Тихий омут

*Взгляд Вэртера

«Утро задалось на славу...» — Вэр уже несколько минут сканировал ящики кухонного шкафа. Его любимый чай кончился, как и нормальный кофе, в хлебнице остался только чёрный хлеб с травами, который юноша окрестил «вонючим» и никогда не ел. — Вот же засранец! — развернувшись, он подошёл к столу, на котором стояли, свидетельствуя о преступлении против человечества (а именно против Вэртера), кружка недопитого чая, тарелка с крошками от тостов из нормального белого хлеба и сахарница. — Сволочь! — фыркнул Вэр, поднося к носу кружку и понимая, что это явно чай не из пакетика.

Он взял телефон и, поправив съехавший с плеча плед, уселся за стол, намереваясь настрочить гневное сообщение. Но, расписав добрую половину того, что он думает о такого рода поведении, остановился:

«Ему и так непросто... даже раньше меня встал...» — подумал Вэртер и, стерев свою тираду, отправил Эрику короткое: «Хорошего дня».

Убрав со стола, Вэр поплёлся в свою комнату. Погрузившись в мысли, он на автопилоте собрался и, не дожидаясь Мати (которая, судя по доносящимся из комнаты звукам, только проснулась), отправился в универ:

«Первая физра...» — пронеслось в голове как обычно.

Пережить первую пару без Эрика, который, несмотря на постоянные подколы, как мог помогал своему неспортивному другу, оказалось сложно, а учитывая то, что преподу вздумалось поиграть в этот день в футбол, практически невозможно. Вэр искренне надеялся, что его оставят на скамейке запасных, но в итоге через эту мясорубку, весьма отдалённо напоминавшую игру по правилам, прошли все.

Разбитое колено и недовольство команды — достойные трофеи неумелого вратаря. Такой итог игры отправил Вэртера в медпункт ещё до конца пары.

«Теперь ещё и ждать придётся!» — подумал Вэр, заметив на одном из стульев девушку, которая, при его приближении, отвернулась в сторону окна, поправляя большой капюшон серой толстовки, скрывающий её лицо.

Устроившись подальше от неприветливой незнакомки, Вэртер достал телефон. Два сообщения: Мати интересовалась, как у него дела и где он вообще есть.

«Ну ещё бы, слишком важная птица, чтобы мне отвечать!» — подумал он раздражённо, открывая контакт Эрика, только чтобы убедиться, что ему действительно не ответили. Тяжело вздохнув, Вэр вернулся в чат с Матильдой:

В: Ты же знаешь, какая у меня первая пара, угадай, где же я могу быть.

М: Что на этот раз?

В: Футбол.

М: Ясно. Я катастрофически опоздала на первую пару! Мог бы и разбудить!

М: Ну да ладно. Сейчас приду, никуда не уходи.

«Да я вообще, походу, тут до конца дня застрял... Чем там занимается медсестра? Операцию на мозге делает?» — Вэр закинул телефон в сумку.

Через несколько минут в коридоре появилась Матильда. Она плюхнулась на стул рядом с Вэром и, осмотрев разбитое колено, изрекла:

— И ради этого ты в медпункт приплёлся?

— Не все тут у нас бронебойные, знаешь ли, — он бросил оскорблённый взгляд на подругу. — К тому же, я не могу шататься по универу, оставляя за собой кровавый след.

— Т-а-а-ак, — протянула Мати, не ожидавшая такой реакции на невинную подколку. — И что у нас с настроением?

— Колено у меня с настроением! — выдал Вэр, демонстративно приподнимая ногу.

— Кстати, — видимо, удовлетворившись таким ответом, переключилась Харкер, — а где Эрик? Вечером видела его только мельком... Сообщения даже не читает, трубку не берёт... Такое ощущение, что он от меня прячется.

— Эм... ну он... — Вэретр замялся, не зная, что ответить. — «Мати не должна узнать про их соглашение с отцом... Ни к чему хорошему это не приведёт. По крайней мере, не я должен быть тем, кто вывалит на неё всё это...»

— Я всё принёс! — приподняв стакан из близлежащей кофейни и небольшой непрозрачный пакет, воскликнул Бертрам, появляясь из-за угла. И, не замечая случайных свидетелей этой сцены, продолжил: — Хорошо, что я сфотографировал рецепт, а то пришлось бы домой ехать...

Девушка, к которой он обращался, казалось, оцепенела. Не получив ответа, Берти подошёл поближе:

— Люси, тебе нехорошо? — с тревогой поинтересовался Берти.

— Люси?! — Мати вскочила со стула, как ошпаренная.

«Лучше не придумаешь... Что ж ты не ушла, когда я тут появился?!»

— М-Матильда? — испуганно произнёс Бертрам, поворачиваясь.

До того, как парни успели среагировать, Харкер уже успела подбежать к девушке, которая, явно не горя желанием встречаться с компанией Матильды, а тем более с ней самой, сидела на месте, будто надеясь, что её не заметят.

— Люси, я хотела... — начала Мати виновато. — Я... я... я хотела извин...

— Извиниться? — чирлидерша приподняла голову, чтобы посмотреть на собеседницу. — Извиниться за что? — её голос дрожал от обиды и нескрываемой злобы.

Люси поднялась и, с силой дёрнув серую ткань, скинула капюшон: бледное лицо и синяки под глазами свидетельствовали о плохом сне, а полное отсутствие косметики — о депрессии... Её длинные каштановые волосы, собранные в неряшливый пучок были единственным, что напоминало о красавице-капитане группы поддержки.

— За это? — она провела рукой по бордовым, выпуклым шрамам, казавшимся ещё более яркими на посеревшей, словно обескровленной коже шеи. — Или за то, что скрывается теперь под этой бесформенной одеждой? — Люси нервно схватила себя за толстовку, слегка оттягивая её, и сделала несколько шагов навстречу оторопевшей Матильде.

— Люси, хватит! — видя, что его спутница на грани истерики, Берти встал между девушками, а Вэртер, подойдя к Мати сзади, положил ей руку на плечо, не зная, как ещё поддержать подругу.

В этот момент из медпункта наконец вышел парень с перебинтованной головой, и Бертрам, приобняв Люси за плечи, повёл её в кабинет.

— Единственное, чего я хочу, — бросила она, на секунду обернувшись в дверном проёме, — не видеть никого из вашей семейки... особенно тебя! — девушка нервно кивнула в сторону Матильды и зашла в медпункт.

Мати и Вэр так и остались стоять в коридоре. Матильду трясло... трясло от понимания, что она натворила... какую боль причинила...

— А я-то думал, что там медсестра ковыряется, так и знал, что кому-то голову вскрывает, — попытался пошутить Вэртер, но получилось криво и неуместно.

— Я... пойду, наверное... — тихо проговорила Харкер, делая несколько неуверенных шагов в сторону, — пойду домой...

В этот момент из кабинета вышел Берти и сразу подлетел к Матильде.

— Тебе не стоило к ней даже подходить! — грубо начал он, совсем не думая о последствиях. — Всё уже решили без тебя, зачем было лезть?

— Полегче! — тут же вступился за подругу Вэртер. — Мати тоже тяжело, она не виновата...

— Не виновата? — зло рассмеялся Бертрам. — Ты знаешь, что эти шрамы не исчезнут? — бросил он, с вызовом глядя на Матильду, явно пытаясь задеть её ещё сильнее. За дверью послышался шум, заставляя юношу поубавить пыл. — Ты должна быть благодарна, — вздохнул он, — Люси хочет просто забыть об этом случае, не лезь к ней с этими никому не нужными извинениями. Это уже ничего не исправит!

Мати молча выслушивала обвинения, да и что она могла возразить? Вэр тоже никак не мог найти нужных слов. На несколько секунд повисла тяжёлая звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем настенных часов... но только было Бертрам открыл рот, чтобы дополнить свою обвинительную речь, Харкер бросила:

— Мне лучше уйти, — и, убрав руку друга со своего плеча, она быстрым шагом направилась к выходу из корпуса.

*Взгляд Матильды.

Она практически бежала по территории университета, в голове творился полный кавардак. Чувство вины перед Люси давило неподъёмным грузом.

«Как можно такое исправить?!» — увиденное шокировало Матильду. С трудом верилось, что это её рук дело.

День и так был хуже некуда... внезапно в голове возникла утренняя сцена в беседке. На глазах тут же выступили слёзы. Осознав их причину Мати горько усмехнулась:

«Я просто ужасный человек! Испортила кому-то жизнь, а сама думаю только о...» — резко остановившись, Харкер закрыла лицо руками и подняла голову. Простояв так с минуту, она тяжело вздохнула и, отбросив волосы назад, продолжила идти.

Матильда не заметила, как оказалась напротив кабинета ВСС. Девушка тут же дёрнула за ручку двери, но та, на удивление, оказалась запрета.

М: «Ты на лекции?» — написала она в сообщении.

Н: «Прогуливаю», — пришёл ответ.

М: «Я тоже».

Н: «Приезжай ко мне, будем прогуливать вместе», — отписалась Ния и скинула адрес.

***

— Вау, так вот, где ты живёшь! — воскликнула Матильда, выходя из такси и практически подбегая к ожидавшей её Ние. — Водитель на меня так посмотрел, когда я локацию показала. Всё спрашивал, уверена ли я, и повторял, что никто не может жить на краю настоящего леса.

— Почти настоящего, это лесопарк, — уточнила Ли Уортли, подводя подругу к дому.

Взору Матильды предстал небольшой двухэтажный коттедж с черепичной крышей и цветами на окнах. Было заметно, что постройка довольно старая, но за ней хорошо следят. В голову невольно лезли ассоциации с пряничным домиком.

Обстановка внутри отдавала стариной. Выцветшие обои, когда-то красивый, теперь стёртый, ковёр. Мебель из разных гарнитуров, которая вполне могла быть антикварной. Какие-то фигурки, шкатулки, рамки, статуэтки были в огромном количестве расставлены на каждой полке, шкафу и секретере. Из всего этого многообразия явно выбивалась встречавшаяся тут и там современная техника.

— Располагайся, — в гостиной Ния указала подруге на светло-зелёный диван с золотой отделкой. Мати могла поклясться, что видела подобный в каком-то музее.

Пока Ли Уортли наливала на кухне чай, Матильда разглядывала причудливое убранство комнаты.

— Знаешь, твой дом очень... — начала она.

— Странный? — закончила предложение Ния, протягивая подруге украшенную голубыми розами чашку.

— Я хотела сказать классный.

— Ха-ха, ну, спасибо, — улыбнулась председатель, усаживаясь рядом. — Лучше расскажи, как твои дела? Судя по всему, не фонтан...

— Столкнулась с Люси, — начала Мати и тут же запнулась. — Я стояла и думала, что должна извиниться, но не могла подобрать слов... «Прости, что пыталась разорвать тебя на куски», звучит как-то не очень, — Харкер тяжело вздохнула. — Да и не важно, что я скажу, шрамы от этого не исчезнут.

— Шрамы? Вы же регенерируете... — удивилась собеседница.

— Всё зависит от степени повреждений, даже у звериных есть предел, — Мати нахмурилась, уставившись на чашку. Голубые розочки напомнили ей о свидании в парке. — «Предел, который я превысила... Боже, я ведь чуть не убила её... Так почему тревожит меня вовсе не это?!»

В комнате повисло молчание.

— Когда ты мне написала, я уж было подумала, что у тебя опять проблемы на личном фронте, — попыталась разрядить обстановку Ния.

«И как она это делает?» — Матильда подняла удивлённые глаза на подругу. — Эд... бросил меня сегодня утром, так что больше никаких проблем, — она криво улыбнулась и сделала глоток чая.

— Оу! — Ли Уортли подвинула симпатичные капкейки, украшенные нежным кремом, поближе к Мати.

Харкер глянула на пирожные: — «Это тут не поможет...» — Это, наверное... — она снова запнулась, чувствуя, что увиливает, — нет, это абсолютно неправильно, но ситуация с Люси тревожит меня меньше, чем...

— Чем Эдмон? — закончила за неё Ли Уортли.

— Именно, — ответила Матильда виновато. — Я ужасный человек...

— Совершенно обычный! — воскликнула Ния. — Опустим твою звериную натуру.

«Как раз в ней-то и вся беда!» — Мати невольно поджала губы.

— Многие девушки оттаскали бы Люси за волосы на твоём месте!

— Волосы... Ну ты сравнила тоже...

— Да... в вашем случае всё гораздо серьёзнее, но, рыбка, корить себя за это всю жизнь — не вариант! — Ния положила руку на плечо подруге. — Как бы жестоко это не прозвучало, Люси виновата в произошедшем не меньше, ей не стоило тебя провоцировать...

— Это мне не стоило думать, что смогу жить нормально! — вдруг выпалила Харкер, и по её щекам покатились слёзы. — Всё полетело к чертям в этом году... Было бы гораздо лучше, если меня здесь не было!

— Лучше для кого?

— Для всех! И для меня в том числе! — нервным движением она стёрла медленно ползущие по щекам солёные капли. — Словами не передать, как я устала. Мне казалось, что я справлюсь, смогу контролировать себя. Университетская жизнь — это весело, — Мати горько ухмыльнулась. — Я хотела учиться, завести много друзей, может, даже влюбиться... Но каждый раз, когда мне казалось, что всё наконец налаживается... — перед глазами возник образ Эдмона, обида накатила с новой силой, и глаза снова наполнились слезами. — Чем дальше, тем больше я понимаю, что отец был прав. Мне здесь не место. Я хочу просто исчезнуть!

— Рыбка... — Ния обняла подругу и, не выпуская из объятий заговорила: — Я понимаю, сейчас происходящее кажется тебе концом света, но дай себе ещё шанс.

— Ага... Шанс... — всхлипывая, ответила Матильда.

— Подожди пару недель. Постарайся развеяться, — Ли Уортли погладила подругу по голове. — Ты успокоишься и тогда, если твоё желание не изменится, я помогу. А взамен пообещай, что не позволишь чувству вины грызть тебя изнутри... и не станешь загоняться из-за парней! — строго добавила председатель и выпустила Мати из своих объятий. — На братьях Уилкс свет клином не сошёлся! Ещё локти кусать будут!

— Да уж конечно!

— Вот увидишь! — ободряюще улыбнулась Ния.

*Взгляд Эркюля

Ещё не стемнело, когда Эрик вернулся домой. Парень только зашёл в прихожую и даже не успел разуться, как его заставил вздрогнуть неожиданный вопрос: — Может, стоит иногда отвечать на сообщения? — с кухни донёсся раздражённый голос Вэртера.

— А ты что, переживал за меня? — хохотнул в ответ Эркюль и, скинув замшевые строгие туфли, прошёл в дом. — «Мамочка!»

— Вот ещё, — ответил Вэр, когда Эрик появился в поле зрения. — Мне просто хотелось убедиться, что ты держишь нас в курсе событий, — он многозначительно посмотрел на собеседника. — Чтобы мы с Мати не попали... в неловкую ситуацию, — недовольно скривив губы, Вэртер налил в кружку кипяток и несколько брезгливо кинул туда пакетик зелёного чая.

— Вот, держи, — пропустив мимо ушей слова друга, Эркюль поставил перед ним небольшой бумажный пакет. — «Так и знал, что будет дуться из-за чая». — Не злись.

— Ты вообще меня слышишь? — буркнул сердито Вэр, но любопытство взяло верх. — О-о-о... это же... — и, вынув из пакета железную, украшенную цветочными узорами коробку, не смог сдержать улыбку, — ча-а-а-й! — он тут же вылил содержимое кружки в раковину и по новой поставил греться чайник.

«Вот и настроение улучшилось!» — успело пронестись в голове, когда Вэр, взяв с полки стеклянный заварник, снова сел за стол.

— Спасибо, но это не поможет, — снова посерьёзнев, произнёс он и поставил чайничек на деревянную столешницу.

— Да перестань ты...

— Мы сегодня столкнулись с Люси! — резко перебил Вэртер и нахмурил светлые брови.

— ... вредничать... — закончил фразу Эрик. — «Вы» – это ты и... — протянул он, естественно, понимая, чьё имя услышит.

— Мати, — Вэр коротко кивнул. — И встреча была, мягко говоря, напряжённая! Сейчас уже, конечно, поздновато, но я хотел бы услышать... — он постучал ногтями по столу, — подробности.

— Я навещал её в больнице, — начал, вздохнув, Эркюль. — Мы поговорили...

— А то я не понял, — буркнул Вэртер и, открыв коробку с чаем, выудил оттуда пару чайных жемчужин.

— Слушай, я сделал всё правильно! — «Что опять не так?! Нужно было ждать разбирательств?» — Проблема решена, а я не вездесущий, и не могу предугадать, кто с кем и когда встретится!

— И почему мне кажется, что ты поскакал разговаривать с Люси по чьей-то указке? — Вэр бросил жемчужины в заварник и отправился за чайником.

— Причём тут это вообще? — бросил Эрик, вздохнув. — И какая, собственно, разница? Люси не имеет ни к кому претензий — это единственное, что важно!

— Ну хорошо! — Вэртер налил кипяток в заварник и, отставив чайник, уставился на раскрывающиеся лепестки чая. — Допустим, — он бросил короткий взгляд на друга, а затем снова вернулся к созерцанию чаинок, — я не услышал в этом слов твоего отца, но ты мог нам сказать... Поговорить с сестрой! Она должна была знать! Почему всё делается за её спиной... снова!

— Я не... Это совсем другое! — Эрик не выдержал. — Сегодняшняя ваша встреча с Люси — мелочь, по сравнению с тем, что могло бы произойти, если бы я не решил эту проблему!

— И как же ты её решил? Угрожал? Заплатил?

— Не перегибай! — Эрик ослабил галстук. — Я не думал...

— Вот именно! Ты не думал! Ты обязан был рассказать Мати! — Вэр налил в кружку чай и поднялся из-за стола. — Тогда она бы не стала рассыпаться в извинениях, и ей бы не пришлось выслушивать обвинения! — с этими словами он ушёл, не дожидаясь ответа, прихватив с собой, однако, заварник и кружку.

«Накинулся на меня ни с чего! — Эркюль вышел в гостиную и сел в любимое кресло Матильды. — Но... Это ведь было не сложно... просто рассказать. Ничего бы не изменилось...»

Эрика грызло чувство вины — этот противный звоночек, что не переставая звенит в голове, вызывая приступы мигрени... Он потёр виски, пытаясь прогнать неприятное ощущение:

«Я действительно снова это сделал... усомнился в том, что Мэтс справится...» — он откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза ладонью, давая им отдохнуть.

В памяти тут же возникла Матильда — ещё с длинными волосами, собранными в высокий хвост, — его сестра, в глазах которой читался немой укор: «И ты? Ты тоже считаешь меня неконтролируемым монстром?»

*Взгляд Матильды

«Кажется, только вчера был понедельник... уже суббота!» — подумала Мати, выходя из метро и направляясь к месту встречи. Неделя, которую она провела стараясь забыть обо всём посредством полного погружения в учёбу, пронеслась мгновенно. — «Удивительно, как быстро летит время, когда приближается что-то, от чего ты не в восторге...»

— Если б не знала о твоей привычке опаздывать, подумала бы, что ты решила слиться, — улыбнулась Ния запыхавшейся подруге. — Пошли скорее, там уже началось.

Подхватив Харкер под руку, Ли Уортли потащила её ко входу внушительного овального здания. Городской стадион в этот день был полон народу — очередь принимать межвузовский весенний кубок выпала их городу впервые за семь лет.

Внутри, группы поддержки, одетые в цвета своих команд, держали длиннющие разрисованные баннеры, болея за своих. На площадке доигрывали матч две незнакомые команды.

Подруги не без труда пробрались к бело-золотым.

— Я заранее попросила занять нам парочку, — улыбнулась Ния, указав на два свободных места посреди переполненного сектора.

— Кажется, Эд говорил, что турнир трёхдневный, — уточнила Матильда, пока не слишком заинтересованная происходящим.

— Два отборочных и финал, — подтвердила Ли Уортли. — Но наши вчера не играли, так что смысл? Посмотрим, как они себя сегодня проявят.

— Посмотрим... — при мысли, что она увидит Эдмона, сердце Матильды предательски сжалось. — «Не слишком удачный способ, чтоб развеяться... Разве что развеяться по ветру, как любит говорить Вэр...»

Первый матч окончился победой команды в фиолетовой форме. После этого на площадке наконец появились Львы. Взгляд Матильды сразу выхватил из толпы игроков Эдмона. Тот, как и всегда, выглядел безупречно, бело-золотая форма только подчёркивала его красоту.

Игра началась, Принц всё время находился в гуще событий, он успевал не только играть сам, но и раздавать указания остальным. Его голос то и дело долетал до сектора болельщиков, вызывая весьма противоречивую гамму чувств.

— Неплохо, видела бросок? — прокомментировала Ния. — Похоже, это будет лёгкая победа.

— А... да, — прилично краснея, ответила Мати. Девушка поймала себя на мысли, что вместо того чтобы следить за мячом, она не сводит глаз с капитана команды. — «Ну и дура же ты, Матильда Харкер, вечно заглядываешься не на тех парней!»

Девушка усиленно пыталась игнорировать первый номер, но это было практически невозможно, учитывая его активность. Как раз, когда она сосредотачивала всё своё внимание на мяче, это самый мяч оказывался в руках Эдмона, и внимание переключалось автоматически.

«Это просто бесполезно...» — подумала Харвер обречённо, не отводя взгляда от отточенных движений сильных рук разгорячённого игрой юноши.

Передав пас Питу, Принц прошёл ближе к кольцу и, вскинув руку, демонстрируя, что открыт, снова принял мяч. Обведя ещё двоих соперников, он прошёл под самое кольцо, откуда и забросил снаряд.

— Я же говорила, что наша команда самая крутая! — воскликнула девушка, сидящая через одно место от Матильды.

— Да они раскатали соперника вообще без усилий, — ответил её сосед.

«Как-то он не сильно радостно согласился...» — подумала Мати, невольно подслушивая.

— Уверен, кто-то из этих, точно играет за Львов, — явные раздражённо-брезгливые нотки запрыгали в интонациях говорящего. — Разве это честно? Простые люди против звериных... пусть между собой соревнуются! — продолжал разглагольствовать он.

«Так и знала... — в груди заклокотала обида. — Ребята используют только свой талант и свои силы! Тем более, сейчас они ничем не отличаются от обычных людей... Просто бред...»

Такое отношение к звериным не было чем-то новым для спортивных дисциплин. Дебаты по этому поводу разражались практически на каждом крупном соревновании, но принимать это со спокойной душой было непросто. Тяжело вздохнув, Мати сосредоточилась на игре, стараясь не смотреть на продолжающего лить грязь парня.

Как и предсказывала Ния, Львы без проблем одолели первого соперника, а после перерыва и второго, легко пробившись в полуфинал.

После окончания последней игры подруги не спеша двинулись к выходу, попутно о чём-то болтая. Внезапно Ли Уортли заметила кого-то в толпе и, прежде чем Матильда успела среагировать, окликнула их.

— Эй, орлы, или, правильнее сказать, львы, круто сыграли!

— Ния! — увидев девушку, команда тут же воодушевилась. — Ты за нас болела? — парни мгновенно окружили её. Каждый пытался привлечь побольше внимания.

— Мати... льда? — раздался удивлённый голос. — А ты что здесь делаешь?

«Ну спасибо, Ния! Это последний, с кем мне хотелось бы видеться!»

— Привет, Эд... мон, а разве это не очевидно? — Харкер попыталась придать себе как можно более непринуждённый вид. — Пришла посмотреть игру.

— Да, глупый вопрос, — улыбнулся Принц. — Что скажешь?

«Он что издевается? Общается, как будто и не бросал меня. Ну-ну».

— Хм... неплохо, конечно, но рано радоваться, самое интересное будет завтра, не так ли?

— Определённо. А ты завтра при... — Эд не успел договорить — грубо подвинув кузена плечом, в разговор вклинился ещё один человек.

— Мати, привет! Не ожидал тебя здесь увидеть.

«Потому что я люблю тебя, Матильда Харкер!» — смутное воспоминание пронеслось в голове, и Мати, которая во время игры предпочла просто игнорировать присутствие Влада, стало не по себе.

«Ну, здравствуй, второй человек, которого мне не хотелось бы видеть. Интересно, как бы ты отреагировал, если б узнал, что был главной отмазой Эдмона, чтобы бросить меня...» — постаралась абстрагироваться она.

— Привет, Влад, — несколько неловко улыбнулась ему Мати и из вежливости добавила: — Отлично сыграли.

— Ну всё, пожалуй, нам пора, — Ния, явно пожалев о сиюминутном желании пообщаться с командой, поспешила вмешаться.

И тут же её слова потонули в недовольном гуле:

— Не-е-ет, не уходи-и-те! Мы же только встретились.

— А пошли с нами! — раздалось из толпы ребят. — Мы как раз собирались где-нибудь перекусить.

«Этого ещё не хватало!» — подумала Матильда, примерно представляя, чем ей грозит этот «перекус».

— Отличная идея, — поддержал команду Эд. — Мы должны ценить наших фанатов, — на этих словах он подмигнул Матильде.

«И что это было? "Останемся друзьями" вариант или...»

— Ну, даже не знаю... — начала Ли Уортли уклончиво, давая подруге возможность решить за них обеих.

— Что ж, если вы настаиваете, — ответила Матильда твёрдо, отдавая предпочтение любопытству, а не здравому смыслу.

***

В пиццерии, которую выбрали ребята, было довольно людно. Тем не менее, компания удобно обосновалась за столиком у окна. Мати уселась на диванчик, весело болтая с баскетболистами, и даже не заметила, как рядом плюхнулся Влад.

Парень открыл меню и наклонился к Матильде.

— Что ты будешь? — спросил он и, чтобы привлечь внимание Харкер, мимолётно коснулся её руки.

Она повернулась и, встретившись с Владом глазами, машинально одёрнула руку.

— Э-э-э-м, — протянула Мати, попытавшись скрыть неловкость, — ну, пиццу, наверное.

— И чтоб побольше мяса и сыра, — улыбнулся Влад. — Правильно?

Матильда коротко кивнула.

— Желательно, прям целую гору сыра, — дружелюбно добавила она. — «Обещала же постараться не заморачиваться».

Через некоторое время завязалась вполне непринуждённая беседа. И постепенно напряжение, которое, как казалось Матильде, она теперь всегда будет чувствовать рядом с Владом, куда-то улетучилось. Они снова обсуждали понравившиеся книги и в общем отлично проводили время. Вскоре к разговору подключились и другие члены команды, и беседа плавно перетекла в обсуждение последних сплетен.

И всё же, как бы ни было весело, Мати время от времени бросала на Эдмона «случайные» взгляды. Однако Принц, казалось, смотрел куда угодно, только не на неё. В груди неприятно кольнуло. Теперь ей всё стало кристально ясно, то самое «или», над которым она раздумывала перед походом в кафе, оказалось банальной попыткой снова свести её и Владислава.

— А где же милашка Бертрам? — раздался голос Нии.

— Этот предатель бросил нас перед такой важной игрой, — возмутился один из игроков.

— Так он ушёл из команды? — не унималась Ли Уортли.

— Временно, — вступил Эд. — Я надеюсь, он вернётся, как только разберётся со своими обстоятельствами.

Обеим девушкам не составило труда догадаться, о каких именно обстоятельствах говорит Принц. В итоге Мати пришлось приложить некоторые усилия, чтобы казаться беззаботной.

Покончив с едой, подруги собрались домой. Распрощавшись со всеми, девушки двинулись в сторону, где Ния оставила мотоцикл — она обещала подвезти Матильду. Внезапно, когда они были уже в паре метров от эндуро, из-за угла им навстречу резко вырулил Влад.

— Потерялся? — хмыкнула Ли Уортли, совсем не удивившаяся неожиданной встрече.

— Я... — выдавил Влад, — хочу поговорить с Матильдой... наедине. Не могла бы ты нас оставить?

«Вот ещё не хватало...» — Матильда вздохнула, ловя себя на мысли, что больше бы обрадовалась появлению кое-кого другого... — «И всё же нужно дать ему выговориться... Иначе эта эпопея никогда не кончится», — внутренний голос подсказывал, что разговор будет не из лёгких, и призывал к немедленному побегу, но Харкер решила разобраться со всем немедленно.

— Ща-а-аз, — отрезала Ния, приподняв бровь. Она бросила взгляд на подругу, но та стояла, молча уставившись в пол, и никак не реагировала на происходящее. Будто речь и не о ней шла. Ли Уортли вздохнула, закатив глаза, словно перед ней были не взрослые люди, а малолетние дети. — Прости, рыбка, у меня внезапно возникли неотложные дела, доберешься до дома сама, ок?

Матильда кивнула, не поднимая головы. Ещё раз укоризненно вздохнув, бывший председатель уселась на мотоцикл и, едва натянув шлем, умчалась домой.

Оставшаяся пара простояла без движения ещё несколько минут. Затем Влад сделал несколько решительных шагов и, оказавшись вплотную к Мати, положил руку той на плечо. Вздрогнув, Харкер резко подняла голову, и молодые люди, наконец, встретились взглядом.

— Пройдёмся, — предложил Владислав.

— Если только недалеко, — согласилась Матильда, в голове которой творится полный хаос.

Пара не спеша двинулась вперёд. По дороге Владислав то и дело отпускал незначительные ремарки, стараясь заполнить тишину. Харкер отвечала ему с той же целью. Вскоре они вышли на старую набережную. Неширокая река была с обеих сторон огорожена миллион раз перекрашенным каменным заборчиком, едва доходившим взрослому человеку до пояса.

По дороге, мощённой жёлтой и красной брусчаткой, совершали променад люди всех возрастов. Особенно часто встречались молодые мамы с колясками и пенсионеры. Излюбленным местом последних была небольшая площадка, расположенная примерно посередине набережной. На ней администрация, последнее время ратовавшая за здоровый образ жизни, заботливо установила незамысловатые тренажёры для общего пользования. Теперь, проходя мимо, можно было частенько лицезреть бабульку, бодро крутящую педали, или деда, подтягивающегося на турнике похлеще многих молодых. Кроме того, вдоль набережная была усажена платанами вперемешку с какими-то хвойными деревьями. Завершающим штрихом, разумеется, были расставленные каждые десять метров винтажные (а точнее просто старые) скамейки. Всё это вкупе создавало довольно очаровательное зрелище.

На одной из таких скамеек, укромно притаившейся в тени большого дерева, и расположились молодые люди.

— Хочешь мороженого? — предложил Влад.

— Нет, спасибо. Я наелась в кафе, — спокойно ответила Матильда, не отрывая взгляда от тёмной речной воды. — Ты сказал, что хочешь поговорить, — начала она нетерпеливо, устав от чувства тревоги, которое, казалось, пронзало внутренности мелкими ледяными иголочками.

— Хочу, просто не могу подобрать слов, — честно признался Владислав. — Но я постараюсь, — тут же добавил он.

Харкер больше ничего не сказала, она тихо ждала пока Влад соберётся с мыслями.

«Надо было уехать с Нией... — промелькнуло в голове. — Нам, по сути, нечего обсуждать».

— Что ж, я был тем ещё козлом! — Матильда в шоке уставилась на собеседника. Такого начала она не ожидала. И всё же Харкер решила молчать, давая Владу продолжить. — И поступил с тобой по-свински. Теперь я это осознаю. Прости меня, пожалуйста, — в его глазах Мати прочла нечто, напоминающее раскаяние, и тревога отступила.

«Так он просто хотел извиниться», — подумала она с облегчением.

Теперь нужно было что-то ответить, и Матильда задумалась. Ей действительно было больно... тогда. Казалось, что это худшее, что может случиться, но она ошибалась. Последующие события причинили куда больше страданий. И, если и был во всём том кошмаре какой-то плюс, так это то, что драма с Владом забылась.

Мати посмотрела ему в глаза и, улыбнувшись, совершенно искренне произнесла:

— Спасибо. Спасибо, что сказал это. И... всё в порядке, правда. Я больше не обижаюсь, — договорив, Харкер окончательно расслабилась. — Знаешь, я подумала, что всё-таки хочу мороженого, — уже веселее проговорил она, вставая со скамейки. — Тебе какое?

— Мати, подожди, — внезапно перебил Влад, схватив её за руку. — Я... это не всё. Я... — перенервничав, он взъерошил ладонью волосы. — А-а-арх, к чёрту! Матильда, я люблю тебя!

Она медленно села обратно на скамейку, внутри всё оборвалось. Прошло минут пять, а Мати так и сидела, не понимая, то ли смеяться, то ли плакать. Влад, в свою очередь, продолжал сжимать её руку, при этом старательно пытаясь прочитать эмоции на лице. В какой-то момент, будто очнувшись, Матильда бросила на собеседника короткий пронзительный взгляд и, вырвав руку из его ладоней, опустила голову, уставившись на свои колени.

— Знаешь, — наконец заговорила Харкер, — если бы ты сказал мне то же самое буквально несколько месяцев назад, я б, наверное, уписалась от счастья, — Мати скривила губы в некое подобие улыбки, но выглядело так, будто она сейчас разрыдается.

— Мати...

— Подожди, дай мне договорить, — остановила она юношу. — Я не собираюсь разбираться, кто виноват, и что с этим всем теперь делать. Будем считать, что обстоятельства оказались сильнее нас, — её тон был спокойным и ровным, но Владислава оглушало каждым словом.

— Хватит нести чушь! — взорвался он. — В жопу обстоятельства, признайся честно, что ты чувствуешь?

У Матильды на глазах навернулись слёзы, но она тут же смахнула их рукавом кофты.

— Я совру, если скажу, что больше ничего к тебе не испытываю... — тихо проговорила девушка.

— Это единственное, что важно! — воскликнул Влад.

Матильда лишь горько усмехнулась: — Вот только все мои чувства изуродованы твоими поступками и... моими.

— Всё это не имеет значения! — не сдавался Владислав. — Теперь всё будет по-другому. Я всё осознал, и теперь...

— Не надо, — остановила его Матильда. — Как бы банально это ни прозвучало, но дело не в тебе и не в твоих поступках... — она наконец подняла глаза на своего собеседника. — Рядом с тобой я начинаю говорить и делать вещи, за которые потом себя ненавижу. Ты будишь во мне самое худшее! А я... — она запнулась, — я уже устала быть чудовищем, — последнюю фразу Харкер договорила почти шёпотом.

— Худшее? Чудовищем?! Теперь что, в монахини уйдёшь? — не выдержал Влад. — Вспомни, у нас всё было прекрасно, пока я всё не испортил! А теперь я хочу это исправить! Признай, ты просто не смогла простить меня и теперь нарочно мучаешь...

«Вот видишь...» — Мати грустно улыбнулась, и Владислав тут же замолчал, понимая, что сам подтверждает её слова.

— Мои чувства к тебе всегда были искренними... Даже когда я сам того не осознавал! — проговорил Влад обречённо.

— Я верю тебе. Мои тоже. Но знаешь, даже настоящую любовь можно испортить. И мы оба приложили к этому максимум усилий, — в воздухе повисла тишина. Матильда поднялась и сделала пару шагов вперёд, затем она обернулась и, не глядя Владу в глаза, сказала: — Прости! Это эгоистично с моей стороны, но мне приятно знать, что ты действительно любил меня.

***

— Любил... — повторил Влад сам себе, глядя вслед удаляющейся фигуре. — Прощай, Матильда Харкер.

*Взгляд Эдмона

Завалившись в квартиру, Эд бросил спортивную сумку у входа и, сняв ботинки, направился к барной стойке — ему хотелось выпить. Принц достал хайбол и бутылку Chivas Regal.

— Я похож на брошенную малолетку, — вздохнул он, наливая половину бокала, — заливаю горе вискарём... — «Горе... а в чём горе-то? Я же сам хотел, чтобы они сошлись... За что боролись, как говорится?» — Принц сделал большой глоток и поморщился, глядя на янтарный напиток. — Тёплый. — «Всё через одно место...» — на душе было паршиво, он сделал ещё глоток, не желая подниматься со стула. — «Кто бы мог подумать, что её хорошее настроение меня заденет? — Эд закатил глаза. — Ворковали о своих книжонках. И этот: «Мати, какую п-и-и-иццу? Мати, побольше с-ы-ы-ыра?» — Эдмон кривлялся изо всех сил, изображая своего кузена в самом неприглядном виде. — Бесит! — его взгляд упал на стеклянную дверцу кухонного шкафа и, увидев своё отражение, юноша усмехнулся. — «Обвинял всегда Влада в ребячестве... а сам попал в ту же группу детского сада...» — Чем же ты меня так зацепила, психованная девка? — Эд допил виски и уже собирался налить ещё, как вдруг щёлкнул замок двери, и в квартиру зашёл Владислав. — «Что-то быстро он меня догнал», — подумал Принц и убрал со столешницы бутылку, дабы не тешить самолюбие кузена.

— Верни назад, — мрачно бросил тот и, зайдя в кухню, уселся напротив брата.

— Вернуть что? — не сразу сообразил Эдмон, заинтригованный настроением Влада.

— Вискарь, — отчеканил он, бросая красноречивый взгляд на пустой хайбол.

От такой наглости у Принца пропал дар речи, но, не желая отвлекать Владислава от его раздумий мелкими перепалками (уж очень хотелось узнать, что же такое произошло), он поставил Чивас на стол и, достав второй стакан, даже наполнил его.

— Удалось поговорить? — как можно более незаинтересованно спросил Эд, наливая алкоголь себе.

— Ага, — ответил Владислав, практически одним махом осушая хайбол, — поговорили, — он с силой поставил стакан на каменную столешницу.

«Судя по всему, разговор был весёленький...» — Эдмон выхватил бутылку из рук брата и налил виски сам. — Первый признак алкоголизма, — пояснил он, встретившись с вопросительны взглядом серых глаз. — «Быть не может... она отшила его? — Принц с трудом подавил ухмылку. — Матильда Харкер... неужели ты уделала нас обоих?»

— Хочешь знать, почему я вернулся так рано? — Влад раздражённо вздохнул.

«Естественно! Но больше хочу узнать причину такого шикарного настроения!» — Эдмон неопределённо пожал плечами, тщетно продолжая изображать безразличие.

— Мне... мне очень паршиво, брат, — проговорил вдруг Влад устало и, сделав пару больших глотков, опустил голову.

Эдмону вдруг стало не по себе, никогда ещё его кузен не показывал свою слабость открыто, особенно при нём:

«Вот же... чёрт!» — желание позлорадствовать мгновенно улетучилось, и Эд просто молча отпил виски.

С одной стороны, на душе стало вдруг необъяснимо легко, а с другой... ему было дико видеть Владислава в таком состоянии, ведь сколько бы юноши ни грызлись между собой, они были братьями и прожили вместе б льшую часть своей сознательной жизни.

Парни пили до поздней ночи, практически не разговаривая. Владу нужно было забыться, а Эдмону хорошенько подумать. Мысли уже путались, но он никак не мог перестать мусолить эту ситуацию. Казалось бы, поезд давно ушёл, а Эд всё смотрел ему вслед в нерешительности.

Единственное, что он точно понимал, так это что ему не хватает этой занозы по имени Матильда... И что ситуация усложнилась в разы... Хотя, когда это душевное состояние кузена мешало ему творить, что хочется?

— Я... я не знаю, что мне делать! — проговорил Владислав обречённо и посмотрел на брата покрасневшими глазами. — Я всё испортил.

«Ты всё просрал, — про себя перефразировал Эд, злясь на то, что эта бестолочь заставляет за себя переживать. — Как, собственно, и я...» — подумалось вдруг ему.

— Ничего уже тут не поделаешь, — вздохнул он, убираявторую пустую бутылку.