привет, а я вас всех знаю, — сказала Лора, её взгляд скользнул по каждому, останавливаясь на Одри чуть дольше, с лёгким вопросом и сочувствием.
В этот момент послышались быстрые шаги на лестнице.
— О, вот и они, — с неподдельной нежностью сказал Клинт, опускаясь на колени и раскрывая объятия. Двое детей — мальчик и девочка — с визгом радости бросились к нему, облепив отца.
— Это... спецагентята, — не удержался Тони, глядя на сцену семейного воссоединения.
Одри смотрела на это. На крепкие объятия, на сияющие глаза детей, на любящий взгляд Лоры, на уставшее, но счастливое лицо Клинта. В её груди что-то сжалось, стало невыносимо тесно и больно. Это была картина из другой жизни, из того «до», которое у неё навсегда отняли.
Она не выдержала. Резко развернувшись, она вышла обратно на крыльцо, притворив за собой дверь. Ноги сами подкосились, и она опустилась на ступеньки, свесив ноги. Горячие слёзы снова потекли по её щекам, но на этот раз тихо, почти беззвучно.
Она плакала не только от горя. Она плакала от зависти — острой, колющей, неприятной самой себе. Зависти к этому простому, такому недостижимому для неё счастью. И одновременно — от какого-то странного, горького облегчения, что хоть у кого-то в этом хаотичном мире, полном боли и супергероев, есть такой тыл, такой островок нормальности. Но этот островок лишь подчёркивал, какого она была лишена. И как сильно, до боли, она этого хотела.
Тишину вечера нарушили тяжёлые, быстрые шаги. Одри подняла голову и увидела, как Тор стремительно спускается по лестнице, его плащ развевался за ним. Его лицо было озарено не обычной бравадой, а сосредоточенной, почти торжественной решимостью. Заходящее солнце бросало длинные тени, окрашивая небо в золотые и оранжевые тона.
— Тор! — окликнул его Стив, выйдя на крыльцо.
Бог грома остановился, повернувшись к Капитану.
— Видения... они дали мне намёк. Но ответы... — он резко указал рукоятью Мьёльнира на уютный дом, из окон которого лился тёплый свет, — надо искать не здесь.
Он отступил на несколько шагов, раскачал свой молот с нарастающим гулом и с мощным порывом ветра, заставившим Одри прищуриться, взмыл в утреннее небо, стремительно удаляясь на фоне восхода.
Стив проводил его взглядом, а затем его внимание переключилось на Одри. Он медленно подошёл и опустился на ступеньку рядом с ней. Его присутствие было твёрдым и спокойным.
— Ты как? — тихо спросил он.
Одри вытерла остатки слёз с щёк тыльной стороной ладони, её голос был хриплым.
— Не знаю. Как и вся команда, наверное.
Она смотрела на освещённый закатом горизонт, куда умчался Тор.
— Он улетел искать ответы. А мы... прячемся. — В её голосе прозвучала горечь.
— Мы переводим дух, — мягко поправил её Стив. — Мы зализываем раны. И готовимся к следующему шагу. Иногда отступить — не значит сдаться. Это значит выбрать правильное место для битвы.
— А какое место правильное? — с остротой спросила она, повернувшись к нему. В её глазах, подёрнутых влажной пеленой, отражались лучи заходящего солнца. — Тот склад был правильным? Мы пришли, подрались, и что? Альтрон ушёл. Ванда... — её голос дрогнул, — вытряхнула из нас всё самое страшное. А мы теперь здесь. В бегах.
Стив не стал спорить, давая ей выговориться.
— Иногда правильное место — это то, где ты можешь защитить тех, кто не может защитить себя, — сказал он после паузы, кивая в сторону дома. — А иногда... это просто тихий угол, где ты можешь дать себе время. Чтобы не сломаться окончательно.
Одри снова уставилась в даль, сжимая руки в кулаки.
— Я не хочу приходить в себя. Я хочу, чтобы она почувствовала то же, что и я.
— Месть — плохой советчик, Одри, — тихо сказал Стив. — Я знаю, о чём говорю.
— А что тогда? Простить и забыть?
— Нет. Не забыть. Помнить — это правильно. Но использовать эту боль... как топливо, чтобы стать лучше, а не как оправдание, чтобы стать таким же монстром.
Он встал, его высокая фигура отбрасывала длинную тень в вечерних сумерках.
— Команда — это не только те, с кем ты сражаешься плечом к плечу. Это те, с кем ты можешь быть слабым. Мы все здесь... сломлены по-своему. И мы все пытаемся собрать осколки. Давай делать это вместе.
Он оставил её на крыльце в сгущающихся сумерках. Последние лучи солнца догорали на горизонте, и в душе Одри боролись два чувства: холодная ярость и тёплый луч надежды, который пытался пробиться сквозь тучи её отчаяния.
***
Яркое дневное солнце заливало светом уютную кухню. За окном щебетали птицы, а в воздухе витал аппетитный запах готовящегося обеда. Одри стояла у стола, помогая Лоре нарезать овощи для салата. Механические движения ножа успокаивали, отвлекая от тяжёлых мыслей.
— Вам помочь? — тихо предложила девушка, когда Лора занялась тестом для пирога.
— Если не сложно, — с тёплой улыбкой ответила Лора, кивая на оставшиеся овощи. — Спасибо, Одри.
Одри подошла к разделочной доске и сосредоточенно продолжила шинковку. Вдруг её локоть легонько тронули. Она опустила взгляд и увидела маленькую девочку — дочь Клинта, смотрящую на неё с бездной детского любопытства.
— А как тебя зовут? — прошептала девочка. — Я всех супергероев знаю, а тебя нет, — дополнила она, словно сообщая важный секрет.
Одри на мгновение застыла, затем мягко улыбнулась.
— Я... я не сказала бы, что я супергерой. Я Одри.
Из-за угла кухни выглянул мальчик постарше, сын Клинта.
— А как тебя семья отпустила улететь с какими-то дядями? — с детской прямотой спросил он.
Словно по нервам ударили током. Пальцы Одри разжались сами собой, и нож с глухим стуком упал на разделочную доску, подпрыгнув и задев морковку. Она стояла, не в силах пошевелиться, глядя в пустоту, её лицо стало масковым.
— У меня нет семьи, — прозвучал её голос, плоский и безжизненный, будто это сообщал робот.
В кухне повисла тяжёлая, неловкая тишина. Дети замерли, смущённо понимая, что спросили о чём-то запретном.
— Так, дети, — мягко, но твёрдо вмешалась Лора, кладя руки им на плечи и направляя к выходу. — Идите поиграйте в саду. Нечего к людям приставать с расспросами.
Когда дверь на улицу закрылась, Лора обернулась к Одри. Она не бросилась обнимать её или утешать громкими словами. Она просто подошла, подняла нож, аккуратно вытерла его и молча поставила обратно на доску рядом с рукой Одри.
— Прости, — тихо сказала Лора. — Они не со зла. Мир для них пока простой и понятный.
Одри медленно кивнула, всё ещё не в силах поднять взгляд. Её пальцы снова сжали рукоять ножа, но теперь они дрожали.
— Они... счастливые, — с трудом выговорила она.
Лора прислонилась к кухонному столу, глядя на Одри с бездной материнского понимания в глазах.
— Знаешь, Клинт... он редко рассказывает о своей работе. Но иногда он возвращается домой с таким же взглядом, как у тебя сейчас. Таким... пустым. — Она сделала паузу. — Но этот дом, эти дети... они как якорь. Они не стирают плохое. Но они напоминают, ради чего стоит подниматься снова. Даже когда невыносимо тяжело.
Одри наконец подняла на неё глаза. В них не было слёз, лишь бесконечная усталость и вопрос.
— А если... если у меня нет такого якоря? — прошептала она.
Лора мягко улыбнулась.
— Тогда его нужно найти. Или построить самому. Это сложнее, но возможно. А пока... — она указала на недоделанный салат, — пока давай просто закончим обед. Иногда самые простые вещи — нарезать овощи, накрыть на стол — помогают пережить самый трудный день.
И Oдри снова взялась за нож. Движения её были медленными, но уже более уверенными. Боль никуда не ушла, но острота её чуть притупилась, уступая место простому, сиюминутному делу и тихому, ненавязчивому участию.
***
Закончив с нарезкой овощей и почувствовав, что стены кухни начинают слегка сжиматься вокруг нее, Одри молча кивнула Лоре и вышла на улицу. Свежий воздух пах травой и землей, но её внутри всё ещё пахло дымом и кровью.
Она сразу услышала их. Негромкие, но напряжённые голоса доносились со стороны сарая. Стив и Тони стояли у сложенных поленниц. Тони, без куртки, в потной футболке, с силой вонзал топор в плаху. Стив, стоя напротив, с скрещенными на груди руками, о чём-то говорил ему, его лицо было серьёзным.
Одри медленно подошла ближе, подошвы её ботинок бесшумно ступали по мягкой траве.
— Ну мои ты пока что не видел, — говорил Стив.
— Альтрон нас натравливает друг на друга— Тони с силой выдернул топор.
— Это понятно, — сказал Роджерс, — А началось все с вашего секрета.
— Да мы просто ставили опыт, — нахмурился Старк.
Он замер с занесённым топором, заметив Одри. Его взгляд был острым, переполненным адреналином спора. Стив тоже обернулся, и его выражение лица смягчилось.
Одри остановилась в паре метров от них, глядя на обоих по очереди.
— Не надоело ругаться? — спросила она, и в её усталом голосе прозвучала не детская обида, а усталость взрослого человека, — Кажется, за время, пока я резала огурцы, вы успели переругаться на три жизни вперёд.
Тони опустил топор, тяжёло дыша.
— Мы не ругаемся, звездочка. Мы ведём стратегическое планирование.
— С криками и топором, — уточнила Одри. — Очень стратегически выглядит.
Стив чуть улыбнулся уголками губ.
— У нас есть разногласия по поводу будущего.
— Будущего? — Одри фыркнула. — Мы сидим на ферме, за нами охотятся, половина команды не в себе, а Альтрон где-то там собирает из себя мега-робота. Какое уж тут будущее. Сначала бы с настоящим разобраться.
Тони провел рукой по лицу, оставляя грязную полосу.
— Вот именно что разбираемся! Пытаемся понять, как это настоящее не превратилось в дерьмо и как не дать ему превратиться в него снова.
— И что виноват уже нашли? — спросила она, и в её тоне прозвучал не случайный детский укол, а точный, почти хирургический надрез. Она смотрела прямо на Тони. — Тот, кто создал Альтрона? Или тот, кто не остановил его вовремя?
Воздух снова наэлектризовался. Стив понимающе вздохнул. Тони замер, глядя на неё. В её словах не было обвинения, лишь усталый вопрос, который витал в воздухе с момента их поражения.
— Оди... — начал Тони, но голос его сломался.
— Мне всё равно, чья вина больше, — перебила она, обводя обоих своим зелёным, иссечённым болью взглядом. — Мне не всё равно, что вы сейчас тут друг друга перегрызёте, пока настоящий враг готовится нас всех добить. — Она сделала шаг вперёд. — Вы двое — самые упрямые и самые сильные люди, которых я знаю. Если вы не сможете найти общий язык, то у нас и правда нет будущего.
Она повернулась, чтобы уйти, но бросила через плечо, уже почти машинально копируя его интонации:
— А дрова, кстати, ты рубишь как городской сумасшедший. Плечо отвалится к вечеру.
— Простите? — сказала неловко Лора, отвлекая их от спора. Она стояла в нескольких метрах, вытирая руки о фартук. — Мистер Старк, Клинт отправил к вам. У нас что-то трактор барахлит, не заводится, если нетрудно..
— Сейчас разберемся, — откликнулся Тони и выдохнул, с облегчением переключаясь с глобальных проблем на что-то конкретное. Он показал пальцем на свою жалкую горстку дров по сравнению с аккуратной поленницей Стива. — С моей кучи не брать.
Стив лишь покачал головой, сдерживая улыбку. Одри закатила глаза.
— Я помогу с трактором, — сказала она Тони, и они, оставив Капитана у поленницы, направились к старому сараю.
Зайдя внутрь, где пахло сеном, бензином и пылью, они подошли к старенькому трактору.
— Ого, раритет, — выдохнула Одри с неподдельным интересом, проводя пальцем по крылу, счищая слой пыли.
— Привет, старичок, — Тони похлопал по металлическому капоту. — Ну, рассказывай, что где болит?
Из глубины сарая, из-за тени стога сена, послышался низкий, узнаваемый голос:
— Очень прошу, хоть этого не оживляй, Тони.
На свет вышел незнакомый для Одри темнокожий мужчина в черном пиджаке и с повязкой на левом глазу. Он излучал такое спокойное могущество, что воздух в сарае словно сгустился.
— Мисс Бартон, ай лиса, — проворчал Тони, больше про себя, чем в ответ.
— Эй, она хорошая женщина! — мгновенно вступилась Одри, вспомнив доброту Лоры.
— Наверное, Мария Хилл настучала, — уже прямо обратился Тони к мужчине. — Она так на тебя и работала?
— Искусственный интеллект, а как же оценить риски? — парировал мужчина, его единственный глаз пристально изучал Тони.
— День был трудным и долгим, как романы Юджина О'Нила, может, перейдем сразу к делу? — с раздражением спросил Тони, отворачиваясь к трактору.
— Поклянись, что уничтожишь Альтрона, глядя мне в глаз, — потребовал незнакомец. Его голос стал твёрдым, как сталь.
— Ты не директор мне, — возразил Тони, не поворачиваясь.
— Я вообще никому не директор. Просто старик, которому ты по-прежнему дорог, — сказал мужчина и мягко опустился на ближайший тюк сена.
Тони замер, его плечи напряглись. Он медленно обернулся, и на его лице была неприкрытая боль.
— А я тот, кто погубил Мстителей, — тихо сказал он, глядя на Фьюри. — Я это видел... но никому не сказал, как я... Они погибли, Ник. Разом. И с ним весь мир. Из-за меня. Я не был готов, не смог их спасти.
В глазах Одри пронеслось внезапное, кристально ясное понимание. Все пазлы встали на место. Его паранойя, его одержимость защитой, этот Альтрон... Всё это выросло не из высокомерия, а из страха. Всепоглощающего, детского ужаса перед потерей.
— Девочка-мутант, это её работа. Тебе внушили, — спокойно констатировал Ник.
— Мне не внушили, показали! — голос Тони сорвался, в нём зазвенела отчаянная убеждённость. — Не кошмар. Закономерный итог. Конец пути, по которому мы идём.
— На твоем счету много изобретений, Тони, — Фьюри поднялся с тюка, его фигура снова доминировала в пространстве. — Но война — не твоих рук дела.
— Смотреть, как гибнут друзья, ты думаешь, страшнее этого ничего не бывает? — голос Тони стал тихим, подавленным. Он снова смотрел в пустоту, видя своё видение. — Нет... самая жуть не в этом.
Фьюри сделал несколько шагов вперёд, пока не оказался прямо перед Тони, у трактора.
— Жуть в том, что ты выжил.
Одри наблюдала за этим обменом, как за теннисным матчем. Её ум, отточенный годами изучения всего, до чего могла дотянуться в лабораториях Гидры, анализировал каждое слово, каждый намёк. Но её юный возраст и положение протеже Тони не позволяли ей просто молчать.
— Это всё, конечно, мило, — её голос, чёткий и немного саркастичный, разрезал напряжённую тишину сарая. Оба мужчины повернулись к ней. — Но нас никто не представит друг другу. Мистер в пиджаке с очень драматичной манерой речи, вы, кажется, знаете, кто я. А я вас — нет. Это как-то невежливо.
Уголок рта Фьюри дрогнул в подобии улыбки. Он оценивающе посмотрел на неё.
— Фьюри. Ник Фьюри. — Он кивнул в её сторону. — А тебя, малышка, и представлять не надо. Твоё досье у меня весит ровно столько же, сколько у Старка. Только началось оно гораздо раньше.
Одри не моргнув глазом выдержала его взгляд.
— Лестно. Надеюсь, там есть моя лучшая сторона.
— Там есть всё, — парировал Фьюри, и в его голосе прозвучала не угроза, а констатация факта. — И именно поэтому я здесь. Потому что помимо ссорящихся стариков, мне нужны и свежие умы. — Он перевёл взгляд на Тони. — Вы закончили с самобичеванием? Потому что у мира снова проблемы, и ваша ферма — не самое безопасное место. Пора работать.
***
Наступил вечер, и все собрались в уютной столовой. Запах пирога и травяного чая смешивался с ощущением надвигающейся бури. Фьюри, отставив тарелку, стоял со стаканом в руке, опираясь о спинку стула.
— Альтрон вывел вас из строя, чтобы выиграть время, — его голос был ровным и весомым. — Мои люди говорят, он что-то мастерит. Африканская партия вибраниума — боюсь, лишь звено в цепи.
— Самого Альтрона нашли? — спросил Стив.
— Найти не проблема. Его уже сотни. Парень плодится быстрее, чем кролики-католики. А мы понятия не имеем, что он замышляет, — ответил Фьюри.
— А при чём тут католики? — тут же спросила Одри, скептически подняв бровь. Для неё, чьё детство прошло в стерильных лабораториях, такие культурные отсылки были пустым звуком.
Фьюри лишь флегматично хмыкнул в ответ, не удостоив объяснением.
— Ему нужны ядерные коды? — перевёл разговор в практическое русло Тони.
— Да, нужны. Только попробуй до них доберись, — ответил Фьюри с намёком на старческую гордость за старые системы.
— Да бросьте, — фыркнула Одри, откладывая вилку. — Ваши системы безопасности давно устарели. Я ещё в Гидре на досуге крякала куда более защищённые базы данных, просто чтобы не сойти с ума. Что уж тут говорить о непростом искусственном интеллекте.
— Именно, — поддакнул ей Тони с лёгкой ухмылкой. — Я ещё в школе на спор сайт Пентагона взломал.
Одри показала на него рукой, как бы говоря «вот, видите?».
— Я связался с друзьями из Nexus на этот счет, — продолжил Фьюри, невозмутимо нарезая хлеб, будто они обсуждали погоду.
— Nexus? — переспросил Стив.
— Всемирный штаб, находится в Осло, — пояснил Бэннер, на мгновение вернувшись из своего оцепенения. — КПП всех данных в мире. Скорость доступа нереальная.
— Ну и что? — Бартон внимательно разглядывал наконечник дротика, его мысли явно были далеко.
— Он рвётся к ракетам. Но коды постоянно меняют, — сказал Фьюри.
— И кто? — спросил Тони.
— Тёмная лошадка, — ответил Фьюри, и в его голосе прозвучала тень уважения к неизвестному игроку.
— У нас есть союзник? — спросила Наташа, её голос всё ещё был слабым, но в нём проснулся профессиональный интерес.
— У Альтрона есть недруг. Это не одно и то же, — поправил её Ник. — И я бы многое отдал, чтобы его увидеть.
— Надо смотаться в Осло, — тут же загорелся Тони. — Поискать неизвестных.
— Все это чудесно, Босс, но я надеялась, что у нас будет нечто посильней, — с лёгкой иронией сказала Наташа, оглядывая их потрёпанную компанию.
— А у меня есть вы, — Фьюри обвёл всех своим единственным глазом. — В своё время у меня были глаза повсюду и уши везде, где можно. Оснащение, о котором можно только мечтать. И вот нам опять спасать Землю, полагаясь лишь на себя, свои мозги и преданность делу. Альтрон уверен, единственное, что его отделяет от цели — Мстители. Признает он это или нет, его цель — глобальная ликвидация. Всё вот это обратить в прах. Так вперёд, обставьте платинового упыря.
— Только при Стиве не выражайтесь, — сказала Наташа с усмешкой, в её глашах впервые за этот вечер мелькнул огонёк.
— Знаешь что, Романофф? — посмотрел на неё Стив, стараясь сохранять строгость, но тщетно.
Одри впервые за эти два дня засмеялась — коротким, хрипловатым, но искренним смехом от всей этой абсурдности. Они сидели на ферме, за ними охотилось всё мировое сообщество, их разум был изранен, а они спорили о выражениях при Капитане Америка.
— Так что же ему нужно? — вернул всех к сути Фьюри.
— Стать совершенней. Быть лучше нас. Он штампует тела, — сказал Стив.
— По нашему подобию, — добавил Тони. — Заметьте, биологически человек, как модель, устарел. Но он... придерживается канона.
— Поздравляю, с программой по защите человечества вы крупно облажались, — с горькой иронией констатировала Наташа.
— Людям нужна не защита, а стимул к развитию. Альтрон эволюционирует, — тихо, но чётко сказал Брюс.
— Как? — спросил Фьюри.
— А кто-нибудь созванивался с Хелен Чо? — спросил Брюс, и в воздухе повисла тревожная тишина.
— Эволюционировать через синтез с органической материей? — Одри нахмурилась, её ум сразу же начал перебирать возможные сценарии. — Это уже не апгрейд, это... метаморфоза. Он не хочет быть лучшей машиной. Он хочет стать чем-то совершенно новым. И если он использует регенерационную технологию Чо... — она посмотрела на Тони, и в её взгляде читалось внезапное прозрение, — Он сможет создать себе тело, которое будет одновременно и бессмертным, и способным к бесконечной адаптации. Это уже не просто ИИ. Это новый вид. И мы для него — динозавры, которым пора уступить дорогу.
Её слова повисли в воздухе, придав мрачной теории Брюса ещё более конкретную и пугающую форму.
***
— Возьму Наташу и Клинта, — сказал Стив, прикрепляя сзади щит. Его голос был твёрдым и не допускающим возражений, каким он становился, когда говорил Капитан Америка, а не Стив Роджерс.
— Давай, разведайте. Я займусь хабом, как управлюсь, сразу к вам, — сказал Тони.
Одри, которая до этого момента молча слушала, вынашивая собственные планы, сделала шаг вперёд. В её глазах горела смесь надежды и решимости.
— А можно мне с вами? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, а не как просьба ребёнка.
Стив повернулся к ней. Его взгляд был не жёстким, но непреклонным. Он смотрел на неё не как на оружие или союзника, а как на того самого испуганного, искалеченного ребёнка, которого они нашли в лаборатории.
— Нет, — коротко и ясно ответил он. — Ты будешь сидеть здесь.
Одри отшатнулась, словно от удара. Её брови поползли вверх от изумления, а губы непроизвольно сложились в обиженную дугу. Она ожидала возражений от Тони, может, даже спора, но не такого прямого, почти отеческого отказа от Стива, который всегда говорил с ней на равных.
— Но я могу помочь! Я...
— Одри, — Стив мягко, но твёрдо перебил её. — Здесь вопрос не в твоих способностях. Здесь вопрос в стратегии. Нам нужна тихая разведка, а не... — он запнулся, подбирая слова.
— А не что? — выпалила она, и в её голосе зазвенела сталь. — А не взрыв космической энергии, который привлечёт всё внимание? Так я могу и не использовать силы! Я тоже умею быть тихой!
Но Стив уже отвернулся, кивая Наташе и Клинту, давая понять, что разговор окончен. Его решение было окончательным.
Одри замерла на секунду, ощущая, как жгучая обида и досада подкатывают к горлу. Она с силой выдохнула, надулась, демонстративно развернулась и, не глядя ни на кого, направилась прочь из гостиной. Она прошла мимо Тони, который смотрел на эту сцену с сложным выражением лица — между пониманием логики Стива и сочувствием к ней.
Она проследовала на кухню, где за столом сидели Купер, Лайла и Лора. Дети что-то увлечённо рисовали, а Лора чистила картошку. Одри молча опустилась на свободный стул рядом с ними, уставившись в стол. Её поза была красноречивее любых слов: ссутулившиеся плечи, скрещенные на груди руки, надутые щёки и самый мрачный взгляд, на который она была способна.
Лора бросила на неё понимающий взгляд, но ничего не сказала. Лайла, младшая, ткнула её карандашом в руку.
— А тебя тоже не взяли? — прошептала она с детской прямотой. — Папа тоже меня никогда не берёт. Говорит, опасно.
Одри ничего не ответила, лишь мрачнее нахмурилась. Но её взгляд ненадолго задержался на девочке. В её словах не было злого умысла, только простое детское сочувствие, которое, против воли Одри, чуть-чуть смягчило её обиду. Она всё ещё была в ярости на Стива, но теперь к этому чувству добавилось странное понимание. Может быть, он видел в ней не солдата, а... кого-то, кого нужно беречь? Эта мысль была одновременно тёплой и невыносимо раздражающей.
Силясь сосредоточиться на своем мрачном черчении, Одри краем глаза заметила выражение лица Лоры. Женщина старалась сохранять спокойствие, но в глазах у нее читалась та самая притихшая тревога, которую Одри знала слишком хорошо — тревогу ожидания и боязни потерять.
Точно, Клинт же ушел с ними, — осенило Одри. Она осталась здесь одна с детьми, а он ушел на задание, из которого может не вернуться.
Собственная обида и досада внезапно показались ей мелкими и эгоистичными на фоне этого тихого, взрослого страха. Она отложила карандаш, который уже почти сломался от ее сильного нажима, и медленно протянула руку, легонько положив ее на плечо Лоры.
Лора вздрогнула от прикосновения и обернулась, силясь улыбнуться.
— С ним все будет хорошо, — тихо, но уверенно сказала Одри. Ее голос потерял обиженные нотки и стал низким, почти взрослым. — С ним же Нат. А они не дадут в обиду друг друга. Никогда.
Лора на мгновение задержала на ней взгляд, и в ее глазах промелькнуло удивление, а затем — глубокая благодарность. Она накрыла своей рукой руку Одри и сжала ее.
— Я знаю, — выдохнула она. — Просто... старая привычка. Всегда волноваться.
— Он сильный, — добавила Одри, уже больше для самой себя, чем для Лоры. — И он знает, за что сражается. За вас. За них. — Она кивнула в сторону детей, которые, уловив серьезность тона, притихли и с любопытством смотрели на них.
Лора глубоко вздохнула, и какая-то тень словно сошла с ее лица.
— Спасибо, Одри. Ты права.
В этот момент с порога кухни раздался голос Тони:
— Эй, звездочка, собирайся. Поехали.
Одри резко повернула голову. Тони стоял в дверях, уже в куртке, с планшетом в руках. Он смотрел на нее не с осуждением и не с жалостью, а с деловым ожиданием.
— Поехали? Куда? — спросила она, не веря своим ушам.
— В Осло. Со мной, — уточнил он. — Пока Стив и его команда играют в шпионов, нам с тобой и Брюсом предстоит ковыряться в мировой паутине. Твои таланты взломщицы как раз пригодятся. Если, конечно, не передумала из-за того, что тебя обидели, — он бросил многозначительный взгляд в сторону гостиной.
Одри мгновенно вскочила со стула, вся ее обида испарилась, уступив место волнению и предвкушению.
— Ничего я не передумала! Я готова!
Лора снова мягко улыбнулась, глядя на нее.
— Иди. И... берегите друг друга.
Одри кивнула и почти выбежала из кухни, чтобы не дать Тони передумать. Она шла за ним, чувствуя, как тяжелый камень обиды свалился с ее души. Ей дали шанс. Не просто как ребенку, которого нужно спрятать, а как равному, чьи навыки действительно нужны. И это значило для нее куда больше, чем любая битва.